Его слово: «Глава о том, кто начинал с правой стороны головы при полном омовении». Подобное этому уже приводилось в главе «О том, кто начинал с надаивания [молока]».
Его слово: «Рассказал нам Халляд ибн Яхья». Это один из крупных шейхов аль-Бухари, куфиец, поселившийся в Мекке, а те, кто выше него в цепочке до Аиши, — мекканцы.
Его слово: «от Сафии». У аль-Исмаили сказано, что он слышал от Сафии, которая относится к младшим сподвижникам, а её отец — Шейба ибн Усман аль-Хаджаби аль-Абдари, известный сподвижник.
Его слово: «случалось» (أصاب) — у Каримы: «случалось у неё» (أصابت). «У одной из нас» (إحدانا) — то есть у жён Пророка ﷺ. Этот хадис имеет статус возведённого к Пророку (марфу‘), поскольку внешне очевидно, что Пророк ﷺ был осведомлён об этом. Это позиция аль-Бухари, согласно которой слово сподвижника «мы делали то-то» имеет статус марфу‘, независимо от того, прямо ли указано на отнесение этого к времени Пророка ﷺ или нет. На этом же категорично настаивал аль-Хаким.
Его слово: «брала обеими своими руками» — у Каримы: «своей рукой» (بيدها), то есть воду, и это прямо оговорено в риваяте аль-Исмаили.
Его слово: «над своей головой» — то есть выливала её над своей головой. У аль-Исмаили: «брала своими руками воду, затем выливала на голову».
Его слово: «а другой своей рукой» — в риваяте аль-Исмаили: «затем брала своей рукой», и это яснее указывает на последовательность, чем риваят автора, хотя слово «другой» (الأخرى) также указывает на то, что была первая, и эта — после неё. Если скажут: хадис указывает на предпочтение правой стороны человека в целом, а не правой стороны головы, — как же это соответствует заглавию главы? Аль-Кирмани ответил, что под «правой стороной человека» подразумевается его правая сторона от головы до стопы, и тогда это соответствует заглавию. Но то, что представляется очевидным, — это что он отнёс три [обливания] на голову к распределению [по частям], как это было ранее в главе «О том, кто начинал с надаивания», где прямо сказано, что он начинал с правой стороны головы. И Аллах знает лучше.
20 — Глава о том, кто мылся обнажённым в одиночестве, в уединении, и о том, кто прикрывался, — а прикрывание предпочтительнее
Бахз передал от своего отца, от своего деда, от Пророка ﷺ: «Аллах более достоин того, чтобы Его стыдились, чем людей».
278 — Рассказал нам Исхак ибн Наср, сказал: рассказал нам Абд ар-Раззак, от Ма‘мара, от Хаммама ибн Мунаббиха, от Абу Хурайры, от Пророка ﷺ, который сказал: «Сыны Исраиля мылись обнажёнными, глядя друг на друга, а Муса ﷺ мылся в одиночестве. Они сказали: «Клянёмся Аллахом, ничто не мешает Мусе мыться вместе с нами, кроме того, что у него грыжа». Однажды он пошёл мыться и положил свою одежду на камень, и камень убежал с его одеждой. Муса вышел вслед за ним, говоря: «Одежда моя, о камень!» — пока сыны Исраиля не увидели Мусу [обнажённым]. Тогда они сказали: «Клянёмся Аллахом, с Мусой всё в порядке», — и он взял свою одежду и стал бить камень». Абу Хурайра сказал: «Клянусь Аллахом, на камне остались следы от ударов — шесть или семь ударов по камню».
[Хадис 278 — его части также в: 4799, 3404]
Его слово: «Глава о том, кто мылся обнажённым в одиночестве, в уединении» — то есть вдали от людей, и это уточнение к его словам «в одиночестве». Слово «предпочтительнее» указывает на дозволенность [мытья обнажённым в уединении], и на этом сходится большинство учёных. Против выступил Ибн Абу Лейла, который, по-видимому, опирался на хадис Йа‘ля ибн Умайи, возведённый к Пророку: «Когда кто-либо из вас моется, пусть прикрывается», — сказанный человеку, которого он увидел моющимся обнажённым в одиночестве. Этот хадис передал Абу Дауд, а подобное ему, но пространнее, передал аль-Баззар от Ибн Аббаса.
Его слово: «Сказал Бахз» — аль-Асили добавил: «ибн Хаким».
Его слово: «от своего деда» — это Му‘авия ибн Хайда, через букву «ха» без точек и мягкую «я» с сукуном, известный сподвижник.
Его слово: «чтобы Его стыдились, чем людей» — так у большинства передатчиков, а у ас-Сарахси: «более достоин того, чтобы от Него прикрывались». Это передача по смыслу. Этот хадис вывели составители «Сунан» и другие несколькими путями от Бахза, аль-Тирмизи назвал его хорошим (хасан), а аль-Хаким признал достоверным. Ибн Абу Шейба сказал: рассказал нам Язид ибн Харун, рассказал нам Бахз ибн Хаким от своего отца, от своего деда, который сказал: «Я спросил: «О пророк Аллаха, наши срамные места — что нам с ними делать, а что оставлять [непокрытым]?» Он ответил: «Береги своё срамное место, кроме как от своей жены или от того, чем овладела твоя десница». Я спросил: «О посланник Аллаха, а если кто-то из нас наедине?» Он ответил: «Аллах более достоин того, чтобы Его стыдились, чем люди»». Иснад к Бахзу достоверен, и поэтому аль-Бухари категорично привёл его. Что же касается самого Бахза и его отца, то они не соответствуют условиям аль-Бухари [для основного текста], и поэтому, когда он в «Книге о никахе» приводил в форме та‘лика нечто из хадиса деда Бахза, он не был категоричен в этом, а сказал: «Упоминается от Му‘авии ибн Хайды». Из этого становится ясно, что сама по себе категоричность в форме та‘лика указывает на достоверность иснада лишь до того, от кого приведён та‘лик, а не выше этого. Я подробно разобрал это в своих заметках на [труд] Ибн ас-Салаха и привёл там примеры и подтверждения, не место здесь их излагать.
Из контекста хадиса становится ясно, что он касается обнажения срамного места, в отличие от того, что сказал Абу Абд аль-Малик аль-Буни: будто под словами «более достоин того, чтобы Его стыдились» подразумевается «чтобы Ему не ослушивались». А смысл, вытекающий из слов «кроме как от своей жены», указывает на то, что ей дозволено смотреть на это у него, и по аналогии — что и ему дозволено смотреть [на неё]. Это также указывает на то, что не дозволено смотреть тому, кто не был исключён [из запрета], в том числе мужчине на мужчину и женщине на женщину, и об этом есть хадис в «Сахихе» Муслима.
Далее, внешний смысл хадиса Бахза указывает на то, что обнажение в уединении вообще не дозволено. Однако автор [аль-Бухари] привёл в качестве довода на его дозволенность при полном омовении историю Мусы и Айюба, мир им обоим. А довод из этого, как сказал Ибн Баттталь, заключается в том, что оба они относятся к тем, кому нам велено подражать, и это применимо лишь согласно мнению тех, кто считает, что закон тех, кто был до нас, является законом и для нас.
И то, что представляется очевидным, — это что смысл довода из этого хадиса в том, что Пророк ﷺ рассказал обе истории и не сделал никакого замечания ни по одной из них, что указывает на их соответствие нашему шариату. Ведь если бы в них было что-то не соответствующее ему, он непременно разъяснил бы это. Исходя из этого, оба хадиса примиряются так: хадис Бахза ибн Хакима относится к более предпочтительному варианту, — и на это указано в заголовке главы. Некоторые шафииты отдали предпочтение мнению о запретности этого, однако мнение, известное у их ранних учёных, как и у прочих, — лишь порицаемость (караха).
Его слово («были сыны Исраиля») — то есть их сообщество, подобно словам Всевышнего: «Сказали бедуины: «Мы уверовали»».
Его слово («мылись обнажёнными») — внешний смысл указывает, что это было дозволено в их шариате, иначе Муса не оставил бы их без порицания за это. А сам он, мир ему, мылся один, придерживаясь более предпочтительного пути. Ибн Баттал же сказал нечто странное, заявив, что это указывает на то, что они были ослушниками по отношению к нему, и за ним в этом последовал аль-Куртуби, пространно разбирая этот вопрос.
Его слово («адар») — с долгим «а» и открытой немой «даль», с облегчённой «ра». Аль-Джаухари сказал: «аль-удра» — это опухоль в мошонке, слово с тремя открытыми огласовками; передаётся также вариант с даммой в начале и сукуном на «даль».
Его слово («и бросился бежать Муса») — то есть побежал быстро; в одном из риваятов — «и вышел».
Его слово («одежду мою, о камень») — то есть «отдай мне». Он обратился к нему потому, что уподобил его разумному существу, поскольку тот убежал вместе с его одеждой, и тем самым как бы перешёл в его глазах из разряда неодушевлённого предмета в разряд живого существа, и он воззвал к нему; а когда тот не отдал ему одежду, он ударил его. Сказано также, что возможно, что Муса своим ударом хотел явить чудо, показав воздействие своего удара на камень, а возможно, что это было по внушению свыше.
Его слово («так что она увидела») — внешний смысл указывает, что они увидели его тело, и именно этим завершается довод на дозволенность смотреть при необходимости — для лечения и тому подобного. Ибн аль-Джаузи высказал предположение, что на нём мог быть изар, поскольку он обнажает то, что под ним, после намокания, и он счёл это хорошим объяснением, передав его от некоторых своих шейхов, однако в этом есть сомнение.
Его слово («и стал бить камень ударами») — так у большинства передатчиков; а у аль-Кушмихани и аль-Хамави — «и стал камень бить ударами» («аль-хаджра дарбан»), и в этом случае слово «камень» стоит в винительном падеже по предполагаемому глаголу, то есть «стал бить камень ударами».
Его слово («сказал Абу Хурайра») — это продолжение слов Хаммама, а не отдельно передаваемая часть (не является «муаллак»).
Его слово («ландаб») — с открытыми «нун» и немой «даль» — означает след. Остальное разъяснение этого хадиса приведётся далее, в хадисах о пророках, если пожелает Всевышний Аллах.
279 — И передано от Абу Хурайры от Пророка ﷺ, что он сказал: «Когда Айюб мылся обнажённым, на него вдруг посыпалась саранча из золота, и Айюб стал собирать её в свою одежду. Тогда воззвал к нему его Господь: «О Айюб, разве Я не сделал тебя не нуждающимся в том, что ты видишь?» Он ответил: «Конечно, клянусь Твоим величием, но нет мне обходиться без Твоего благословения»». И передал этот хадис Ибрахим от Мусы ибн Укбы, от Сафвана ибн Сулайма, от Аты ибн Йасара, от Абу Хурайры, от Пророка ﷺ, сказавшего: «Когда Айюб мылся обнажённым...»