Его слово: («и с ним его слуга») — я не установил его имени.
Его слово: («потерялся каждый из двоих») — то есть пропал.
Его слово: («и вот он, когда говорит») — то есть время, в которое он прибыл в Медину. А его слово во втором пути передачи («я сказал в дороге») — то есть по завершении её. Из явного смысла следует, что стихи — сочинение самого Абу Хурайры, но некоторые приписали их его слуге. Это передал Ибн ат-Тин. А аль-Факихи в «Книге о Мекке» передал от Мукаддама ибн Хаджжаджа ас-Суввани, что упомянутый бейт принадлежит Абу Марсаду аль-Ганави и связан с одной его историей. Согласно этому, Абу Хурайра лишь процитировал его.
Его слово в стихах («о, ночь») — так во всех риваятах. Аль-Кирмани сказал: необходимо добавить в начале «фа» или «уа», чтобы размер стал правильным. Но в этом есть изъян, поскольку такое явление в науке о стихосложении (аруд) называется «хазм» (с точкой над «х» и покоящейся «р») — это когда из начала стопы выпадает одна из служебных букв. А то, выпадение чего допустимо, нельзя требовать восстанавливать — это известно знающим это дело.
Его слово: («и её тягости») — с фатхой над «айн», через «нун» и с долготой — то есть её усталость. А («обиталище неверия») — «дара» более специфично, чем «дар» (дом), и это слово часто употреблялось в арабской поэзии, как в словах Имру-уль-Кайса:
«И особенно в тот день у обиталища Джульджуль».
«О, ночь по своей длительности и тягости… но она спасла от обиталища неверия».
Он сказал: «И убежал от меня в дороге мой слуга». Он сказал: «Когда я прибыл к Пророку ﷺ и присягнул ему, и вот, когда я был у него, вдруг появился слуга. И сказал мне Посланник Аллаха ﷺ: «О Абу Хурайра, это твой слуга». Я сказал: «Он свободен ради лика Аллаха» — и я освободил его».
Сказал Абу Абдуллах (аль-Бухари): Абу Курайб от Абу Усамы не передал слова «свободен».
Его слово во втором пути передачи («передал нам Убайдуллах ибн Саид») — это Абу Кудама ас-Сарахси, так во всех риваятах, которые до нас дошли непрерывно, — «Убайдуллах» с уменьшительной формой. А в «Мустахрадже» Абу Нуайма это выводится от аль-Бухари через Абу Саида аль-Ашаджжа, а имя Абу Саида — Абдуллах, без уменьшительной формы, так что это допустимо. Абу Масуд и Халаф упомянули, что здесь это передано от Убайда ибн Исмаила, а «Убайд» без добавления — из тех, кто передаёт у аль-Бухари от Абу Усамы. Однако то, что я установил, — это то, что я привёл выше. И Аллах знает лучше.
Его слово: («и убежал») — с фатхой над «ба». Ибн аль-Каттан передал также с касрой.
Его слово: («я сказал: он свободен ради лика Аллаха, и он освободил его») — то есть именно этими словами, а не подразумевается, что он освободил его после этого. И этот союз «фа» здесь пояснительный.
Его слово: («Абу Курайб от Абу Усамы не передал слова «свободен»») — это выведено с непрерывным иснадом в конце «Книги военных походов», где сказано: «Передал нам Мухаммад ибн аль-Ала, он же Абу Курайб, передал нам Абу Усама», и он привёл хадис, и сказал в конце его: «Он — ради лика Аллаха, освободи же его». Так же вывели это Ахмад ибн Ханбаль и Мухаммад ибн Саад от Абу Усамы. Так же вывел это аль-Исмаили двумя путями от Абу Усамы, без слова «свободен». Так же вывел это Абу Нуайм двумя путями от Абу Усамы, подтвердив слово «свободен» в одном из них. А в некоторых списках «Сахиха» аль-Бухари встречается: «он свободен ради лика Аллаха» — и это ошибка того, кто это привёл от аль-Бухари в этом риваяте, ибо аль-Бухари прямо отрицал это в отношении именно этого своего шейха.
Его слово в последнем пути передачи («и потерял один из них своего товарища») — в форме винительного падежа как результат опущения предлога, а изначально было «от своего товарища», как в первом пути. А если бы форма была «адалля» с переходностью через хамзу, то не было бы нужды в подразумеваемом предлоге, и это действительно засвидетельствовано в таком виде в некоторых риваятах.
В хадисе — желательность освобождения раба при достижении цели и спасении от опасностей, а также допустимость сочинения и декламации стихов, цитирования их и жалобы на усталость, бессонницу и подобное этому.
8 — глава о матери ребёнка (умм аль-валяд)
Сказал Абу Хурайра от Пророка ﷺ: «Из признаков Часа то, что рабыня родит своего господина».
2533 — Передал нам Абу аль-Йаман, сообщил нам Шуайб от аз-Зухри, сказал: передал мне Урва ибн аз-Зубайр, что Аиша (да будет доволен ею Аллах) сказала: Утба ибн Абу Ваккас поручил своему брату Сааду ибн Абу Ваккасу забрать к себе сына невольницы Замъы, сказав: «Он — мой сын». Когда Посланник Аллаха ﷺ прибыл во время завоевания (Мекки), Саад взял сына невольницы Замъы и привёл его к Посланнику Аллаха ﷺ, и вместе с ним пришёл Абд ибн Замъа. Саад сказал: «О Посланник Аллаха, это сын моего брата, он поручил мне, что это его сын». А Абд ибн Замъа сказал: «О Посланник Аллаха, это мой брат, сын невольницы Замъы, рождённый на его ложе». Посланник Аллаха ﷺ посмотрел на сына невольницы Замъы, и оказалось, что он больше всех людей похож на него (Утбу). Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Он — твой, о Абд ибн Замъа, потому что он рождён на ложе его отца». И сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Закрывайся от него, о Сауда, дочь Замъы» — из-за того сходства, которое он увидел, с Утбой. А Сауда была женой Пророка ﷺ.
Его слово: («глава о матери ребёнка») — то есть выносится ли решение об её освобождении или нет? Он привёл здесь два хадиса, но в них нет ничего, что прямо разъясняло бы его решение по этому вопросу. Я полагаю, что это из-за силы разногласия по этому вопросу среди предшественников (саляф), хотя дело у последующих поколений (халяф) установилось на запрете, так что с этим согласился даже Ибн Хазм и последовавшие за ним из числа приверженцев захиритского толка в вопросе недопустимости их продажи, и не осталось, кроме единичных отклонений.
Его слово: («И сказал Абу Хурайра о Пророке ﷺ: «Одним из признаков Часа является то, что рабыня родит своего господина»»). Этот хадис уже приводился ранее в связанном виде и полностью в «Книге веры» с тем же смыслом, и его разбор там был дан исчерпывающе; было указано, что под «господином» (рабб) подразумевается хозяин или владелец, и что в хадисе нет доказательства ни в пользу дозволенности продажи умм валяд, ни в пользу её запрета. Ан-Навави сказал: этим хадисом воспользовались два великих имама — один в качестве довода на дозволенность продажи умм валяд, другой — на её запрет.
Что касается того, кто привёл этот хадис в качестве довода на дозволенность, то он сказал: внешний смысл его слов «своего господина» указывает на то, что имеется в виду её хозяин, поскольку её ребёнок от хозяина занимает положение самого хозяина, так как участь человека обычно переходит к его потомству. А тот, кто привёл этот хадис в качестве довода на запрет, сказал: нет сомнения, что дети от рабынь во множестве существовали во времена Пророка ﷺ и во времена его сподвижников, а хадис изложен для перечисления признаков, указывающих на приближение Часа. Это указывает на возникновение некоего дополнительного обстоятельства сверх простого обладания наложницами.
Он сказал: имеется в виду, что невежество будет преобладать в конце времён настолько, что станут продавать умм валяд, и рабыня будет часто переходить из рук в руки, пока её не купит собственный сын, сам того не ведая. Таким образом, в этом содержится указание на запрет продажи умм валяд. Однако не скрыта натянутость довода с обеих сторон, и Аллах знает лучше.
Затем автор привёл хадис Аиши о истории сына рабыни Зам‘а, разбор которого будет дан далее в «Книге о наследстве». Свидетельством из него служат слова Абд ибн Зам‘а: «Мой брат родился на ложе моего отца», и решение Пророка ﷺ в пользу ибн Зам‘а о том, что тот его брат. В этом содержится подтверждение материнства умм валяд, однако здесь нет упоминания ни о её свободе, ни о её порабощённости. Тем не менее Ибн аль-Мунир ответил, что в этом есть указание на свободу умм валяд, поскольку он приравнял её к ложу, тем самым уравняв её с женой в этом отношении.
Аль-Кирмани сообщил, что видел в некоторых списках в конце главы следующий текст: «И назвал Пророк ﷺ умм валяд Зам‘а рабыней и невольницей (валида), что указывает на то, что она не была освобождённой». Согласно этому, налицо склонность автора к мнению, что она не освобождается со смертью хозяина, и, похоже, он выбрал одно из двух толкований первого хадиса, о чём уже говорилось ранее.
Аль-Кирмани сказал: остаток его слов — «она не была освобождённой» — не следует из этого хадиса, однако для того, кто приводит довод на её освобождение из аята: «...кроме того, чем овладели ваши десницы» — это может служить доводом. Аль-Кирмани сказал: как будто он указал на то, что одобрение Пророком ﷺ слов Абд ибн Зам‘а «рабыня моего отца» приравнивается к словам самого Пророка ﷺ. А смысл довода из его слов в том, что обращение в аяте адресовано верующим, а Зам‘а не был верующим, значит, у него не было права владения (мильк яминб), и то, что находилось в его руках, приравнивалось по положению к свободным.
Он сказал: возможно, цель аль-Бухари состояла в том, что некоторые ханафиты не считают, что ребёнок от рабыни принадлежит владельцу ложа (фираш), и не приписывают его хозяину, кроме как если тот признает его своим, ограничивая понятие «ложе» свободной женщиной. Когда против них приводят довод из этого хадиса о том, что ребёнок принадлежит владельцу ложа, они говорят: она не была рабыней, а была свободной. Так аль-Бухари указал на опровержение этого их довода тем, что он привёл.
Имамы опирались на хадисы, самые достоверные из которых — два.
Первый: хадис Абу Са‘ида об их вопросе относительно азля (прерванного соития), разбор которого будет дан далее в «Книге о браке». Среди тех, кто опирался на него, — ан-Насаи в «Сунан», который сказал: «Глава о том, чем доказывается запрет продажи умм валяд», и привёл хадис Абу Са‘ида, затем привёл хадис Амра ибн аль-Хариса аль-Хуза‘и, который будет упомянут далее в «Книге о завещаниях»: «Посланник Аллаха ﷺ не оставил после себя ни раба, ни рабыни» и так далее. А смысл довода из хадиса Абу Са‘ида в том, что они сказали: «Мы захватываем пленниц и желаем получить за них выкуп, что ты думаешь об азле?»