Он сказал: «Твоя овца — это овца на мясо». Тот сказал: «О посланник Аллаха, у нас есть годовалая козочка, она мне дороже двух овец, — засчитается ли она мне?» Он ответил: «Да, но после тебя она уже никому не засчитается».
Его слово («глава об употреблении пищи в день жертвоприношения»). Зейн ибн аль-Мунир сказал, в сущности, следующее: составитель не ограничил принятие пищи в день жертвоприношения определённым временем, как он ограничил его в отношении разговения [в день Фитр]. Основанием для этого служит из хадиса Анаса слово того человека: «Это день, когда желанно мясо», и его слово в хадисе аль-Бараа: «Сегодня день еды и питья», — и это не было ограничено определённым временем. Конец цитаты.
Возможно, составитель хотел указать на слабость того, что передано в некоторых версиях предыдущего хадиса относительно различия дня Фитр от дня жертвоприношения в вопросе желательности начинать в день жертвоприношения с молитвы прежде еды, поскольку в хадисе аль-Бараа сообщается, что Абу Бурда съел [мясо] прежде молитвы в день жертвоприношения, и ﷺ разъяснил ему, что зарезанное им животное не засчитывается как жертвенное животное, но разрешил ему есть от него. Что же касается того, что передано у ат-Тирмизи и аль-Хакима от Бурайды, который сказал: «Пророк ﷺ не выходил в день разговения, пока не поест, и не ел в день жертвоприношения, пока не совершит молитву», а подобное этому есть у аль-Баззара от Джабира ибн Самуры, и передали ат-Табарани и ад-Даракутни от Ибн Аббаса, который сказал: «Из сунны — не выходить в день разговения, пока не выдаст милостыню и не съест что-нибудь прежде выхода», — то во всех трёх иснадах есть слабость, однако большинство правоведов приняли то, на что они указывают. Зейн ибн аль-Мунир сказал: принятие им ﷺ пищи в каждый из двух праздников приходилось на предписанное время для раздачи особой для каждого из них милостыни: раздача милостыни разговения — до выхода к месту молитвы, а раздача милостыни жертвоприношения — после его закалывания. Так они сходятся с одной стороны и различаются с другой. Некоторые же избрали иное разъяснение, сказав: тому, у кого есть жертвенное животное, желательно начинать в день жертвоприношения с еды от него, а у кого его нет — тому предоставляется выбор. Разговор о хадисах Анаса и аль-Бараа, упомянутых в этой главе, будет продолжен в книге о жертвенных животных, если Аллах Всевышний пожелает.
Его слово в хадисе аль-Бараа: («а кто совершил заклание прежде молитвы, то это [заклание совершено им] прежде молитвы, и заклания для него нет») — так во всех основных списках с сохранением союза «и» (وَ), а ан-Насаи опустил его, и это более обоснованно. Можно объяснить сохранение союза, предположив [пропущенное слово]: «не засчитается, и заклания для него нет», что близко по смыслу к хадису: «а кто переселился к Аллаху и Его посланнику, то его переселение — к Аллаху и Его посланнику». Этот хадис вывел Муслим от Усмана ибн Абу Шейбы — того самого — и от Исхака ибн Ибрахима, оба от Джарира, с этой формулировкой. Аль-Исмаили же вывел его от Абу Хайсамы и Юсуфа ибн Мусы, а также от того самого Усмана — все трое от Джарира — с формулировкой: «а кто совершил заклание прежде молитвы, то его овца — овца на мясо», указав, что смысл у обеих версий один. Абу Йала вывел это от Абу Хайсамы с этой же формулировкой. Полагаю, что видоизменение исходит от Усмана, который передал по смыслу, а Аллах знает лучше. В хадисах Анаса и аль-Бараа содержатся такие полезные выводы: подтверждение важности жертвоприношения; то, что его цель — доброкачественное мясо и предпочтение соседа перед прочими; то, что муфтий, если ему становится ясен признак искренности спрашивающего, может облегчить ему [решение], — вплоть до того, что если двое спросят его об одном и том же деле, допустимо дать каждому из них фетву, подходящую его положению; а также допустимость того, чтобы человек сообщал о себе то, за что заслуживает похвалы, в меру необходимости.
6 — Глава о выходе к месту молитвы без минбара
956 — Передал нам Саид ибн Абу Марьям, сказал: передал нам Мухаммад ибн Джафар, сказал: сообщил мне Зейд от Ийада ибн Абдуллаха ибн Абу Сарха, от Абу Саида аль-Худри, который сказал: «Посланник Аллаха ﷺ выходил в день разговения и в день жертвоприношения к месту молитвы, и первым делом, с чего он начинал, была молитва, затем он оборачивался и стоял напротив людей, а люди сидели по своим рядам, и он наставлял их, давал им заветы и повеления. И если он желал отправить какой-либо отряд, то отправлял его, или если желал что-то повелеть, повелевал это, затем уходил». Абу Саид сказал: «Так продолжалось у людей, пока я не вышел с Марваном — а он был правителем Медины — на праздник жертвоприношения или разговения. Когда мы прибыли к месту молитвы, там оказался минбар, построенный Касиром ибн ас-Салтом. И вот Марван хочет взойти на него прежде молитвы. Я потянул его за одежду, а он потянул меня, и он поднялся и произнёс проповедь прежде молитвы. Я сказал ему: «Клянусь Аллахом, вы изменили [сунну]!» Он ответил: «Абу Саид, то, что ты знал, уже прошло». Я сказал: «Клянусь Аллахом, то, что я знаю, лучше того, чего я не знаю». Он сказал: «Люди не оставались сидеть для нас после молитвы, поэтому я поместил её прежде молитвы»».
Его слово («глава о выходе к месту молитвы без минбара») указывает на то, что передано в некоторых версиях хадиса Абу Саида, приведённого им в этой главе, а именно на то, что вывели Ахмад, Абу Дауд и Ибн Маджа через Аль-Амаша от Исмаила ибн Раджи от его отца, который сказал: «Марван вынес минбар в день праздника и начал с проповеди прежде молитвы. Тогда к нему встал один человек и сказал: «О Марван, ты противоречишь сунне»» — и далее хадис.
Его слово («передал нам Мухаммад ибн Джафар») — то есть ибн Абу Касир аль-Мадани, а Ийад ибн Абдуллах — то есть ибн Саад ибн Абу Сарх аль-Курайши аль-Мадани, и все передатчики этого иснада — мединцы.
Его слово («от Абу Саида») — в версии Абд ар-Раззака от Дауда ибн Кайса от Ийада сказано: «Я слышал Абу Саида», и так же вывел это Абу Аваана через Ибн Вахба от Дауда.
Его слово: («к месту молитвы») — это известное место в Медине, между ним и вратами мечети расстояние в тысячу локтей, как сказал Умар ибн Шабба в «Ахбар аль-Мадина» со слов Абу Гассана аль-Кинани, сподвижника Малика.
Его слово: («затем он уходит и становится напротив людей») — в риваяте Ибн Хиббана через Дауда ибн Кайса от Ийада: «и обращается к людям, стоя на своём месте молитвы». А у Ибн Хузаймы в сокращённом риваяте: «произносил проповедь в день праздника, стоя на ногах». Это указывает на то, что во времена Пророка ﷺ на месте молитвы не было минбара. На это указывает и слово Абу Са‘ида: «Так люди продолжали поступать, пока я не вышел вместе с Марваном». Из этого следует, что первым, кто завёл минбар, был Марван. Однако в «Мудаввана» Малика приводится, и передал это Умар ибн Шабба от Абу Гассана со слов его, что первым, кто произнёс проповедь людям на месте молитвы с минбара, был Усман ибн Аффан — он обратился к ним с минбара из глины, построенного Касиром ибн ас-Сальтом. Но это сообщение является му‘даль (с пропуском в цепочке), а то, что в обоих «Сахихах», достовернее, ведь Муслим передал это через Дауда ибн Кайса от Ийада подобно риваяту аль-Бухари. Возможно, что Усман сделал это однажды, а затем оставил это, пока Марван не возобновил это, а Абу Са‘ид не был осведомлён об этом. А Касир ибн ас-Сальт особо выделяется постройкой минбара на месте молитвы потому, что его дом находился рядом с местом молитвы, как будет упомянуто далее в хадисе Ибн Аббаса, что он ﷺ в день праздника подходил к знаку (аль-‘алям), который находился у дома Касира ибн ас-Сальта. Ибн Са‘д сказал: «Дом Касира ибн ас-Сальта находился со стороны киблы от места молитвы в оба праздника, и он выходил на дно долины Батхан, которая находится посреди Медины». Конец цитаты.
А Касир ибн ас-Сальт построил свой дом спустя некоторое время после Пророка ﷺ, но когда это стало известным в той местности, место молитвы стали описывать по соседству с ним. Упомянутый Касир — это ибн ас-Сальт ибн Му‘авия аль-Кинди, крупный представитель поколения таби‘инов, родившийся при жизни Пророка ﷺ; он и двое его братьев прибыли в Медину после него, поселились там и заключили союз с бану Джумах. Ибн Са‘д передал с достоверным иснадом от Нафи‘, что он сказал: «Имя Касира ибн ас-Сальта было «Калиль» (малый), и Умар назвал его «Касир» (многий)». Абу Аввана же передал это, соединив с упоминанием Ибн Умара, и возвёл (рафа‘а) это к упоминанию Пророка ﷺ, но первое достовернее. Достоверно, что Касир слышал от Умара и тех, кто после него; у него был почёт и известность. Он — сын брата Джамда (с фатхой на «джим» и сукуном или фатхой на «мим») — одного из царей Кинда, которые были убиты во время отступничества (ридда). Его отец упомянут среди сподвижников у Ибн Манда, но в достоверности этого есть сомнение.
Его слово: («если он хотел отправить военный отряд») — то есть вывести часть войска в какую-либо сторону.
Его слово: («я вышел вместе с Марваном») — Абд ар-Раззак добавил от Дауда ибн Кайса: «и он был между мной и Абу Мас‘удом», то есть Укбой ибн Амром аль-Ансари.
Его слово: («и я потянул его за одежду») — то есть чтобы он начал с молитвы прежде проповеди, по обычаю. А его слово: «и я сказал ему: клянусь Аллахом, вы изменили» — ясно указывает на то, что именно Абу Са‘ид был тем, кто выразил порицание. У Муслима же через Тарика ибн Шихаба передано: «Первым, кто начал с проповеди в день праздника прежде молитвы, был Марван. Тогда встал к нему человек и сказал: «Молитва — прежде проповеди». Он ответил: «То, что было там, оставлено». Тогда Абу Са‘ид сказал: «Что до этого человека, то он исполнил то, что было на нём (свой долг)»». Это явно указывает, что порицавший — не Абу Са‘ид. Так же и в риваяте Раджа от Абу Са‘ида, приведённом в начале главы. Возможно, что это был Абу Мас‘уд, который, согласно риваяту Абд ар-Раззака, был вместе с ними обоими. А возможно, что случай повторялся, на что указывает расхождение между риваятами Ийада и Раджа: в риваяте Ийада минбар был построен на месте молитвы, а в риваяте Раджа — Марван вынес минбар с собой. Быть может, когда люди порицали его за то, что он выносит минбар, он перестал выносить его после этого и приказал построить его из кирпича-сырца и глины на самом месте молитвы. И нет ничего странного в том, что его порицали за предпочтение проповеди молитве не один раз, а несколько. На различие случаев указывает также и то, что порицание Абу Са‘ида произошло между ним и им наедине, а порицание другого произошло на глазах у людей.
Его слово: («поистине, люди не сидели с нами после молитвы, и я сделал её») — то есть проповедь — («прежде молитвы») — это указывает на то, что Марван сделал это по собственному усмотрению (иджтихаду). Далее, в следующей главе, будет упомянуто, что Усман тоже поступал так, но по иной причине. В этом хадисе — среди прочих пользы — постройка минбара. Аз-Зайн ибн аль-Мунир сказал: «Они предпочли, чтобы он был из кирпича-сырца, а не из дерева, потому что он оставался в пустыне без охраны, и таким образом обеспечивалась сохранность от кражи, в отличие от деревянного минбара соборной мечети». В этом также содержится указание на то, что произнесение проповеди стоя на земле на месте молитвы предпочтительнее, чем стояние на минбаре. Разница же между этим и мечетью в том, что место молитвы находится в открытом пространстве, так что все присутствующие могут его видеть, в отличие от мечети, которая находится в ограниченном пространстве, так что некоторые могут его не видеть. В этом также — указание на выход к месту молитвы в праздник, и что совершение этой молитвы в мечети допустимо лишь по необходимости. В этом также — порицание учёными правителей, когда те поступают вопреки сунне. В этом также — клятва учёного в правдивости того, о чём он сообщает, и обсуждение вопросов правовых норм, и допустимость того, чтобы учёный поступал вопреки предпочтительному, если правитель не согласен с ним относительно предпочтительного, — ведь Абу Са‘ид присутствовал на проповеди и не ушёл. Из этого можно сделать вывод, что начинать с молитвы не является условием её действительности. И Аллах знает лучше.
Ибн аль-Мунир сказал в «Хашии»: Абу Са‘ид отнёс поступок Пророка ﷺ в этом деле к разряду обязательного установления, а Марван отнёс его к разряду предпочтительности. Он же извинился за оставление предпочтительного тем, что упомянул об изменении положения людей, полагая, что сохранение основы сунны — а это доведение проповеди до слуха людей — важнее сохранения формы, которая не входит в число её условий. А Аллах знает лучше.
Из этого хадиса выводится довод в пользу желательности выхода на открытое пространство для молитвы праздника, и что это предпочтительнее совершения её в мечети, поскольку Пророк ﷺ постоянно так поступал, несмотря на достоинство его мечети. Аш-Шафи‘и сказал в «Аль-Умм»: «Дошло до нас, что Посланник Аллаха ﷺ выходил в оба праздника на место молитвы в Медине, и так же поступали те, кто был после него, кроме случаев, вызванных дождём и подобным этому препятствием. Так же поступало большинство жителей городов, кроме жителей Мекки». Затем он указал, что причиной этого была обширность мечети [в Мекке] и теснота окраин Мекки. Он сказал: «Если бы был построен город, и мечеть его жителей вмещала бы их в дни праздников, я не считал бы нужным, чтобы они выходили из неё. А если она не вмещает их, то совершение молитвы в ней становится нежелательным, но повторения молитвы не требуется».
Из этого следует, что причина заключается в тесноте и обширности, а не в самом выходе на открытое пространство как таковом, поскольку требуется достижение всеобщего сбора людей. И если это достигается в мечети при её превосходстве, то это предпочтительнее.