Сказал аль-Касим: «Мы видели людей, застав их с того времени, как начали понимать, — они совершают витр в три ракята, и, поистине, всё это допустимо, и я надеюсь, что ни в чём из этого нет греха».
994 — Передал нам Абу аль-Яман, сказал: сообщил нам Шуайб от аз-Зухри, от Урвы, что Аиша сообщила ему: Посланник Аллаха ﷺ молился одиннадцать ракятов — такова была его молитва, — то есть ночью, — и совершал земной поклон в течение времени, за которое кто-то из вас прочитал бы пятьдесят айатов, прежде чем поднять голову, а перед молитвой фаджр совершал два ракята, после чего ложился на правый бок, пока к нему не приходил муэдзин для молитвы.
(«Главы о витре») — так у аль-Мустамли, а у остальных: «Глава о том, что сообщается о витре», причём басмала отсутствует у Ибн Шаббуйе, аль-Асыли и Каримы. Слово «витр» (الوتر) с кясрой означает «нечётное», а с фатхой — «месть», по одному из языковых значений эти два слова синонимичны. Аль-Бухари не касался вопроса о его правовом статусе, однако то, что он выделил его отдельным заголовком от глав о тахаджуде и добровольной молитве, указывает на то, что он не считает витр присоединённым к ним. И если бы не то, что он привёл хадис, где говорится о совершении витра верхом на верховом животном, за исключением обязательной молитвы, в этом было бы указание на то, что он считает витр обязательным.
Аль-Бухари привёл в этой главе три хадиса, восходящих к Пророку ﷺ: хадис Ибн Умара по двум путям передачи, хадис Ибн Аббаса и хадис Аиши. Что касается хадиса Ибн Умара, то он извлёк его из «Муваттаʼ», и в его иснаде от Малика разногласий не было, за исключением того, что в риваяте Макки ибн Ибрахима от Малика сказано, что Нафи и Абдуллах ибн Динар сообщили это ему вдвоём — так это в «Муваттаʼах» ад-Даракутни, а остальные передали это с формулой «ан-ʻанʻана».
(Полезное замечание): Ибн ат-Тин сказал: «Относительно витра разногласие возникло в семи вопросах: о его обязательности, о его количестве, об условии наличия намерения в нём, о выделении его особым чтением, об условии предшествующего ему парного (шафʻ) числа ракятов, о конце его времени, и о его совершении в пути верхом на верховом животном». Я говорю: а также о возмещении его, о кунуте в нём, о месте кунута в нём, о том, что произносится в нём, о его разделении и соединении, о том, узаконены ли два ракята после него, и о совершении его сидя. Но этот последний вопрос строится на том, является ли он рекомендуемым (мандуб) или нет. Также разошлись во мнениях относительно начала его времени, и относительно того, является ли он наилучшей из добровольных молитв, или же обязательные сунны (раватиб) лучше него, или же именно два ракята перед фаджром. Аль-Бухари дал заголовок некоторым из упомянутых нами вопросов, а о том, чему он заголовка не дал, речь пойдёт в ходе разбора хадисов этой главы и последующих.
Его слово («что некий человек») — я не нашёл указания на его имя. В «Малом сборнике» ат-Табарани встречается, что спрашивающим был Ибн Умар, однако этому противоречит риваят Абдуллаха ибн Шакыка от Ибн Умара: «Некий человек спросил Пророка ﷺ, а я был между ним и спрашивающим», — и далее приводится хадис, в котором говорится: «Затем спросил его человек в начале года, а я находился в том же месте от него». Он сказал: «Я не знаю, тот ли это человек или другой». А у ан-Насаи в этом же изводе сказано, что упомянутый спрашивающий был из числа бедуинов, а у Мухаммада ибн Насра в его книге «Постановления о витре» — а это ценная книга в одном томе — приводится по пути Атыйи от Ибн Умара, что спрашивал бедуин (аʻраби). Возможно, это можно объединить, предположив, что спрашивавших было несколько. Ранее в главе «О кружках в мечети» упоминалось, что упомянутый вопрос был задан в мечети, когда Пророк ﷺ находился на минбаре.
Его слово («о ночной молитве») — в риваяте Айюба от Нафиʻа в главе «О кружках в мечети» сказано, что некий человек пришёл к Пророку ﷺ, когда тот произносил проповедь, и сказал: «Как обстоит дело с ночной молитвой?» — и подобное этому в риваяте Салима от его отца в главах о добровольной молитве. Из ответа стало ясно, что вопрос был задан либо о количестве её ракятов, либо о разделении и соединении. А в риваяте Мухаммада ибн Насра по пути Айюба от Нафиʻа от Ибн Умара сказано: «Сказал человек: «О Посланник Аллаха, как ты повелеваешь нам молиться ночью?»» Что касается слов Ибн Базизы о том, что ответ Пророка словом «по два» указывает на то, что он понял из спрашивающего просьбу узнать именно о количестве, а не о способе вообще, то в этом есть сомнение, и наиболее верным объяснением хадиса является объяснение его другим хадисом. Из подразумеваемого смысла этого хадиса делался вывод, что предпочтительнее совершать дневную молитву по четыре ракята, и это мнение ханафитов и Исхака, но это было опровергнуто тем, что это лишь подразумеваемый смысл, связанный с конкретным упоминанием (мафхум лакаб), а такой смысл не является доводом согласно преобладающему мнению. Даже если принять его в качестве довода, то это не ограничивается непременно четырьмя. Кроме того, это было ответом именно на вопрос о ночной молитве, поэтому ответ был ограничен этим сообразно вопросу. Также выяснилось из другого риваята, что положение того, о чём не было сказано явно, совпадает с положением того, о чём сказано явно. Так, в «Сунан», и это посчитал достоверным Ибн Хузайма и другие, по пути Али аль-Азди от Ибн Умара передано восходящим образом: «Ночная и дневная молитва — по два ракята». Однако это последнее было опровергнуто тем, что большинство знатоков хадиса признали слабой эту добавку, а именно слова «и дневная».
Тем, что хафизы из числа учеников Ибн Умара не передавали её от него. Ан-Насаи признал, что передатчик этой добавки допустил в ней ошибку. Яхья ибн Маин сказал: «Кто такой Али аль-Азди, чтобы принимать от него?». Яхья ибн Саид аль-Ансари утверждал со слов Нафи‘а, что Ибн Умар совершал добровольную молитву днём по четыре ракята, не разделяя их, и если бы хадис аль-Азди был достоверен, Ибн Умар не поступил бы вопреки ему — то есть при его усердном следовании (сунне). Это передал от него Мухаммад ибн Наср в своих «Вопросах». Однако Ибн Вахб передал с сильным иснадом от Ибн Умара, что он сказал: «Молитва ночью и днём — по два ракята», и это остановлено (мауфуф) на нём самом; вывел это Ибн Абд аль-Барр по этому же пути. Возможно, у аль-Азди смешалось остановленное (мауфуф) с возведённым к Пророку (марфу‘), так что эта добавка не является достоверной по методу тех, кто ставит условием достоверности хадиса отсутствие в нём отклонения (шузуз). Ибн Абу Шейба передал другим путём от Ибн Умара, что он молился днём по четыре ракята, и это согласуется с тем, что передал Ибн Маин.
Его слово (мäсна мäсна) означает «по два, по два». Это слово не склоняется из-за повторения в нём парности (‘адль), как сказал автор «Кашшафа». Другие сказали: из-за парности и описательности, а повторение слова «мäсна» — для усиления утверждения. Это разъяснил сам Ибн Умар, передатчик хадиса: у Муслима, по пути Укбы ибн Хурайса, сказано: «Я спросил Ибн Умара: что значит мäсна мäсна? Он ответил: ты произносишь таслим после каждых двух ракятов».
В этом — возражение тем ханафитам, которые утверждали, что смысл слова «мäсна» — произнесение ташаххуда между каждыми двумя ракятами, поскольку передатчик хадиса лучше знает, что подразумевалось, а то, что он объяснил, — это то, что первым приходит на ум, ведь про четырёхракятную молитву, например, не говорят, что она «мäсна». Этим доказывается непременность разделения между каждыми двумя ракятами ночной молитвы. Ибн Дакык аль-Ыд сказал: это очевидно из контекста, поскольку подлежащее ограничивается сказуемым. Большинство же учёных истолковало это как указание на то, что предпочтительнее, — исходя из достоверно установленного действия Пророка ﷺ, противоречащего этому. Также не является обязательным толкование именно в этом смысле, но возможно, что это указание на облегчение, ведь произнесение таслима после каждых двух ракятов легче для молящегося, чем после четырёх и более, поскольку в этом обычно есть отдых и возможность заняться неотложным делом, если оно возникнет. И если бы соединение (васль) указывало лишь на допустимость, Пророк ﷺ не придерживался бы его постоянно; кто утверждает, что это было его особенностью, обязан привести доказательство. Достоверно установлено от него ﷺ разделение (фасль), как достоверно установлено и соединение (васль). Так, у Абу Дауда и Мухаммада ибн Насра, по путям аль-Аузаи и Ибн Абу Зиба, оба от аз-Зухри, от Урвы, от Аиши, передаётся, что Пророк ﷺ молился между окончанием вечерней молитвы и рассветом одиннадцать ракятов, произнося таслим после каждых двух ракятов.
Иснад обоих этих сообщений соответствует условиям обоих шейхов (аль-Бухари и Муслима). Этим также доказывается недопустимость сокращения добровольной молитвы менее чем до двух ракятов, кроме витра. Ибн Дакык аль-Ыд сказал: доказательство этим сильнее, чем доказательство недопустимостью сокращения утренней молитвы в пути до одного ракята, — имея в виду ат-Тахави, который этим доказывал запрет совершения добровольной молитвы в один ракят. Некоторые шафииты доказывали допустимость этого общим смыслом слов Пророка ﷺ: «Молитва — лучшее из установленного, кто желает — умножает, а кто желает — сокращает», — этот хадис признал достоверным Ибн Хиббан.
Предшественники разошлись во мнениях о том, что предпочтительнее в ночной молитве — разделение или соединение. Аль-Асрам передал от Ахмада: «То, что я выбираю в ночной молитве, — это по два ракята; а если кто-то молится днём по четыре — в этом нет ничего плохого». Мухаммад ибн Наср сказал нечто подобное относительно ночной молитвы, добавив: «Достоверно установлено от Пророка ﷺ, что он совершал витр в пять ракятов, садясь только в конце их», — и это среди прочих хадисов, указывающих на соединение. Однако мы выбираем произнесение таслима после каждых двух ракятов, поскольку именно так он ответил спрашивающему, и поскольку хадисы о разделении более достоверны и имеют больше путей передачи. В его словах содержится также возражение ад-Даудию, автору шарха, и тем, кто последовал за ним в утверждении, что от Пророка ﷺ не установлено достоверно совершение добровольной молитвы более чем по два ракята.
Его слово («когда кто-либо из вас опасается наступления утра») — этим доказывается, что время витра истекает с наступлением рассвета. Более явным на это указывает то, что передали Абу Дауд и ан-Насаи, признанное достоверным Абу Аваной и другими, по пути Сулеймана ибн Мусы, от Нафи‘а, который передал, что Ибн Умар говорил: «Кто молится ночью, пусть сделает последней своей молитвой витр, ибо Посланник Аллаха ﷺ повелевал так; а когда наступает рассвет, то уходит всё время ночной молитвы и витра». В «Сахихе» Ибн Хузаймы, по пути Катады, от Абу Надра, от Абу Саида, возведённо (марфу‘) передано: «Кто застигнут рассветом, не совершив витр, тому нет витра». Это толкуется как относящееся к преднамеренному оставлению или как указание на то, что такая молитва не считается совершённой в своё время, — исходя из того, что он же передал от Абу Саида возведённо (марфу‘): «Кто забыл витр или заспал его, пусть совершит его, когда вспомнит». Некоторые сказали, что смысл слов «когда кто-либо из вас опасается наступления утра» — то есть находясь в чётном (шафъ) состоянии — пусть завершит нечётным (витр); это основывается на том, что витр не требует особого намерения. Ибн аль-Мунзир передал от группы предшественников, что то, что истекает с наступлением рассвета, — это избирательное время (вакт ихтияри), а время необходимости (вакт зарура) остаётся до начала утренней молитвы. Аль-Куртуби передал это от Малика, аш-Шафии и Ахмада, причём аш-Шафии говорил так в своём раннем мнении.
Ибн Кудама сказал: никому не следует намеренно откладывать витр до наступления утра. Саляфы разошлись во мнениях относительно допустимости его восполнения — большинство отрицало это. У Муслима и других приводится от Аиши, что он ﷺ, если засыпал ночью из-за болезни или по иной причине и не совершал ночную молитву, совершал днём двенадцать ракаатов. Мухаммад ибн Наср сказал: мы не нашли ни в одном из известий от Пророка ﷺ, чтобы он восполнял витр или повелевал его восполнять, и тот, кто полагает, что он ﷺ в ночь, когда они заспали утреннюю молитву в долине, восполнил витр, ошибается. От Атаа и аль-Авзаи передаётся: он восполняется, даже если взошло солнце — это одно из мнений у шафиитов, которое приводит ан-Навави в толковании на Муслима. От Саида ибн Джубайра передаётся: он восполняется в следующую ночь. От шафиитов передаётся: он восполняется безусловно, и в качестве доказательства приводится упомянутый ранее хадис Абу Саида. А Аллах знает лучше.
(Полезное замечание): из контекста этого хадиса можно заключить, что промежуток между наступлением рассвета и восходом солнца считается по шариату днём. Ибн Дурайд в своих «Амали» передал с хорошим иснадом, что аль-Халиля ибн Ахмада спросили о границе дня, и он ответил: от разлившегося рассвета до начала сумерек. От аш-Шааби передаётся, что это самостоятельный отрезок времени, не относящийся ни к ночи, ни к дню (1).
Его слово («совершил один ракаат») — в риваяте аш-Шафии, Абдуллаха ибн Вахба и Макки ибн Ибрахима, все трое от Малика: «пусть совершит ракаат» — привёл ад-Даракутни в «Муваттаатах» именно в такой форме, в форме повеления, и далее также в форме повеления придёт от пути Ибн Умара, второго в этой главе. У Муслима от пути Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Умара от его отца передано нечто подобное с возведением к Пророку. Этим доказывается, что после витра нет молитвы. Саляфы разошлись во мнениях по этому вопросу в двух аспектах: первый — относительно допустимости двух ракаатов после витра сидя, второй — относительно того, кто совершил витр, а затем захотел совершить дополнительную молитву ночью: довольствуется ли он своим первым витром и совершает дополнительную молитву сколько пожелает, или же он присоединяет к своему витру ракаат, делая его чётным, а затем совершает дополнительную молитву, и если он это сделал, нужен ли ему ещё один витр или нет?
Что касается первого вопроса, то у Муслима от пути Абу Салямы от Аиши передано, что он ﷺ совершал два ракаата после витра сидя. Некоторые учёные придерживались этого мнения и считали, что повеление в его словах «сделайте последней вашей ночной молитвой витр» относится особо к тому, кто совершает витр в конце ночи. А те, кто не согласился с этим, ответили, что упомянутые два ракаата — это два ракаата перед рассветной молитвой. Ан-Навави же истолковал это так, что он ﷺ сделал это, чтобы показать допустимость дополнительной молитвы после витра и допустимость дополнительной молитвы сидя.
Что касается второго вопроса, то большинство склонилось к тому, что он молится чётными молитвами, сколько пожелает, и его витр не нарушается, руководствуясь его словами ﷺ: «не бывает двух витров за одну ночь» — это хороший (хасан) хадис, приведённый ан-Насаи, Ибн Хузаймой и другими от хадиса Талька ибн Али. Нарушение витра действительно допустимо у того, кто считает дозволенной дополнительную молитву в один ракаат, отличную от витра, о чём уже говорилось ранее.
Мухаммад ибн Наср передал от пути Саида ибн аль-Хариса, что он спросил Ибн Умара об этом, и тот ответил: если ты не боишься, что наступит утро или что ты заснёшь, то сделай молитву чётной, затем молись сколько пожелаешь, затем соверши витр; а если боишься, то соверши свой витр так, как ты его уже совершил. От Ибн Умара по другому пути передаётся, что его спросили об этом, и он сказал: что до меня, то я молюсь по два ракаата, а когда заканчиваю, совершаю один ракаат. Его спросили: а что если я совершу витр перед сном, а затем встану ночью и буду молиться чётными молитвами до утра? Он ответил: в этом нет ничего плохого.
Его словами ﷺ: «соверши один ракаат» доказывается, что раздельное совершение витра предпочтительнее слитного, но на это возразили, что в этом нет прямого указания на раздельность, и возможно, что своими словами «соверши один ракаат» он имел в виду ракаат, присоединяемый к двум предыдущим.
Некоторые ханафиты приводили в качестве доказательства своего мнения об обязательности слитного совершения и ограничения тремя ракаатами то, что сподвижники единогласно сошлись на том, что витр из трёх слитных ракаатов является хорошим и допустимым, а разошлись во мнениях относительно иного. Он сказал: мы взяли то, в чём они были единогласны, и оставили то, в чём они разошлись. На это возразил Мухаммад ибн Наср аль-Марвази тем, что он передал от пути Ирака ибн Малика от Абу Хурайры, возведённо и приостановленно: «не совершайте витр тремя ракаатами, чтобы не уподобиться закатной молитве». Аль-Хаким признал это достоверным от пути Абдуллаха ибн аль-Фадля от Абу Салямы и аль-Араджа от Абу Хурайры, возведённо, нечто подобное, и его иснад соответствует условию двух шейхов (аль-Бухари и Муслима), и это признали достоверным Ибн Хиббан и аль-Хаким. И от пути Миксама от Ибн Аббаса и Аиши передаётся о нежелательности совершения витра тремя ракаатами, и это также привёл ан-Насаи. От Сулеймана ибн Ясара передаётся, что он считал нежелательным совершение трёх ракаатов в витре и говорил: добровольная молитва не должна уподобляться обязательной. Эти сообщения подрывают единогласие, которое он передал. Что же касается слов Мухаммада ибн Насра: «мы не нашли от Пророка ﷺ достоверного и ясного известия о том, что он совершал витр тремя слитными ракаатами; да, установлено от него, что он совершал витр тремя ракаатами, но передатчик не пояснил, были ли они слитными или раздельными» — на этом заканчивается его слово.
Ему возражают тем, что передал аль-Хаким из хадиса Аиши, что он ﷺ совершал витр тремя рякятами, садясь для ташаххуда только в последнем из них. Ан-Насаи передал похожее из хадиса Убайй бин Кааба, и в его формулировке: он совершал витр [читая] «Славь имя Господа твоего Всевышнего», «Скажи: о неверующие» и «Скажи: Он — Аллах Единый», и произносил приветствие (таслим) только после последнего из них. В нескольких путях передачи разъяснено, что эти три суры читались в трёх рякятах. На это отвечают тем, что вероятно эти два хадиса не были достоверно установлены у него [аль-Бухари], а объединение между этим и упомянутым ранее запретом на уподобление молитве магриб состоит в том, что запрет относится к молитве из трёх рякятов с двумя ташаххудами. Так поступали и предшественники: Мухаммад бин Наср передал по пути аль-Хасана, что Умар вставал в третьем [рякяте] витра с произнесением такбира; по пути аль-Мисвара бин Махрамы — что Умар совершал витр тремя рякятами, произнося приветствие только в последнем из них; по пути Ибн Тавуса от его отца — что он совершал витр тремя рякятами, не садясь между ними; по пути Кайса бин Саада от Атаа и Хаммада бин Зейда от Айюба — подобное этому. Мухаммад бин Наср передал от Ибн Масуда, Анаса и Абу аль-Алии, что они совершали витр тремя рякятами подобно магрибу, — как будто до них не дошёл упомянутый запрет. Далее в этой главе приведём слова аль-Касима бин Мухаммада о допустимости трёх рякятов, но спор идёт об обязательности этого именно так, ибо достоверные хадисы это отвергают.
Его слово: «(становится для него витром то, что он уже совершил)» — этим доказывается, что последний рякят является витром, а всё, что ему предшествовало, — парное [чётное]. Некоторые ханафиты утверждали, что это предписано только тому, кого настиг рассвет прежде совершения витра, — тогда он ограничивается одним рякятом, ссылаясь на слова: «Если он опасается наступления утра...» Это требует доказательства обязательности именно трёх рякятов, и мы упомянем, что об этом сказано в грядущем риваяте аль-Касима. Этим же хадисом доказывается обязательность парного [чётного] перед витром, что является мнением маликитов, исходя из того, что слова «то, что он уже совершил» означают дополнительную (нафль) молитву. Те же, кто не ставит условием предшествование парного, толкуют это шире — включая и нафль, и обязательную молитву, — и говорят, что предшествование парного является условием совершенства, а не действительности [витра]. Это подтверждается хадисом Абу Айюба, возведённым к Пророку: «Витр — истина; кто желает, пусть совершает витр пятью [рякятами], кто желает — тремя, а кто желает — одним», который вывели Абу Дауд и ан-Насаи, а Ибн Хиббан и аль-Хаким признали его достоверным. Достоверно установлено от группы сподвижников, что они совершали витр одним рякятом без предшествующего нафля: в книге Мухаммада бин Насра и других с достоверным иснадом от ас-Саиба бин Язида — что Усман прочитал весь Коран за одну ночь в одном рякяте, не совершая больше ничего. Далее, в «Магази», приводится хадис Абдуллы бин Саалябы о том, что Саад совершал витр одним рякятом; далее, в «Манакиб», от Муавии — что он совершал витр одним рякятом, и что Ибн Аббас одобрил это. Всё это возражает Ибн ат-Тину в его словах, что законоведы не приняли поступок Муавии в этом деле, — видимо, он имел в виду законоведов их толка.
Его слово: «(и от Нафи‘)» — присоединено к первому иснаду, и так же в «Муватта», за исключением того, что оно не связано в едином изложении, а между возведённым [хадисом] и остановленным [асаром] несколько других хадисов, поэтому аль-Бухари отделил его от него.
Его слово: «(что Абдулла бин Умар произносил приветствие между одним и двумя рякятами в витре, пока не отдаст какое-нибудь распоряжение по своим делам)» — по видимости это означает, что он совершал витр слитно, но если возникала у него какая-то нужда, он прерывался, а затем продолжал с того, на чём остановился. В этом — отвержение слов тех, кто говорит, что витр действителен только раздельно [с приветствиями между рякятами]. Более ясно на это указывает то, что передал Саид бин Мансур с достоверным иснадом от Бакра бин Абдуллы аль-Музани, который сказал: «Ибн Умар совершил два рякята, затем сказал: «О отрок, оседлай нам [верблюда]», затем встал и совершил витр одним рякятом». Ат-Тахави передал по пути Салима бин Абдуллы бин Умара от его отца, что он разделял между своим парным и своим витром приветствием, и сообщил, что Пророк ﷺ так поступал, — и его иснад крепкий. Ат-Тахави не нашёл иного оправдания этому, кроме предположения, что под словом «приветствием» подразумевается приветствие, которое произносится в ташаххуде, — но неуместность такого толкования очевидна. И Аллах знает лучше.
Что касается хадиса Ибн Аббаса, то он уже приводился в нескольких местах — в книгах о знании, об очищении, о мечетях и об имамате, и я отсылаю к разбору его туда же, где он здесь приведён.
Этот хадис передала от Ибн Аббаса группа [передатчиков], среди них Курайб, Саид бин Джубайр, Али бин Абдулла бин Аббас, Атаа, Тавус, аш-Ша‘би, Тальха бин Нафи‘, Яхья бин аль-Джаззар, Абу Джамра и другие — в полном и в сокращённом виде. Я упомяну пользы, содержащиеся в путях его передачи, относя каждый риваят к тому, кто его вывел, — если пожелает Всевышний Аллах.
Его слово: («что он провёл ночь у Маймуны») Шарик ибн Абу Намир добавляет, передавая от Курайба, у Муслима: «И я наблюдал за посланником Аллаха ﷺ, как он молится». Абу Аввана добавляет в своём «Сахихе» тем же путём: «ночью». А у Муслима, по пути Атаа от Ибн Аббаса, сказано: «Аль-Аббас послал меня к Пророку ﷺ». Ан-Насаи добавляет по пути Хабиба ибн Абу Сабита от Курайба: «за верблюдами, которых он [Пророк] дал ему [Аббасу] из закята». А у Абу Аввана, по пути Али ибн Абдуллаха ибн Аббаса от его отца, [сообщается], что аль-Аббас послал его к Пророку ﷺ по некоему делу, и он сказал: «Я нашёл его сидящим в мечети и не смог с ним поговорить. Когда же он совершил молитву магриб, он встал и совершил поклонение (молился), пока не был объявлен азан на молитву иша». А у Ибн Хузаймы, по пути Тальхи ибн Нафи‘ от него: «Посланник Аллаха ﷺ обещал аль-Аббасу несколько верблюдов и послал меня к нему после иша, а он был в доме Маймуны». Это противоречит предыдущему, и их можно согласовать так: поскольку он не смог поговорить с ним в мечети, он вернулся к нему после иша в дом Маймуны. А у Мухаммада ибн Насра в «Книге ночного стояния», по пути Мухаммада ибн аль-Валида ибн Нувайфи‘ от Курайба, есть добавление: «Он сказал мне: «О сынок, останься эту ночь у нас»». А в упомянутом риваяте Хабиба: «Я сказал: «Не буду спать, пока не посмотрю, что он делает в ночной молитве»».
В риваяте Муслима, по пути ад-Даххака ибн Усмана от Мухрамы: «Я сказал Маймуне: «Когда посланник Аллаха ﷺ встанет, разбуди меня»». Он твёрдо решил не спать, чтобы увидеть тот образ [молитвы], который он хотел [увидеть], но затем опасался, что его одолеет сон, и потому попросил Маймуну разбудить его.
Его слово: («в поперечнике подушки») В упомянутом риваяте Мухаммада ибн аль-Валида: «подушка из кожи, набитая волокном пальмы». В упомянутом риваяте Тальхи ибн Нафи‘: «Затем он вошёл со своей женой в её постель», — с добавлением, что она в ту ночь была в состоянии месячных. В риваяте Шарика ибн Абу Намира от Курайба, в «Тафсире»: «Посланник Аллаха ﷺ побеседовал со своей семьёй некое время». Об этом уже упоминалось в «Книге знания», и уже было сказано о лежании, поперечном положении, отирании сна и десяти аятах в главе о чтении Корана после осквернения. То же — о бурдюке.
Его слово: («пока не прошла половина ночи или около того») Шарик ибн Абу Намир в упомянутом риваяте твёрдо указывает на последнюю треть ночи. Их можно согласовать так, что пробуждение произошло два раза: в первый раз он посмотрел на небо, затем прочитал аяты, затем вернулся к своему ложу и заснул, а во второй раз он повторил то же самое, затем совершил омовение и молился. Это разъяснил Мухаммад ибн аль-Валид в упомянутом риваяте. А в риваяте ас-Саури от Салямы ибн Кухайля от Курайба, в обоих «Сахихах»: «Посланник Аллаха ﷺ встал ночью, справил нужду, затем омыл лицо и руки, затем заснул, затем встал и подошёл к бурдюку», — и далее хадис. В риваяте Саида ибн Масрука от Салямы у Муслима: «Затем он встал ещё раз». А у него же, в риваяте Шубы от Салямы: «помочился» вместо «справил нужду».
Его слово: («затем он встал к бурдюку») Мухаммад ибн аль-Валид добавляет: «затем он вылил из бурдюка в сосуд, затем совершил омовение».
Его слово: («и совершил омовение наилучшим образом») В риваяте Мухаммада ибн аль-Валида и Тальхи ибн Нафи‘, у обоих: «и совершил омовение полностью». В риваяте Амра ибн Динара от Курайба: «и совершил омовение легкое», — об этом уже говорилось в главе об облегчении омовения. Эти два риваята можно согласовать риваятом ас-Саури, где сказано: «он совершил омовение, среднее между двумя [видами] омовения — не многословное, но и достаточное». А у Муслима, по пути Ияда от Мухрамы: «Он совершил омовение полностью и коснулся воды лишь немного», — с добавлением там же: «затем почистил зубы (мисваком)». То же у Шарика от Курайба: «он почистил зубы», — как уже указывалось незадолго до «Книги полного омовения».
Его слово: («затем он встал молиться») В риваяте Мухаммада ибн аль-Валида: «затем он взял свой хадрамитский плащ, обернулся им, затем вошёл в дом и встал молиться».
Его слово: («и я сделал подобно этому») Это подразумевает, что он [Ибн Аббас] сделал всё упомянутое: слова, взгляд, омовение, чистку зубов и оборачивание плащом. Но возможно, что это следует понимать применительно к большей части [из этого]. Саляма добавляет от Курайба, в «Мольбах», в начале: «Я встал и потянулся, не желая, чтобы он увидел, что я наблюдал за ним», — как если бы он опасался, что тот оставит часть своего действия, ибо было в обычае Пророка ﷺ оставлять некоторые действия, опасаясь, что они станут обязательными для его общины.
Его слово: («и я встал рядом с ним») Об этом уже подробно говорилось в главах об имамстве (руководстве в молитве).
Его слово: («и взял меня за ухо») Мухаммад ибн аль-Валид в своём риваяте добавляет: «И я понял, что он сделал это лишь для того, чтобы своей рукой утешить меня во тьме ночи». А в риваяте ад-Даххака ибн Усмана: «И когда я задрёмывал, он брал меня за мочку уха». В этом — возражение тому, кто утверждал, что взятие за ухо происходило лишь при перемещении его [Ибн Аббаса] с левой стороны на правую, опираясь на будущий риваят Салямы ибн Кухайля в «Тафсире», где сказано: «И он взял меня за ухо и переместил меня с правой своей стороны». Но из того, что он переместил его таким образом, не следует, что он не возвращался снова брать его за ухо ради упомянутого утешения и пробуждения, ибо его состояние [малолетства] требовало этого по причине его юного возраста.
Его слово (то помолился двумя ракатами, затем двумя ракатами): так в этом риваяте, и внешне это указывает на то, что он делал разделение между каждыми двумя ракатами. Это разделение прямо оговорено в риваяте Тальхи ибн Нафи‘, где сказано: «он произносил таслим после каждых двух ракатов». У Муслима в риваяте Али ибн Абдаллаха ибн Аббаса также прямо оговорено это разделение, а также то, что он использовал сивак между каждыми двумя ракатами, и прочее в этом роде. Далее, в риваяте, приводимом в этой главе, упоминание двух ракатов повторяется шесть раз, а затем сказано: «затем совершил витр», из чего следует, что он совершил тринадцать ракатов. Это прямо оговорено в риваяте Салямы, который приводится далее в «Книге мольб», где сказано: «и завершилась» (فتتامّت), а у Муслима: «и завершилась его молитва тринадцатью ракатами». В риваяте Абд Раббихи ибн Са‘ида, приведённом ранее в «Книге об имамате», от Курайба сказано: «и помолился тринадцатью ракатами», и то же самое в упомянутом риваяте Мухаммада ибн аль-Валида, с добавлением: «и двумя ракатами после наступления рассвета перед утренней молитвой». Это согласуется с риваятом данной главы, ибо там после слов «затем совершил витр» сказано: «затем встал и помолился двумя ракатами». Таким образом, эти передатчики сходятся на числе тринадцать, причём некоторые из них прямо указывают, что два раката рассветной (сунны) не входят в это число. Однако риваят Шарика ибн Аби Намира, который приводится далее в «Книге толкования», от Курайба, противоречит этому; в его формулировке: «и помолился одиннадцатью ракатами, затем Биляль произнёс азан, и он помолился двумя ракатами, затем вышел».
Таково расхождение, имеющееся в риваяте Курайба. Известно, что большинство передатчиков разошлись с Шариком в этом вопросе, и их риваят имеет предпочтение перед его риваятом, поскольку у них есть добавление, и поскольку они более крепки в памяти, чем он. Некоторые учёные истолковали это добавление как относящееся к сунне вечерней молитвы (‘иша), но неправдоподобность такого толкования очевидна, особенно применительно к риваяту Махрамы в хадисе данной главы, — разве что истолковать это так, что он отложил сунну ‘иша, пока не проснулся. Однако этому толкованию противоречит риваят аль-Минхаля, который приводится вскоре.
Расхождение имеется также и относительно Са‘ида ибн Джубайра: в «Книге толкования» через путь Шу‘бы от аль-Хакама от него сказано: «и помолился четырьмя ракатами, затем уснул, затем помолился пятью ракатами». Мухаммад ибн Наср истолковал эти четыре раката как сунну ‘иша, поскольку они имели место перед сном, однако этому толкованию противоречит то, что он сам передал через путь аль-Минхаля ибн Амра от Али ибн Абдаллаха ибн Аббаса, где сказано: «и помолился ‘иша, затем помолился после неё четырьмя ракатами, так что в мечети не осталось никого, кроме него, затем удалился». Это указывает на то, что он совершил четыре раката в мечети, а не дома. Риваят же Са‘ида ибн Джубайра предполагает ограничение пятью ракатами после сна, и в этом есть спорный момент. Абу Дауд передал этот риваят другим путём от аль-Хакама, и там сказано: «и помолился семью или пятью, совершив ими витр, не давая таслима, кроме как в конце их».
Мне стало ясно из другого риваята от Са‘ида ибн Джубайра то, что снимает это затруднение и проясняет, что в риваяте аль-Хакама имело место сокращение. У ан-Насаи через путь Яхьи ибн Аббада ибн Са‘ида ибн Джубайра сказано: «и помолился по два раката, по два раката, пока не совершил восемь ракатов, затем совершил витр пятью, не садясь между ними». Этим примиряются риваят Са‘ида и риваят Курайба. Что же касается того, что имеется в риваяте Икримы ибн Халида от Са‘ида ибн Джубайра у Абу Дауда: «и помолился тринадцатью ракатами, из них два раката рассветной (сунны)», то это подобно упомянутому ранее расхождению в риваяте Курайба. Что же касается разделения и соединения (ракатов), имеющихся в их обоих риваятах, то риваят Са‘ида прямо указывает на соединение, а риваят Курайба допускает оба толкования, поэтому его следует истолковать в соответствии с риваятом Са‘ида. Что же касается слов в риваяте Тальхи ибн Нафи‘: «он произносил таслим после каждых двух ракатов», то возможно, что это относится именно к восьми ракатам, что согласуется с риваятом Са‘ида, и это подтверждается риваятом Яхьи ибн аль-Джаззара, который приводится далее.
Я не встретил ни в одном из путей передачи хадиса Ибн Аббаса ничего, что противоречило бы этому, ибо большинство передатчиков от него не указывают число, а те из них, кто указал число, не превысили тринадцати и не уменьшили менее одиннадцати. Исключение составляет риваят Али ибн Абдаллаха ибн Аббаса у Муслима, который расходится с ними, ибо там сказано: «и помолился двумя ракатами, продлив их, затем удалился и уснул так, что стал издавать храп во сне. Он проделал это трижды, по шесть ракатов, каждый раз используя сивак, совершая омовение и читая эти аяты», — то есть конец суры «Аль ‘Имран», — «затем совершил витр тремя, а затем муэдзин произнёс азан, и он вышел на молитву». Конец.
Итак, он [этот передатчик] добавил по сравнению с [остальными] передатчиками повторение омовения и того, что с ним связано, но убавил у них два или четыре ракята, и также не упомянул два ракята утренней сунны. Я полагаю, что это [расхождение] исходит от передававшего от него — Хабиба ибн Абу Сабита, ибо о нём есть определённые замечания, и относительно его иснада и матна имелись разногласия, о части которых уже было сказано ранее. Возможно также, что он просто не упомянул первые четыре [ракята], подобно тому как не упомянул восемь мудростей, как было указано выше. Что же касается сунны утренней молитвы, то упоминание о ней подтверждено в другом пути передачи от Али ибн Абдаллаха у Абу Дауда.
В итоге, что касается истории о ночёвке Ибн Аббаса (да будет доволен им Аллах), то, по преобладающему мнению, она не повторялась многократно. Поэтому следует уделить внимание согласованию различающихся риваятов о ней. Нет сомнения, что предпочтение того, на чём сошлись большинство и наиболее надёжные [передатчики], более уместно, чем то, в чём им противоречил тот, кто ниже их [по надёжности], особенно если он что-то прибавил или убавил. Достоверно установленное число его молитв в ту ночь — одиннадцать. А что касается риваята о тринадцати, то возможно, что в это число включена сунна вечерней молитвы (иша). Это согласуется с риваятом Абу Джамры от Ибн Аббаса, который приводится далее в разделе о ночной молитве, где сказано: «Молитва Пророка ﷺ составляла тринадцать [ракятов]», то есть ночью, но не разъяснено, входит ли в это число утренняя сунна или нет. Разъяснил это Яхья ибн аль-Джаззар от Ибн Аббаса у ан-Насаи словами: «Он молился восемь ракятов и совершал витр тремя, и молился два ракята перед утренней молитвой». Этому согласованию не противоречит ничего, кроме явного смысла контекста главы, но можно понять слова «он совершил два ракята, затем два ракята» как относящиеся к тому, что было до того, как он лёг спать, включая сунну вечерней молитвы.
А слова «затем два ракята» и далее — то есть после того, как он встал. Далее последует подобное согласование в хадисе Аиши в главах о ночной молитве, если позволит Аллах Всевышний. Аль-Кирмани же согласовал различающиеся риваяты этой истории о Ибн Аббасе предположением, что некоторые из передававших её упомянули лишь то количество, в котором Ибн Аббас последовал [Пророку ﷺ], отделив это от того, в чём он не последовал, тогда как другие упомянули всё в совокупности, без разделения. И Аллах знает лучше.
Его слово («затем он лёг, пока не пришёл к нему муэдзин, тогда он встал и совершил два ракята») — имя муэдзина было названо ранее; разъяснение же разногласия о том, было ли это лежание до двух ракятов утренней сунны или после них, последует в начале глав о добровольных молитвах.
Его слово («затем он вышел») — то есть в мечеть.
(«и совершил утреннюю молитву») — то есть с общиной. Салама ибн Кухайль добавил здесь, передавая от Курайба, как будет приведено далее в разделе о мольбах [дуа], что среди его молитв было: «О Аллах, вложи в моё сердце свет...» — и далее хадис. Об этом будет сказано в начале глав о ночной молитве, если позволит Аллах Всевышний.
В хадисе Ибн Аббаса, помимо упомянутого выше, содержатся и другие полезные указания: допустимость раздачи потомкам Хашима из добровольной милостыни (садака), что относится к добровольной, а не обязательной; также возможно, что он дал это аль-Аббасу, чтобы тот распорядился этим в пользу тех, кому дозволено это принимать. В хадисе содержится указание на допустимость требовать исполнения обещания, даже если обещавший заведомо надёжен в его исполнении. В нём — проявление мягкости к малому, родственнику и гостю, доброе обхождение с семьёй и возражение тем, кто предпочитает постоянную сдержанность. В нём — допустимость ночёвки ребёнка у своей махрам-родственницы, даже если её муж находится рядом с ней; допустимость лежания рядом с женщиной в состоянии менструации; отсутствие необходимости стесняться этого в присутствии ребёнка, даже если он уже различает [вещи] или достиг возраста близкого к зрелости.
В нём — действительность молитвы ребёнка, допустимость подёргать его за ухо, чтобы приободрить и разбудить его; было сказано, что если ученика приучают подёргивать за ухо, это способствует остроте его понимания. В нём — понимание того, что его поступки ﷺ рассматриваются как образец для подражания; законность добровольной молитвы между вечерней (магриб) и ночной (иша); достоинство ночной молитвы, особенно во второй половине ночи; начало с использования зубочистки (сивак) и её желательность при каждом омовении и перед каждой молитвой; чтение последних аятов суры «Али Имран» при вставании на ночную молитву; желательность мытья лица и рук для того, кто хочет спать, находясь в состоянии малого оскверения (без омовения), — и, возможно, это подразумевается под «омовением для находящегося в большом осквернении» [джанаба]. В нём — допустимость черпать воду из небольшого сосуда, поскольку упомянутый сосуд был чашей или блюдом; желательность уменьшения количества воды при очищении при условии полного омовения; допустимость использования уменьшительной формы имени и упоминания по описанию, как было указано ранее в главе о ночных беседах при изучении знания, где сказано: «Заснул малыш» [аль-гулаййим]; указание на достоинство Ибн Аббаса, силу его понимания, усердие в изучении дел религии и хорошее умение в этом.
В нём — установление постоянного муэдзина при мечети; извещение муэдзином имама о наступлении времени молитвы и его призыв к ней; использование руки в качестве помощи во время молитвы и повторение этого действия, о чём будет отдельно рассмотрено в конце книги о молитве. В нём — законность совершения добровольной молитвы коллективно; следование за тем, кто не намеревался быть имамом; разъяснение места стояния имама и стоящего за ним, — всё это уже было рассмотрено в главах об имамстве. И Аллах — помощник.
На основании этого хадиса делался вывод, что хадисы, пришедшие относительно нежелательности чтения Корана без омовения, не носят общего характера во всех случаях. На это ответили, что его сон не нарушал его омовения, поэтому этот вывод не является полностью обоснованным, если не установлено, что он читал аяты между удовлетворением нужды и совершением омовения. И Аллах знает лучше. Здесь заканчивается разбор хадиса Ибн Аббаса.
Что касается второго пути передачи от Ибн Умара, то аль-Касим, упомянутый в его иснаде, — это ибн Мухаммад ибн Абу Бакр ас-Сиддик. А его слово в нём: «Когда ты захочешь завершить, соверши один ракат» содержит опровержение утверждения того, кто заявил, что витр из одного раката ограничен случаем, когда боятся наступления рассвета, — потому что он связал это с намерением завершить (молитву), а это понятие более общее, чем боязнь наступления рассвета или что-то иное.
Его слово в нём: «сказал аль-Касим» передано с тем же самым иснадом, — так это привёл и Абу Нуайм в своём «Мустахрадже», и ошибся тот, кто утверждал, что это подвешенная передача (муаллак).
Его слово в нём: «с тех пор как мы застали (это)» — то есть достигли зрелости или обрели разум. А его слово: «совершают витр из трёх (ракатов), и каждое из этого — допустимо» указывает на то, что аль-Касим понял из слов «соверши один ракат», что это раздельный, отдельный ракат, и это свидетельствует о том, что, по его мнению, нет разницы между соединением и разделением в витре. И Аллах знает лучше.
Что касается хадиса Аиши, то составитель привёл его повторно с иснадом и матном в «Книге ночной молитвы», и разговор о нём будет впереди, если пожелает Аллах Всевышний. И, кажется, он привёл его здесь с целью показать, что между ним и хадисом Ибн Аббаса нет противоречия, поскольку внешний смысл хадиса Ибн Аббаса указывает на разделение витра, а этот (хадис Аиши) допускает оба варианта. А аль-Касим разъяснил, что каждый из двух вариантов допустим, так что это охватило
и разделение, и соединение, и ограничение одним ракатом, и большим числом. Аль-Кирмани сказал: его слово «и каждое из этого» означает, что каждое из числа — один ракат, три, пять, семь и другое количество — допустимо. А что касается конкретно определения трёх ракатов соединёнными или разделёнными, то его слова этого не охватывают, потому что противник из числа ханафитов относит всё, что передано о трёх ракатах, к соединённому исполнению, хотя многие хадисы явно указывают на разделение, как хадис Аиши: «Он завершал приветствием каждые два раката», ибо в это включаются и два раката, которые предшествуют последнему, так что это подобно прямому тексту в спорном вопросе.
Ат-Тахави же отнёс этот и подобные ему хадисы к тому, что один ракат присоединяется к двум предшествующим ракатам, и не опирался в этом утверждении ни на что, кроме запрета на «обрубленную» (аль-бутайра) молитву, при том что возможно, что под «обрубленной» подразумевается совершение витра одним отдельным ракатом, перед которым ничего не совершается, а это понятие более общее, чем соединение или разделение. И многие из них прямо заявили, что разделение выводит эти два раката из числа витра, а те, кто с ними не согласен, говорят, что они входят в него по намерению.