Муджахид сказал: «(بِالدِّينِ)» — воздаянием; «(مَدِينِينَ)» — теми, с кого спросят.
Его слово («глава о том, что говорится о фатихе Писания») — то есть о её достоинстве, либо о её толковании, либо о том и другом вместе, с оговоркой, соответствующей каждому из значений.
Его слово («и названа она «матерью Писания» потому, что...» — с открытой хамзой) («начинают её написанием в свитках Корана и начинают её чтением в молитве») — это слова Абу Убайды в начале книги «Маджаз аль-Кур’ан», однако у него сказано так: «У сур Корана есть названия: среди них то, что «Аль-хамду лиллях» называется «матерью Писания», потому что с неё начинают в начале Корана, и её чтение повторяется — её читают в каждом ракяте перед сурой. Её называют «фатихой Писания», потому что с неё открывают в свитках — её записывают перед всем остальным». Конец цитаты. Этим разъясняется то, что имел в виду автор, сократив изложение.
Другой учёный сказал: она названа «матерью Писания», потому что «мать» вещи — это его начало и основа его, и отсюда Мекка названа «матерью городов», потому что земля была распростёрта из-под неё.
Один из толкователей сказал: обоснование тем, что с неё начинают, соответствует названию её «фатихой Писания», а не «матерью Писания». Ответ на это таков: то, что он сказал, имеет смысл, если учесть, что мать — начало ребёнка. Говорят также, что она названа «матерью Корана», потому что вобрала в себя смыслы, содержащиеся в Коране: хвалу Всевышнему Аллаху, служение через повеление и запрет, обещание и предостережение, а также то, что в ней есть из упоминания Сущности, атрибутов и деяния, и то, что она вобрала в себя упоминание начала, возвращения и средств существования.
Ас-Сухайли передал от аль-Хасана и Ибн Сирина, и согласился с ними Бакы ибн Махлад, о нежелательности называть фатиху «матерью Писания», и ас-Сухайли на это возразил. Я говорю: далее в хадисе данной главы придёт такое её наименование, а в толковании суры «аль-Хиджр» придёт хадис Абу Хурайры, возведённый к Пророку: «Матерь Корана — это семь повторяемых аятов».
Нет различия между названием её «матерью Корана» и «матерью Писания». Возможно, тот, кто счёл это нежелательным, остановился на слове «мать» — а когда установлен ясный текст, то, что противоречит ему, отпадает.
У фатихи есть и другие названия, собранные из других преданий: «сокровище», «совершенная», «исцеляющая», «достаточная», «сура хвалы Аллаху», «сура молитвы», «сура исцеления», «основа», «сура благодарности», «сура мольбы».
Его слово («ад-дин — воздаяние за добро и зло, как воздаёшь, так и получишь воздаяние») — это тоже слова Абу Убайды, он сказал: «Ад-дин — расчёт и воздаяние; говорят в поговорке: «как воздаёшь, так и получишь воздаяние»». Конец цитаты. Это встречается и в возведённом хадисе, который передал Абд ар-Раззак от Маамара, от Айюба, от Абу Кыляба, от Пророка ﷺ — с этой же формулировкой, и это мурсаль-хадис с надёжными передатчиками. Также Абд ар-Раззак передал этот же иснад от Абу Кыляба от Абу ад-Дарды как маукуф-хадис, но Абу Кыляба не застал Абу ад-Дарду. Есть у него связный (мавсуль) подтверждающий хадис от Ибн Умара, который передал Ибн Ади и признал его слабым.
Его слово («Муджахид сказал: «(بِالدِّينِ)» — воздаянием, «(مَدِينِينَ)» — теми, с кого спросят») — это передал Абд ибн Хумайд в «Тафсире» через путь Мансура от Муджахида относительно слов Всевышнего: «Нет! Но вы считаете ложью воздаяние (ад-дин)» — он сказал: «расчётом». И через путь Варки ибн Умара от Ибн Абу Наджиха от Муджахида относительно слов Всевышнего: «Почему же вы, если вы не будете судимы...» — «не будете подвергнуты расчёту». Первое из этих преданий также приведено как остановленное (мавкуф) от группы сподвижников; его передал аль-Хаким через путь ас-Судди от Мурры аль-Хамдани от Ибн Масуда и группы сподвижников относительно слов Всевышнего: «Владыки Дня воздаяния (ад-дин)» — он сказал: «это День расчёта и День возмездия». У слова «ад-дин» есть и другие значения: среди них — обычай, решение, состояние, нрав, повиновение, покорение, вероисповедание, шариат, благочестие, управление; примеров этому много, их упоминание было бы долгим.
4474 — Передал нам Мусаддад: передал нам Яхья от Шубы, который сказал: передал мне Хубайб ибн Абд ар-Рахман от Хафса ибн Асыма от Абу Саида ибн аль-Муалля, который сказал: «Я совершал молитву в мечети, и позвал меня Посланник Аллаха ﷺ, но я не откликнулся ему. Я сказал: «О Посланник Аллаха, я совершал молитву». Он сказал: «Разве Аллах не сказал: 'Отвечайте Аллаху и Посланнику, когда он зовёт вас'?» Затем он сказал мне: «Я непременно научу тебя суре, которая является величайшей из сур Корана, прежде чем ты выйдешь из мечети». Затем он взял меня за руку, и когда он собрался выходить, я сказал ему: «Разве ты не говорил: 'Я непременно научу тебя суре, которая является величайшей сурой в Коране'?» Он сказал: ««Хвала Аллаху, Господу миров» — это семь повторяемых аятов и великий Коран, который мне дан»».
[4474 — его версии в: 4647, 4703, 5006]
Его слово («передал мне Хубайб») — с точечной буквой (ح с точкой), в уменьшительной форме («ибн Абд ар-Рахман») то есть ибн Хубайб ибн Ясаф аль-Ансари, а Хафс ибн Асым — то есть ибн Умар ибн аль-Хаттаб.
Его слово («от Абу Саида ибн аль-Муалля») — в другом риваяте, который придёт далее в толковании суры «аль-Анфаль», разъясняется, что Хубайб слышал это от Хафса, а Хафс — от Абу Саида. У этого Абу Саида нет у аль-Бухари ничего, кроме этого хадиса. Разошлись во мнениях о его имени: одни говорят — Рафи‘, другие — аль-Харис, и это мнение подтвердил Ибн Абд аль-Барр, признав предыдущее слабым. Третьи говорят — Аус. Также говорят, что Аус — имя его отца, а аль-Муалля — его дед. Умер Абу Саид в семьдесят третьем или семьдесят четвертом году по хиджре, а Ибн Абд аль-Барр датировал его смерть семьдесят четвёртым годом, но в этом есть сомнение, которое я разъяснил в своей книге о сподвижниках.
(Два замечания), касающиеся иснада этого хадиса.
(Первое) аль-Газали и Фахр ар-Рази, а вслед за ним аль-Байдави, приписали эту историю Абу Саиду аль-Худри, но это ошибка — на самом деле речь идёт об Абу Саиде ибн аль-Муалля.
(Второе) аль-Вакиди передал этот хадис от Мухаммада ибн Муаза, от Хубайба ибн Абд ар-Рахмана с этим же иснадом, но добавил в иснад: «от Абу Саида ибн аль-Муалля, от Убайй ибн Кааба». А то, что находится в «Сахихе», достовернее. Аль-Вакиди крайне слаб, когда передаёт в одиночку, тем более когда противоречит другим, а его шейх неизвестен.
Полагаю, что у аль-Вакиди произошло смешение одного хадиса с другим, ибо Малик привёл нечто подобное упомянутому хадису с другого пути, где упоминается Убайй ибн Кааб: он сказал: «от аль-Аля ибн Абд ар-Рахмана, от Абу Саида, вольноотпущенника Амира, что Пророк ﷺ позвал Убайй ибн Кааба». Среди передатчиков от Малика есть тот, кто сказал: «от Абу Саида, от Убайй ибн Кааба, что Пророк ﷺ позвал его». Так же передал аль-Хаким. Ибн аль-Асир ошибся, полагая, что Абу Саид, шейх аль-Аля, — это Абу Саид ибн аль-Муалля, ведь Ибн аль-Муалля — сподвижник-ансар, коренной житель Медины, а тот — табиин, мекканец, из вольноотпущенников курайшитов. По этому поводу есть расхождение относительно аль-Аля: ат-Тирмизи привёл это через ад-Дараварди, ан-Насаи — через Рауха ибн аль-Касима, Ахмад — через Абд ар-Рахмана ибн Ибрахима, Ибн Хузайма — через Хафса ибн Майсару, — все они от аль-Аля, от его отца, от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), который сказал: «Пророк ﷺ вышел к Убайй ибн Каабу», и далее привёл хадис.
Ат-Тирмизи и Ибн Хузайма привели это через Абд аль-Хамида ибн Джафара, а аль-Хаким — через Шуубу, оба — от аль-Аля подобным образом, но сказали: «от Абу Хурайры» (да будет доволен им Аллах). Ат-Тирмизи отдал предпочтение тому, что этот хадис относится к муснаду Абу Хурайры. Аль-Хаким также привёл его через аль-Аараджа, от Абу Хурайры, что Пророк ﷺ позвал Убайй ибн Кааба, и это подкрепляет то, чему отдал предпочтение ат-Тирмизи. Аль-Байхаки же объединил оба варианта, посчитав, что эта история произошла и с Убайй ибн Каабом, и с Абу Саидом ибн аль-Муаллей, и следует склониться именно к этому мнению из-за различия путей передачи обоих хадисов и различия их контекста, как я разъясню далее.
Его слово: («я молился в мечети, и позвал меня Посланник Аллаха ﷺ, но я не ответил ему») — в разделе толкования суры «аль-Анфаль» добавлено с другого пути от Шуубы: «и я не пришёл к нему, пока не завершил молитву, затем пришёл к нему». А в риваяте Абу Хурайры: «Посланник Аллаха ﷺ вышел к Убайй ибн Каабу, когда тот молился, и сказал: «О Убайй!» Тот обернулся, но не ответил ему, затем завершил молитву, сократив её, а закончив, сказал: «Мир тебе, о Посланник Аллаха». Он сказал: «Горе тебе, что помешало тебе, когда я позвал тебя, ответить мне?»» — и далее хадис.
Его слово: («разве Аллах Всевышний не сказал: «Отвечайте»») — в хадисе Абу Хурайры: «Разве ты не находишь в том, что внушено мне Аллахом, слова: «Отвечайте Аллаху и Посланнику»» — и далее аят? Я сказал: «Да, о Посланник Аллаха, я больше не повторю этого, если пожелает Аллах».
(Замечание) Ибн ат-Тин передал от ад-Давуди, что в хадисе главы есть перестановка — а именно, что слова «разве Аллах не сказал: «Отвечайте Аллаху и Посланнику»» стоят прежде слов Абу Саида «я был в молитве». Он сказал, что, как будто, тот истолковал это так, что находящийся в молитве исключается из этого обращения. Он сказал: то, что истолковали оба кадия — Абд аль-Ваххаб и Абу аль-Валид, — заключается в том, что ответ Пророку ﷺ во время молитвы является обязательным (фард), и человек грешит, оставляя его, и что это положение относится исключительно к Пророку ﷺ. Я говорю: то, что утверждает ад-Давуди, не имеет доказательства, а то, к чему склонились оба маликитских кадия, — это мнение шафиитов, при наличии у них расхождения после утверждения обязательности ответа: становится ли молитва недействительной или нет.
Его слово: («я непременно научу тебя суре, которая является величайшей из сур») — в риваяте Рауха в толковании суры «аль-Анфаль»: «я непременно научу тебя величайшей суре в Коране». А в хадисе Абу Хурайры: «Хочешь ли ты, чтобы я научил тебя суре, подобной которой не было ниспослано ни в Торе, ни в Евангелии, ни в Псалтири, ни в Коране?» Ибн ат-Тин сказал: смысл этого в том, что её награда больше, чем у других. Этим доказывается допустимость предпочтения одних частей Корана перед другими. Это запрещали аль-Ашари и группа учёных, поскольку то, что уступает, является неполным по сравнению со степенью более превосходного, а имена Аллаха, Его атрибуты и Его речь не содержат недостатка. Они ответили на это, что смысл превосходства заключается в том, что награда за одну часть больше награды за другую, то есть предпочтение относится к смыслам, а не к самому атрибуту. Предпочтение подтверждается словами Всевышнего: «Мы приведём лучший аят или подобный ему». Ибн Аби Хатим передал через Али ибн Аби Тальху от Ибн Аббаса относительно слов «Мы приведём лучшее, чем он», что это означает — по пользе, благу и возвышенности. В этом есть возражение тем, кто сказал, что здесь есть перестановка и подразумевается «Мы приведём из него лучшее», как было сказано о словах Всевышнего: «Кто придёт с добрым делом, тому — лучшее, чем оно». Однако слова в аяте главы «или подобный ему» отдают предпочтение первому толкованию, и оно является опорным, а Аллах знает лучше.
Его слово: («затем взял меня за руку») — в хадисе Абу Хурайры добавлено: «рассказывая мне, а я медлил из опасения, что он дойдёт до двери прежде, чем закончится рассказ».
Его слово: («разве ты не говорил, что научишь меня суре») — в хадисе Абу Хурайры: «я сказал: «О Посланник Аллаха, что за сура, которую ты мне обещал?» Он сказал: «Как ты читаешь в молитве?» И я прочёл ему «Мать Писания» (аль-Фатиха)».
Его слово: (сказал: ««Хвала Аллаху, Господу миров» — это семь повторяемых аятов и великий Коран») — в риваяте Муаза при толковании суры «Аль-Анфаль» сказано: он сказал: «Это «Хвала Аллаху, Господу миров» — семь повторяемых аятов и великий Коран, который мне дан». А в хадисе Абу Хурайры сказано: он сказал: «Это семь повторяемых аятов и великий Коран, который мне дан». В этом содержится прямое указание на то, что под словами Всевышнего: «Мы даровали тебе семь повторяемых аятов» — подразумевается «Открывающая Книгу» (Фатиха).
Ан-Насаи передал с достоверным иснадом от Ибн Аббаса, что семь повторяемых — это семь длинных сур, то есть суры от начала «Корова» до конца «Преграды» («Аль-Араф»), затем «Покаяние» («Ат-Тауба»); а по другому мнению — «Йунус». Согласно первому мнению, под «семью» подразумеваются аяты, поскольку «Открывающая Книгу» состоит из семи аятов; это мнение Саида ибн Джубайра.
Разошлись во мнениях о том, почему она названа «повторяемой» («мясани»). Одни сказали: потому что она повторяется в каждом рак‘ате, то есть возобновляется. Другие сказали: потому что через неё воздаётся хвала Всевышнему Аллаху.
Третьи сказали: потому что она была исключительно дарована этой общине и не была ниспослана тем, кто был прежде неё.
Ибн ат-Тин сказал: в этом содержится доказательство того, что слова «Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного» не являются аятом Корана. Так он сказал, но противоположное этому сказали другие, поскольку он [пророк, ﷺ] имел в виду суру [целиком], а не отдельный аят. Это подтверждается тем, что если бы он имел в виду именно аят «Хвала Аллаху, Господу миров», он не сказал бы «это семь повторяемых», ибо об одном аяте не говорят «семь». Это указывает на то, что он имел в виду суру, а «Хвала Аллаху, Господу миров» — одно из её названий.
В этом есть подтверждение толкованию аш-Шафии хадиса Анаса, где он сказал: «Они начинали молитву словами «Хвала Аллаху, Господу миров»». Аш-Шафии сказал: он имел в виду суру [целиком]. На это возразили, что данная сура называется «сура «Хвала Аллаху»», но не называется «Хвала Аллаху, Господу миров». Однако этот хадис отвергает данное возражение.
В нём также содержится указание на то, что повеление требует немедленного исполнения, поскольку пророк ﷺ упрекнул сподвижника за задержку ответа.
В нём также содержится использование формулировки общего смысла применительно ко всем обстоятельствам. Аль-Хаттаби сказал: в этом заключено то, что правило общей формулировки состоит в применении её ко всему, что она подразумевает, и что если частное и общее противостоят друг другу, то общее подчиняется частному, поскольку законодатель запретил разговор во время молитвы в общем виде, а затем сделал исключение для ответа на призыв Пророка ﷺ во время молитвы.
В нём также содержится указание на то, что ответ молящегося на призыв Пророка ﷺ не портит молитву. Так прямо заявили многие из шафиитов и других учёных.
Однако в этом есть предмет для рассуждения, поскольку возможно, что ответ ему обязателен безусловно, независимо от того, был ли обращённый к нему человек молящимся или не молящимся. Что касается того, выходит ли он ответом из молитвы или нет — из хадиса не следует ничего, что обязывало бы к тому или иному выводу. Поэтому возможно, что ответ обязателен, даже если отвечающий тем самым выходит из молитвы. К этому склонились некоторые шафииты. И возникает вопрос: ограничивается ли это правило только призывом [обращением по имени], или же оно распространяется на более общий случай, так что становится обязательным отвечать ему и в том случае, если он о чём-то попросит?