[Хадис 3675, обе стороны его в: 3686, 3699]
3676 — Рассказал мне Ахмад ибн Саид Абу Абдаллах: рассказал нам Вахб ибн Джарир: рассказал нам Сахр от Нафи‘а, что Абдаллах ибн Умар (да будет доволен ими обоими Аллах) сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Пока я стоял у колодца, доставая из него воду, пришли ко мне Абу Бакр и Умар. Абу Бакр взял бадью и достал одну или две бадьи, но в его доставании была слабость — да простит его Аллах. Затем взял её ибн аль-Хаттаб из рук Абу Бакра, и она превратилась в его руке в большую бадью, и я не видел никого из людей, столь искусного, кто бы делал это так, как он. Он доставал воду, пока люди не устроили водопой для скота». Вахб сказал: «аль-‘атан» — это место, где укладываются верблюды; он говорит: пока верблюды не напились и не легли отдыхать.
3677 — Рассказал мне аль-Валид ибн Салих: рассказал нам Иса ибн Юнус: рассказал нам Умар ибн Саид ибн Абу аль-Хусайн аль-Макки от ибн Абу Мулайки от ибн Аббаса (да будет доволен ими обоими Аллах), который сказал: «Я стоял среди людей, и они молили Аллаха за Умара ибн аль-Хаттаба, когда он был положен на своё ложе. Вдруг человек, стоящий позади меня, положил свой локоть на моё плечо и сказал: «Да помилует тебя Аллах! Я надеялся, что Аллах поместит тебя вместе с твоими двумя товарищами, ибо я часто слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Был я, и Абу Бакр, и Умар», «И сделал я, и Абу Бакр, и Умар», «И отправился я, и Абу Бакр, и Умар». И я надеялся, что Аллах поместит тебя вместе с ними обоими». Я обернулся, и это был Али ибн Абу Талиб».
[Хадис 3677 — одна его сторона в: 3685]
3678 — Рассказал мне Мухаммад ибн Язид аль-Куфи: рассказал нам аль-Валид от аль-Авза‘и от Яхьи ибн Абу Касира от Мухаммада ибн Ибрахима от Урвы ибн аз-Зубайра, который сказал: я спросил Абдаллаха ибн Амра о самом тяжком из того, что сделали многобожники с Посланником Аллаха ﷺ. Он сказал: я видел, как Укба ибн Абу Му‘айт пришёл к Пророку ﷺ, когда он молился, накинул свой плащ ему на шею и сильно душил его им. Тогда пришёл Абу Бакр и оттолкнул его от него, сказав: «Неужели вы убьёте человека за то, что он говорит: «Господь мой — Аллах», тогда как он принёс вам ясные знамения от вашего Господа?» [Гафир, 28]
[Хадис 3678 — обе стороны его в: 3856, 4815]
Его слово: (Глава о словах Пророка ﷺ: «Если бы я взял себе близкого друга», — сказал это Абу Са‘ид) — указывает на его хадис, приведённый ранее, за одну главу до этого. Затем составитель привёл в этой главе несколько хадисов:
Первый хадис: упомянутый хадис Абу Са‘ида.
Второй хадис: хадис ибн Аббаса, приведённый через три пути передачи:
Первый путь: его слово (если бы я взял себе близкого друга) — в хадисе Абу Са‘ида добавлено «кроме моего Господа», а в хадисе ибн Мас‘уда у Муслима: «И взял уже Аллах вашего товарища в качестве близкого друга». Эти хадисы сходятся на отрицании близкой дружбы (хулла) со стороны Пророка ﷺ по отношению к кому-либо из людей. Что же касается того, что передаётся от Убайя ибн Ка‘ба, который сказал: «Последнее моё общение с вашим Пророком было за пять дней до его смерти — я вошёл к нему, и он говорил: «Не было пророка, который не взял бы себе из своей общины близкого друга, и поистине, мой близкий друг — Абу Бакр. Знайте же, что Аллах взял меня в качестве близкого друга, как взял Ибрахима в качестве близкого друга»» — это привёл Абу аль-Хасан аль-Харби в своих «Фаваид», — то это противоречит тому, что передано в риваяте Джундаба у Муслима, как я уже приводил ранее, что он слышал Пророка ﷺ говорящим за пять дней до своей смерти: «Поистине, я отрекаюсь перед Аллахом от того, чтобы у меня был среди вас близкий друг». Если хадис Убайя достоверен, то можно совместить оба хадиса тем, что когда он отрёкся от этого из смирения перед своим Господом и почитания Его, Аллах Всевышний позволил ему это с того дня, увидев его стремление к этому, и в знак почёта Абу Бакру этим — так что оба сообщения не противоречат друг другу. На это указал аль-Мухибб ат-Табари. Передано также от Абу Умамы нечто подобное хадису Убайя ибн Ка‘ба, но без ограничения пятью днями, привёл это аль-Вахиди в своём толковании. Оба сообщения слабы, и Аллах знает лучше.
Его слово: (но брат мой и товарищ мой) — в риваяте Хайсамы в «Достоинствах сподвижников» от Ахмада ибн аль-Асвада от Муслима ибн Ибрахима, а он — шейх аль-Бухари в этом [хадисе]: «но он — брат мой и товарищ мой в Аллахе Всевышнем», а в риваяте, что после неё: «но братство ислама выше» — разъяснение этого приводилось ранее, за одну главу до этого. Его слово во втором риваяте: «Рассказали нам Му‘алла ибн Асад и Муса ибн Исмаил ат-Табузаки» — так у большинства, и это правильно; а в риваяте Абу Зарра одного встречается «ат-Танухи», и это искажение (тасхиф). Толкование слова «хулла» (близкая дружба) приводилось ранее в разделе, посвящённом Ибрахиму (мир ему), среди хадисов о пророках. Разошлись мнения относительно любви (мавадда), близкой дружбы (хулла), привязанности (махабба) и приязни (садака) — являются ли они синонимами или различаются. Знатоки языка сказали: «хулла» — более высокая степень, и именно на это указывает хадис данной главы, а также его слова (мир ему): «Если бы я взял себе близкого друга, кроме моего Господа» — ведь это указывает на то, что у него не было близкого друга из числа сынов Адама, тогда как достоверно установлена его любовь к группе его сподвижников, таким как Абу Бакр, Фатима, Аиша, аль-Хасан и аль-Хусейн и другие. И это не противоречит тому, что Ибрахим (мир ему) наделён качеством «хулла», а Мухаммад ﷺ — качеством «махабба» (любви), так что любовь оказывается более высокой степенью, чем «хулла», ибо на это отвечается тем, что за Мухаммадом ﷺ утверждены оба качества одновременно, так что его превосходство проявляется с обеих сторон. И Аллах знает лучше.
Аз-Замахшари сказал: «халиль» — это тот, кто согласуется с тобою в твоих чертах (خلال) и идёт с тобою одним путём; или тот, кто заполняет твой пробел, а ты заполняешь его пробел; или тот, кто входит в промежутки (خلال) твоего жилища» — конец цитаты. Как видно, он допустил, что производное слово может происходить от любого из упомянутых значений. Также говорят: изначальный смысл «хулла» — это привязанность одного близкого друга к другому; и говорят: «халиль» — это тот, чью тайну (سر) пронизывает (يتخلله) твоя тайна; и говорят: это тот, чьё сердце не вмещает никого, кроме тебя; и говорят: изначальный смысл «хулла» — избранность, чистота; и говорят: это тот, кто отличён особой любовью; и говорят: производное слово «халиль» происходит от «халля» (بفتح الخاء) — «нужда», и в таком случае это означает нуждающегося в том, с кем он сближается. Всё это — применительно к человеку. Что же касается близости (хулла) Аллаха к рабу, то она означает Его помощь ему и Его содействие ему.
Третий хадис — хадис Ибн аз-Зубайра по смыслу, и разбор того, что в нём касается деда (в наследственном праве), будет дан позднее, в книге о наследстве, если пожелает Всевышний Аллах. Под его словами «жители Куфы написали» подразумевается один из её жителей, а именно Абдуллах ибн Утба ибн Масуд, которого Ибн аз-Зубайр назначил на должность судьи Куфы. Это передал Ахмад через путь Саида ибн Джубайра, который сказал: «Я был у Абдуллаха ибн Утбы, а Ибн аз-Зубайр назначил его судьёй, и к нему пришло его письмо: «Ты написал, спрашивая меня о деде»» — и далее он привёл подобное, добавив после слов «то я бы взял Абу Бакра»: «но он — мой брат по вере и мой спутник в пещере». А в риваяте Ахмада через путь Ибн Джурайджа от Ибн Абу Мулайки в этом хадисе приведено: «Если бы я взял себе близкого друга, помимо Аллаха, до тех пор, пока не встречусь с Ним...».
Четвёртый хадис — хадис Мухаммада ибн Джубайра ибн Мут'има от его отца.
Его слово («пришла женщина») — я не нашёл указания на её имя.
Его слово («скажи мне») — то есть «сообщи мне».
Его слово («если я приду и не найду тебя, — как будто она имеет в виду смерть») — в риваяте Язида ибн Харуна от Ибрахима ибн Са'да у аль-Баладури сказано: «она сказала: «а если я вернусь и не найду тебя», намекая на смерть». Так же и у аль-Исмаили через путь Ибн Ма'мара от Ибрахима, и это подтверждает решительное утверждение кади Ияда о том, что это — верное толкование. А в риваяте аль-Хумайди, который будет упомянут далее в разделе о постановлениях, сказано: «как будто она имеет в виду смерть», и смысл её слов таков: «если я приду и обнаружу, что ты уже умер, что мне делать?». Разошлись во мнениях относительно того, кто именно сказал «как будто она...»: Ияд решительно утверждал, что это Джубайр ибн Мут'им, передатчик хадиса, и это очевидно, хотя возможно, что это кто-то из передатчиков после него.
Ат-Табарани передал от хадиса Исмы ибн Малика, который сказал: «Мы сказали: «О посланник Аллаха, кому нам передавать закят с наших имуществ после тебя?» Он ответил: «Абу Бакру ас-Сиддику»». Если бы это было достоверно установлено, это было бы более явным указанием в хадисе данной главы на то, что он — халиф после него, чем простой намёк, однако его иснад слабый. Аль-Исмаили передал в своём «Му'джаме» от хадиса Сахля ибн Абу Хайсамы, который сказал: «Пророк ﷺ принял присягу от одного бедуина, и тот спросил его: «Если наступит его смертный час, кто исполнит его обязательства?» Он ответил: «Абу Бакр». Затем тот спросил: «А кто исполнит их после него?» Он ответил: «Умар»» — и далее хадис. Это же передал ат-Табарани в «аль-Авсат» этим же путём в сокращённом виде. В этом хадисе указание на то, что обещания Пророка ﷺ относительно того, кто будет управлять после него халифатом, подлежали исполнению. В нём также содержится опровержение шиитов, утверждающих, что он определённо назначил своим преемником Али или аль-Аббаса. Об этом будет сказано далее в главе о назначении преемника в книге о постановлениях, если пожелает Всевышний Аллах.
Пятый хадис.
Его слово («передал нам Ахмад ибн Абу ат-Тайиб») — это аль-Марвази, багдадец по происхождению, чья кунья — Абу Сулейман, а имя его отца — Сулейман. Абу Зур'а отметил его как обладателя хорошей памяти, а Абу Хатим счёл его слабым; в «Сахихе» аль-Бухари от него передан только этот хадис. Аль-Бухари передал его также через путь другого передатчика, как будет указано далее в главе о принятии ислама Абу Бакром.
Его слово («передал нам Исмаил ибн Муджалид») — с «джим», это куфиец. Яхья ибн Ма'ин и группа других учёных признали его надёжным, а некоторые сочли его слабоватым; в «Сахихе» аль-Бухари от него также передан только этот хадис. А «Уабара» — с фатхой на «вав» и «ба» — младший из числа последователей (табиин).
Его слово («от Хаммама») — это Хаммам ибн аль-Харис. У аль-Исмаили через путь Джамхура ибн Мансура от Исмаила сказано: «Я слышал Хаммама ибн аль-Хариса», а он — из числа старших последователей. «Аммар» — это Аммар ибн Ясир. Иснад от Исмаила и далее — все куфийцы.
Его слово («и те, кто с ним») — то есть из числа принявших ислам.
Его слово: («кроме пяти рабов, двух женщин и Абу Бакра») — что касается рабов, то это: Биляль, Зейд ибн Хариса, Амир ибн Фухайра — вольноотпущенник Абу Бакра, ибо он принял ислам издавна вместе с Абу Бакром. Ат-Табарани передал по пути Урвы, что он был из числа тех, кого мучили за веру в Аллаха, и Абу Бакр купил его и освободил. И Абу Фукайха — вольноотпущенник Сафвана ибн Умайи ибн Халафа. Ибн Исхак упомянул, что тот принял ислам одновременно с Билялем, и Умайя стал его мучить, а Абу Бакр купил его и освободил.
Что касается пятого, то возможно, что под ним подразумевается Шукран. Ибн ас-Сакан в «Книге о сподвижниках» передал от Абдуллаха ибн Дауда, что Пророк ﷺ унаследовал его от своего отца — его и Умм Айман. Некоторые из наших шейхов упомянули вместо Абу Фукайхи Аммара ибн Ясира, и это тоже возможно. Следовало бы, чтобы среди них были его отец и мать, ибо все трое были из тех, кого мучили за веру в Аллаха, а его мать была первой, кто принял мученическую смерть в исламе — Абу Джахль пронзил ей сердце копьём, и она умерла.
Что касается двух женщин, то это Хадиджа, а другая — либо Умм Айман, либо Сумайя. Некоторые из наших шейхов, следуя ад-Димьяти, упомянули, что это Умм аль-Фадль, жена аль-Аббаса, но это неясно, потому что, хотя она и приняла ислам рано, она не упоминается среди опередивших. И если бы дело обстояло так, как он сказал, то следовало бы посчитать также Абу Рафи, вольноотпущенника аль-Аббаса, поскольку он принял ислам одновременно с Умм аль-Фадль.
Так это у Ибн Исхака. В этом хадисе указывается, что Абу Бакр — первый, кто принял ислам из числа свободных людей вообще, но Аммар имел в виду под этим тех, кто открыто объявил о своём исламе, иначе в то время уже была группа принявших ислам, но они скрывали это от своих родственников. Далее приведём слова Саада о том, что он составлял треть ислама — это относится к тем, чей ислам стал известен из числа тех, кто принял его раньше.
Хадис шестой.
Его слово: («Рассказал нам Зейд ибн Вакид»)
Это ад-Димашки, надёжный передатчик с малым числом хадисов; у аль-Бухари от него нет ничего, кроме этого одного хадиса, и все передатчики в цепочке — дамаскинцы. «Буср» — с даммой над «ба» и с несогласной «син».
Его слово: («от Бусра ибн Убайдуллаха») — в риваяте Абдуллаха ибн аль-Аля ибн Зейда у автора в «Тафсире»: «Рассказал мне Буср ибн Убайдуллах, рассказал мне Абу Идрис: я спросил Абу ад-Дарда».
Его слово: («что касается вашего товарища») — в риваяте аль-Кушмихани: «что касается твоего товарища» в единственном числе.
Его слово: («он вступил в спор») — «гамара» с точечной «гайн» — то есть враждовал; смысл: погрузился в пучину вражды. «Гамир» — тот, кто бросается в великое дело, подобное войне и тому подобному. Говорят также, что это от «гимр» с кясрой над «гайн» — злоба, то есть он совершил дело, повлёкшее за собой то, что он затаил злобу на того, с кем это сделал, и тот затаил злобу на него. В толковании суры «аль-Араф» в риваяте одного лишь Абу Зарра сказано: сказал Абу Абдуллах — это сам автор: «гамара» означает «опередил в благом деле». Ийяд упомянул, что это встречается только в риваяте аль-Мустамли от Абу Зарра, и это толкование малоизвестное, а первое яснее. Аль-Мухибб ат-Табари приписал это также Абу Убайде ибн аль-Мусанне, так что он является предшественником аль-Бухари в этом. Парная часть к его словам «что касается вашего товарища» опущена, то есть: «а что касается другого, то нет».
Его слово: («и поприветствовал») — «саллама» с ташдидом над «лям», от слова «салям». В риваяте Мухаммада ибн аль-Мубарака от Садаки ибн Халида у Абу Нуайма в «аль-Хилье»: «пока не поприветствовал Пророка ﷺ». Упоминание об ответе на приветствие в хадисе не встречается, и это то, что опускается ввиду очевидности.
Его слово: («между мной и Ибн аль-Хаттабом было нечто») — в риваяте, приведённой в «Тафсире»: «мухавара» — с несогласной «ха» — то есть переговоры. В хадисе Абу Умамы у Абу Яли: «муатаба» — упрёк, а в другом варианте: «мукавала».
Его слово: («и я поспешил к нему») — в «Тафсире»: «Абу Бакр разгневал Умара, и тот удалился от него разгневанным, и Абу Бакр последовал за ним».
Его слово: («затем я пожалел») — Мухаммад ибн аль-Мубарак добавил: «о том, что произошло».
Его слово: («и попросил его, чтобы он простил меня») — в риваяте, приведённой в «Тафсире»: «чтобы он попросил для меня прощения, но он не сделал этого, пока не закрыл дверь перед его лицом».
Его слово: («но он отказал мне») — Мухаммад ибн аль-Мубарак добавил: «и я последовал за ним до аль-Баки, пока он не вышел из своего дома». У аль-Исмаили от аль-Хисинджани от Хишама ибн Аммара: «и он укрылся от меня в своём доме». В хадисе Абу Умамы: «Абу Бакр извинился перед Умаром, но тот не принял от него извинения».
Его слово: («да простит тебя Аллах, о Абу Бакр» — трижды) — то есть повторил эту фразу три раза.
Его слово: («темнеет лицом», ятамааару) — с удвоенной несогласной «айн» — то есть уходит его свежесть от гнева. Изначально это слово от «алль-'арр» — чесотка, говорят: «замшело место», если оно поражено чесоткой. В некоторых списках — «ятамаггару» с точечной «гайн», то есть краснеет от гнева, становясь подобным окрашенному охрой. У автора в «Тафсире»: «и разгневался Посланник Аллаха ﷺ». В хадисе Абу Умамы у Абу Яли, в похожем рассказе: «Умар сел, и Пророк ﷺ отвернулся от него, затем он пересел и сел с другой стороны, и Пророк отвернулся от него, затем он встал и сел прямо перед ним, и Пророк отвернулся от него. Тогда он сказал: «О Посланник Аллаха, я не вижу твоего отворачивания иначе как из-за того, что дошло до тебя обо мне. Какая же польза в моей жизни, если ты отворачиваешься от меня?» Он сказал: «Это ты тот, к кому Абу Бакр обратился с извинением, а ты не принял его?»» В хадисе Ибн Умара у ат-Табарани в похожем рассказе: «Твой брат просит тебя попросить для него прощения, а ты не делаешь этого». Он сказал: «Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, ни разу он не просил меня об этом, чтобы я не просил для него прощения, и не создал Аллах никого, кто был бы мне дороже него после тебя». Абу Бакр сказал: «И я, клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, чувствую то же самое».
Его слово: («так что Абу Бакр стал опасаться») — Мухаммад ибн аль-Мубарак добавил: «...что от Посланника Аллаха ﷺ дойдёт до Умара нечто, что тому не понравится».
Его слово: («джаса» جثا) — с «джим» и «са» с точками сверху, то есть встал на колени.
Его слово: («Клянусь Аллахом, это я был более несправедлив») в упомянутой истории — он сказал это потому, что именно он начал (спор), как было изложено в начале истории.
Его слово: («дважды») — то есть он сказал эти слова дважды. Возможно также, что это относится к словам Абу Бакра, и тогда это связано с его словами «я был более несправедлив».
Его слово: («и оказал мне муваса») — в риваяте одного лишь аль-Кушмихани: «уаса-ни» (без «мим»), но первый вариант более предпочтителен. Это слово от «муваса» (соучастие, разделение), которое по форме глагола «муфа‘ала» указывает на действие с обеих сторон, и смысл его в том, что владелец имущества делает свою руку и руку своего товарища равными в распоряжении своим имуществом.
Его слово: («тарику ли сахиби» — «оставляющие мне моего товарища») — в «Тафсире» дано: «тарикуна ли сахиби» (с «нун»), и это более обоснованный вариант, так что Абу-ль-Бака даже сказал: пропуск «нун» — ошибка передатчиков, поскольку слово не является идафой (не присоединено к последующему слову как определяемое) и не имеет определённого артикля «аль», а пропуск «нун» допустим лишь в этих двух случаях. Другие же объяснили это двумя способами: во-первых, что «сахиби» (мой товарищ) является идафой, и между определяемым и определением вставлено предложное сочетание («ли» + местоимение) ради того, чтобы выдвинуть вперёд выражение идафы, и в этом — соединение двух идаф к самому себе ради возвеличивания Правдивейшего (ас-Сиддика); подобное этому — чтение Ибн Амира аята: «И так разукрашено многим из многобожников убийство детей их через их сотоварищей» (с «насб» у слова «детей их» и «хафд» у слова «сотоварищей их»), где между двумя идафами вставлено дополнение. Во-вторых, что речь была продолжительной, и поэтому «нун» была опущена, как опускается она в продолжительном относительном обороте, подобно тому, что упомянули относительно слов Всевышнего: «И вы погружались (в пустословие), как погружались они».
Его слово: («дважды») — то есть он сказал эти слова дважды, а в риваяте Мухаммада ибн аль-Мубарака — «трижды».
Его слово: («и после этого ему не причиняли обиды») — то есть из-за того, что Пророк ﷺ проявил перед ними в отношении него почтение. Я не встречал этого дополнения ни в каком риваяте, кроме риваята Хишама ибн Аммара. Была подобная история у Абу Бакра с Рабиа ибн Джа‘фаром: Ахмад передал из хадиса Рабиа, что Пророк ﷺ дал ему участок земли, и дал участок земли Абу Бакру. Он сказал: «Мы разошлись во мнениях относительно ветви финиковой пальмы: я сказал: она в пределах моего участка, а Абу Бакр сказал: она в пределах моего участка. Между нами произошёл разговор, и Абу Бакр сказал ему слово, а затем раскаялся и сказал: верни мне подобное же (слово), чтобы был расчёт равным, но я отказался. Тогда он пришёл к Пророку ﷺ, и тот сказал: что у тебя с Правдивейшим? — и рассказал историю, — и сказал: да, не отвечай ему тем же, но скажи: «Да простит тебя Аллах, о Абу Бакр». Я так и сказал. И Абу Бакр отвернулся, плача».
В этом хадисе — среди прочих польз — превосходство Абу Бакра над всеми сподвижниками, и что более превосходному не подобает гневаться на того, кто превосходнее его. В нём также — допустимость похвалы человеку в лицо, при условии, что нет опасения впасть в самообольщение и заблуждение из-за этого. В нём также — то, что присуще человеческой природе, из-за чего гнев может побудить человека совершить нечто, отступающее от наилучшего пути, однако превосходящий в религии быстро возвращается к наилучшему, подобно словам Всевышнего: «Поистине, те, которые остерегались (Аллаха), когда их касается наваждение от сатаны, вспоминают (Аллаха)». В нём также — то, что никто, кроме Пророка, даже достигнув предела превосходства, не защищён от ошибок (не обладает непогрешимостью).
В нём также — желательность просить прощения и добиваться освобождения от притеснения у того, кого притеснили. В нём также — что тот, кто разгневался на своего товарища, может отнести его к его отцу или деду, не называя его собственным именем, и это видно из слов Абу Бакра, когда он пришёл разгневанным на Умара: «Между мной и сыном аль-Хаттаба было...», не назвав его по имени. Подобное этому — слова Пророка ﷺ: «...кроме как если сын Абу Талиба захочет жениться на их дочери». В нём также — что колено не является аурой.
Седьмой хадис.
Его слово: («Халид аль-Хаззаа рассказал нам») — это из случаев постановки имени перед описанием (прозвищем), что часто использовалось. Весь иснад — басрийцы, кроме сподвижника, а Абу Усман — это ан-Нахди.
Его слово: («он послал его во главе войска Зат ас-Саласиль») — с двумя буквами без точек, и общеизвестно, что первая буква огласована фатхой, по форме множественного числа от «сильсиля» (цепь). Так же огласовал это Абу Убайд аль-Бакри. Говорят, это место было названо так потому, что там был песок, наслоённый один на другой, подобно цепи. Ибн аль-Асир огласовал это с «дамма» (у первой буквы) и сказал: это по значению слова «сильсаль», то есть ровный, гладкий (путь). Разъяснение этого названия придёт в книге «Походы», если пожелает Аллах Всевышний.
Его слово: («кто из людей тебе более любим?») — в риваяте Кайса ибн Абу Хазима от Амра ибн аль-Аса добавлено: «О Посланник Аллаха, чтобы я его любил», — это привёл Ибн Асакир по пути Али ибн Мусхира от Исмаила от Кайса. У Ибн Са‘да приведена причина этого вопроса: он возник в душе Амра, когда Пророк ﷺ назначил его командовать войском, в котором были Абу Бакр и Умар, а он полагал, что он превосходит их по положению перед Пророком, и потому задал этот вопрос.
Его слово: («я сказал: из мужчин») — в риваяте Кайса ибн Абу Хазима от Амра, у Ибн Хузаймы и Ибн Хиббана: «Я сказал: я не имею в виду женщин, я имею в виду мужчин». А в хадисе Анаса у Ибн Хиббана также: «Спросили Посланника Аллаха ﷺ: кто из людей тебе более любим? Он сказал: Аиша. Ему сказали: мы не о твоей семье тебя спрашиваем». По хадису Умара стало известно имя спрашивавшего в хадисе Анаса.
Его слово: («я сказал: затем кто? Он сказал: затем Умар ибн аль-Хаттаб, и он перечислил (других) мужчин») — в книге «Походы» с другого пути добавлено: «Я замолчал, опасаясь, что он поместит меня последним из них». В хадисе Абдуллаха ибн Шакика передано: он сказал: «Я спросил Аишу: кто из сподвижников Пророка ﷺ был ему более любим? Она сказала: Абу Бакр. Я спросил: затем...
«...кто?» Она сказала: «Умар». Я спросил: «А потом кто?» Она ответила: «Абу Убайда ибн аль-Джаррах». Я спросил: «А потом кто?» — и она умолкла. Привёл этот хадис ат-Тирмизи и признал его достоверным. Возможно, этим объясняется, кто из мужей, упомянутых неопределённо в хадисе главы, — это Абу Убайда.
Привели Ахмад, Абу Дауд и ан-Насаи с достоверным иснадом от ан-Нумана ибн Башира, что он сказал: «Абу Бакр попросил разрешения войти к Пророку ﷺ и услышал громкий голос Аиши, говорившей: «Клянусь Аллахом, я знаю, что Али для тебя дороже, чем мой отец»» — и далее хадис. Из этого следует, что Али — один из тех, кого Амр ибн аль-Ас упомянул неопределённо. И хотя этот хадис внешне противоречит хадису Амра, но хадису Амра отдаётся предпочтение, поскольку он передаёт слово самого Пророка ﷺ, тогда как этот — из его молчаливого одобрения (такрир). Возможно и примирение через различие в характере любви: в отношении Абу Бакра она носит общий характер, в отличие от Али, и в таком случае верно включение его в число тех, кого Амр упомянул неопределённо.
Да упасёт Аллах от того, чтобы рафидиты сказали, будто неопределённость, допущенная Амром в своём риваяте, объясняется тем, что было между ним и Али (да будет доволен им Аллах). Ведь ан-Нуман был на стороне Муавии против Али, и это не помешало ему передать хадис о достоинстве Али. И нет сомнения, что Амир (то есть Амр) превосходит ан-Нумана в достоинстве. А Аллах знает лучше.
Восьмой хадис — хадис Абу Хурайры о истории волка, который заговорил с пастухом, и о истории коровы, которая заговорила с тем, кто нагрузил её. Разбор того, что касается его иснада, уже был приведён при упоминании сынов Израилевых.
Его слово («Однажды пастух был со своими овцами, и на них напал волк») и далее хадис. Я не нашёл имени этого пастуха. Автор привёл этот хадис при упоминании сынов Израилевых, что указывает на то, что, по его мнению, это произошло среди тех, кто жил до ислама. Однако говорящий волк встречался и в подобной истории с одним из сподвижников. Абу Нуайм передал в «Далаиль» через путь Рабиа ибн Ауса от Унайса ибн Амра от Ухбана ибн Ауса, который сказал: «Я был со своими овцами, и волк напал на одну из овец. Я закричал на него, и волк присел на хвост, обращаясь ко мне, и сказал: «Кто позаботится о них в тот день, когда ты будешь занят другим? Ты лишаешь меня удела, который дал мне Всевышний Аллах». Я всплеснул руками и сказал: «Клянусь Аллахом, я не видел ничего более удивительного, чем это». Он сказал: «Более удивительно, чем это — вот Посланник Аллаха ﷺ среди этих пальм, призывающий к Аллаху»». Он сказал: «И Ухбан пришёл к Пророку ﷺ, сообщил ему об этом и принял ислам».
Возможно, что когда Ухбан сообщил об этом Пророку ﷺ, Абу Бакр и Умар присутствовали при этом, а затем Пророк ﷺ сообщил об этом в их отсутствие. Поэтому Пророк ﷺ сказал: «Я верю в это, и Абу Бакр, и Умар». Уже приводилось это дополнение к данной истории иным путём от Абу Саламы в главе о «музараа», где сказано: Абу Салама сказал: «А их обоих в тот день не было среди людей», то есть при рассказе Пророка ﷺ об этом.
Возможно также, что Пророк ﷺ сказал это, исходя из того, что он знал о преобладающей искренности их веры и силе их убеждённости, и это более подходит для включения данного случая в перечень их достоинств.
Его слово («в день сабу») Ийад сказал: допускается как чтение с дамма над «ба», так и с сукуном, однако принятый риваят — с даммой. Аль-Харби сказал: возможно и то и другое, и категорично утверждал, что имеется в виду известное животное. Ибн аль-Араби сказал: правильно с сукуном, а чтение с даммой — искажение (тасхиф); так он сказал. Ибн аль-Джаузи сказал: правильно с сукуном, но передатчики хадисов передают с даммой. Согласно этому чтению — с даммой — смысл таков: когда его схватит хищник (сабу), ты не сможешь освободить её от него, и в таком случае никто, кроме меня, не будет пасти её, то есть ты убежишь от него, а я останусь рядом с ним, пася то, что мне останется от неё. Ад-Дауди сказал: смысл — кто позаботится о ней в тот день, когда на неё нападёт зверь (сабу), то есть лев, и ты убежишь от него, а он возьмёт от неё, что ему нужно, а я останусь, и не будет у неё в тот момент пастуха, кроме меня. Также говорилось: это происходит во время смут, когда овцы становятся заброшенными и хищники расхищают их, и волк становится как бы их пастухом из-за того, что он один владеет ими.
Что касается чтения с сукуном, то относительно значения есть разногласия. Одни говорят: это название места, где произойдёт сбор людей в день Воскресения. Это передал аль-Азхари в «Тахзиб аль-люга» от Ибн аль-Араби, и это подтверждается тем, что в некоторых путях передачи через Мухаммада ибн Амра ибн Алькаму от Абу Саламы от Абу Хурайры сказано «в день Воскресения». Однако на это возразили, что волк в таком случае не был бы пастухом овец и не имел бы к ним никакого отношения. Другие говорят: это название дня праздника, который был у них во времена невежества (джахилии), когда они занимались развлечениями и играми, и пастух пренебрегал своими овцами, так что волк получал власть над овцами. И слова «нет у неё пастуха, кроме меня» сказаны для усиления его власти над нею. Это передал аль-Исмаили от Абу Убайды. Другие говорят: это от глагола «сабату-р-раджуля» — «испугать человека», то есть «кто позаботится о ней в день страха»; или от «асбату-ху» — «оставить без внимания», то есть «кто позаботится о ней в день заброшенности». Аль-Асмаи сказал: «ас-сабъ» — это заброшенность, и «асбаа-р-раджулю агнамаху» означает «оставил их делать что хотят». Этому мнению отдал предпочтение ан-Навави. Ещё говорят: «день еды», ибо говорят «сабаа-з-зиъбу-ш-шат», когда волк съедает овцу. Автор «аль-Маталиъ» сообщил, что читается также с сукуном конечной буквы «я» и объясняется как «день пропажи», ибо говорят «асбату» и «адйату» в одном значении. Это передал Ибн Дихья от кади Исмаила от Али ибн аль-Мадини от Маамара ибн аль-Мусанна. Ещё говорят: под «днём сабъ» подразумевается «день трудности», как передано от Ибн Аббаса, что его спросили о некоем вопросе, и он сказал: «более смелый, чем сабъ», желая сказать, что это один из тех трудных вопросов, в которых дело становится тяжёлым для муфтия. А Аллах знает лучше.
Его слово: («Однажды человек гнал корову»). Об этом уже говорилось в главе о «музараа» (аренде земли). У Ибн Хиббана в передаче через Мухаммада ибн Амра от Абу Салямы от Абу Хурайры в конце обоих рассказов приведено, что люди сказали: «Мы верим в то, во что верит Посланник Аллаха ﷺ». В хадисе — дозволенность удивляться чудесам, нарушающим обычный порядок вещей, а также указание на различие людей в познаниях.
Девятый хадис — хадис Абу Хурайры о сновидении об извлечении воды из колодца; его разбор будет приведён в книге о толковании сновидений, если Аллах пожелает.
Десятый хадис — хадис Ибн Умара о запрете подметания одежды из-за высокомерия; его разбор будет приведён в книге об одеянии. В нём — явное достоинство Абу Бакра за его бережное отношение к своей религии и за свидетельство Пророка ﷺ о том, что противоречит тому, чего он опасался.
Его слово: («Я сказал Салиму») — это слова Мусы ибн Укбы. Там же будет указано на то, что Ибн Умар уравнивал в этом отношении рубаху и изар (нижнюю одежду).
Одиннадцатый хадис — хадис Абу Хурайры о том, кто израсходовал «зауджайн», то есть две вещи.
Его слово: («из чего-либо из вещей») — то есть из разных видов имущества.
Его слово: («на пути Аллаха») — то есть в стремлении к награде Аллаха; это понятие более широкое, чем джихад, и охватывает и прочие виды поклонения.
Его слово: («его призовут из врат», то есть Рая) — так это приведено здесь, и, по-видимому, слово «Рай» выпало у некоторых передатчиков, поэтому, чтобы сохранить точность передачи текста, было добавлено слово «то есть». Ранее, в главе о посте, приводилось это же через другой путь передачи от аз-Зухри со словами «из врат Рая» без всякого сомнения. Смысл хадиса в том, что каждого совершающего дело призовут через врата, соответствующие этому делу. Это прямо указано в другой версии от Абу Хурайры: «У каждого совершающего дело есть врата из врат Рая, через которые его призовут за это дело» — привёл Ахмад и Ибн Абу Шайба с достоверным иснадом.
Его слово: («О Абдуллах, это благо») — слово «хайр» (благо) употреблено в смысле «достойное», а не в смысле «наилучшее», хотя выражение может создавать такое впечатление. Польза от этого — усилить у слушающего стремление войти именно через эти врата. Ранее, в начале главы о джихаде, было разъяснено, кто призывает, через другой путь передачи от Абу Хурайры, со словами: «Его призовут стражи Рая, каждый страж врат», то есть стражи каждых врат, говоря: «О такой-то, иди сюда». Слово «фуль» — это диалектная форма от «фулян» (некто), произносится с даммой, как это подтверждено в риваяте; либо говорят, что это усечённая форма, и тогда лям читается с фатхой.
Его слово: («тот, кто был из числа людей молитвы, будет призван через врата молитвы») — в хадисе упомянуто четыре врата из врат Рая. Ранее, в начале главы о джихаде, было указано, что врат Рая восемь. Из столпов веры остался хадж — для него, без сомнения, есть свои врата. Что касается остальных трёх, то среди них — врата тех, кто сдерживает гнев и прощает людей; это передал Ахмад ибн Ханбаль от Раух ибн Убада от Ашаса от аль-Хасана в форме мурсаль: «У Аллаха есть врата в Раю, через которые входит только тот, кто простил обиду». Также среди них — правые врата, врата уповающих на Аллаха, через которые входит тот, с кого не будет спроса и наказания. Что касается третьих, то, возможно, это врата поминания Аллаха, ибо у ат-Тирмизи есть указание на это; также возможно, что это врата знания, и Аллах знает лучше. Возможно также, что под вратами, через которые призывают, подразумеваются врата внутри основных врат Рая, поскольку праведных дел больше восьми по числу, и Аллах знает лучше.
Его слово: («Абу Бакр сказал: «Нет никакой необходимости для того, кого призовут через все эти врата»») — в версии о посте добавлено: «Разве может кто-нибудь быть призван через все эти врата?». В хадисе — намёк на то, что таких, кого призовут через все эти врата, немного. В нём также указание на то, что имеются в виду добровольные дела из числа упомянутых, а не их обязательные формы, поскольку многие люди совершают все обязательные предписания в совокупности, в отличие от добровольных дел, которые редко кто совершает все виды в совокупности. Затем тот, кому удалось это собрать, будет призван через все врата в знак почёта для него; иначе же его вход будет только через одни врата, и, возможно, это будут врата того дела, которое было для него преобладающим, и Аллах знает лучше. Что касается того, что привёл Муслим от Умара: «Кто совершит омовение, затем скажет: «Свидетельствую, что нет божества, кроме Аллаха»» — и далее в хадисе: «для него откроются врата Рая, и он войдёт через любые из них, какие пожелает», то это не противоречит сказанному ранее, хотя внешне может показаться противоречащим, потому что это следует понимать в том смысле, что врата откроются для него в знак почёта, но при самом входе он войдёт только через врата того дела, которое было для него преобладающим, как было сказано ранее, и Аллах знает лучше.
(предостережение): расход [на пути Аллаха] в молитве, джихаде, знании и хадже — понятен [сам по себе], а вот расход в остальном [из перечисленного] вызывает затруднение. Возможно, что под расходом в молитве подразумевается то, что связано с её средствами — приобретение необходимого для неё: очищения, очищения одежды, тела и места; расход в посте — то, что укрепляет человека для его совершения и для чистоты намерения в нём; расход в прощении людей может выражаться в отказе от того, что причитается человеку по праву; расход в уповании — то, что человек тратит на себя во время болезни, мешающей ему заниматься добыванием средств к жизни, вместе с терпением при постигшем бедствии, либо он тратит на того, кого постигло подобное, в надежде на награду; расход же в поминании [Аллаха] — по такому же роду. И Аллах знает лучше.
Сказано также: под расходом в молитве и посте подразумевается принесение в жертву самой души в них, ибо арабы называют то, что человек отдаёт от самого себя, «расходом», подобно тому, как говорят: «я израсходовал свою жизнь на поиск знания» и «я отдал в этом свою душу». Это хороший смысл.
Далёк от истины тот, кто сказал: под словом «две четы» подразумевается душа и имущество, — ибо имущество в молитве, посте и подобном им не проявляется явно, кроме как через упомянутое выше толкование. Точно так же далёк от истины тот, кто сказал: расход в посте выражается в разговении постящегося и в тратах на него, — ибо это относится уже к разделу милостыни.
Его слово («и я надеюсь, что ты будешь из их числа»): учёные сказали: надежда, [исходящая] от Аллаха и от Его Пророка, сбывается. С этим пониманием хадис входит в число достоинств Абу Бакра. В хадисе Ибн Аббаса у Ибн Хиббана, в подобном же предании, встречается прямое указание на то, что это сбылось именно для Абу Бакра, в такой формулировке: он сказал: «да, и это ты, о Абу Бакр». В хадисе также содержатся такие пользы: тот, кто много занимается чем-либо, становится этим известен; благие дела редко собираются все вместе у одного человека в равной мере; ангелы любят праведных из сынов Адама и радуются им; расход, чем он больше, тем он лучше; и что желание блага в этом мире и в мире вечном — дело похвальное.
Двенадцатый хадис — хадис Аиши о кончине [Пророка] ﷺ и о деле сакифы. То, что относится к кончине, будет разобрано на своём месте, в конце книги о военных походах. Что же касается сакифы, то она включает в себя присягу Абу Бакру на халифат. Автор [аль-Бухари] привёл это также через путь Ибн Аббаса от Умара в книге о наказаниях [худуд], и упомянул нечто из этого в книге о постановлениях через путь Анаса от Умара также. Наиболее полным является риваят Ибн Аббаса, и я упомяну здесь то, что содержит дополнительную пользу.
Его слово («Пророк ﷺ умер, а Абу Бакр находился в ас-Сунхе»): огласовка этого слова уже была разобрана в начале книги о похоронах, и там указано, что это [слово] с сукуном над «нун». Абу Убайд аль-Бакри огласовал его с даммой и сказал: это селения бану аль-Харис из [племени] хазрадж в аль-Авали, а расстояние между ним и мечетью Пророка — одна миля.
Его слово («сказал Исмаил») — это шейх автора в этой передаче, он — Ибн Абу Увайс. Его слово «то есть в аль-Алии» — он хотел пояснить слово Аиши «в ас-Сунхе».
Его слово («мне не приходило в голову ничего иного, кроме этого») — то есть отрицания его кончины ﷺ в тот момент. Умар упомянул основание для этого своего убеждения, как я разъясню на своём месте.
Его слово («да не даст тебе Аллах вкусить двух смертей») — разбор этого уже был дан в начале книги о похоронах. За это [высказывание] держались те, кто отрицает жизнь в могиле, но приверженцы сунны, подтверждающие её [жизнь в могиле], ответили, что имеется в виду отрицание той смерти, которую утверждал Умар в своих словах: «и Аллах непременно воскресит его в этом мире», дабы отсечь руки говорящих о его смерти, а в этом нет указания на то, что происходит в барзахе (промежуточном мире). Лучше этого ответа сказать так: жизнь его ﷺ в могиле не сменяется затем смертью, а он остаётся живым непрерывно, ведь пророки живы в своих могилах. Возможно, в этом и заключается мудрость определения [артиклем] слова «две смерти», когда сказано: «да не даст тебе Аллах вкусить двух смертей», то есть двух известных, знаменитых смертей, которые постигают каждого, кроме пророков.
Что же касается произнесения Умаром клятвы, о которой упомянуто, то он основывал её на своём предположении, к которому его привело его собственное усердие в суждении (иджтихад). В этом — указание на превосходство знания Абу Бакра над Умаром и над теми, кто ниже его, а также на его превосходство над ними по стойкости в подобном великом деле.
Его слово («о клянущийся, не спеши») — с кясрой на «ра», то есть «не торопись, будь спокоен». Ранее, в предании, приведённом в книге о похоронах, было сказано, что Абу Бакр вышел, когда Умар обращался к людям с речью, и сказал ему: «сядь», но тот отказался; тогда Абу Бакр произнёс свидетельство [шахаду], и люди склонились к нему, оставив Умара. Умар же впоследствии извинился за это, как будет приведено далее в главе о преемничестве в книге о постановлениях.
Его слово («и люди заплакали со всхлипыванием» — нашаджа) — с фатхой над «нун» и кясрой над огласованной точечной буквой, после которой «джим», то есть они плакали без громких рыданий. «Нашдж» — это то, что возникает в горле плачущего от подступающего к нему кома. Сказано также, что это звук, сопровождаемый страданием, подобно тому, как ребёнок сдерживает свой плач в груди.
Его слово: («и собрались ансары к Сааду ибн Убаде в навесе бану Саида»). Это Саад ибн Убада ибн Дулайм ибн Хариса аль-Хазраджи, затем ас-Саиди, и он был предводителем хазраджитов в то время. Ибн Исхак упомянул в конце «Сиры», что Усайд ибн Худайр из бану Абд аль-Ашхаль вместе со своими сторонниками присоединились к Абу Бакру и тем, кто был с ним, а эти были из ауситов. А в хадисе Ибн Аббаса от Умара говорится: «Ансары все до единого отстранились от нас в навесе бану Саида». Это можно согласовать тем, что они сначала собрались вместе, а потом разделились, поскольку хазраджиты и ауситы были двумя группировками, и между ними в доисламские времена происходили известные войны. С приходом ислама это исчезло, но кое-что от этого осталось в душах. Как будто они сначала собрались вместе, а когда Усайд и те ауситы, что были с ним, увидели Абу Бакра и тех, кто был с ним, они отделились от хазраджитов, отдав предпочтение назначению правителя из мухаджиров над собой, а не из хазраджитов. Также сообщается, что Али, аз-Зубайр и те, кто был с ними, остались в доме Посланника Аллаха ﷺ, а мухаджиры собрались вокруг Абу Бакра.
Его слово: («и отправился к ним Абу Бакр ас-Сиддик, Умар ибн аль-Хаттаб и Абу Убайда»). В упомянутом риваяте Ибн Аббаса сказано: «Я сказал ему: о Абу Бакр, пойдём к нашим братьям из ансаров». Абу Йаля добавил в риваяте Малика от аз-Зухри в этом месте: «Пока мы были в доме Посланника Аллаха ﷺ, вдруг некий человек закричал из-за стены: «выйди ко мне, о сын аль-Хаттаба!» Я сказал: «отстань от меня, ведь мы заняты», имея в виду делом Посланника Аллаха ﷺ. Тот сказал ему: «случилось дело — ансары собрались в навесе бану Саида, застигните их, прежде чем они устроят дело, из-за которого начнётся война». Я сказал Абу Бакру: «пойдём», — и упомянул это. Он сказал: «мы отправились, направляясь к ним, пока не встретили двух праведных мужей, которые сказали: «не следует вам приближаться к ним, решайте своё дело [сами]». Я сказал: «клянусь Аллахом, мы непременно придём к ним», и мы отправились, и вот среди них — завёрнутый в покрывало человек. Я спросил: «кто это?» Ответили: «Саад ибн Убада»». В конце хадиса от Урвы упомянуто, что двое встретившихся им мужей — это Увайм ибн Саида ибн Аббас ибн Кайс ибн ан-Нуман из бану Малик ибн Ауф, и Ма'н ибн Ади ибн аль-Джад ибн аль-Аджлан, их союзник; оба они также из ауситов. Так же приведены их имена в риваяте Ибн Уяйны от аз-Зухри, который вывел аз-Зубайр ибн Баккар.
Его слово: («Умар пошёл говорить, но Абу Бакр велел ему замолчать» и далее). В риваяте Ибн Аббаса сказано: Умар сказал: «я хотел заговорить — а я уже подготовил и приукрасил речь, которая мне понравилась, и хотел произнести её прежде Абу Бакра, — и я сдерживал в себе некоторую резкость (то есть горячность), но он сказал: «не спеши», и я не хотел его гневить»».
Его слово: («затем заговорил Абу Бакр, и он говорил красноречивее всех людей»). Слово «аблага» (أبلغ) стоит в винительном падеже как обстоятельство образа действия (хал), но допустим и именительный падеж как подлежащее, то есть «заговорил человек, обладающий таким качеством». Ас-Сухайли сказал: винительный падеж предпочтительнее, чтобы это служило усилением похвалы и отводило сомнение в том, что кто-то другой мог быть описан этим качеством. В риваяте Ибн Аббаса сказано: Умар сказал: «клянусь Аллахом, он не оставил ни одного слова, которое мне понравилось в моей подготовленной речи, но сказал его без подготовки, причём лучше, — пока не умолк»».
Его слово: («и сказал в своей речи»). В риваяте Хумайда ибн Абд ар-Рахмана содержится разъяснение того, что он сказал, а именно: «заговорил Абу Бакр и не оставил ничего из ниспосланного об ансарах, и ничего из того, что упоминал о них Посланник Аллаха ﷺ, чтобы не упомянуть это». А в риваяте Ибн Аббаса приведена часть этой речи, а именно: «после чего, что бы вы ни упомянули из благого — вы этого достойны, но арабы не признают это дело ни за кем, кроме этого племени из курайшитов, ибо они — самые срединные из арабов по родословной и по местожительству». Смысл слова «после» разъяснён в этом риваяте так: «они — самые срединные из арабов по местожительству и наиболее благородные по достоинствам (ахсаб)». Под «местожительством» подразумевается Мекка. Аль-Хаттаби сказал: под «местожительством» он имел в виду жителей этого места, подобно его же словам: «лучшие из жилищ ансаров — бану ан-Наджжар». А что касается слова «достоинства» (ахсаб) — «хасаб» означает прекрасные деяния, происходящее от «хисаб» (счёт), когда перечисляют их заслуги: у кого их больше, у того более велик хасаб. Говорят также: «насаб» — это по отцам, а «хасаб» — по деяниям.
Его слово: («тогда сказал Хубаб») — с даммой на «х» и двумя «б», первая из которых лёгкая, («ибн аль-Мунзир»), то есть ибн Амр ибн аль-Джамух аль-Хазраджи, затем ас-Салями — с двумя фатхами, и его называли «зу-р-рай» (обладатель мнения).
Его слово: («нет, клянусь Аллахом, мы не сделаем этого, из нас будет амир и из вас будет амир») — в риваяте Ибн Аббаса добавлено, что он сказал: «я — её обглаженный жердь и её выхаживаемая пальма». Разъяснение этих двух слов таково: «аль-‘узайк» (بالذال المعجمة) — уменьшительная форма от «‘азк», что означает пальму; «аль-мураджжаб» (بالجيم والموحدة) — то есть подпирают пальму, когда на ней много плодов. «Аль-джудайл» — также в уменьшительной форме, с «джим»; «аль-джадаль» — столб, который вбивают для верблюдов, поражённых чесоткой, чтобы они чесались об него. «Аль-мухаккак» (بكافين الأولى مفتوحة) — он имел в виду, что к его мнению обращаются за советом (истишфа).
У Ибн Са‘да, в риваяте Яхьи ибн Са‘ида от аль-Касима ибн Мухаммада, встречается: встал Хубаб ибн аль-Мунзир, а он был из участников Бадра, и сказал: «из нас будет амир и из вас будет амир, клянусь Аллахом, мы не завидуем вам в этом деле, но боимся, что им будут править люди, чьих отцов и братьев мы убили». Он сказал: тогда Умар сказал ему: «если так, то умри, если можешь». Он сказал: тогда заговорил Абу Бакр и сказал: «мы — амиры, а вы — визири, и это дело — общее между нами и вами». Он сказал: тогда люди присягнули, и первым из них был Башир ибн Са‘д, отец ан-Ну‘мана.
У Ахмада, по пути Абу Надры от Абу Са‘ида: встал оратор ансаров и сказал: «поистине, Посланник Аллаха ﷺ, когда назначал на должность человека из вас, соединял его с человеком из нас, так присягните на этом». Тогда встал Зейд ибн Сабит и сказал: «поистине, Посланник Аллаха ﷺ был из мухаджиров, а имам должен быть из мухаджиров; мы же — помощники Аллаха, как были помощниками Посланника Аллаха ﷺ». Тогда Абу Бакр сказал: «да наградит вас Аллах благом», и они присягнули ему.
В конце «Магази» Мусы ибн Укбы, от Ибн Шихаба, приводится, что Абу Бакр сказал в своей речи: «мы, сообщество мухаджиров, были первыми людьми, принявшими ислам, и мы — его род, его родственники и его кровные близкие; и никогда арабы не будут благополучны, кроме как с человеком из курайшитов, ибо люди следуют за курайшитами; а вы — наши братья по Книге Аллаха и наши соучастники в религии Аллаха, и самые любимые нам люди; и вы больше других людей достойны довольствоваться решением Аллаха и покорностью перед достоинством ваших братьев, и не завидовать им в добре». И в нём сказано: ансары сначала сказали: «мы выберем человека из мухаджиров, а когда он умрёт, мы выберем человека из ансаров, а когда тот умрёт, мы выберем человека из мухаджиров — и так всегда, чтобы курайшиту, если он отступит, было более уместно опасаться, что на него набросится ансарит, и так же ансариту». Он сказал: тогда Умар сказал: «нет, клянусь Аллахом, никто не будет противиться нам, кроме того, кого мы убьём». Тогда встал Хубаб ибн аль-Мунзир и сказал то, что было сказано ранее, и добавил: «а если хотите, мы повторим её как обман», то есть возобновим войну. Он сказал: тогда слова умножились, так что между ними чуть не началась война, и тогда вскочил Умар и взял руку Абу Бакра.
У Ахмада, по пути Хумайда ибн Абд ар-Рахмана ибн Ауфа, сказано: скончался Посланник Аллаха ﷺ, а Абу Бакр был в одной из частей Медины — и он привёл хадис — сказал: тогда заговорил Абу Бакр и сказал: «клянусь Аллахом, ты знаешь, о Са‘д, что Посланник Аллаха ﷺ сказал, когда ты сидел: «курайшиты — правители этого дела»». Тогда Са‘д сказал ему: «ты сказал правду».
Его слово: («они — наиболее срединные из арабов») — то есть курайшиты.
Его слово: («так присягните Умару ибн аль-Хаттабу или Абу Убайде») — в риваяте Ибн Аббаса, от Умара: «и я одобрил для вас одного из этих двух мужей», и он взял мою руку и руку Абу Убайды. Не было сказано ничего, что вызвало бы у меня неприятие, кроме этого. Это слово Абу Бакра вызвало затруднение, учитывая, что он знал о том, что он более достоин халифата, судя по признаку его выдвижения вперёд в молитве и прочему. Ответ таков: он постыдился восхвалять самого себя и сказать, например: «я одобрил для вас себя»; к этому присоединяется то, что он знал, что ни тот ни другой не примут этого — и Умар прямо разъяснил это в этой истории, — а Абу Убайда тем более, поскольку он ниже Умара по достоинству по согласию людей сунны. Абу Бакру же достаточно того, что он сделал выбор в этом деле предметом собственного решения, и никто не осудил его за это, в чём содержится намёк на то, что он — наиболее достойный. Так становится ясно, что в его словах нет прямого заявления об отказе от этого дела.
Его слово: («тогда Умар сказал: нет, мы присягнём тебе, ты — наш господин, наш лучший и самый любимый нам из Посланника Аллаха ﷺ») — некоторые передатчики выделили эту часть хадиса отдельно; её вывел ат-Тирмизи от Ибрахима ибн Са‘ида аль-Джаухари, от Исмаила ибн Абу Увайса, шейха автора в этом с этим иснадом, что Умар сказал Абу Бакру: «ты наш господин» и так далее. Вывел это и Ибн Хиббан этим же путём, и это — самое ясное из того, что входит в эту главу из данного хадиса.
Его слово: («тогда Умар взял его руку и присягнул ему») — в риваяте Ибн Аббаса от Умара сказано: «тогда усилился шум и поднялись голоса, так что мы испугались разногласия, и я сказал: «протяни руку, о Абу Бакр», и он протянул свою руку, и я присягнул ему, а затем ему присягнули мухаджиры, потом ансары». А в «Магази» Мусы ибн Укбы, от Ибн Шихаба, сказано: тогда встали Усайд ибн аль-Худайр, Башир ибн Са‘д и другие из ансаров и присягнули Абу Бакру, затем поднялись люди сакифы, спеша к присяге.
В хадисе Салима ибн Убайда, у аль-Баззара и других, в истории о кончине, сказано: тогда ансары сказали: «из нас будет амир и из вас будет амир». Тогда Умар — взяв руку Абу Бакра — сказал: «два меча в одних ножнах? Они не примирятся». И взял руку Абу Бакра и сказал: «кому принадлежат эти три вещи? Когда они были оба в пещере — кто они двое? Когда он говорил своему спутнику — кто его спутник? «Поистине, Аллах с нами» — с кем?» Затем он протянул свою руку и присягнул ему, а потом сказал: «присягните ему», и люди присягнули ему.
Его слово: («тогда некто сказал: вы убили Саада ибн Убаду») — то есть чуть было не убили его. Сказано также, что это иносказательное выражение об отвержении и оставлении без поддержки, но этому противоречит то, что передано в риваяте Мусы ибн Укбы от Абу Шихаба: «И некто из ансаров сказал: оставьте Саада ибн Убаду, не наступайте на него. Умар же сказал: убейте его, да убьёт его Аллах». Действительно, Умар не имел в виду буквальный приказ убить его, а что касается его слов «да убьёт его Аллах», то это — мольба против него (проклятие). Согласно же первому пониманию, это — сообщение о пренебрежении им и отвержении его. А в хадисе Малика сказано: «И я сказал в гневе: да убьёт Аллах Саада, ведь он — источник зла и смуты». Ибн ат-Тин сказал: ансары сказали «из нас — эмир, и из вас — эмир», следуя известному им обычаю арабов не ставить над племенем правителя, кроме как из их же среды. Когда же они услышали хадис «имамы — из курайшитов», они отказались от этого и подчинились.
Я говорю: хадис «имамы — из курайшитов» — упоминание того, кто вывел его этим же текстом, придёт в «Книге предписаний» (или, по другой версии рукописи, «в Книге придерживания»); в данном же рассказе он приведён лишь по смыслу. Я собрал его пути передачи примерно от сорока сподвижников, после того как до меня дошло, что некоторые современные учёные утверждали, будто он передан только от Абу Бакра ас-Сиддика. Ад-Давуди привёл этот хадис в доказательство того, что установление халифа — сунна подтверждённая (сунна муаккада), поскольку они пробыли некоторое время без имама, пока не была принесена присяга Абу Бакру. На это возразили тем, что установление халифата — обязательно по единогласному мнению, и тем, что они отложили ради его установления важнейшее дело — погребение Пророка ﷺ, — пока не завершили его. А упомянутый промежуток времени был кратким, в пределах части одного дня, и подобное прощается ради объединения слова. Также словами ансаров «из нас — эмир, и из вас — эмир» доказывается, что Пророк ﷺ не назначил преемника, что прямо утверждал Умар, как это придёт далее. Довод в том, что они сказали это в положении того, кто ничего не боится и не остерегается. Также на это указывает то, что вывел Муслим от Ибн Абу Мулейки: «Я спросил Аишу: кого назначил бы своим преемником Посланник Аллаха ﷺ? Она сказала: Абу Бакра. Спросили: а затем кого? Она сказала: Умара. Спросили: а затем кого? Она сказала: Абу Убайду ибн аль-Джарраха». Я нашёл у ат-Тирмизи по пути Абдуллаха ибн Шакика указание на то, что именно он спрашивал об этом Аишу.
Аль-Куртуби сказал в «аль-Муфхиме»: если бы у кого-либо из мухаджиров и ансаров имелся ясный текст от Пророка ﷺ о назначении определённого лица халифом, они не разошлись бы во мнениях по этому вопросу и не стали бы совещаться о нём. Он сказал: это — мнение большинства приверженцев сунны. А те, кто утверждал, что имелся ясный текст о халифате Абу Бакра, опирались на общие основы и косвенные обстоятельственные признаки, указывающие на то, что он более достоин имамата и более заслуживает халифата. Я говорю: часть этих доводов уже приводилась в его жизнеописании, а часть придёт в разделе о пророческой кончине в конце «Военных походов», если пожелает Всевышний Аллах.
Хадис тринадцатый.
Его слово: («сказал Абдуллах ибн Салим») — это аль-Химси аль-Ашари, о нём уже упоминалось в главе о земледельческом товариществе. Аз-Зубайди — это Мухаммад ибн аль-Валид, сподвижник аз-Зухри. Абд ар-Рахман ибн аль-Касим — то есть сын Абу Бакра ас-Сиддика. Этот путь передачи аль-Бухари привёл только в форме муаллак, не приведя его полностью. Ат-Табарани же связал его в «Муснад аш-Шамиийин». Его слово «шахаса» (شَخَصَ) — с фатхой над обеими точечными буквами, затем непроизносимая буква — означает «поднялся, устремил взор вверх». Его слово «и рассказал историю» — имеется в виду то, что связано с кончиной. Слово Умара: «он не умер и никогда не умрёт, пока не отрубит руки и ноги некоторым лицемерам», и слово Абу Бакра: «он умер», и его чтение двух аятов — как уже упоминалось.
Его слово: («сказала Аиша: и не было из их двух проповедей ни одной проповеди, которой Аллах не принёс бы пользы») — то есть из двух проповедей Абу Бакра и Умара. «Мин» в первом случае — частичное или пояснительное, а во втором — избыточное. Затем она разъяснила это, сказав: («Умар устрашил людей») — то есть своим упомянутым словом. В риваяте аль-Асили встречается: «Абу Бакр устрашил людей», но это ошибка. Её слово: («и поистине, среди них есть лицемерие») — то есть среди некоторых из них есть лицемеры, и это те, на кого намекал Умар в своём предыдущем высказывании. В риваяте аль-Хумайди в «Соединении двух Сахихов» встречается: «и поистине, среди них есть богобоязненность (тука)». Было сказано, что это — его собственное исправление, и что он счёл слово «нифак» (лицемерие) искажением и заменил его на «тука», как бы находя невероятным, чтобы среди упомянутых было лицемерие. Ийад сказал: не знаю, было ли это его исправлением или же особой передачей. Если это исправление, то нет ничего невероятного, ведь подобное проявилось среди отступников (ахль ар-ридда), особенно при таком великом событии, которое потрясло разум даже великих людей, — что уж говорить о слабых в вере. Правильным же является то, что в рукописях. Конец. Аль-Исмаили же вывел это по пути аль-Бухари и привёл там: «и поистине, среди них есть лицемерие».
Хадис четырнадцатый.
Его слово: («рассказал нам Абу Яла») — это Мунзир ибн Яла аль-Куфи ас-Саури, и он из тех, чья кунья совпадает с именем его отца. Весь иснад состоит из куфийцев. Мухаммад ибн аль-Ханафийя — это сын Али ибн Абу Талиба, а имя аль-Ханафийи — Хаула бинт Джафар, как уже упоминалось.
Его слово: («я спросил своего отца: кто из людей лучший?») в риваяте Мухаммада ибн Суки от Мунзира от Мухаммада ибн Али: «я спросил своего отца: о отец мой, кто лучший из людей после Посланника Аллаха ﷺ?» Он сказал: «неужели ты не знаешь, сынок?» Я сказал: «нет». Он сказал: «Абу Бакр». Привёл это ад-Даракутни. А в риваяте аль-Хасана ибн Мухаммада ибн аль-Ханафии от его отца сказано: «Пречист Аллах, сынок, — Абу Бакр». А в риваяте Ибн Джухайфы у Ахмада: сказал мне Али: «о Абу Джухайфа, не сообщить ли тебе о наилучшем в этой общине после её Пророка?» Я сказал: «конечно». Он сказал (передатчик): «а я не считал, что кто-либо превосходит его (Али)». И в конце он сказал: «а после них двоих — ещё третий», не назвав его. А в другом риваяте у ад-Даракутни в «Достоинствах» по пути от Абу ад-Духа от Абу Джухайфы: «и если хотите, я сообщу вам о лучшем из людей после Умара» — но не знаю, застыдился ли он назвать самого себя, или его отвлёк рассказ.
Его слово: («и я побоялся, что он скажет — Усман. Я сказал: тогда ты? Он сказал: я лишь один из мусульман») в риваяте Мухаммада ибн Суки: «затем я поспешил из-за юности и сказал: тогда ты, о отец мой? Он сказал: твой отец — один из мусульман». Добавлено в риваяте аль-Хасана ибн Мухаммада: «мне то же, что им, и на мне то же, что на них». Это сказал Али из смирения, хотя знал в момент упомянутого вопроса, что он — лучший из людей в тот день, поскольку это было после убийства Усмана. Что же касается страха Мухаммада ибн аль-Ханафии, что он скажет «Усман», то это потому, что Мухаммад полагал, что его отец превосходнее, и он побоялся, что Али скажет «Усман» из смирения и самоуничижения, и тогда его убеждение расстроится, тем более что он был в юном возрасте, как на это указано в упомянутом риваяте.
Передал Хайсама в «Достоинствах сподвижников» по пути от Убайда ибн Абу аль-Джада от его отца, что Али сказал — и он привёл этот хадис с добавлением: затем он сказал: «не сообщить ли вам о лучшем из вашей общины после Умара?» Затем он умолк, и мы подумали, что он имеет в виду самого себя. А в риваяте Убайда есть известие от Али, что он сказал это после битвы при Нахраване, которая была в тридцать восьмом году, и добавлено в конце его хадиса: «мы породили дела, в отношении которых Аллах поступит, как пожелает». И привёл Ибн Асакир в биографии Усмана по слабому пути в этом хадисе, что Али сказал: «третий — Усман». А по другому пути, что Абу Джухайфа сказал: «и вернулись мавали, говоря: он намекнул на Усмана, а арабы говорят: он намекнул на самого себя». Это разъясняет, что он не назвал прямо никого. И уже было изложено разногласие о том, кто из этих двух превосходнее после Абу Бакра и Умара — Усман или Али, и что консенсус в итоге установился среди людей сунны на том, что их порядок в достоинстве соответствует их порядку в халифате, да будет доволен ими всеми Аллах.
Сказал аль-Куртуби в «аль-Муфхим», вкратце: «достоинства» (фадаиль) — множественное число от «достоинство» (фадыля), а это — прекрасное качество, благодаря которому его обладатель обретает почёт и высокое положение — либо перед Истиной, либо перед творениями. Второе не имеет значения, если оно не приводит к первому. И когда мы говорим: «такой-то — достойный», это значит, что у него есть положение перед Аллахом, а к этому нельзя прийти иначе, как через передачу от Посланника. И если это пришло от него, то если оно достоверно однозначно, мы утверждаем это категорически, а если предположительно — действуем согласно ему. А если мы не находим известия, то несомненно, что, видя того, кому Аллах помог в благе и облегчил для него его пути, мы надеемся на обретение для него этого положения, ввиду того, что пришло об этом в шариате. Он сказал: и когда это установлено, то категорически признано среди людей сунны превосходство Абу Бакра, затем Умара, а затем они разошлись относительно того, кто после них двоих: большинство склоняется к предпочтению Усмана, а от Малика передана позиция воздержания. Этот вопрос относится к области иджтихада, и его основание в том, что этих четверых избрал Аллах Всевышний для халифата Своего Пророка и утверждения Его религии, поэтому их положение перед Ним соответствует их порядку в халифате. И Аллах знает лучше.
Пятнадцатый хадис — хадис Аиши о ниспослании аята о таяммуме. Его разбор уже был изложен полностью в книге о таяммуме, а цель здесь — слово Усайда ибн аль-Худайра в конце него: «это не первое ваше благословение, о род Абу Бакра». Там уже приводились и другие выражения, указывающие на их достоинство.
Шестнадцатый хадис — хадис Абу Саида.
Его слово: («я слышал Заквана») — это Абу Салих ас-Самман.
Его слово: («от Абу Саида») — в другом риваяте, который я разъясню, от Абу Хурайры, но первое предпочтительнее, как будет показано далее.
Его слово: («не поносите моих сподвижников») — в риваяте Джарира и Мухадира от аль-Амаша, а также в риваяте Асима от Абу Салиха, приведена причина этого хадиса, а именно то, что случилось в его начале: он сказал: «между Халидом ибн аль-Валидом и Абд ар-Рахманом ибн Ауфом произошло нечто, и Халид его оскорбил» — и далее приведён хадис. Далее будет разъяснено, кто его привёл.
Его слово: (если бы кто-нибудь из вас) — в этом содержится указание на то, что под словом «мои спутники», сказанным в начале, подразумеваются определённые сподвижники, иначе обращение было бы к сподвижникам вообще, тогда как здесь сказано: «если бы кто-нибудь из вас потратил» — то есть если бы он потратил. Это подобно словам Всевышнего: «Не равны те из вас, кто расходовал имущество и сражался до победы...» (и далее по аяту). При этом упрёк, обращённый к одному из тех, кто застал Пророка ﷺ и был им лично обращён с запретом ругать тех, кто предшествовал ему, тем более указывает на запрет для того, кто не застал Пророка ﷺ и не был им обращён, ругать тех, кто предшествовал ему — по методу «довода от более сильного случая». Ошибся тот, кто сказал, что это обращение относится не к сподвижникам, а к тем мусульманам, которые появятся впоследствии, предполагаемым в уме, — будто бы будущие приравнены к существующим ввиду несомненности их появления. Основание для возражения ему — то, что в самом тексте хадиса прямо указано, что обращённым был Халид ибн аль-Валид, а он был одним из сподвижников, живших в то время, — с этим согласны все.
Его слово: (потратил бы золота с гору Ухуд) — аль-Баркани добавил в «Мусафаха» через путь Абу Бакра ибн Айяша от аль-Амаша: «каждый день», сказав: это хорошая добавка.
Его слово: (мудд одного из них или даже половину его) — то есть мудд чего бы то ни было, а «насыф» (по форме подобно слову «рагыф» — «лепёшка») означает половину, как говорят «ушр» и «ашир», «сумун» и «саминь». Некоторые сказали, что «насыф» — это мера меньше мудда. «Мудд» (с даммой на «мим») — известная мера, величина которой определена в «Книге очищения». Аль-Хаттаби передал, что встречается чтение с фатхой на «мим», и сказал: в этом случае имеется в виду превосходство и высота. Ранее, в начале главы о достоинствах сподвижников, уже было изложено доказательство превосходства сподвижников над последующими поколениями, и этот хадис подтверждает то мнение, которое было выбрано из числа приведённых ранее разногласий. И Аллах знает лучше.
Аль-Байдави сказал: смысл хадиса таков: никто из вас, потратив золота с гору Ухуд, не достигнет той степени превосходства и награды, какой достигает один из них, потратив мудд еды или даже половину его. Причина такого различия — то, что сопутствует более превосходному деянию из увеличенной искренности и правдивости намерения.
Я говорю: более важная причина превосходства — это огромная значимость такого поступка ввиду острой нужды в нём в то время. Указанием на превосходство по причине расходования имущества он намекнул на превосходство по причине участия в сражениях, как это отражено в аяте: «...кто расходовал имущество и сражался до победы...», ибо в нём есть указание на ту же причину, которую я упомянул. Дело в том, что расходование имущества и сражение до завоевания Мекки имели огромное значение ввиду острой нужды в этом и малочисленности тех, кто этим занимался, в отличие от того, что произошло позже, ибо после завоевания мусульмане стали многочисленны, и люди вступали в религию Аллаха толпами, поэтому подобные деяния уже не имели того прежнего значения. И Аллах знает лучше.
Его слово: (за ним последовал Джарир) — это Джарир ибн Абд аль-Хамид. Абдуллах ибн Дауд — это аль-Хурайби (через «х» с точкой и «б», в уменьшительной форме). Абу Муавия — это ад-Дарир. Мухадир — через «х» без точки, затем «д» с точкой, по форме подобно «Муджахид» — от аль-Амаша, то есть от Абу Салиха, от Абу Саида. Что касается риваята Джарира, то его привёл в связанном виде Муслим, Ибн Маджа, Абу Яаля и другие. Что касается риваята Мухадира, то мы передаём его в связанном виде в «Фаваид» Абу аль-Фатха аль-Хаддада через путь Ахмада ибн Юнуса ад-Дабби от упомянутого Мухадира, который передал его подобно риваяту Джарира, но сказал, что между Халидом ибн аль-Валидом и Абу Бакром был назван Абд ар-Рахман ибн Ауф вместо этого. Слово Джарира более достоверно, и оно подтверждается таким же образом в риваяте Асима от Абу Салиха, который будет упомянут далее. Что касается риваята Абдуллаха ибн Дауда, то его привёл в связанном виде Мусаддад в своём «Мусанаде» от него, но без этой истории; так же его привёл Абу Дауд от Мусаддада. Что касается риваята Абу Муавии, то его привёл в связанном виде Ахмад от него именно так; его же привёл Муслим от Абу Бакра ибн Абу Шайбы, Абу Курайба и Яхьи ибн Яхьи — все трое от Абу Муавии, но там сказано «от Абу Хурайры» вместо «от Абу Саида», и это ошибка, как это категорически утверждали Халаф, Абу Масуд, Абу Али аль-Джайяни и другие. Аль-Мизи сказал: как будто Муслим ошибся во время записи, ибо он начал с пути Абу Муавии, затем во второй раз привёл хадис Джарира, изложив его иснад и матн полностью, затем в третий раз привёл хадис Вакиа, а в четвёртый — хадис Шубы, но не изложил их иснады полностью, а сказал «с иснадом Джарира и Абу Муавии». Если бы иснад Джарира и Абу Муавии у него не был единым, он не отсылал бы к ним обоим одновременно, ведь путь Вакиа и путь Шубы оба, по общему согласию, восходят к Абу Саиду, а не к Абу Хурайре. Конец его слов.
Этот хадис привёл также Абу Бакр ибн Абу Шейба — один из шейхов Муслима, передававший от него, — в своём «Мусанаде» и «Мусаннафе» от Абу Муавии, сказав: «от Абу Са‘ида», как сказал и Ахмад. Так же мы передаём его через путь Абу Нуайма в «Мустахрадже» из риваята Убайда ибн Ганнама от Абу Бакра ибн Абу Шейбы. Привёл его также Абу Нуайм из риваята Ахмада, Йахьи ибн Абд аль-Хамида, Абу Хайсамы и Ахмада ибн Джаввааса — все они от Абу Муавии, сказав: «от Абу Са‘ида», и сказал после этого: привёл его Муслим от Абу Бакра, Абу Курайба и Йахьи ибн Йахьи. Это указывает на то, что ошибка возникла у тех, кто передавал после Муслима, ибо если бы у него было «от Абу Хурайры», то Абу Нуайм непременно указал бы на это. Это подтверждается также тем, что ад-Даракутни, при всей своей категоричности в «Иляль», что верным является отнесение этого хадиса к хадису Абу Са‘ида, при разборе ошибок двух шейхов (аль-Бухари и Муслима) не коснулся именно этого риваята от Абу Муавии.
Этот хадис привёл также Абу Убайда в «Гариб аль-хадис», и аль-Джавзаки — через путь Абдуллы ибн Хашима, и Хайсама — через путь Са‘ида ибн Йахьи, и аль-Исмаили, и Ибн Хиббан — через путь Али ибн аль-Джа‘да — все они от Абу Муавии, сказав: «от Абу Са‘ида». Привёл его также Ибн Маджа от Абу Курайба — одного из шейхов Муслима, передававшего от него же, — от Абу Муавии, сказав: «от Абу Са‘ида», как сказала и вся группа передатчиков. Однако в некоторых списках от Ибн Маджи возникло разногласие: в одних — «от Абу Хурайры», в других — «от Абу Са‘ида». Верным является «от Абу Са‘ида», поскольку Ибн Маджа в своём изложении объединил Джарира, Вакиа и Абу Муавию, и никто не сказал в риваяте Вакиа и Джарира, что он от Абу Хурайры, а все составители сборников и передатчики, приводившие этот хадис от них двоих, приводили его как хадис Абу Са‘ида.
Я обнаружил его в очень древней рукописи «Сунан» Ибн Маджи, прочитанной в семидесятых годах триста третьего века (по хиджре), которая отличается предельной точностью, и в ней стоит «от Абу Са‘ида». Предположение о том, что этот хадис был у Абу Муавии от аль-А‘маша от Абу Салиха и от Абу Са‘ида, и от Абу Хурайры одновременно, представляется малоправдоподобным, ибо если бы это было так, он объединил бы их хотя бы раз. А поскольку в большинстве найденных вариантов упоминается Абу Са‘ид без упоминания Абу Хурайры, это указывает на то, что в словах тех, кто говорил «от Абу Хурайры», есть отклонение от общепринятого (шудуз), и Аллах знает лучше.
Объединил их обоих Абу Аваана от аль-А‘маша, как это упомянул ад-Даракутни, сказав в «Иляль»: передали его Мусаддад, Абу Камиль и Шайбан от Абу Ааваны таким же образом, а передали его Аффан и Йахья ибн Хаммад от Абу Ааваны, не упомянув в нём Абу Са‘ида. Он сказал: передал его также Зайд ибн Абу Унайса от аль-А‘маша от Абу Салиха от Абу Хурайры, и так же сказал Наср ибн Али от Абдуллы ибн Дауда. Он сказал: верным из риваятов аль-А‘маша от Абу Салиха является «от Абу Са‘ида», а не «от Абу Хурайры». Он сказал: передал его также Асим от Абу Салиха, сказав: «от Абу Хурайры», но правильным является «от Абу Салиха от Абу Са‘ида». Конец цитаты.
Опередил его в этом Али ибн аль-Мадини, сказав в «Иляль»: передал его аль-А‘маш от Абу Салиха от Абу Са‘ида, а передал его Асим от Абу Салиха от Абу Хурайры. Он сказал: аль-А‘маш более надёжен в передаче от Абу Салиха, чем Асим. Из его слов стало известно, что тот, кто сказал в этом «от Абу Салиха от Абу Хурайры», отклонился от общепринятого. Причиной этого, по-видимому, послужила известность Абу Салиха как передатчика от Абу Хурайры, из-за чего к этому склоняется ошибка у тех, кто не является хафизом, тогда как хафизы различают это.
Что касается риваята Зайда ибн Абу Унайсы, на который указал ад-Даракутни, то его привёл ат-Табарани в «Аль-Авсат», сказав: никто не передал его от аль-А‘маша, кроме Зайда ибн Абу Унайсы, а передали его Шу‘ба и другие от аль-А‘маша, сказав: «от Абу Са‘ида». Конец цитаты. Что касается риваята Асима, то его привёл ан-Насаи в «Аль-Кубра» и аль-Баззар в своём «Мусанаде», сказав: не передал его от Асима никто, кроме Заиды. А среди тех, кто передал его от аль-А‘маша, сказав: «от Абу Са‘ида», — Абу Бакр ибн Аййаш у Абда ибн Хумайда, Йахья ибн Иса ар-Рамли у Абу Ааваны, Абу аль-Ахвас у Ибн Абу Хайсамы и Исраиль у Таммама ар-Рази.
Что касается того, что рассказал ад-Даракутни о риваяте Абу Ааваны, то мне попался этот риваят от Мусаддада, Абу Камиля и Шайбана от него с сомнением: в его риваяте сказано «от Абу Са‘ида или Абу Хурайры». Абу Аваана рассказывал по памяти, поэтому иногда ошибался, а его хадис из его же книги более надёжен. И тот, кто не сомневался, более достоин предпочтения, чем тот, кто сомневался, и Аллах знает лучше. Я составил по этому вопросу отдельный труд, основные положения которого здесь резюмировал с помощью Всевышнего Аллаха.
(дополнение):
Разошлись во мнениях относительно того, кто порочит сподвижника (сахаба). Ияд сказал: большинство учёных склонилось к тому, что такой человек подлежит наказанию (та‘зир), а от некоторых маликитов передано, что он подлежит казни. Некоторые шафииты ограничили это двумя шейхами (Абу Бакром и Умаром) и двумя внуками Пророка ﷺ (Хасаном и Хусейном), и кади Хусейн передал по этому поводу два мнения. Ас-Субки усилил это мнение в отношении того, кто объявил неверующими двух шейхов, а также того, кто объявил неверующим того, чью веру или благую весть о Рае Пророк ﷺ прямо засвидетельствовал, если сообщение об этом от него достоверно передано многими путями (таватур), поскольку это содержит в себе обвинение во лжи Посланника Аллаха ﷺ.
Его слово («от Шарика ибн Абу Намира»): это Ибн Абдуллах, а Абу Намир — его дед.
Его слово («вышел и направился сюда», خرج وَوَجَّهَ هاهنا): так у большинства с фатхой над «вав» и удвоением «джим», то есть «направился» или «обратил себя». А в риваяте аль-Кушмихани — с сукуном над «джим», в форме имени существительного, присоединённого к обстоятельству места, то есть «в сторону такого-то места».
Его слово (пока не вошёл в колодец Арис) — с открытой «алиф», огласовкой «кясра» на «ра», после которой стоит немая нижнеточечная буква, затем несогласуемая: это известный сад в Медине, название которого допускает и склоняется, и не склоняется. Он находится близко от Кубы. В его колодец упал перстень Пророка ﷺ с пальца Усмана (да будет доволен им Аллах).
Его слово (и сел посреди его «куфф») — с огласовкой «дамма» на «каф» и усилением «фа»: это возвышение, устроенное вокруг колодца, а изначально это слово означает то, что затвердело и поднялось из земли; множественное число — «кифаф». В риваяте Усмана ибн Гыяса от Абу Усмана у Муслима сказано: «Однажды Посланник Аллаха ﷺ находился в одном из садов Медины, опираясь и постукивая палкой, которая была у него, между водой и глиной».
Его слово (я сказал: непременно я буду сегодня привратником для Пророка ﷺ) — по внешнему смыслу это указывает, что он сам выбрал это и сделал по собственному побуждению. Об этом прямо сказано в риваяте Мухаммада ибн Джафара от Шарика в «Адабе», где добавлено: «и он не приказывал мне». Ибн ат-Тин сказал: «В этом указание на то, что человек может быть привратником имама, даже если тот не приказывал ему», — так он сказал. Однако в риваяте Абу Усмана, который будет приведён далее в разделе о достоинствах Усмана, от Абу Мусы говорится, что Пророк ﷺ вошёл в сад и приказал ему охранять дверь сада. А в риваяте Абд ар-Рахмана ибн Харамала от Саида ибн аль-Мусайиба в этом хадисе сказано: он сказал: «О Абу Муса, следи для меня за дверью». Тот пошёл, справил нужду, совершил омовение, затем вернулся и сел на «куфф» колодца. Это извлёк Абу Аввана в своём «Сахихе» и ар-Руяни в своём «Мусанаде». А в риваяте ат-Тирмизи по пути Абу Усмана от Абу Мусы сказано: он сказал мне: «О Абу Муса, следи для меня за дверью, пусть никто не входит ко мне».
Эти два сообщения следует объединить так: когда он сам подумал об этом, его мысль совпала с приказом Пророка ﷺ следить для него за дверью. Что же касается слов «и он не приказывал мне», то имеется в виду, что он не приказывал ему оставаться привратником постоянно, а приказал ему это лишь на время, пока справит нужду и совершит омовение, а затем он сам по своей инициативе продолжил это делать. Этому будет дано другое объяснение далее, в разделе о хадисе одного передатчика. Таким образом, отпадает возможность опираться на это в подтверждение того, что сказал Ибн ат-Тин. Удивительно, что он затем передал то же самое от ад-Дауди, а это относится к разряду противоречивых хадисов, и, кажется, ему осталось неясным способ примирения, который я установил.
Далее, эти слова Абу Мусы не противоречат словам Анаса о том, что у Пророка ﷺ не было привратника, как об этом было сказано ранее в «Книге о похоронах», потому что Анас имел в виду, что у него не было постоянно назначенного для этого привратника на всё время.
Его слово (и толкнул дверь) — в риваяте Абу Бакра сказано: «И пришёл человек, прося разрешения».
Его слово (обрадуй тебя раем) — Абу Усман в своём риваяте добавил: «и он возблагодарил Аллаха», и то же самое сказано об Умаре.
Его слово (и я оставил своего брата совершающим омовение, и он последует за мной) — у Абу Мусы было два брата: Абу Рухм и Абу Бурда, а также говорят, что у него был ещё один брат по имени Мухаммад. Самый известный из них — Абу Бурда, чьё имя Амир; от него Ахмад привёл хадис в своём «Мусанаде».
Его слово (и вот, некто трогает дверь) — в этом указание на прекрасное поведение при испрошении разрешения. Ибн ат-Тин сказал: «Возможно, это было до ниспослания слов Всевышнего: «Не входите в дома, кроме ваших домов, пока не испросите разрешения»». Я говорю: как далеко то, что он сказал! Ведь в риваяте Абд ар-Рахмана ибн Харамала сказано: «И пришёл человек и попросил разрешения», а далее, в конце раздела о достоинствах Умара, по пути Абу Усмана ан-Нахди от Абу Мусы будет приведено со словами: «И пришёл человек и попросил открыть», откуда становится ясно, что слова «трогает дверь» означают, что он трогал её, испрашивая разрешения, а не толкая её, чтобы войти без разрешения.
Его слово (он сказал: «Усман», я сказал: «Не торопись», и я пришёл к Пророку ﷺ и сообщил ему, и он сказал: «Впусти его») — в риваяте Абу Усмана сказано: «Затем пришёл другой, прося разрешения, и он немного помолчал, затем сказал: «Впусти его»».
Его слово (и обрадовал тебя Посланник Аллаха ﷺ раем после испытания, которое тебя поразит) — в риваяте Абу Усмана сказано: «И он возблагодарил Аллаха, затем сказал: «Аллах — тот, у кого просят помощи»». А в риваяте у Ахмада сказано: «И он стал говорить: «О Аллах, терпение», пока не сел». А в риваяте Абд ар-Рахмана ибн Харамала сказано: «И он вошёл, возблагодаряя Аллаха и говоря: «О Аллах, терпение»». А в хадисе Зайда ибн Аркама у аль-Байхаки в «Далаиле» сказано: он сказал: «Послал меня Пророк ﷺ и сказал: «Иди, пока не придёшь к Абу Бакру, и скажи ему: «Пророк ﷺ передаёт тебе приветствие мира и говорит тебе: «Радуйся раю»». Затем иди к Умару так же, затем иди к Усману так же», — и добавил: «после тяжёлого испытания». Он сказал: и он пошёл, и упомянул, что нашёл их в том состоянии, о котором сказал ему [Пророк], и сказал: «Где Пророк Аллаха?» Я сказал: «В таком-то месте», и он пошёл к нему. И сказал об Усмане: «И он взял меня за руку, пока мы не пришли к Посланнику Аллаха ﷺ, и он сказал: «О Посланник Аллаха, Зайд сказал мне то-то, и клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, я не пел и не мечтал, и не прикасался к своему детородному органу правой рукой с тех пор, как присягнул тебе, так какое же испытание поразит меня?» Он сказал: «Это оно»». Аль-Байхаки сказал: «Его иснад слабый». Если же это достоверно, то возможно, что Пророк ﷺ послал Зайда ибн Аркама прежде, чем пришёл Абу Муса, а когда они пришли, Абу Муса уже сидел у двери, и он передал им от своего имени нечто подобное тому, что было передано через Зайда ибн Аркама. А Аллах знает лучше.
Я (Ибн Хаджар) говорю: подобие истории Абу Мусы произошло и с Билялем, о чём сообщается в том, что вывел Абу Дауд по пути Исмаила ибн Джафара, от Мухаммада ибн Амра, от Абу Салямы, от Нафи‘а ибн Абд аль-Харис аль-Хузаи, который сказал: посланник Аллаха ﷺ вошёл в один из садов Медины и сказал Билялю: «Держи для меня дверь». Тогда пришёл Абу Бакр, прося разрешения войти — и далее приводится подобное. Также вывел ат-Табарани в «аль-Авсат» из хадиса Абу Саида нечто подобное. Если это достоверно, то это следует понимать как повторение случая. Затем мне стало ясно, что здесь имеется ошибка со стороны некоторых передатчиков, ибо Ахмад вывел от Язида ибн Харуна, от Мухаммада ибн Амра, и в его хадисе сказано, что именно Нафи‘ ибн Абд аль-Харис был тем, кто просил разрешения войти, — но это тоже ошибка, поскольку Ахмад передал это по пути Мусы ибн Укбы, от Абу Салямы, от Нафи‘а, который рассказал это, и там сказано: «Затем пришёл Абу Бакр и попросил разрешения войти», и (пророк ﷺ) сказал Абу Мусе, как мне известно: «Позволь ему войти».
А ан-Насаи вывел это по пути Абу аз-Зинада, от Абу Салямы, от Нафи‘а ибн Абд аль-Хариса, от Абу Мусы, и это правильно. Таким образом, хадис возвращается к Абу Мусе, и история оказывается единой, и Аллах знает лучше. Пророк ﷺ указал упомянутым испытанием на то, что постигло Усмана в конце его правления — на мученическую смерть в День осады Дома. Об этом пришло от него ﷺ ещё более ясное сообщение: Ахмад передал по пути Кулайба ибн Ваиля, от Ибн Умара, который сказал: «Посланник Аллаха ﷺ упомянул о смуте, и тут прошёл (мимо) один человек, и он сказал: «В тот день он будет несправедливо убит в ней». Я посмотрел — и это оказался Усман». Иснад этого сообщения достоверен.
Его слово («и сел напротив него», وِجَاهَهُ) — с даммой над «вав» и с кясрой, то есть «напротив него».
Его слово («сказал Шарик») — это связано с предыдущим иснадом.
Его слово («сказал Саид ибн аль-Мусайиб: и я истолковал это как их могилы») — здесь имеет место толкование (та'уиль), происходящее в состоянии бодрствования, что называется прозорливостью (фараса). Имеется в виду соединение двух товарищей с пророком ﷺ в погребении и отдельное положение Усмана от них на Бакие, а не именно та форма сидения, которая имела место (во сне). В риваяте Абд ар-Рахмана ибн Хармалы, от Саида ибн аль-Мусайиба, сказано: Саид сказал: «Я истолковал это как отдалённость его могилы от их могил», и далее в «Смутах» будет приведено с формулировкой: «Мы собрались здесь, а Усман оказался в одиночестве». И если бы подтвердилось сообщение, которое вывел Абу Нуайм от Аиши о расположении трёх могил — Абу Бакр справа от него, а Умар слева от него, — то в этом было бы полное сходство (со сном), но его иснад слабый, и ему противоречит то, что достовернее его. Абу Дауд и аль-Хаким вывели по пути аль-Касима ибн Мухаммада, который сказал: «Я сказал Аише: «О матушка, открой мне могилу посланника Аллаха ﷺ и его двух товарищей», и она открыла мне», и в хадисе сказано: «И я увидел посланника Аллаха ﷺ, а Абу Бакр — его голова между его плечами, а Умар — его голова у ног пророка ﷺ».
Хадис восемнадцатый.
Его слово («передал нам Яхья») — это Ибн Саид аль-Каттан, а Саид — это Ибн Абу Аруба.
Его слово («поднялся на Ухуд») — это гора, известная в Медине. В одном из риваятов Муслима и у Абу Йа‘ла с другого пути от Саида упомянуто «Хира», но первое достовернее. И если бы не единство источника (передачи), я бы допустил повторение случая, но затем мне стало ясно, что расхождение в этом исходит от самого Саида, ибо я обнаружил в «Мусаде» аль-Хариса ибн Абу Усамы, от Раух ибн Убады, от Саида, что там сказано: «Ухуд или Хира» с сомнением. Ахмад вывел это из хадиса Бурайды с формулировкой «Хира», и его иснад достоверен, а Абу Йа‘ла вывел это из хадиса Сахля ибн Сада с формулировкой «Ухуд», и его иснад также достоверен, что усиливает вероятность повторения случая. Ранее в конце глав об остановках (аль-вакф) из хадиса Усмана также приводилось нечто подобное, и там упомянута «Хира». Муслим вывел из хадиса Абу Хурайры то, что подтверждает повторение случая, упомянув, что (пророк ﷺ) был на Хире с упомянутыми здесь (спутниками), добавив к ним и других, — и Аллах знает лучше.
Его слово («и Абу Бакр, и Умар») — Ибн ат-Тин сказал: «Абу Бакр» стоит в именительном падеже как сопряжённое с местоимением именительного падежа, содержащимся в слове «поднялся», и это допустимо по единогласному мнению из-за наличия разделяющего элемента, а именно слова «Ухуд», в отличие от того, что будет сказано далее в конце главы: «Я был, и Абу Бакр, и Умар». Его слово («устойся», اثبت) встречается в главе о достоинствах Умара: «И он ударил его ногой и сказал: «Устойся»» — это повелительная форма от корня «стойкость», то есть устойчивость. «Ухуд» здесь — обращённое (звательное) слово, и обращение к нему и речь, направленная к нему, допускают переносный смысл, но понимание в буквальном смысле предпочтительнее. Об этом уже говорилось ранее в связи со словами: «Ухуд — гора, которая любит нас, а мы любим её», и это подтверждается тем, что приведено в главе о достоинствах Умара, где сказано, что он ударил его ногой и сказал: «Устойся»».
Его слово («ведь над тобой пророк, правдивейший и два мученика») — в риваяте Язида ибн Зурайя, от Саида, который приводится далее в главе о достоинствах Умара: «Ведь над тобой лишь пророк, или правдивейший, или мученик», и «или» здесь для разделения видов, а «мученик» употреблено в родовом значении.
Хадис девятнадцатый.
Его слово («передал нам Ахмад ибн Саид Абу Абдуллах») — это ар-Рибати, и имя его деда — Ибрахим, что же касается ас-Сарахси, то его кунья — Абу Джафар, а имя его деда — Сахр.
Его слово («передал нам Сахр») — это Ибн Джувейрия.
Его слово («когда я был у колодца») — то есть во сне, как уже прямо было сказано в этой главе в хадисе Абу Хурайры: «Когда я спал», и ранее приводилось с другого пути от Ибн Умара перед главами о достоинствах сподвижников (за одну главу до этого): «Я увидел людей, собравшихся на одной возвышенности», и далее в главе о достоинствах Умара будет приведено с формулировкой: «Я увидел во сне».
Его слово («я черпаю из него») — то есть наполняю водой с помощью ведра.
Его слово: («и извлёк одно ведро или два») — «занубан» с фатхой на «за» с точкой (ذ) и с «нун», в конце «ба»: это большое ведро, когда в нём вода. Толкователи этого хадиса единодушны в том, что упоминание ведра указывает на срок его халифата, но в этом есть сомнение, поскольку он правил два года с небольшим, и если бы это было имелось в виду, было бы сказано: «два ведра или три». Мне же представляется очевидным, что это указывает на большие завоевания, произошедшие в его время, а их было три, и поэтому при упоминании Умара не уточнялось число извлечённых им вёдер, а лишь описывалось его извлечение как величественное, указывая на многочисленность завоеваний, случившихся в его халифат. Аллах знает лучше.
Аш-Шафии привёл толкование этого хадиса в «аль-Умм», сказав после его приведения: смысл его слов «и в его извлечении была слабость» — краткость срока его правления, скорая его смерть и занятость войной с вероотступниками, что отвлекло его от завоеваний и приращений, которых достиг Умар за долгий срок своего правления. Конец цитаты. Так он собрал воедино то, что было рассеяно в словах других. Это подтверждается тем, что передано в хадисе Ибн Масуда о подобном же случае: Пророк ﷺ сказал: «Растолкуй его, о Абу Бакр». Тот сказал: «Мне ли будет вверено дело после тебя, а затем после меня — Умару?» Он сказал: «Так же растолковал его ангел». Это привёл ат-Табарани, но в его иснаде — Айюб ибн Джабир, а он слаб.
Его слово: («и в его извлечении была слабость») — то есть он делал это неспешно и мягко.
Его слово: («и да простит его Аллах») — ан-Навави сказал: это мольба говорящего, то есть у неё нет особого смыслового указания. Другие же сказали: в этом указание на близость кончины Абу Бакра, подобно словам Всевышнего Своему Пророку ﷺ: «Так восславь же хвалой Господа твоего и проси у Него прощения, ведь Он — Принимающий покаяние», ибо это указывает на близость кончины Пророка ﷺ. Я же говорю: возможно также, что здесь указание на то, что немногочисленность завоеваний в его время — не его вина, ибо причина этого — краткость срока его правления, и смысл прощения ему в том, чтобы снять с него порицание.
Его слово: («и оно превратилось в его руке в большое ведро») — «гарбан» с фатхой на «гайн» с точкой, сукуном на «ра», после чего «ба»: то есть огромное ведро.
Его слово: («и я не видел никого более искусного») — «абкарийян» с фатхой на «айн», сукуном на «ба», затем «каф» с фатхой, «ра» с касрой и тяжёлой «йа»: имеется в виду всё, что достигло предела совершенства. Изначально это слово обозначало землю, где обитают джинны, и арабы приводили её как пример для всего великого. Говорят также, что это селение, где изготавливают ткани предельной красоты. Остальное об этом придёт в главе о достоинствах Умара.
Его слово: («он вершит») — «йафри» с фатхой в начале, сукуном на «фа», касрой на «ра» и сукуном на «йа»; а его слово «фариййаху» — с фатхой на «фа», касрой на «ра» и ташдидом на «йа» с фатхой; передано также с сукуном на «ра», но аль-Халиль счёл это ошибкой. Смысл — он совершает своё дело в совершенстве. В хадисе Абу Умара встречается: «извлекает извлечением Умара».
Его слово: («пока люди не устроили водопой») — «атанин» с фатхой на обеих точечных буквах, в конце «нун»: это место стоянки верблюдов после того, как они напились и отошли. Далее в главе о достоинствах Умара придёт с формулировкой: «пока люди не напились вдоволь и не устроили водопой». В хадисе Абу ат-Туфайля с хорошим иснадом у аль-Баззара и ат-Табарани передано, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Пока я этой ночью извлекал [воду], ко мне пришли овцы — чёрные и пепельные. Пришёл Абу Бакр и стал извлекать» — и он упомянул хадис, а об Умаре сказал: «он наполнил водопойные корыта и напоил приходящих», и сказал в нём: «и я истолковал чёрных как арабов, а пепельных как неарабов».
Его слово: («сказал Вахб») — это Вахб ибн Джарир, шейх шейха [автора] в этом хадисе, и эти его слова присоединены к упомянутому иснаду. А его слово: «он говорит: пока верблюды не напились вдоволь и не опустились на колени» — это слова упомянутого Вахба. Далее нечто из разбора этого придёт в книге о толковании снов, если пожелает Всевышний Аллах.
Аль-Байдави сказал: колодцем указано на религию, вода которой — источник жизни душ и полнота устроения земного бытия и загробной жизни, а извлечение из него — это извлечение воды, и в этом указание на распространение его дела и приведение в исполнение его установлений. А его слова «да простит его Аллах» — указание на то, что его слабость (под которой имеется в виду мягкость) не является в нём изъяном; либо же под слабостью имеется в виду то, что случилось в его дни из дела вероотступничества и разногласия слова, пока всё это не собралось к концу его дней и не завершилось во времена Умара, и на это указывает сила [извлечения Умара].
У Ахмада передано в хадисе Самуры, что некий человек сказал: «О Посланник Аллаха, я видел, будто с неба спущено ведро, и пришёл Абу Бакр и напился слабым питьём, затем пришёл Умар и пил, пока не наполнился до отказа» — и далее хадис. В этом указание на разъяснение того, что имеется в виду под слабым и сильным извлечением. Аллах знает лучше. Двадцатый хадис.
Его слово: («передал нам аль-Валид ибн Салих») — это Абу Мухаммад ад-Дабби аль-Джазари ан-Наххас, через «нун» и «ха» с точкой. Абу Хатим и другие признали его надёжным, но Ахмад не записывал от него, поскольку тот принадлежал к сторонникам мнения [асхаб ар-рай], и он видел, как тот молится, и его молитва ему не понравилась. У аль-Бухари от него — только этот один хадис, а далее придёт с другого пути в главе о достоинствах Умара, от Ибн Аби Хусайна, откуда явствует, что аль-Бухари не опирался на него как на довод.