Разошлись мнения также и о том, кто первым ввёл азан для неё (то есть для праздничной молитвы). Ибн Абу Шайба передал с достоверным иснадом от Саида ибн аль-Мусаййаба, что это был Муавия. Аш-Шафии передал от заслуживающего доверия передатчика от аз-Зухри то же самое, добавив: «И этому последовал аль-Хаджжадж, когда был назначен наместником Медины». Ибн аль-Мунзир передал от Хусайна ибн Абд ар-Рахмана, что тот сказал: «Первым, кто ввёл это, был Зияд в Басре». Ад-Давуди сказал: «Первым, кто ввёл это, был Марван». Всё это не противоречит тому, что именно Муавия ввёл это, как уже было сказано ранее относительно начала с проповеди. Ибн Хабиб сказал: «Первым, кто ввёл это, был Хишам». Ибн аль-Мунзир передал от Абу Килябы, что тот сказал: «Первым, кто ввёл это, был Абдуллах ибн аз-Зубайр». В хадисе данной главы содержится сообщение Ибн Аббаса о том, что для неё не произносили азан, однако в риваяте Яхьи аль-Каттана говорится, что когда отношения между ними испортились, он — то есть Ибн аз-Зубайр — стал произносить азан и икаму. Слово «юаззану» (يُؤَذَّنُ) читается с фатхой над «заль» как форма страдательного залога, а местоимение здесь — местоимение обстоятельства (дамир аш-шаън). Хишам, упомянутый во втором иснаде, — это Хишам ибн Юсуф ас-Санъани.
Его слово: «Сказал: и сообщил мне Ата» — говорящий в обоих местах — Ибн Джурайдж, и это соединено союзом с упомянутым иснадом; так же и его слово «и от Джабира ибн Абдуллаха» присоединено союзом. Под его словами «не произносили азан» имеется в виду — во времена Пророка ﷺ, и аль-Бухари склоняется к тому, что эта формулировка имеет статус хадиса, возведённого к Пророку (марфу).
Его слово: «Впервые, когда ему присягнули» — то есть Ибн аз-Зубайру в качестве халифа, и это произошло в шестьдесят четвёртом году, сразу после смерти Язида ибн Муавии. Его слово «а проповедь — после молитвы» так передано у большинства, и это верно; в риваяте аль-Мустамли вместо «а» стоит «однако», и это искажение (тасхиф). Остальные полезные сведения из хадиса Джабира будут разобраны позже, через десять глав, если пожелает Всевышний Аллах.
8 — Глава о проповеди после праздничной молитвы
962 — Рассказал нам Абу Асим, сказал: сообщил нам Ибн Джурайдж, сказал: сообщил мне аль-Хасан ибн Муслим от Тавуса от Ибн Аббаса, который сказал: «Я присутствовал на празднике вместе с Посланником Аллаха ﷺ, Абу Бакром, Умаром и Усманом (да будет доволен ими Аллах), и все они совершали молитву прежде проповеди».
963 — Рассказал нам Якуб ибн Ибрахим, сказал: рассказал нам Абу Усама, сказал: рассказал нам Убайдуллах от Нафи от Ибн Умара, который сказал: «Посланник Аллаха ﷺ, Абу Бакр и Умар (да будет доволен ими обоими Аллах) совершали молитву обоих праздников прежде проповеди».
964 — Рассказал нам Сулейман ибн Харб, сказал: рассказал нам Шуба от Адий ибн Сабита от Саида ибн Джубайра от Ибн Аббаса, что Пророк ﷺ совершил в день разговения молитву в два рак‘ата, не совершая молитвы ни до неё, ни после неё, затем подошёл к женщинам, и с ним был Биляль, и повелел им подавать милостыню, и они стали бросать (украшения), — женщина бросала свою серьгу и своё ожерелье.
965 — Рассказал нам Адам, сказал: рассказал нам Шуба, сказал: рассказал нам Зубайд, сказал: я слышал аш-Шаби от аль-Бараа ибн Азиба, который сказал: Пророк ﷺ сказал: «Поистине, первое, с чего мы начинаем в этот наш день, — это то, что мы совершаем молитву, затем возвращаемся и закалываем жертву; кто поступил так, тот попал в нашу сунну, а кто заколол до молитвы, то это лишь мясо, которое он поднёс своей семье, и это никак не относится к обряду жертвоприношения». Тогда один человек из ансаров, которого звали Абу Бурда ибн Нияр, сказал: «О Посланник Аллаха, я заколол, а у меня есть годовалый козлёнок, который лучше взрослой овцы». Пророк ﷺ сказал: «Заколи его вместо той, но это никогда не будет достаточным (заменой) ни для тебя, ни для кого-либо после тебя».
Его слово: «Глава о проповеди после праздника» — то есть после праздничной молитвы. Это одно из того, что подкрепляет риваят тех, кто опустил слова «а молитва — прежде проповеди» из предыдущего заголовка главы, а таких большинство. Ибн Рашид сказал: «Он повторил этот заголовок, потому что хотел выделить это положение отдельным заголовком, уделяя ему особое внимание, поскольку в предыдущем оно было упомянуто лишь косвенно (по попутности)». Конец цитаты.
Хадис Ибн Аббаса прямо указывает на то, для чего он был приведён в качестве заголовка, и он будет приведён в конце глав о двух праздниках более полно, чем здесь. Хадис Ибн Умара также прямо указывает на это.
Что касается хадиса Ибн Аббаса, то с той точки зрения, что его повеление женщинам о милостыне было продолжением проповеди, как на это указывает хадис Джабира, приведённый в предыдущей главе. Возможно также, что он упомянул его из-за его связи с молитвой обоих праздников в целом, так что это как бы дополнение ради пользы. Его слово «хурсуха» (خُرْصُهَا) — с даммой над «ха» с точкой, передаётся также с кясрой, и сукуном над «ра», после которой идёт «сад» без точки, — это кольцо из золота или серебра; сказано также, что это серьга, если она состоит из одной жемчужины. Его слово «сихабуха» (سِخَابُهَا) — с кясрой над «син» с точкой, затем «ха» с точкой, затем «ба» с одной точкой снизу — это ожерелье из амбры, гвоздики или чего-то подобного, в котором нет бусин; сказано также, что это нить с бусинами, и названо «сихаб» из-за звука его бусин при движении, происходит от слова «сахаб», означающего смешение звуков; произносится с «сад» и с «син». Остальные полезные сведения из этого хадиса будут разобраны при разборе хадиса Джабира через десять глав, а речь о добровольной молитве в день праздника последует после этого через шесть глав.
что касается хадиса аль-Бараа, то по внешнему смыслу он противоречит заголовку главы, потому что его слово: «первое, с чего мы начинаем в этот наш день — это то, что мы совершаем молитву, затем возвращаемся и совершаем жертвоприношение» наводит на мысль, что эти слова были произнесены до совершения молитвы, а это требует, чтобы проповедь предшествовала молитве — исходя из того, что эти слова являются частью проповеди, — а также потому, что он связал молитву с жертвоприношением союзом «затем» непосредственно.
Ответ таков: подразумевается, что пророк ﷺ совершил праздничную молитву, затем произнёс проповедь и сказал эти слова, имея в виду своим словом «первое, с чего мы начинаем» — то есть в день праздника — предшествование молитвы, в каком бы празднике это ни было. А связка через «затем» не требует непременного отсутствия промежутка между двумя действиями.
Ибн Батталь сказал: ан-Насаи ошибся, когда озаглавил хадисом аль-Бараа главу «Проповедь перед молитвой». Он сказал: от него скрылось, что арабы иногда ставят глагол будущего времени на место прошедшего, и как будто он ﷺ сказал: «первое, чем начинается этот день — это молитва, которую мы уже совершили». Он сказал: это подобно словам Всевышнего: «И они не ставили им в упрёк ничего, кроме того, что они уверовали», то есть — предшествовавшую им веру. Конец цитаты.
Опорой для верности того толкования, которое мы привели, является риваят Мухаммада ибн Тальхи от Зубайда, который приводится далее, спустя восемь глав, для этого же самого хадиса, в такой формулировке: «пророк ﷺ вышел в день жертвоприношения к Бакы‘, совершил два рак‘ата, затем повернулся к нам лицом и сказал: «первый наш обряд в этот наш день — это то, что мы начинаем с молитвы, затем возвращаемся и совершаем жертвоприношение»» — и далее хадис. Из этого становится ясно, что эти слова были произнесены им после молитвы.
Аль-Кирмани сказал: из хадиса аль-Бараа извлекается, что проповедь предшествует молитве. Затем в другом месте он сказал: если ты скажешь — какое же указание в нём на заголовок главы? — я отвечу: если бы проповедь предшествовала молитве, то молитва не была бы первым, с чего началось действие. И из того, что эти слова были произнесены до молитвы, не следует, что проповедь имела место до неё. Конец цитаты. Суть его рассуждения в том, что он делает упомянутые слова предшествующими молитве, но отрицает, что они являются частью проповеди.
Однако упомянутый риваят Мухаммада ибн Тальхи от Зубайда разъяснил, что молитве ничто не предшествовало, поскольку он связал выход к ней союзом «фа» (сразу после). А Мансур в своём риваяте от аш-Ша‘би в этом хадисе прямо указал, что упомянутые слова были произнесены во время проповеди, и его формулировка такова: от аль-Бараа ибн Азиба, который сказал: «пророк ﷺ произнёс нам проповедь в день жертвоприношения после молитвы», и сказал далее — и он привёл хадис. Это уже приводилось двумя главами ранее и будет приведено также в конце главы о празднике, поэтому определённо верным становится то толкование, которое мы привели прежде. И Аллах знает лучше.
9 — глава о том, что не одобряется в отношении ношения оружия в праздник и в харам
Аль-Хасан сказал: им было запрещено носить оружие в день праздника, кроме как если они опасаются врага.
966 — рассказал нам Закарийя ибн Йахья Абу-с-Сукайн, сказал: рассказал нам аль-Мухариби, сказал: рассказал нам Мухаммад ибн Сука от Са‘ида ибн Джубайра, который сказал: я был с Ибн Умаром, когда наконечник копья попал ему в свод стопы, и его нога прилипла к стремени, тогда я спустился и вытащил его — а это было в Мина. Об этом дошло до аль-Хаджжаджа, и он стал посещать его, и аль-Хаджжадж сказал: если бы мы знали, кто тебя поразил.