17 - о том, кого выводят из мечети
То есть эта глава посвящена упоминанию хадиса, указывающего на человека, которого следует вывести из мечети, поскольку он нарушил её неприкосновенность, совершив то, что ей не подобает, — то есть съел то, что имеет неприятный запах. И Аллах Всевышний знает лучше.
708 - сообщил нам Мухаммад ибн аль-Мусанна, сказал: рассказал нам Йахья ибн Саид, сказал: рассказал нам Хишам, сказал: рассказал нам Катада, от Салима ибн Абу аль-Джа‘да, от Ма‘дана ибн Абу Тальхи, что Умар ибн аль-Хаттаб сказал: «Поистине, вы, люди, едите от двух растений, которые я считаю не иначе как мерзкими — это лук и чеснок. И я видел, как Пророк Аллаха ﷺ, когда чувствовал их запах от человека, велел вывести его на Бакы‘. А кто хочет их есть, пусть умертвит их запах варкой».
Передатчики этого иснада: семеро
1 - (Мухаммад ибн аль-Мусанна) Абу Муса аль-Анази аль-Басри, надёжный, твёрдый (сика сабт), из [10-го поколения], упомянут ранее в 64/80.
2 - (Йахья ибн Саид) аль-Каттан аль-Басри, надёжный, твёрдый, доказательный (сика сабт худжжа), из [9-го поколения], упомянут ранее в 4/4.
3 - (Хишам) ибн Абу Абдуллах ад-Дастуваи аль-Басри, надёжный, твёрдый, из [7-го поколения], упомянут ранее в 30/34.
4 - (Катада) ибн Да‘ама ас-Садуси аль-Басри, надёжный, доказательный, из [4-го поколения], упомянут ранее в 30/34.
5 - (Салим ибн Абу аль-Джа‘д) Рафи‘ аль-Ашджа‘и аль-Гатафани аль-Куфи, надёжный, часто передающий с пропуском (мурсаль), из [3-го поколения], упомянут ранее в 61/77.
6 - (Ма‘дан ибн Абу Тальха), также говорят: ибн Тальха аль-Кинани аль-Йа‘мари, с фатхой над «я» и «мимом», между которыми — безточечная буква; шамец, надёжный, из [2-го поколения].
Ибн Ма‘ин сказал: жители Шама говорят: ибн Тальха, — и Катада также; а эти говорят: ибн Абу Тальха, — и жители Шама более достоверны в этом. Ибн Са‘д и аль-Иджли сказали: надёжный. Ибн Хиббан упомянул его среди надёжных, а Ибн Са‘д, Муслим и Халифа упомянули его в первом разряде жителей Шама. Передали от него все составители сборников, кроме аль-Бухари.
7 - (Умар ибн аль-Хаттаб) аль-Адави, второй халиф — (да будет доволен им Аллах), упомянут ранее в 60/75. И Аллах Всевышний знает лучше.
Тонкости этого иснада
Из них: что он относится к числу «семизвенных» (суба‘иййат) у составителя.
Из них: что все его передатчики надёжны, и в отношении них есть согласие [учёных], кроме Ма‘дана, от которого не передавал аль-Бухари.
Из них: что первые трое — басрийцы, Салим — куфиец, Ма‘дан — шамец, а Умар (да будет доволен им Аллах) — мединец.
Из них: что его шейх [Мухаммад ибн аль-Мусанна] — из числа шейхов шести [составителей сборников], от которых они передавали без посредника.
Из них: что в нём — трое из числа последователей (табиин), передающих один от другого: Катада от Салима, от Ма‘дана. И Аллах Всевышний знает лучше.
Разбор хадиса
(от Ма‘дана ибн Абу Тальхи) аль-Кинани аш-Шами (что Умар ибн аль-Хаттаб) (да будет доволен им Аллах) (сказал) — то есть в пятничной проповеди.
Этот хадис Умара (да будет доволен им Аллах) — длинный хадис, включающий несколько тем, среди которых — история про лук и чеснок, и составитель привёл её здесь, а также в главе о свадебном пире («Валима») в «аль-Кубра»; и история про кяляля (наследование по боковой линии), которую он привёл в разделе толкования Корана «аль-Кубра».
Муслим (да помилует его Аллах Всевышний) привёл его полностью в книге о молитве своего «Сахиха», сказав: рассказал нам Мухаммад ибн аль-Мусанна, рассказал нам Йахья ибн Саид, рассказал нам Хишам, рассказал нам Катада, от Салима ибн Абу аль-Джа‘да, от Ма‘дана ибн Абу Тальхи: что Умар ибн аль-Хаттаб произнёс пятничную проповедь, упомянув Пророка Аллаха ﷺ и Абу Бакра, и сказал: «Поистине, я видел, как будто петух клюнул меня три раза, и я не считаю это иначе, как приближением моего смертного часа. И некоторые люди велят мне назначить преемника. Но Аллах никогда не оставит без попечения ни Свою религию, ни халифат, ни то, с чем Он послал Своего Пророка ﷺ. Если же дело моё завершится поспешно, то халифат — совет (шура) между этими шестью, которыми был доволен Посланник Аллаха ﷺ на момент своей смерти.
И я знаю, что найдутся люди, которые станут ставить под сомнение это дело, — я сам сражался с ними этой своей рукой за ислам. Если они сделают это, то они — враги Аллаха, неверующие, заблудшие.
Далее, поистине, я не оставляю после себя ничего более важного для меня, чем вопрос о кяляля. Я ни в чём так не обращался повторно к Посланнику Аллаха ﷺ, как в вопросе о кяляля, и ни в чём он так не был строг со мной, как в этом, — до того, что он ткнул пальцем в мою грудь и сказал: «О Умар, разве тебе не достаточно летнего аята (аят ас-сайф) в конце суры «Ан-Ниса»?» И если я проживу, то я разрешу этот вопрос таким решением, которым будет судить и тот, кто читает Коран, и тот, кто не читает его.
Затем он сказал: «О Аллах, я призываю Тебя в свидетели против правителей областей: я отправил их к людям, чтобы они поступали с ними справедливо, обучали их их религии и сунне их Пророка ﷺ, распределяли между ними их долю добычи (файй) и передавали мне то, что окажется для них затруднительным в их делах.
Далее, поистине, вы, люди, едите два растения, которые я не считаю иначе, как мерзкими, — это лук и чеснок. Я видел Посланника Аллаха, когда он чувствовал их запах от человека в мечети, велел вывести этого человека, и его выводили на Бакы‘. А кто хочет их есть, пусть умертвит их запах варкой». («Сахих Муслим» с комментарием ан-Навави, том 5, с. 51-54).
(Поистине, вы, люди, едите от двух растений) — уже упоминалось в предыдущей главе, что «шаджар» (растение с стволом) у большинства знатоков языка означает то, что имеет стебель, а то, что стебля не имеет, называется «наджм». Но некоторые знатоки языка считают «шаджар» более общим понятием, и это — предпочтительное мнение, подтверждаемое этим хадисом и предыдущим хадисом: «кто ел от этого растения, пусть не приближается к нам».
(я не считаю их) — а у Муслима: «я не считаю их» — то есть не полагаю их (иначе, как мерзкими). Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: он назвал их обоих мерзкими из-за отвратительности их запаха. Знатоки языка сказали: «хабис» (мерзкое) в речи арабов — это то, что вызывает неприязнь, будь то слово, поступок, имущество, еда, питьё или человек. Конец цитаты из комментария к «Сахиху Муслима», том 5, с. 50.
(это лук и чеснок) — подлежащее и сказуемое, разъясняющие [упомянутые] два растения.
(и я видел, как Пророк Аллаха ﷺ, когда чувствовал их запах от человека) — а у Муслима добавлено «в мечети» — (велел о нём) — то есть о выводе этого человека — (и он был выведен на Бакы‘) — глагол приведён в форме страдательного залога, — то есть в наказание ему за то, что он вошёл в мечеть с неприятным запахом. Так сказал ас-Синди.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: в этом [хадисе] содержится указание на то, что того, от кого исходит запах чеснока, лука и подобного им, следует вывести из мечети, а также на устранение порочного (мункар) рукой, если это возможно. Конец цитаты.
Также в нём содержится указание на то, что двор мечети (рахаба) имеет статус мечети, поскольку [Пророк ﷺ] не вывел его туда, а велел удалить его на Бакы‘. Это уже упоминалось в предыдущей главе.
(а кто хочет их есть) — то есть кто желает съесть лук и чеснок — (пусть умертвит их запах варкой) — то есть пусть устранит их неприятный запах варкой. «Умерщвление» чего-либо — это устранение его остроты; отсюда выражение «убил вино» — то есть разбавил его водой и устранил его крепость. И Аллах знает лучше, и от Него — помощь, и на Него — упование.
Вопросы, связанные с этим хадисом
Первый вопрос: о его степени достоверности.
Этот хадис Умара (да будет доволен им Аллах) привёл Муслим.
Второй вопрос: о местах, где составитель его упоминает.
Он привёл его здесь (17/708) и в «аль-Кубра» (17/787) от Мухаммада ибн аль-Мусанны, от Йахьи аль-Каттана, от Хишама ад-Дастуваи, от Катады, от Салима ибн Абу аль-Джа‘да, от Ма‘дана ибн Абу Тальхи, от него.
И в разделе толкования Корана из «аль-Кубра» (111/11135) — от Исхака ибн Ибрахима, от Му‘аза ибн Хишама, от его отца, тем же путём.
И в главах о пище оттуда же (36/6682) — от Мухаммада ибн Абдуллы ибн аль-Мубарака, от Шабабы ибн Саввара, от Шу‘бы, от Катады, тем же путём. И (6673) — от Сулеймана ибн Мансура, от Абу аль-Ахваса, от Хусайна; и (6684) — от Кутайбы, от Джарира, от Мансура, оба — от Салима ибн Абу аль-Джа‘да, сказавшего: «Умар сказал», тем же путём, — при этом Хусайн передал его как возведённый (марфу‘), а Мансур — как остановленный (мавкуф), и оба не упомянули Ма‘дана. И Аллах Всевышний знает лучше.
Третий вопрос: о том, кто ещё передал его наряду с составителем.
Его привели Муслим и Ибн Маджа.
Муслим привёл его в «аль-Фараид» (3/6) — от Мухаммада ибн Абу Бакра аль-Мукаддими, — а также в «ас-Салят» (70/11) — от Мухаммада ибн аль-Мусанны, — оба от Йахьи ибн Саида, от Хишама ад-Дастуваи.
В «Книге о наследстве» (3/7) и «Книге о молитве» (70/12) [хадис приведён] от Абу Бакра ибн Абу Шейбы, от Исмаила ибн Улаййи, от Саида ибн Абу Аруба; в «Книге о наследстве» (3/7) и «Книге о молитве» (70/12) — от Исхака ибн Ибрахима и Зухайра ибн Харба; в «Книге о наследстве» (3/7) — от Мухаммада ибн Рафи‘а, причём все трое передают от Шабабы ибн Саввара, от Шубы, а все трое [первых] — от Катады, от Салима ибн Абу аль-Джа‘да, от Мадана, от Умара (да будет доволен им Аллах). Полностью хадис он привёл в «Книге о молитве» от Мухаммада ибн аль-Мусанны, а затем упомянутые далее иснады привёл как отсылку к этому риваяту; в «Книге о наследстве» он привёл из него историю о кяляле, а от начала до слов «Абу Бакр» — от аль-Мукаддами и Мухаммада ибн аль-Мусанны, после чего иснады, упомянутые далее, привёл как отсылку к их риваяту.
Ибн Маджа привёл историю о кяляле в «Книге о наследстве» (5/1), а историю о луке и чесноке — в «Книге о еде» (59/1) и также в «Книге о молитве» (58/1014), причём все эти [версии] переданы от Абу Бакра ибн Абу Шейбы, от Исмаила ибн Улаййи, от Саида ибн Абу Аруба, от Катады, таким же путём.
Этот хадис привёл аль-Хумайди в своём «Мусанаде» под номерами (10 и 29), Ахмад (1/15, 1/26, 27, 48) и Ибн Хузайма в своём «Сахихе» под номером 1666.
Четвёртый вопрос. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: этот хадис относится к тем, которые ад-Даракутни поставил в упрёк Муслиму, сказав: в этом хадисе Катаде противоречат трое хафизов — Мансур ибн аль-Му‘тамир, Хусайн ибн Абд ар-Рахман и Амр ибн Мурра, которые передали его от Салима, от Умара, с прерванным иснадом, не упоминая в нём Мадана.
Ад-Даракутни сказал: Катада, хотя и является надёжным передатчиком, а добавление надёжного у нас принимается, всё же является мудаллисом и не упомянул, что слышал этот хадис от Салима, поэтому похоже, что он дошёл до него от Салима [не напрямую], и он передал его от него [так, как услышал через посредника].
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: я говорю — этот упрёк отвергается, потому что Катада, хотя и является мудаллисом, — а мы уже приводили в нескольких местах этого толкования, что всё, что передали аль-Бухари и Муслим от мудаллисов с использованием «ан‘ана» (передачи через «от»), понимается так, что услышанность данного хадиса этим мудаллисом от того, от кого он передал через «от», подтверждена другим путём, — и большая часть этого, или многое из этого, Муслим и другие упоминают как услышанное им через другой путь, соединённый с ним.
Учёные единогласны в том, что на «ан‘ана» мудаллиса нельзя опираться как на доказательство само по себе, и у нас нет сомнения, что Муслим (да помилует его Аллах Всевышний) знает это правило и знает о тадлисе Катады; если бы для него не было установлено, что он слышал этот хадис, он не стал бы на него опираться. При всём этом, из его тадлиса не следует, что он мог упомянуть Мадана, не имевшего никакого упоминания [в предании вовсе]. Опасность, исходящая от мудаллиса, состоит в том, что он может пропустить кого-то из передатчиков, но добавление того, кого не было, — этого мудаллис не делает; так поступает лишь явный лжец, открыто признающий своё лжесвидетельство. А упоминание Мадана — это добавление надёжного передатчика, которое обязательно должно быть принято.
Удивительно, что ад-Даракутни (да помилует его Аллах Всевышний) счёл тадлис основанием для того, чтобы приписать выдумку об упоминании человека, о котором не было вовсе речи, и отнёс это к такому, как Катада, чьё положение в отношении добросовестности, памяти и знания достигает высочайшей степени. И Аллах знает лучше. Конец «Толкования Муслима», том 5, с. 51–52.
Составитель, да простит его Аллах, говорит: суть того, чем ан-Навави возразил ад-Даракутни, сводится к двум моментам:
Первое: то, что в обоих «Сахихах» передано через «ан‘ана» от мудаллисов, понимается как услышанное [напрямую].
Второе: это не относится к разряду тадлиса, потому что тадлиса следует опасаться лишь в отношении опущения, а здесь — добавление, а не опущение, более того — это добавление надёжного передатчика, которое обязательно принимается.
Составитель говорит: даже если предположить верность того, что это относится к тадлису, — как утверждал ад-Даракутни, — то следует сказать: это, безусловно, не относится к тому, в чём Катада мог применить тадлис, поскольку этот хадис передал от него Шуба, а известно, что Шуба передавал от него только то, в чём он явно указывал на услышанность. Передано от него, что он сказал: «Я следил за устами Катады: если он говорил «рассказал нам» или «я слышал», я это запоминал, а если он говорил «рассказал такой-то», я это оставлял». Он также сказал: «Я избавил вас от тадлиса троих: аль-А‘маша, Абу Исхака и Катады».
Я сказал в своей поэме, названной «Драгоценная жемчужина в стихах об именах и степенях тех, кого описывают тадлисом», отвечая тем, кто утверждал о тадлисе Шубы:
«И как же не так, ведь он избавил нас открыто
От зла тадлиса троих для нас,
Катады, затем ас-Саби‘и, аль-А‘маша —
Довольствуйся тем, что он сказал, и не проверяй.
Это — доброе правило,
Если приходит к нам от них риваят,
То есть путём Шубы, через «ан‘ана»,
Понимается как услышанное, надёжно».
И Аллах Всевышний знает лучше.
Пятый вопрос: о пользах хадиса.
Среди них: то, для чего автор (да помилует его Аллах Всевышний) сделал заглавие — разъяснение того, кого следует выводить из мечети, а именно того, кто съел луку или чеснока, и от него ощущается неприятный запах.
Среди них: то, что если вещь является скверной (хабис), это не обязательно влечёт её запретность; напротив, обратное является обязательным — всё запретное скверно, но не наоборот. В этом хадисе Умар (да будет доволен им Аллах) назвал лук и чеснок двумя скверными растениями, при том что их есть разрешено. Это подтверждено и в возведённом к Пророку хадисе: в «Сахихе» Муслима (да помилует его Аллах) от Абу Саида аль-Худри (да будет доволен им Аллах) передано, что он сказал: «Едва была завоёвана Хайбар, мы, сподвижники Посланника Аллаха ﷺ, набросились на тот овощ — чеснок, так как люди были голодны, и мы съели его в большом количестве. Затем мы пошли в мечеть, и Посланник Аллаха ﷺ почувствовал запах и сказал: «Кто съел что-либо из этого скверного растения, пусть не приближается к нам в мечети». Люди сказали: «Он стал запретным, он стал запретным!» Это дошло до Пророка ﷺ, и он сказал: «О люди, мне не подобает запрещать то, что дозволил мне Аллах, но это растение, чей запах я не люблю»».
Это прямой текст о том, что чеснок является дозволенным, при том что он скверный, откуда извлекается польза, что запрет устанавливается только через откровение, и никому не дозволено поспешно выносить решение о запретности вещи лишь на основании того, что душа считает её скверной, без опоры на шариатское доказательство. И Аллах знает лучше.
Среди них: что двор мечети имеет положение мечети — как об этом было сказано ранее со слов Хафиза, — поскольку Пророк ﷺ не удовлетворился выведением его туда, а удалил его до аль-Баки‘.
Среди них: что устранение предосудительного производится рукой тем, кто на это способен.
Среди них: что тот, кто желает есть чеснок и подобное ему из числа тех, кто посещает мечеть, пусть смягчит резкость его запаха варкой, что и означают его слова: «пусть умерщвляет их обоих варкой». И Аллах знает лучше.
Я не желал ничего, кроме исправления, насколько это в моих силах, и мой успех — только от Аллаха; на Него я уповаю и к Нему обращаюсь.