4462 - Рассказал нам Сулейман ибн Харб: рассказал нам Хаммад, от Сабита, от Анаса, который сказал: когда пророку ﷺ стало тяжело (перед смертью), на него начало находить (беспамятство), и Фатима (да будет доволен ею Аллах) сказала: «О, горе отца моего!» Он же сказал ей: «Не будет твоему отцу горя после сегодняшнего дня». А когда он умер, она сказала: «О отец мой, он ответил Господу, призвавшему его! О отец мой, обителью которого стал рай Фирдаус! О отец мой, к Джибрилю мы возвещаем о его кончине!» А когда его похоронили, Фатима (да будет доволен ею Аллах) сказала: «О Анас, разве душа ваша спокойно вынесла то, что вы бросали землю на посланника Аллаха ﷺ?»
Хадис двадцать второй: хадис Амра ибн аль-Хариса, он же аль-Мусталики, брат Маймуны бинт аль-Харис, матери верующих. Его разбор уже был приведён полностью в начале «Книги завещаний».
Хадис двадцать третий: хадис Анаса от Фатимы.
Его слово (о, горе отца моего): в риваяте Мубарака ибн Фадалы от Сабита у ан-Насаи — (о, горе моё!), но первый вариант вернее, ввиду его же слов в самом сообщении: «Не будет твоему отцу горя после сегодняшнего дня». Это указывает на то, что она не возвышала голос при этом, иначе он запретил бы ей.
Его слово (о отец мой): как будто она сказала «о мой отец», а буква «та» здесь заменяет «йа», «алиф» служит для выражения скорби и продления звука, а «ха» — для остановки (на конце слова).
Его слово (кому обителью — рай Фирдаус) — с фатхой на «мим» в начале слова («ман»), понимая его как относительное местоимение. Ат-Тайби передал из одного списка «аль-Масабих» вариант с касрой («мин»), понимая его как предлог. Он сказал: первый вариант предпочтительнее.
Его слово (к Джибрилю мы возвещаем о его кончине): было сказано, что правильнее «к Джибрилю он возвестил о его кончине» — так категорично утверждал Сибт ибн аль-Джаузи в «аль-Мир'ат», однако первый вариант тоже обоснован, и нет смысла обвинять передатчиков в ошибке лишь по предположению. Ат-Табарани добавил через путь Арима, а аль-Исмаили — через путь Саида ибн Сулеймана, оба от Хаммада, в этом хадисе: «О отец мой, как близок он стал к своему Господу!» Подобное же передал ат-Табарани через путь Ма'мара, а Абу Дауд — через путь Хаммада ибн Салямы, оба от Сабита с этим же текстом. Аль-Хаттаби сказал: некоторые из тех, кого нельзя причислить к людям знания, утверждали, что под его словами ﷺ «нет горя твоему отцу после сегодняшнего дня» подразумевалось, что его горе было заботой об общине, поскольку он знал о грядущих смутах и разногласиях. Но это ничего не стоит, ибо тогда следовало бы, что его забота об общине прекратилась с его смертью, тогда как на самом деле она сохраняется до Дня воскресения, ведь он послан к тем, кто придёт после него, и их деяния представляются ему. На самом же деле речь следует понимать буквально: под горем подразумевается то, что он испытывал от тяжести смерти, и то, что постигало его тело в виде страданий, подобно прочим людям, дабы удвоилась ему награда, как уже было сказано ранее.
Его слово (а когда его похоронили, Фатима сказала: «О Анас…» и далее) — это часть риваята Анаса от Фатимы. Она этими словами указала на упрёк им за то, что они решились на это, поскольку это как будто противоречило тому, что она знала об их мягкосердечии к нему из-за сильной их любви к нему. Анас же промолчал в ответ на её слова из уважения к ней, и его молчание как бы говорило: наши души не были спокойны при этом, однако мы принудили их к этому делу, повинуясь его повелению. Абу Саид же сказал, как передал аль-Баззар с хорошим иснадом: «Мы не отряхнули рук своих после его погребения, как уже отвергли наши сердца (произошедшее)». Подобное же есть в хадисе Сабита от Анаса у ат-Тирмизи и других — имея в виду, что они обнаружили в себе перемену по сравнению с тем, что было при его жизни из единения, чистоты и мягкости сердец, из-за утраты того, чем он их питал — обучения и воспитания.
Из хадиса извлекается дозволенность выражения скорби по умирающему подобными словами Фатимы (да будет доволен ею Аллах) «о, горе отца моего», и что это не относится к причитанию (нияха), поскольку пророк ﷺ одобрил это её поведение.
Что же касается её слов после его кончины «о отец мой» и далее, то из них извлекается, что подобные выражения, если умерший действительно обладал упомянутыми качествами, не запрещается произносить о нём после его смерти, в отличие от случая, когда эти качества проявлялись у него внешне, а внутренне было иначе, либо когда не установлено достоверно наличие этих качеств у него — тогда это входит в разряд запретного. Здесь же уместно отметить, что аль-Мизи привёл эти слова Фатимы в муснаде Анаса, но это подлежит замечанию: хотя начало этого сообщения действительно относится к его муснаду, поскольку, по всей видимости, он присутствовал при этом, однако последняя часть — это слова самой Фатимы, и правильнее было бы привести её в риваяте Анаса от неё.