Это относится к некоторым разновидностям упомянутых родов, а не ко всем. На это ясно указал Ибн Абд аль-Барр, сказав: «Это бывает у одних людей, но не у других, и всё это по предопределению Аллаха». Аль-Мухаллаб сказал, суть чего в следующем: обращение в словах «дурная примета — в трёх вещах» относится к тому, кто привержен суеверию и не может избавиться от него сам по себе. Им было сказано: это происходит именно с теми вещами, которые сопутствуют человеку в большинстве случаев, а раз так, то оставьте это и не мучайте себя этим. На это указывает то, что хадис начинается с отрицания дурной приметы (тыйра).
В качестве довода для этого приводят то, что вывел Ибн Хиббан от Анаса с возведением к Пророку ﷺ: «Нет дурной приметы, а дурная примета — на том, кто ею суеверится, и если она в чём-то и есть, то в женщине» — и далее по тексту хадиса. Но в его достоверности есть сомнение, поскольку он передан от Утбы ибн Хумайда, от Убайдуллаха ибн Абу Бакра, от Анаса, а об Утбе есть разногласие. Мы ещё вернёмся к остальному, что связано с дурной приметой и добрым предзнаменованием, в конце книги о врачевании, где автор упомянет об этом, если пожелает Аллах Всевышний.
(Дополнение):
Все пути передачи сходятся на ограничении тремя упомянутыми вещами. У Ибн Исхака, в упомянутом риваяте Абд ар-Раззака, встречается: Ма‘мар сказал: Умм Салама сказала: «...и меч». Абу Умар сказал: это передал Джувайрия от Малика от аз-Зухри от одного из домочадцев Умм Саламы от Умм Саламы. Я говорю: это вывел ад-Даракутни в «Гараиб Малик», и его иснад достоверен до аз-Зухри. Джувайрия не был единственным передатчиком этого — за ним последовал Са‘ид ибн Дауд от Малика, что также вывел ад-Даракутни. Он сказал: упомянутое неназванное лицо — это Абу Убайда ибн Абдуллах ибн Зам‘а, которого назвал Абд ар-Рахман ибн Исхак от аз-Зухри в своём риваяте. Я говорю: это вывел Ибн Маджа этим путём в связанном виде, сказав: от аз-Зухри, от Абу Убайды ибн Абдуллаха ибн Зам‘а, от Зайнаб бинт Умм Салама, от Умм Саламы, что она рассказала эти три вещи и добавила к ним «и меч». Упомянутый Абу Убайда — это сын дочери Умм Саламы, матерью которого была Зайнаб бинт Умм Салама. Ан-Насаи передал хадис главы через путь Ибн Абу Зиба от аз-Зухри, включив в него меч, и разошёлся также в иснаде.
Его слово (от Абу Хазима) — это Салама ибн Динар.
Его слово (если она и есть в чём-то, то в женщине, коне и жилище) — так во всех списках, и так же в «Муватта», однако там в конце добавлено: «то есть дурная примета» — и так же передал Муслим. Исмаил ибн Умар передал от Малика, и Мухаммад ибн Сулейман аль-Харрани передал от Малика с формулировкой: «если дурная примета и есть в чём-то, то в женщине...» и так далее — оба риваята вывел ад-Даракутни, но Исмаил не сказал «в чём-то». Абу Бакр ибн Абу Шайба и ат-Табарани вывели это через риваят Хишама ибн Са‘да от Абу Хазима, который сказал: упомянули дурную примету при Сахле ибн Са‘де, и он сказал — и привёл это. Муслим также вывел это от Абу Бакра, но не привёл его формулировку.
48 — Глава: кони принадлежат трём (людям), и слово Аллаха, Могучего и Великого: «И коней, и мулов, и ослов [создал Он] для вас, чтобы вы ездили на них верхом, и как украшение. И творит Он то, чего вы не знаете» (16:8)
2860 — Рассказал нам Абдуллах ибн Маслама от Малика, от Зайда ибн Аслама, от Абу Салиха ас-Саммана, от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах): «Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Кони бывают для трёх [людей]: одному человеку они — награда, другому — прикрытие, а на третьем — грех. Что же касается того, кому они награда, то это человек, который привязал коня на пути Аллаха и оставил его пастись подолгу на лугу или в саду; и что бы конь ни съел из этого луга или сада за время своей привязи — это станет для него добрыми делами. И если бы конь порвал свою привязь и промчался один или два круга, то и его помёт, и его следы стали бы для него добрыми делами. И если бы конь прошёл мимо реки и напился из неё, а хозяин не намеревался поить его — то и это стало бы для него добрыми делами». А другой человек привязывает коня из хвастовства, напоказ и для вражды с людьми ислама — так это ему в грех». И спросили Посланника Аллаха ﷺ об ослах, и он сказал: «Не было мне ниспослано о них ничего, кроме этого всеобъемлющего единственного в своём роде аята: «И кто сделает добра на вес пылинки — увидит его, и кто сделает зла на вес пылинки — увидит его»»».
Его слово (глава: кони бывают для трёх) — так он ограничился только началом хадиса, отослав к его толкованию через то, что в нём передано. Некоторые толкователи поняли из этого ограничительность (хаср) и сказали: содержание коней не выходит за рамки того, чтобы быть либо желательным (матлуб), либо дозволенным (мубах), либо запретным (мамну‘). В желательное входит обязательное и рекомендуемое, а в запретное входит порицаемое и запрещённое — в зависимости от различия намерений.
Некоторые возразили на это тем, что дозволенное не упомянуто в хадисе, поскольку второй разряд, в котором можно было бы предположить это, пришёл с оговоркой в его словах «и не забыл право Аллаха в этом», так что он присоединяется к рекомендуемому. Он сказал: тайна в этом та, что Пророк ﷺ по большей части заботится об упоминании того, в чём есть побуждение или запрет, что же касается чисто дозволенного, то он умалчивает о нём, поскольку известно, что его молчание об этом означает снисхождение (‘афв). Можно также сказать: второй разряд по своей основе есть дозволенное, однако он может подняться до степени рекомендуемого через намерение, в отличие от первого разряда, который изначально является желательным. И Аллах знает лучше.
Его слово (и слово Аллаха, Могучего и Великого: «И коней, и мулов, и ослов» — аят), то есть: Аллах создал их для верховой езды и украшения, и кто использует их для этого, тот совершает то, что ему дозволено. Если же с этим действием соединится намерение подчинения [Аллаху], оно поднимается до степени рекомендуемого, а если намерение ослушания — на нём возникает грех. И хадис главы указывает на это разделение.
Его слово (от Зайда ибн Аслама) — весь иснад состоит из мединцев.
Его слово: (лошади бывают трёх видов) — в риваяте аль-Кушмайхани: «лошади трёх видов». Смысл ограничения тремя видами в том, что тот, кто держит лошадей, делает это либо для верховой езды, либо для торговли, и каждое из этих двух либо сопровождается совершением того, чем повинуются Аллаху — это первый вид, либо ослушанием Ему — это последний вид, либо не сопровождается ни тем, ни другим — это второй вид.
Его слово: (на лугу — «мардж» — или в саду — «равда») — сомнение передатчика. «Мардж» — это место с травой, и чаще всего это слово применяется к низменной, ровной местности, а «равда» чаще применяется к возвышенной местности. О словах «их навоз» и «их следы» уже говорилось двумя главами ранее.
Его слово: (то, что она достанет на длину привязи) — «тыйаль» (بكسر الطاء المهملة وفتح التحتانية بعدها لام) — это верёвка, которой её привязывают и которую отпускают подлиннее, чтобы она паслась. Её также называют «тывал» с открытой «вав», как уже упоминалось в начале книги о джихаде, где также разъяснялось значение слова «истинан» (резвый бег).
Его слово: «и не имел намерения поить её» — в этом указание на то, что человек получает награду за детали, которые сопутствуют совершению благого дела, если он изначально имел намерение совершить само это дело, даже если не имел намерения в отношении этих деталей. Некоторые толкователи дали этому иное объяснение. Ибн аль-Мунир сказал: «Говорится, что награда даётся потому, что это время, когда нельзя воспользоваться её питьём, и поэтому хозяин печалится об этом, и за это ему полагается награда». Также говорится, что имеется в виду случай, когда она пьёт из воды, принадлежащей другому человеку, без его разрешения, и хозяин из-за этого печалится, за что ему и полагается награда. Но всё это — отход от прямого смысла.
Его слово: (человек, который привязал её из тщеславия) — так это передано с пропуском одного из трёх видов, а именно — того, кто привязал её из желания похвалы. Полностью этот хадис с тем же иснадом придёт в главе о признаках пророчества, а прежде он приводился полностью в другой версии от Малика в конце книги о питье. Его слово «тагханни» (بفتح المثناة والمعجمة ثم نون ثقيلة مكسورة وتحتانية) означает «стремление к независимости от людей» — говорят: «таганнайту бима разакани-Ллаху таганнийан», «тагана йту тагания» и «истагнайту истигна’ан» — все они в одном значении. Подробнее об этом будет сказано в главе о достоинствах Корана при разборе слова: «Не из нас тот, кто не поёт Коран нараспев» (لم يتغن بالقرآن). А его слово «та‘аффуфан» означает «воздержание от просьб [к людям]», то есть смысл в том, что он ищет через её приплод, или через плату, получаемую от того, кто на ней катается, или подобное этому — независимость от людей и воздержание от просьб к ним. В риваяте Сухайля от его отца у Муслима встречается: «А что касается того, для кого она — щит [от нужды], то это человек, который держит её из воздержания от просьб, из благородства и из стремления к достоинству». А его слово «и не забыл права Аллаха в отношении их шеи» — говорится, что имеется в виду хороший уход за ними: забота о их сытости и питье, и милосердие к ним при верховой езде. Упоминание же именно «шеи» — потому что это слово часто употребляется метафорически в отношении обязательных прав, как в словах Всевышнего: «то — освобождение раба» (буквально «шеи»). Это — ответ тому, кто не считает обязательным закят с лошадей, и это мнение большинства учёных. Также говорится, что под «правом» имеется в виду предоставление её жеребца для покрытия кобыл и использование её для перевозки на пути Аллаха, и это мнение аль-Хасана, аш-Шаʻби и Муджахида. Также говорится, что под «правом» имеется в виду закят, и это мнение Хаммада и Абу Ханифы, в чём с ним разошлись оба его товарища и правоведы разных областей. Абу ‘Умар сказал: «Я не знаю никого, кто предшествовал ему в этом мнении».