Его слово (истанфиду) — с кясрой на «фа» и точечным «дад», в форме джазма, поскольку это ответ на повелительное наклонение; допустима также форма рафʻ как самостоятельное предложение. Аль-Каззаз сказал: слово «истанфиду» — это форма «истафʻилу» от «нафд», то есть «встряхивать вещь, чтобы стряхнуть с неё пыль». Он сказал: здесь должно было быть «истанзыфу», то есть с «за» перед «фа», но передано именно так, — конец цитаты. Однако то, что встречается в риваяте, верно: в «Аль-Камусе» сказано: «истанфада-ху» — «извлёк его», а «истанфада камнем» — «совершил истинджа». Это заимствовано из слов аль-Мутарризи, который сказал: «аль-истинфад» — это «извлечение», и этим словом обозначают истинджа иносказательно; а кто передал это через «каф» и несогласованный «сад», тот совершил искажение (тасхиф), — конец цитаты. В риваяте аль-Исмаили встречается «истанджи» вместо «истанфиду», и, по-видимому, именно это подразумевается в его словах в нашем риваяте «или нечто подобное этому», а колебание исходит от кого-то из передатчиков этого хадиса.
Его слово (и не приходи ко мне) — как будто он ﷺ опасался, что Абу Хурайра поймёт из его слов «истанджи», что достаточно всего, что устраняет след и очищает, без ограничения камнями. Поэтому он обратил его внимание тем, что ограничил запрет костью и помётом, указав, что всё прочее, кроме них, годится. Если бы это было ограничено камнями — как говорят некоторые ханбалиты и захариты, — то не было бы смысла выделять именно эти два предмета особым запретом. А камни он выделил упоминанием из-за их широкой доступности. Автор в «Книге о начале пророческой миссии» добавил в этом хадисе, что Абу Хурайра спросил его ﷺ, когда он закончил: «Что с костью и помётом?» Он ответил: «Они из пищи джиннов». Внешний смысл этого объяснения указывает на то, что запрет ограничен именно этими двумя предметами. Однако к ним, по аналогии «а фортиори», присоединяются все продукты питания людей, а также все почитаемые вещи, как страницы книг знания.
А тот, кто сказал, что причина запрета помёта — его нечистота, тот присоединил к нему всё нечистое и оскверненное; а причина запрета кости — её липкость, из-за которой она не устраняет след полностью, тот присоединил к ней всё подобное по смыслу, как гладкое стекло. Это подтверждается тем, что передал и признал достоверным ад-Даракутни из хадиса Абу Хурайры о том, что Пророк ﷺ запретил совершать истинджа помётом или костью и сказал: «Они оба не очищают». В этом — возражение тому, кто полагал, что истинджа этими двумя предметами допустимо, хотя и запрещено. Далее, в «Книге о начале пророческой миссии», будет изложена история посольства джиннов и время, когда это произошло, если пожелает Всевышний Аллах.
Его слово (и я отвернулся) — так в большинстве риваятов, а у аль-Кушмихани — «и я стал напротив» с добавлением удвоенной буквы после «айн», смысл близкий.
Его слово (когда он закончил) — то есть свою нужду. (Я последовал за ним) — с разрывным «хамза», то есть «я догнал его», иносказательно обозначая истинджа.
В этом хадисе — дозволенность следовать за господами, даже если они не приказывали этого, использование правителем некоторых из своих подчинённых, отворачивание от совершающего нужду, а также помощь в доставке того, чем совершается истинджа, и подготовка этого заранее у него, чтобы не возникла нужда искать это после завершения, что не гарантировало бы от загрязнения. И Аллах Всевышний знает лучше.
21 — Глава: не совершают истинджа помётом
156 — Передал нам Абу Нуайм: передал нам Зухайр от Абу Исхака, который сказал: «Не Абу Убайда упомянул мне это, а Абдуррахман ибн аль-Асвад от своего отца, что он слышал, как Абдуллах говорил: «Пророк ﷺ пошёл по нужде и велел мне принести ему три камня. Я нашёл два камня, а третий стал искать и не нашёл, и взял помёт, и принёс его ему. Он взял два камня, а помёт отбросил и сказал: «Это нечистота»»». А Ибрахим ибн Юсуф сказал от своего отца от Абу Исхака: «Передал мне Абдуррахман».
Его слово (Глава) — с танвином. (не совершают истинджа) — с даммой в начале.
Его слово (Зухайр) — это ибн Муавия аль-Джуфи аль-Куфи, и весь иснад состоит из куфийцев, а Абу Исхак — это ас-Саби‘и, он таби‘и, и таков же его шейх Абдуррахман, и его отец аль-Асвад.
Его слово (не Абу Убайда) — то есть ибн Абдуллах ибн Мас‘уд.
И его слово (упомянул это) — то есть мне. (а Абдуррахман ибн аль-Асвад) — то есть он тот, кто упомянул мне это, что подтверждается его словами в последующем муʻалляк-риваяте: «Передал мне Абдуррахман». А Абу Исхак отклонился от передачи от Абу Убайды к передаче от Абдуррахмана — хотя риваят от Абу Убайды для него более высок по степени — потому что Абу Убайда не слышал от своего отца, согласно достоверному мнению, и потому его риваят был бы прерван, в отличие от риваята Абдуррахмана, который является соединённым (маусуль). Риваят же Абу Исхака этого хадиса от Абу Убайды от его отца Абдуллаха ибн Мас‘уда встречается у ат-Тирмизи и других по пути Исраиля ибн Юнуса от Абу Исхака. Таким образом, имеется в виду, что Абу Исхак здесь говорит: «не Абу Убайда упомянул это», то есть: я не передаю это сейчас от Абу Убайды, а передаю от Абдуррахмана.
Его слово (от своего отца) — это аль-Асвад ибн Язид ан-Нахаи, спутник Ибн Мас‘уда. Ибн ат-Тин сказал: это аль-Асвад ибн Абд Ягус аз-Зухри, но это грубая ошибка, ибо аль-Асвад аз-Зухри не принял ислам, тем более не жил до того, чтобы передавать от Абдуллаха ибн Мас‘уда.
Его слово (пошёл по нужде) — то есть в низменную местность для совершения нужды.
Его слово (и не нашёл) — а у аль-Кушмихани: «и не нашёл его», то есть третий камень.
Его слово (тремя камнями). В этом — применение того, на что указывает запрет в хадисе Салмана от Пророка ﷺ, который сказал: «Пусть никто из вас не подмывается менее чем тремя камнями» — привёл его Муслим. Этого мнения придерживались аш-Шафии, Ахмад и знатоки хадиса, поставив условие, чтобы число не было меньше трёх, при соблюдении также очищения — если оно не достигается тремя, то добавляют, пока не очистится. При этом желательно, чтобы число было нечётным, согласно его слову: «а кто подмывается камнями, пусть сделает это нечётным числом раз», но это не является обязательным, ввиду дополнения у Абу Дауда с хорошим иснадом, где сказано: «а кто не сделает так — на том нет греха». Этим достигается согласование между риваятами в этой главе. Аль-Хаттаби сказал: если бы целью было только очищение, то условие числа было бы бесполезным; а поскольку число было поставлено условием буквально, а очищение подразумевается по смыслу, это указывает на обязательность обоих требований. Подобно этому — исчисление предписанного срока (‘идда) по циклам (аль-курув): число здесь является условием, даже если чистота утробы подтверждается одним циклом.
Его слово (и я взял катышек навоза). Ибн Хузайма добавил в одном из своих риваятов этого хадиса, что это был навоз осла. Ат-Тайми передал, что слово «раус» (навоз) относится исключительно к тому, что бывает у лошадей, мулов и ослов.
Его слово (и отбросил катышек навоза). Ат-Тахави привёл это в качестве довода на отсутствие условия трёх камней, сказав: если бы это было условием, он потребовал бы третий камень. Так он сказал, но он (да помилует его Аллах) упустил из виду то, что вывел Ахмад в своём «Муснаде» по пути Мамара, от Абу Исхака, от Алькамы, от Ибн Масуда, в этом же хадисе; там сказано: «и отбросил катышек навоза и сказал: «Это нечистота (рикс), принеси мне камень»». А передатчики этого пути надёжные и достоверные.
За Мамаром в передаче этого последовал Абу Шуба аль-Васити, который слаб — вывел это ад-Даракутни; а за ними обоими последовал Аммар ибн Рузайк, один из надёжных передатчиков, от Абу Исхака. Говорилось, что Абу Исхак не слышал от Алькамы, но аль-Карабиси подтвердил его слышание этого хадиса от него. А если предположить, что он передал это как мурсаль от него, то мурсаль является доводом у противников (нашего мазхаба), а также у нас, если он подкреплён (другой передачей). Довод же ат-Тахави здесь требует рассмотрения после этого, ввиду возможности того, что он (Пророк ﷺ) удовлетворился первоначальным требованием трёх камней и не повторил требование о поиске третьего, либо удовлетворился одним концом одного из двух (предметов) вместо третьего; ведь цель трёх камней — совершить ими три протирания, а это достигается даже одним предметом. Доказательством правильности этого служит то, что если бы один человек протёр одним концом камня и бросил его, а затем пришёл другой человек и протёр другим его концом, это засчиталось бы обоим без разногласия.
Абу-ль-Хасан ибн аль-Кассар аль-Малики сказал: передаётся, что он принёс ему третий (предмет), но это недостоверно; а если бы это было достоверно, то довод из этого в пользу тех, кто не ставит условием три камня, всё равно остаётся действительным, поскольку он ограничился в обоих местах тремя (предметами), так что для каждого из двух мест (переднего и заднего прохода) получилось менее трёх. Конец его слов. Но и в этом есть рассмотрение, поскольку дополнение достоверно установлено, как мы уже приводили, и, похоже, он ознакомился только с путём, что у ад-Даракутни. Далее возможно, что из этого хадиса не вышло ничего, кроме как по одному пути. А если предположить, что он вышел по обоим путям, то возможно, что он удовлетворился для переднего прохода протиранием о землю, а для заднего — тремя камнями, либо протёр каждым из двух (предметов) двумя концами.
Что же касается их довода на отсутствие условия числа посредством сравнения (кыяс) с протиранием головы (при омовении), то это сравнение испорчено по своей сути, поскольку оно противоречит ясному тексту, как мы уже приводили из хадиса Абу Хурайры и Салмана.
И Аллах знает лучше.