[хадис 48 — обе части его в: 7076, 6044]
Его слово: («глава о страхе верующего перед тем, что дело его окажется тщетным, а он не осознаёт этого») — эта глава составлена специально для возражения мурджиитам, хотя большинство предшествующих глав уже содержало возражение им; однако в тех главах могли соучаствовать и другие приверженцы новшеств в чём-то из этого, в отличие от данной главы. «Мурджииты» (المرجئة) — с даммой на «мим» и кясрой на «джим», после которой идёт «я» с хамзой, допускается и произношение с усилением без хамзы; названы они так по «ирджа’» — «отсрочка», поскольку они отсрочили дела от веры, говоря: вера — это лишь подтверждение сердцем, а большинство из них не ставило условием произнесение (слов веры языком). Они признавали за грешниками полное название веры и говорили: грех вообще не вредит при наличии веры. Их утверждения известны в книгах по основам веры.
Связь приведения этого заголовка после предыдущего состоит в том, что сопровождение похоронной процессии — это то, в чём может возникнуть намерение угодить родственникам покойного, или сочетание обоих намерений, а контекст хадиса требует, что обещанная награда достигается лишь тем, кто совершил это ради Аллаха, то есть искренне. Поэтому за этим следует то, что указывает на возможность возникновения у человека того, что портит его чистое намерение, из-за чего он лишается обещанной награды, сам не осознавая этого. Итак, его слово «чтобы дело его не оказалось тщетным» означает: чтобы он не был лишён награды за своё дело, ибо награда полагается только за то, в чём проявлена искренность.
Этим разъяснением отклоняется возражение того, кто возразил, что это укрепляет учение «ихботитов» (приверженцев учения об уничтожении), которые говорят: дурные дела уничтожают добрые. Судья Абу Бакр ибн аль-Араби, возражая им, сказал: окончательное слово в этом вопросе таково, что уничтожение бывает двух видов. Первый — уничтожение одной вещи другой и полное её исчезновение, как уничтожение веры неверием и неверия верой; в обоих направлениях это — действительное исчезновение.
Второй — уничтожение в смысле взвешивания, когда добрые дела помещаются на одну чашу, а дурные — на другую; тот, у кого добрые дела перевешивают, спасается, а тот, у кого перевешивают дурные, остаётся в ожидании решения воли Аллаха: либо ему будет прощено, либо он будет наказан. Само это ожидание — некое уничтожение, поскольку задержка пользы во время нужды в ней есть своего рода её уничтожение, а наказание — уничтожение более сильное, длящееся до момента выхода из огня. В каждом из этих случаев есть относительное уничтожение, названное «ихбат» в переносном смысле, а не действительное уничтожение, ибо когда человек выйдет из огня и войдёт в рай, к нему вернётся награда за его дело. Это отличается от слов «ихботитов», которые уравняли оба вида уничтожения и вынесли грешнику решение как о неверующем; большинство их — из числа кадаритов. И Аллах — Податель успеха.
Его слово: («и сказал Ибрахим ат-Тайми») — он из числа факыхов и подвижников числа таби‘инов. Его слово «муказзабан» передаётся с фатхой на «заль», то есть: я боялся, что тот, кто увидит моё дело противоречащим моим словам, обвинит меня во лжи и скажет: если бы ты был правдив, ты не поступал бы вопреки тому, что говоришь. А сказал он это потому, что наставлял людей. Передаётся также с кясрой на «заль» — это риваят большинства, и смысл его в том, что он, наставляя людей, сам не достиг предела в делах. Аллах осудил тех, кто повелевает добро и запрещает зло, но сам не дотягивает в делах, сказав: «Велика мерзость перед Аллахом, что вы говорите то, чего не делаете». Итак, он боялся оказаться «муказзибан», то есть подобным лжецам. Этот муаллак (прерванный иснад) довёл до полного иснада составитель в своей «Истории» через Абу Нуайма, а Ахмад ибн Ханбаль — в «Аз-Зухд» через Ибн Махди, оба — от Суфьяна ас-Саури, от Абу Хаййана ат-Тайми, от упомянутого Ибрахима.
Его слово: («и сказал Ибн Абу Муляйка...» и так далее) — этот муаллак довёл до полного иснада Ибн Абу Хайсама в своей «Истории», однако не указал точное число. Также вывел его Мухаммад ибн Наср аль-Марвази в развёрнутом виде в своей книге «Аль-Иман», а Абу Зур‘а ад-Димашки уточнил его в своей «Истории» через другой путь в сокращённом виде, как здесь. Сподвижники, которых застал Ибн Абу Муляйка, из числа наиболее знатных — Аиша, её сестра Асма, Умм Салама, четверо «Абадиля» (обладателей имени Абдуллах), Абу Хурайра, Укба ибн аль-Харис и аль-Мисвар ибн Махрама — вот те, от кого он слышал (хадисы). А по возрасту он застал группу более знатных, чем эти, как Али ибн Абу Талиб и Са‘д ибн Абу Ваккас. И он определённо утверждал, что они боялись лицемерия в делах, и не передано от кого-либо иного противоречащего этому, так что это подобно единогласному мнению. Это потому, что у верующего в его деле может возникнуть то, что примешивается к нему и противоречит искренности. Из их страха перед этим не следует, что это действительно происходило с ними, — это, скорее, было проявлением их усердия в осторожности и благочестии (да будет доволен ими Аллах). Ибн Батталь сказал: они боялись потому, что их жизни были долгими, так что они увидели такие перемены, каких прежде не знали, и не смогли их осудить, поэтому они боялись, что своим молчанием проявили снисходительность (к злу).
Его слово: («никто из них не говорил: я нахожусь на вере Джибриля и Микаиля») — то есть никто из них не был уверен в том, что лицемерие не может возникнуть у них, как это утверждается достоверно относительно веры Джибриля. В этом — указание на то, что упомянутые (сподвижники) придерживались мнения о различии степеней веры верующих, в отличие от мурджиитов, утверждающих, что вера правдивейших и вера прочих находится на одном уровне. Передан в смысле сообщения Ибн Абу Муляйки хадис от Аиши, возведённый (к Пророку ﷺ), который передал ат-Табарани в «Аль-Аусат», однако иснад его слабый.
Его слово: («и передаётся от аль-Хасана») — эту связку с прерванным иснадом (та‘лик) привёл с полным иснадом Джафар аль-Фирьябий в своей книге «Описание лицемера» несколькими путями и разными формулировками. Может показаться странным, что аль-Бухари не решился привести это утвердительно, хотя это достоверно передано от него, однако это объясняется правилом, которое сообщил мне мой шейх Абу-ль-Фадль ибн аль-Хусайн, хафиз (да помилует его Аллах): аль-Бухари не ограничивает форму «передают» (сигат ат-тамрид) только слабостью иснада, но использует её и тогда, когда передаёт матн по смыслу или сокращённо, — ввиду известного разногласия по этому поводу. Здесь так же и произошло: то, что он сократил его изложение, ввело некоторых в замешательство при его понимании. Так, ан-Навави сказал: «Его не боялся никто, кроме верующего, и не был в безопасности от него никто, кроме лицемера» — имея в виду Аллаха Всевышнего. Аллах Всевышний сказал: «А тому, кто боялся стояния перед своим Господом, — два сада» и сказал: «И не будут в безопасности от хитрости Аллаха, кроме людей, потерпевших убыток». Так же истолковал это Ибн ат-Тин и группа поздних учёных, и так же изложил аль-Кирмани, сказав: «его не боялся» — то есть «не боялся Аллаха», опустив предлог и соединив глагол непосредственно с дополнением.
Я говорю: хотя это рассуждение верно само по себе, оно противоречит намерению автора и того, кто от него это передал. А то, что ввело их в такое понимание, — это именно сокращение изложения. Иначе контекст слов аль-Хасана аль-Басри ясно показывает, что он имел в виду именно лицемерие (нифак). Приведём же это полностью.
Джафар аль-Фирьябий сказал: рассказал нам Кутайба, рассказал нам Джафар ибн Сулейман, от аль-Мулля ибн Зияда: «Я слышал, как аль-Хасан клялся в этой мечети Аллахом, кроме Которого нет божества, что никогда не проходил и не останется верующий, кроме как трепещущим от лицемерия, и никогда не проходил и не останется лицемер, кроме как чувствующим себя в безопасности от лицемерия». И он говорил: «Кто не боится лицемерия, тот и есть лицемер».
Ахмад ибн Ханбаль в «Книге веры» сказал: рассказал нам Раух ибн Убада, рассказал нам Хишам: «Я слышал, как аль-Хасан говорил: «Клянусь Аллахом, никогда не проходил и не останется верующий, кроме как боящимся лицемерия, и не был в безопасности от него никто, кроме лицемера»». Конец цитаты.
Это согласуется с преждеупомянутым сообщением Ибн Абу Муляйки, а именно его словами: «Все они боятся лицемерия для самих себя». Страх перед Аллахом, хотя и является требуемым и похвальным, но контекст главы касается другого вопроса. И Аллах знает лучше.
Его слово: («и то, от чего предостерегают») — читается с даммой в начале и удвоенным «даль» с точкой (تحذّر), передаётся также с облегчённым произношением (без удвоения). «Ма» здесь — отглагольная частица (масдария), и вся фраза стоит в положении родительного падежа, так как сопряжена со словом «страх» (хауф), то есть смысл: «глава о том, от чего предостерегают».
Автор разделил два заголовка сообщениями, которые он привёл, потому что они относятся только к первому заголовку, что касается двух хадисов, то первый из них относится ко второму заголовку, а второй относится к первому, как мы поясним далее. Здесь имеет место перекрёстное построение (лафф ва-нашр) без соблюдения порядка, подобно словам Аллаха: «В тот День, когда одни лица побелеют...» и далее аят.
Его цель также — возразить мурджиитам, которые говорили: «Нет никакого страха перед грехами при наличии веры». А смысл, вытекающий из приведённого аята, возражает им, ибо Аллах Всевышний восхвалил того, кто просит прощения за свой грех и не упорствует в нём, а из этого вытекает осуждение того, кто так не поступает.
К смыслу заголовка также относятся слова Аллаха Всевышнего: «Когда же они уклонились, Аллах уклонил их сердца», и Его слова: «И Мы отворачиваем их сердца и взоры, подобно тому, как они не уверовали в первый раз», и Его слова: «Не возвышайте своих голосов выше голоса Пророка и не говорите с ним громко, как вы говорите громко друг с другом, чтобы не пропали ваши дела втуне». Этот последний аят более указывает на искомый смысл, чем предыдущие: кто упорствует в лицемерии греха, тому грозит опасность прийти к лицемерию неверия.
Похоже, что автор намекнул на хадис Абдуллы ибн Амра, приведённый у Ахмада как восходящий (марфу‘), в котором сказано: «Горе упорствующим — тем, кто упорствует в том, что совершил, зная» — то есть зная, что тот, кто покаялся, — тому Аллах принимает покаяние, — «а затем не просит прощения». Так сказал Муджахид и другие.
У ат-Тирмизи от Абу Бакра ас-Сиддика передано как восходящее: «Не является упорствующим тот, кто просит прощения, даже если он возвращается к греху семьдесят раз в день». Иснад каждого из этих двух сообщений — хороший (хасан).
Его слово: («о взаимном убийстве») — так в большинстве риваятов, и это соответствует хадису данной главы. В некоторых риваятах — («о лицемерии»), и смысл этого верен, хотя такая передача и не подтверждена (риваятом).
Его слово: («Зубайд») — ранее уже говорилось, что это имя пишется через «за» и «ба» в уменьшительной форме, это Зубайд ибн аль-Харис аль-Йамий, с «йа» снизу и лёгкой «мим»; его кунья — Абу Абд ар-Рахман. Этот хадис передал также Шу‘ба от Мансура ибн аль-Му‘тамира — он приводится у автора в «Адабе» — и от аль-А‘маша — он приводится у Муслима. Ибн Хиббан передал его через Сулеймана ибн Харба, от Шу‘бы, от всех троих вместе, от Абу Ва’иля. Ибн Манда сказал: «Не было разногласий относительно возведения этого хадиса (к Пророку ﷺ) от Зубайда, но были разногласия относительно других передатчиков». Этот хадис передали от Зубайда и другие, помимо Шу‘бы, — у Муслима и у других.
его слово: («я спросил Абу Ваиля о мурджиитах») — то есть об учении мурджиитов. У Абу Дауда ат-Тайалиси от Шубы от Зубайда передано: «когда появились мурджииты, я пришёл к Абу Ваилю и упомянул ему об этом». Отсюда видно, что его вопрос касался их вероучения и что это было во время их появления. Кончина Абу Ваиля пришлась на девяносто девятый год, по другой версии — на восемьдесят второй, и в этом — довод на то, что новшество ирджа является древним. За Абу Ваилем в передаче этого хадиса последовал Абд ар-Рахман ибн Абдуллах ибн Масуд от своего отца — это вывел ат-Тирмизи, признав достоверным, с формулировкой: «сражение мусульманина со своим братом — неверие, а брань его — нечестие». Передала эту версию группа передатчиков от Абдуллаха ибн Масуда как в форме мавкуф, так и марфу, а ан-Насаи вывел это также в марфу-форме из хадиса Саада ибн Абу Ваккаса. Тем самым отпадает утверждение того, кто заявлял, будто Абу Ваиль передавал это в одиночку.
его слово: («брань») — со кясрой на «син» и без удвоения буквы «ба» (سِبَاب), это отглагольное имя; говорят: «сабба — йасуббу — саббан ва сибабан». Ибрахим аль-Харби сказал: «сибаб» сильнее, чем «сабб» — это когда человек говорит о другом то, что в нём есть, и то, чего в нём нет, желая этим его опорочить. А другой сказал: «сибаб» здесь подобно «сражению» (киталь), то есть подразумевает взаимность действия (муфа‘аля). Об этом уже говорилось более подробно в главе о грехах из дел времён невежества.
его слово: («мусульманин») — так в большинстве риваятов, а у Ахмада от Гундара от Шубы — «верующий» (аль-муъмин); похоже, что он передал это по смыслу.
его слово: («нечестие», фусук) — «фиск» в языке означает выход, а в шариате — выход из повиновения Аллаху и Его Посланнику. В шариатском обиходе это понятие сильнее, чем ослушание (‘исйан). Всевышний Аллах сказал: «и сделал ненавистными вам неверие, нечестие и ослушание». В хадисе — возвеличивание права мусульманина и вынесение решения о том, что бранящий его без права впадает в нечестие, а из этого следует опровержение мурджиитов. Отсюда видна соответствие ответа Абу Ваиля вопросу о них, как будто он сказал: «как может быть их учение истинным, если Пророк ﷺ говорит вот это?!»
его слово: («а сражение с ним — неверие») — если скажут: хотя это и содержит опровержение мурджиитов, но внешний смысл этого укрепляет учение хариджитов, которые объявляют неверными за грехи, — то ответ таков: усиление в опровержении нововведенца потребовало такой формулировки, и у хариджитов нет здесь опоры, поскольку буквальный смысл не имелся в виду. Однако поскольку сражение сильнее брани — ведь оно ведёт к лишению жизни, — оно было выражено словом более сильным, чем слово «нечестие», а именно «неверие», причём не имелась в виду подлинная суть неверия, то есть выход из религии, а неверие было применено к этому в порядке усиления предостережения, опираясь на установленное правило, что подобное не выводит из религии, — как в хадисе о заступничестве и как в словах Всевышнего: «поистине, Аллах не прощает придавания Ему сотоварищей, но прощает то, что менее этого, кому пожелает». Мы уже указывали на это в главе о грехах из дел времён невежества. Либо неверие было применено к этому по причине сходства с ним, поскольку сражение с верующим — из свойств неверующего. Также было сказано: здесь имеется в виду языковое значение слова «куфр», то есть «сокрытие», поскольку право мусульманина на мусульманина в том, чтобы он помогал ему, поддерживал его и удерживал от причинения ему вреда, а когда он сражается с ним, то как будто скрывает это право. Первые два толкования более подходят замыслу автора и более соответствуют цели предостережения от совершения этого и удержания от него, в отличие от третьего толкования.
Также было сказано, что под словом «неверие» имелось в виду, что этот поступок по своей пагубности может привести в итоге к неверию, но это толкование далёкое, а ещё более далёкое — истолкование его как относящегося к тому, кто считает это дозволенным, поскольку это не соответствует заглавию главы, и если бы имелось в виду это, то не произошло бы различия между бранью и сражением, ведь тот, кто считает дозволенным проклинать мусульманина без иного толкования, также впадает в неверие.