Сунан ад-Дарими · Сунна паломника
Хадис № 1892
أَخْبَرَنَا إِسْمَاعِيلُ بْنُ أَبَانَ، حَدَّثَنَا حَاتِمُ بْنُ إِسْمَاعِيلَ، عَنْ جَعْفَرِ بْنِ مُحَمَّدٍ، عَنْ أَبِيهِ، عَنْ جَابِرِ بْنِ عَبْدِ اللَّهِ ﵄ قَالَ أَبُو جَعْفَرٍ: دَخَلْنَا عَلَى جَابِرِ بْنِ عَبْدِ اللَّهِ فَسَأَلَ عَنِ الْقَوْمِ حَتَّى انْتَهَى إِلَيَّ، فَقُلْتُ: أَنَا مُحَمَّدُ بْنُ عَلِيِّ بْنِ الْحُسَيْنِ بْنِ عَلِيٍّ. فَأَهْوَى بِيَدِهِ إِلَى زِرِّيَ الْأَعْلَى وَزِرِّيَ الْأَسْفَلِ، ثُمَّ وَضَعَ فَمَهُ بَيْنَ ثَدْيَيَّ، وَأَنَا يَوْمَئِذٍ غُلَامٌ شَابٌّ، فَقَالَ: مَرْحَبًا بِكَ يَا ابْنَ أَخِي، سَلْ عَمَّا شِئْتَ. فَسَأَلْتُهُ، وَهُوَ أَعْمَى، وَجَاءَ وَقْتُ الصَّلَاةِ، فَقَامَ فِي نسَاجَةٍ مُلْتَحِفًا بِهَا، كُلَّمَا وَضَعَهَا عَلَى مَنْكِبَيْهِ، رَجَعَ طَرَفُهَا إِلَيْهِ مِنْ صِغَرِهَا، وَرِدَاؤُهُ إِلَى جَنْبِهِ عَلَى الْمِشْجَبِ، فَصَلَّى، فَقُلْتُ: أَخْبِرْنِي عَنْ حَجَّةِ رَسُولِ اللَّهِ ﷺ. فَقَالَ بِيَدِهِ فَعَقَدَ تِسْعًا، فَقَالَ: مَكَثَ رَسُولُ اللَّهِ ﷺ تِسْعَ سِنِينَ لَمْ يَحُجَّ، ثُمَّ أُذِّنَ فِي النَّاسِ بِالْحَجِّ فِي الْعَاشِرَةِ: أَنَّ رَسُولَ اللَّهِ ﷺ حَاجٌّ، فَقَدِمَ الْمَدِينَةَ بَشَرٌ كَثِيرٌ كُلُّهُمْ يَلْتَمِسُ أَنْ يَأْتَمَّ بِرَسُولِ اللَّهِ ﷺ، وَيَعْمَلَ مِثْلَ عَمَلِهِ، فَخَرَجْنَا مَعَهُ حَتَّى أَتَيْنَا ذَا الْحُلَيْفَةِ، فَوَلَدَتْ أَسْمَاءُ بِنْتُ عُمَيْسٍ مُحَمَّدَ بْنَ أَبِي بَكْرٍ ﵃، فَأَرْسَلَتْ إِلَى رَسُولِ اللَّهِ ﷺ: كَيْفَ أَصْنَعُ؟ فَقَالَ: «اغْتَسِلِي وَاسْتَثْفِرِي بِثَوْبٍ وَأَحْرِمِي». فَصَلَّى رَسُولُ اللَّهِ ﷺ فِي الْمَسْجِدِ، ثُمَّ رَكِبَ الْقَصْوَاءَ حَتَّى اسْتَوَتْ بِهِ نَاقَتُهُ عَلَى الْبَيْدَاءِ، فَنَظَرْتُ إِلَى مَدِّ بَصَرِي مِنْ بَيْنِ يَدَيْهِ مِنْ رَاكِبٍ وَمَاشٍ، وَعَنْ يَمِينِهِ مِثْلُ ذَلِكَ، وَعَنْ يَسَارِهِ مِثْلُ ذَلِكَ، وَخَلْفَهُ مِثْلُ ذَلِكَ، وَرَسُولُ اللَّهِ ﷺ بَيْنَ أَظْهُرِنَا وَعَلَيْهِ يُنْزَلُ الْقُرْآنُ وَهُوَ يَعْرِفُ تَأْوِيلَهُ، فَأَهَلَّ بِالتَّوْحِيدِ: «لَبَّيْكَ اللَّهُمَّ لَبَّيْكَ، لَبَّيْكَ لَا شَرِيكَ لَكَ لَبَّيْكَ، إِنَّ الْحَمْدَ وَالنِّعْمَةَ لَكَ وَالْمُلْكَ، لَا شَرِيكَ لَكَ». فَأَهَلَّ النَّاسُ بِهَذَا الَّذِي يُهِلُّونَ بِهِ، فَلَمْ يَرُِدَّ رَسُولُ اللَّهِ ﷺ عَلَيْهِمْ شَيْئًا، وَلَبَّى رَسُولُ اللَّهِ ﷺ تَلْبِيَتَهُ حَتَّى إِذَا أَتَيْنَا الْبَيْتَ مَعَهُ. قَالَ جَابِرٌ: لَسْنَا نَنْوِي إِلَّا الْحَجَّ، لَسْنَا نَعْرِفُ الْعُمْرَةَ، حَتَّى إِذَا أَتَيْنَا الْبَيْتَ مَعَهُ، اسْتَلَمَ الرُّكْنَ فَرَمَلَ ثَلَاثًا، وَمَشَى أَرْبَعًا، ثُمَّ تَقَدَّمَ إِلَى مَقَامِ إِبْرَاهِيمَ فَصَلَّى فَقَرَأَ: ﴿وَاتَّخِذُوا مِنْ مَقَامِ إِبْرَاهِيمَ مُصَلًّى﴾ [البقرة: ١٢٥]، فَجَعَلَ الْمَقَامَ بَيْنَهُ وَبَيْنَ الْبَيْتِ، وَكَانَ أَبِي يَقُولُ: - وَلَا أَعْلَمُهُ ذَكَرَهُ إِلَّا عَنْ جَابِرٍ، عَنِ النَّبِيِّ ﷺ - كَانَ يَقْرَأُ فِي الرَّكْعَتَيْنِ: قُلْ هُوَ اللَّهُ أَحَدٌ، وَقُلْ يَا أَيُّهَا الْكَافِرُونَ، ثُمَّ رَجَعَ إِلَى الرُّكْنِ فَاسْتَلَمَهُ، ثُمَّ خَرَجَ مِنَ الْبَابِ إِلَى الصَّفَا، فَلَمَّا أَتَى الصَّفَا قَرَأَ: ﴿إِنَّ الصَّفَا وَالْمَرْوَةَ مِنْ شَعَائِرِ اللَّهِ﴾ [البقرة: ١٥٨] «أَبْدَأُ بِمَا بَدَأَ اللَّهُ بِهِ». فَبَدَأَ بِالصَّفَا، فَرَقِيَ عَلَيْهِ حَتَّى رَأَى الْبَيْتَ فَوَحَّدَ اللَّهَ وَكَبَّرَهُ، وَقَالَ: «لَا إِلَهَ إِلَّا اللَّهُ، وَحْدَهُ لَا شَرِيكَ لَهُ، لَهُ الْمُلْكُ وَلَهُ الْحَمْدُ، يُحْيِي وَيُمِيتُ وَهُوَ عَلَى كُلِّ شَيْءٍ قَدِيرٌ، لَا إِلَهَ إِلَّا اللَّهُ وَحْدَهُ، أَنْجَزَ وَعْدَهُ، وَنَصَرَ عَبْدَهُ، وَهَزَمَ الْأَحْزَابَ وَحْدَهُ». ثُمَّ دَعَا بَيْنَ ذَلِكَ فَقَالَ مِثْلَ هَذَا ثَلَاثَ مَرَّاتٍ، ثُمَّ نَزَلَ إِلَى الْمَرْوَةِ حَتَّى إِذَا انْصَبَّتْ قَدَمَاهُ فِي بَطْنِ الْوَادِي، - قَالَ عَبْدُ اللَّهِ بْنُ عَبْدِ الرَّحْمَنِ الدَّارِمِيُّ: يَعْنِي: فَرَمَلَ - حَتَّى إِذَا صَعِدْنَا، مَشَى حَتَّى إِذَا أَتَيْنَا الْمَرْوَةَ فَفَعَلَ عَلَى الْمَرْوَةِ كَمَا فَعَلَ عَلَى الصَّفَا، حَتَّى إِذَا كَانَ آخِرَ طَوَافٍ عَلَى الْمَرْوَةِ، قَالَ: «إِنِّي لَوِ اسْتَقْبَلْتُ مِنْ أَمْرِي مَا اسْتَدْبَرْتُ، لَمْ أَسُقِ الْهَدْيَ وَجَعَلْتُهَا عُمْرَةً، فَمَنْ كَانَ مِنْكُمْ لَيْسَ مَعَهُ هَدْيٌ، فَلْيُحِلَّ وَليَجْعَلْهَا عُمْرَةً». فَقَامَ سُرَاقَةُ بْنُ مَالِكِ بْنِ جُعْشُمٍ فَقَالَ: يَا رَسُولَ اللَّهِ، أَلِعَامِنَا هَذَا أَمْ لِأَبَدٍ فَشَبَكَ رَسُولُ اللَّهِ ﷺ أَصَابِعَهُ فِي الْأُخْرَى فَقَالَ: «دَخَلَتِ الْعُمْرَةُ فِي الْحَجِّ» هَكَذَا مَرَّتَيْنِ، " لَا، بَلْ لِأَبَدِ أَبَدٍ، لَا بَلْ لَأَبَدِ أَبَدٍ؟ فَشَبَكَ رَسُولُ اللَّهِ ﷺ أَصَابِعَهُ فِي الْأُخْرَى فَقَالَ: «دَخَلَتِ الْعُمْرَةُ فِي الْحَجِّ» هَكَذَا مَرَّتَيْنِ، «لَا، بَلْ لِأَبَدِ أَبَدٍ، لَا بَلْ لَأَبَدِ أَبَدٍ»، وَقَدِمَ عَلِيٌّ بِبُدْنٍ مِنَ الْيَمَنِ لِلنَّبِيِّ ﷺ فَوَجَدَ فَاطِمَةَ مِمَّنْ حَلَّ، وَلَبِسَتْ ثِيَابَ صَبِيغٍ، وَاكْتَحَلَتْ، فَأَنْكَرَ عَلِيٌّ ذَلِكَ عَلَيْهَا، فَقَالَتْ: أَبِي أَمَرَنِي، فَكَانَ عَلِيٌّ يَقُولُ: ذَهَبْتُ إِلَى رَسُولِ اللَّهِ ﷺ أُحَرِّشُهُ عَلَى فَاطِمَةَ فِي الَّذِي صَنَعَتْ مُسْتَفْتِيًا لِرَسُولِ اللَّهِ ﷺ فِيمَا ذَكَرَتْ، فَأَنْكَرْتُ ذَلِكَ عَلَيْهَا، فَقَالَ: «صَدَقَتْ، مَا فَعَلْتَ حِينَ فَرَضْتَ الْحَجَّ؟» قَالَ: قُلْتُ: اللَّهُمَّ إِنِّي أُهِلُّ بِمَا أَهَلَّ بِهِ رَسُولُكَ. قَالَ: «فَإِنَّ مَعِيَ الْهَدْيَ فَلَا تَحْلِلْ». قَالَ: فَكَانَ جَمَاعَةُ الْهَدْيِ الَّذِي قَدِمَ بِهِ عَلِيٌّ مِنَ الْيَمَنِ، وَالَّذِي أَتَى بِهِ النَّبِيُّ ﷺ مِائَةَ بَدَنَةٍ فَحَلَّ النَّاسُ كُلُّهُمْ، وَقَصَّرُوا إِلَّا النَّبِيَّ ﷺ وَمَنْ كَانَ مَعَهُ هَدْيٌ، فَلَمَّا كَانَ يَوْمُ التَّرْوِيَةِ، وَجَّهَ إِلَى مِنًى فَأَهْلَلْنَا بِالْحَجِّ، وَرَكِبَ رَسُولُ اللَّهِ ﷺ فَصَلَّى بِنَا الظُّهْرَ، وَالْعَصْرَ، وَالْمَغْرِبَ، وَالْعِشَاءَ، وَالصُّبْحَ، ثُمَّ مَكَثَ قَلِيلًا حَتَّى إِذَا طَلَعَتِ الشَّمْسُ، أَمَرَ بِقُبَّةٍ مِنْ شَعَرٍ تُضْرَبُ لَهُ بِنَمِرَةَ، ثُمَّ رَكِبَ رَسُولُ اللَّهِ ﷺ فَسَارَ لَا تَشُكُّ قُرَيْشٌ إِلَّا أَنَّهُ وَاقِفٌ عِنْدَ الْمَشْعَرِ الْحَرَامِ، كَمَا كَانَتْ قُرَيْشٌ تَصْنَعُ فِي الْجَاهِلِيَّةِ فِي الْمُزْدَلِفَةِ، فَسَارَ رَسُولُ اللَّهِ ﷺ حَتَّى أَتَى عَرَفَةَ، فَوَجَدَ الْقُبَّةَ قَدْ ضُرِبَتْ بِنَمِرَةَ، فَنَزَلَهَا حَتَّى إِذَا زَاغَتْ - يَعْنِي الشَّمْسَ - أَمَرَ بِالْقَصْوَاءِ فَرُحِّلَتْ لَهُ فَأَتَى بَطْنَ الْوَادِي، فَخَطَبَ النَّاسَ وَقَالَ: «إِنَّ دِمَاءَكُمْ وَأَمْوَالَكُمْ حَرَامٌ، كَحُرْمَةِ يَوْمِكُمْ هَذَا، فِي شَهْرِكُمْ هَذَا، فِي بَلَدِكُمْ هَذَا، أَلَا إِنَّ كُلَّ شَيْءٍ مِنْ أَمْرِ الْجَاهِلِيَّةِ تَحْتَ قَدَمَيَّ مَوْضُوعٌ، وَدِمَاءُ الْجَاهِلِيَّةِ مَوْضُوعَةٌ، وَأَوَّلُ دَمٍ وُضِعَ دِمَاؤُنَا دَمُ رَبِيعَةَ بْنِ الْحَارِثِ كَانَ مُسْتَرْضَعًا فِي بَنِي سَعْدٍ فَقَتَلَتْهُ هُذَيْلٌ، وَرِبَا الْجَاهِلِيَّةِ مَوْضُوعٌ، وَأَوَّلُ رِبًا أَضَعُهُ رِبَا عَبَّاسِ بْنِ عَبْدِ الْمُطَّلِبِ، فَإِنَّهُ مَوْضُوعٌ كُلُّهُ، فَاتَّقُوا اللَّهَ فِي النِّسَاءِ، فَإِنَّمَا أَخَذْتُمُوهُنَّ بِأَمَانَةِ اللَّهِ، وَاسْتَحْلَلْتُمْ فُرُوجَهُنَّ بِكَلِمَةِ اللَّهِ، وَإِنَّ لَكُمْ عَلَيْهِنَّ أَنْ لَا يُوطِئْنَ فُرُشَكُمْ أَحَدًا تَكْرَهُونَهُ، فَإِنْ فَعَلْنَ ذَلِكَ فَاضْرِبُوهُنَّ ضَرْبًا غَيْرَ مُبَرِّحٍ، وَلَهُنَّ عَلَيْكُمْ رِزْقُهُنَّ وَكِسْوَتُهُنَّ بِالْمَعْرُوفِ، وَأَنْتُمْ مَسْئُولُونَ عَنِّي، فَمَا أَنْتُمْ قَائِلُونَ؟» قَالُوا: نَشْهَدُ أَنَّكَ قَدْ بَلَّغْتَ وَأَدَّيْتَ وَنَصَحْتَ. فَقَالَ بِأُصْبُعِهِ السَّبَّابَةِ فَرَفَعَهَا إِلَى السَّمَاءِ وَيَنْكُتُهَا إِلَى النَّاسِ: «اللَّهُمَّ اشْهَدْ، اللَّهُمَّ اشْهَدْ، اللَّهُمَّ اشْهَدْ». ثُمَّ أَذَّنَ بِلَالٌ بِنِدَاءٍ وَاحِدٍ، وَإِقَامَةٍ، فَصَلَّى الظُّهْرَ، ثُمَّ أَقَامَ فَصَلَّى الْعَصْرَ لَمْ يُصَلِّ بَيْنَهُمَا شَيْئًا، ثُمَّ رَكِبَ حَتَّى وَقَفَ فَجَعَلَ بَطْنَ نَاقَتِهِ الْقَصْوَاءِ إِلَى الصُّخَيْرَاتِ - وَقَالَ إِسْمَعِيلُ إِلَى الشُّجَيْرَاتِ - وَجَعَلَ حَبْلَ الْمُشَاةِ بَيْنَ يَدَيْهِ، ثُمَّ اسْتَقْبَلَ الْقِبْلَةَ فَلَمْ يَزَلْ وَاقِفًا حَتَّى غَرَبَتِ الشَّمْسُ، وَذَهَبَتِ الصُّفْرَةُ حَتَّى غَابَ الْقُرْصُ، فَأَرْدَفَ أُسَامَةَ خَلْفَهُ، ثُمَّ دَفَعَ وَقَدْ شَنَقَ لِلْقَصْوَاءِ الزِّمَامَ حَتَّى إِنَّهُ لَيُصِيبُ رَأْسُهَا مَوْرِكَ رَحْلِهِ، وَيَقُولُ بِيَدِهِ الْيُمْنَى: «السَّكِينَةَ السَّكِينَةَ» كُلَّمَا أَتَى حَبْلًا مِنَ الْحِبَالِ، أَرْخَى لَهَا قَلِيلًا حَتَّى تَصْعَدَ، حَتَّى أَتَى الْمُزْدَلِفَةَ فَصَلَّى بِهَا الْمَغْرِبَ وَالْعِشَاءَ بِأَذَانٍ وَإِقَامَتَيْنِ، ثُمَّ اضْطَجَعَ حَتَّى إِذَا طَلَعَ الْفَجْرُ، صَلَّى الْفَجْرَ، بِأَذَانٍ وَإِقَامَةٍ، ثُمَّ رَكِبَ الْقَصْوَاءَ حَتَّى وَقَفَ عَلَى الْمَشْعَرِ الْحَرَامِ، وَاسْتَقْبَلَ الْقِبْلَةَ فَدَعَا اللَّهَ وَكَبَّرَهُ وَهَلَّلَهُ وَوَحَّدَهُ حَتَّى أَسْفَرَ جِدًّا، ثُمَّ دَفَعَ قَبْلَ أَنْ تَطْلُعَ الشَّمْسُ، وَأَرْدَفَ الْفَضْلَ بْنَ الْعَبَّاسِ، وَكَانَ رَجُلًا حَسَنَ الشَّعْرِ أَبْيَضَ، وَسِيمًا، فَلَمَّا دَفَعَ النَّبِيُّ ﷺ مَرَّ بِالظُّعُنِ يَجْرِينَ، فَطَفِقَ الْفَضْلُ يَنْظُرُ إِلَيْهِنَّ، فَأَخَذَ النَّبِيُّ ﷺ يَدَهُ فَوَضَعَهَا عَلَى وَجْهِ الْفَضْلِ، فَحَوَّلَ الْفَضْلُ رَأْسَهُ مِنَ الشِّقِّ الْآخَرِ، فَوَضَعَ النَّبِيُّ ﷺ يَدَهُ مِنَ الشِّقِّ الْآخَرِ حَتَّى إِذَا أَتَى مُحَسِّرَ، حَرَّكَ قَلِيلًا، ثُمَّ سَلَكَ الطَّرِيقَ الْوُسْطَى الَّتِي تُخْرِجُكَ إِلَى الْجَمْرَةِ الْكُبْرَى، حَتَّى إِذَا أَتَى الْجَمْرَةَ الَّتِي عِنْدَهَا الشَّجَرَةُ، فَرَمَى بِسَبْعِ حَصَيَاتٍ يُكَبِّرُ عَلَى كُلِّ حَصَاةٍ مِنْ حَصَى الْخَذْفِ، ثُمَّ رَمَى مِنْ بَطْنِ الْوَادِي، ثُمَّ انْصَرَفَ إِلَى الْمَنْحَرِ فَنَحَرَ ثَلَاثًا وَسِتِّينَ بَدَنَةً بِيَدِهِ، ثُمَّ أَعْطَى عَلِيًّا فَنَحَرَ مَا غَبَرَ، وَأَشْرَكَهُ فِي بُدْنِهِ، ثُمَّ أَمَرَ مِنْ كُلِّ بَدَنَةٍ بِبِضْعَةٍ، فَجُعِلَتْ فِي قِدْرٍ، فَطُبِخَتْ فَأَكَلَا مِنْ لُحُومِهَا، وَشَرِبَا مِنْ مَرَقِهَا، ثُمَّ رَكِبَ فَأَفَاضَ إِلَى الْبَيْتِ، فَأَتَى الْبَيْتَ فَصَلَّى الظُّهْرَ بِمَكَّةَ، وَأَتَى بَنِي عَبْدِ الْمُطَّلِبِ وَهُمْ يَسْتَقُونَ عَلَى زَمْزَمَ فَقَالَ: «انْزِعُوا بَنِي عَبْدِ الْمُطَّلِبِ، فَلَوْلَا يَغْلِبُكُمُ النَّاسُ عَلَى سِقَايَتِكُمْ، لَنَزَعْتُ مَعَكُمْ». فَنَاوَلُوهُ دَلْوًا فَشَرِبَ
- Хусейн Салим Асад:его иснад достоверенإسناده صحيحسنن الدارمي ج2 ص1167
Нам сообщил Исмаил ибн Абан, нам передал Хатим ибн Исмаил, от Джа‘фара ибн Мухаммада, от его отца, от Джабира ибн Абдуллаха (да будет доволен ими обоими Аллах).
Абу Джа‘фар сказал: «Мы вошли к Джабиру ибн Абдуллаху, и он стал спрашивать о людях (присутствующих), пока не дошёл до меня. Я сказал: «Я — Мухаммад ибн Али ибн аль-Хусайн ибн Али». Он протянул руку к моей верхней и нижней пуговице, затем приложил свои уста к моей груди — а я в те дни был юным отроком, — и сказал: «Добро пожаловать, сын моего брата! Спрашивай о чём хочешь»».
Я стал его расспрашивать, а он был слепым. Настало время молитвы, и он поднялся, закутавшись в тканую накидку: всякий раз, когда он клал её на плечи, её края возвращались к нему из-за её малого размера, а его верхняя одежда лежала рядом на вешалке. Он совершил молитву, а я сказал: «Расскажи мне о хадже Посланника Аллаха ﷺ». Он сделал жест рукой, загнув девять пальцев, и сказал: «Посланник Аллаха ﷺ оставался девять лет, не совершая хадж. Затем на десятом году было объявлено людям, что Посланник Аллаха ﷺ отправляется в хадж. И в Медину прибыло множество людей, каждый из которых стремился следовать за Посланником Аллаха ﷺ и поступать так же, как он.
Мы вышли вместе с ним, пока не достигли Зу-ль-Хулайфы, и там Асма бинт Умайс родила Мухаммада ибн Абу Бакра (да будет доволен ими Аллах). Она отправила к Посланнику Аллаха ﷺ спросить: «Как мне поступить?» Он ответил: «Совершай полное омовение, обвяжись тканью и войди в состояние ихрама».
Посланник Аллаха ﷺ совершил молитву в мечети, затем сел верхом на аль-Касву, и когда его верблюдица выпрямилась на равнине аль-Байда, я увидел, насколько хватало взгляда, — всадников и пеших впереди него, и столько же справа от него, и столько же слева от него, и столько же позади него. Посланник Аллаха ﷺ находился среди нас, и на него ниспосылался Коран, и он знал его толкование. Он возгласил тальбию, исповедуя единобожие: «Ляббайка, Аллахумма, ляббайк! Ляббайка, ля шарика ляка, ляббайк! Воистину, хвала, милость и владычество принадлежат Тебе, нет у Тебя сотоварища».
Люди возгласили тальбию с теми словами, с которыми они обычно её возглашали, и Посланник Аллаха ﷺ ничего им не возражал. Посланник Аллаха ﷺ продолжал произносить свою тальбию, пока мы не достигли вместе с ним Дома (Каабы).
Джабир сказал: «Мы намеревались совершить только хадж, мы не знали, что такое умра. Когда мы достигли вместе с ним Дома, он прикоснулся к Камню, затем сделал рамаль (быструю походку с покачиванием плечами) три круга и прошёл обычным шагом четыре круга. Затем он подошёл к Месту Ибрахима и совершил молитву, прочитав: «И сделайте место Ибрахима местом молитвы» [аль-Бакара: 125]. Он поставил Место между собой и Домом».
Мой отец говорил — и я не знаю, чтобы он упоминал это иначе, чем от Джабира, от Пророка ﷺ, — что в этих двух ракатах он читал суры «Скажи: Он — Аллах Единый» и «Скажи: О неверующие».
Затем он вернулся к Камню и прикоснулся к нему, потом вышел через дверь к ас-Сафа. Когда он подошёл к ас-Сафа, он прочитал: «Воистину, ас-Сафа и аль-Марва — из знамений Аллаха» [аль-Бакара: 158], (и сказал): «Начинаю с того, с чего начал Аллах». Он начал с ас-Сафа, поднялся на него, пока не увидел Дом, провозгласил единство Аллаха и Его величие и сказал: «Нет божества, кроме Аллаха, Единого, у Которого нет сотоварища. Ему принадлежит владычество, и Ему хвала. Он оживляет и умерщвляет, и Он над всякой вещью мощен. Нет божества, кроме Аллаха, Единого. Он исполнил Своё обещание, помог Своему рабу и один разбил союзные племена». Затем между этим он обращался с мольбой, повторив подобное трижды.
Потом он спустился к аль-Марве, и когда его стопы оказались в русле долины — Абдуллах ибн Абд ар-Рахман ад-Дарими сказал: то есть побежал, — а когда мы поднимались, он шёл обычным шагом, пока мы не достигли аль-Марвы. И на аль-Марве он сделал то же, что и на ас-Сафа. Когда настал последний обход на аль-Марве, он сказал: «Если бы я знал заранее то, что узнал впоследствии, я не погнал бы с собой жертвенный скот и сделал бы это умрой. Так пусть тот из вас, у кого нет с собой жертвенного скота, выйдет из ихрама и сделает это умрой».
Тогда встал Сурака ибн Малик ибн Джу‘шум и спросил: «О Посланник Аллаха, это только для нынешнего нашего года или навсегда?» Посланник Аллаха ﷺ сплёл свои пальцы один с другим и сказал, повторив дважды: «Умра вошла в хадж. Нет, напротив — навеки, навеки».
Али прибыл с жертвенными верблюдами из Йемена для Пророка ﷺ и обнаружил, что Фатима — из тех, кто вышел из ихрама: она надела крашеную одежду и подвела глаза сурьмой. Али выразил ей своё неодобрение, но она сказала: «Это мне велел мой отец». Али говорил: «Я пошёл к Посланнику Аллаха ﷺ, желая пожаловаться ему на Фатиму за то, что она сделала, и спросить у него разъяснения по поводу того, что она сказала, — ведь я выразил ей своё неодобрение. Он сказал: «Она сказала правду. Что ты сделал, когда произнёс намерение на хадж?»» Он сказал: «Я ответил: «О Аллах, я вхожу в ихрам с тем же намерением, с каким вошёл в ихрам Твой Посланник». Он сказал: «Со мной жертвенный скот, поэтому не выходи из ихрама»».
Он сказал: «Всего жертвенного скота, который привёл Али из Йемена, и того, который привёл Пророк ﷺ, было сто верблюдов. И все люди вышли из ихрама и укоротили волосы, кроме Пророка ﷺ и тех, у кого был с собой жертвенный скот».
Когда настал день тарвия, он направился в сторону Мины, и мы вошли в ихрам ради хаджа. Посланник Аллаха ﷺ сел верхом и совершил с нами молитвы полуденную, послеполуденную, закатную, вечернюю и утреннюю. Затем он немного помедлил, и когда взошло солнце, он велел разбить для него шатёр из шерсти в Намире.
Затем Посланник Аллаха ﷺ сел верхом и двинулся дальше, а курайшиты не сомневались, что он остановится у аль-Маш‘ар аль-Харам, как это делали курайшиты во времена невежества в Муздалифе. Но Посланник Аллаха ﷺ продолжил путь, пока не достиг Арафата, где обнаружил, что шатёр уже разбит в Намире, и остановился в нём. Когда солнце склонилось к закату, он велел оседлать аль-Касву, и её оседлали для него. Он подъехал к руслу долины и обратился к людям с проповедью, сказав:
«Поистине, ваша кровь и ваше имущество запретны для вас, подобно запретности этого вашего дня, в этом вашем месяце, в этом вашем городе. О да, всё, что относилось к делам невежества, — под моими стопами упразднено, и кровная месть времён невежества упразднена. Первая кровь, которую я упраздняю из нашей крови, — это кровь Раби‘а ибн аль-Харриса, который был отдан на вскармливание к бану Са‘д, и его убило племя Хузайль. Ростовщичество времён невежества упразднено, и первое ростовщичество, которое я упраздняю, — это ростовщичество Аббаса ибн Абд аль-Мутталиба: оно упразднено полностью.
Бойтесь Аллаха в отношении женщин, ведь вы взяли их с доверием Аллаха и сделали дозволенными для себя их лона словом Аллаха. У вас есть право на них — чтобы они не допускали на ваши ложа никого, кого вы не желаете. Если они сделают это, побейте их, но не жестоко. А у них есть право на вас — их пропитание и их одежда по-доброму. Вас спросят обо мне, и что вы скажете?» Они ответили: «Мы свидетельствуем, что ты донёс, исполнил и дал искренний совет».
Тогда он поднял указательный палец к небу и стал указывать им на людей, говоря: «О Аллах, будь свидетелем! О Аллах, будь свидетелем! О Аллах, будь свидетелем!»
Затем Биляль произнёс азан один раз и икаму, и он совершил полуденную молитву. Потом произнесли икаму, и он совершил послеполуденную молитву, не совершая между ними ничего. Затем он сел верхом и остановился, повернув брюхо своей верблюдицы аль-Касвы в сторону небольших скал — Исмаил сказал: в сторону небольших кустарников, — и поместил тропу пеших перед собой. Затем он повернулся лицом к кибле и продолжал стоять, пока не зашло солнце и не исчезла желтизна заката, пока не скрылся солнечный диск.
Он посадил Усаму позади себя, затем тронулся в путь, туго натянув поводья аль-Касвы, так что её голова почти касалась передней луки его седла. Он говорил своей правой рукой: «Спокойствие, спокойствие!» Всякий раз, когда он подъезжал к песчаному холму, он немного отпускал поводья, чтобы она могла подняться. Так он достиг Муздалифы, где совершил закатную и вечернюю молитвы с одним азаном и двумя икамами. Затем он лёг, и когда взошла заря, совершил утреннюю молитву с азаном и икамой.
Затем он сел верхом на аль-Касву и остановился у аль-Маш‘ар аль-Харам, повернулся лицом к кибле, стал взывать к Аллаху, произносить такбир, слова единобожия, пока не рассвело совсем, а затем тронулся в путь ещё до восхода солнца.
Он посадил позади себя аль-Фадля ибн аль-Аббаса, а тот был мужчиной с красивыми волосами, светлокожим и приятным лицом. Когда Пророк ﷺ тронулся в путь, они проезжали мимо женщин на верблюдах, спешащих мимо, и аль-Фадль стал смотреть на них. Тогда Пророк ﷺ взял его рукой и положил её на лицо аль-Фадля. Аль-Фадль повернул голову в другую сторону, и Пророк ﷺ переложил руку на другую сторону. Когда он достиг Мухассира, он немного ускорил ход.
Затем он поехал по средней дороге, которая выводит к большому столбу, и, достигнув столба, у которого росло дерево, бросил семь камешков, произнося такбир при каждом броске камешка размером с горошину. Бросал он из русла долины. Затем он направился к месту заклания и заколол своей рукой шестьдесят три верблюда. Потом он передал нож Али, и тот заколол оставшихся, и он сделал его соучастником в своём жертвенном скоте. Затем он велел взять от каждого верблюда по куску мяса, и их положили в котёл и сварили. Они оба поели этого мяса и выпили этого бульона.
Затем он сел верхом и направился к Дому, достиг Дома и совершил полуденную молитву в Мекке. Он подошёл к бану Абд аль-Мутталиб, которые черпали воду из Замзама, и сказал: «Черпайте, о бану Абд аль-Мутталиб! Если бы люди не стали оспаривать у вас право на поение паломников, я бы черпал вместе с вами». Они подали ему ведро, и он напился.