Слова большинства толкователей Корана из числа саляфов указывают на то, что внушившим откровение является Аллах, который внушил его Своему рабу Мухаммаду. А некоторые из них сказали: [внушение было] Джибрилю.
Его слово («у него шестьсот крыльев»): Асим в этом хадисе, передавая от Зирра, добавил: «с его перьев рассыпаются украшения из жемчуга и рубинов». Это извлёк ан-Насаи и Ибн Мардавайх, а в изложении ан-Насаи: «с них рассыпаются украшения из жемчуга и рубинов».
Глава: «Он действительно видел величайшие из знамений своего Господа»
4858 — Передал нам Кабиса, [сказав]: передал нам Суфьян от аль-Амаша, от Ибрахима, от Алькамы, от Абдуллаха ибн Масуда (да будет доволен им Аллах) относительно слов «Он действительно видел величайшие из знамений своего Господа»: он сказал: он видел зелёный рафраф, заполнивший горизонт.
Его слово: «Глава: «Он действительно видел величайшие из знамений своего Господа»». Это заглавие подтверждено у Абу Зарра и аль-Исмаили. Относительно упомянутых знамений есть разногласие: одни говорят, что подразумевается всё то, что видел пророк ﷺ в ночь ночного переноса (исра), а хадис данной главы указывает на то, что подразумевается описание Джибриля.
Его слово («от Абдуллаха ибн Масуда: «он действительно видел»») — то есть в толковании этого аята.
Его слово («он видел зелёный рафраф, заполнивший горизонт») — по своему внешнему смыслу это отличается от предыдущего толкования, согласно которому он видел Джибриля. Однако разъясняет искомый смысл то, что извлекли ан-Насаи и аль-Хаким по пути передачи от Абд ар-Рахмана ибн Язида, от Абдуллаха ибн Масуда, который сказал: пророк Аллаха ﷺ увидел Джибриля (мир ему) на рафрафе, заполнившем всё пространство между небом и землёй. Из совокупности этих двух хадисов следует, что описываемым является Джибриль, а описание относится к тому состоянию, в котором он находился. И в риваяте Мухаммада ибн Фудайля у аль-Исмаили, а также в риваяте Ибн Уяйны у ан-Насаи — оба от аш-Шайбани, от Зирра, от Абдуллаха, — сообщается, что он видел Джибриля, у которого шестьсот крыльев, заполнившего горизонт. Подразумевается, что заполнившим горизонт был рафраф, на котором находился Джибриль, а приписывание Джибрилю заполнения горизонта — образное (маджаз).
А в риваяте Ахмада и ат-Тирмизи, который счёл его достоверным, по пути передачи от Абд ар-Рахмана ибн Язида, от Ибн Масуда: он видел Джибриля в одеянии из рафрафа, заполнившем всё пространство между небом и землёй. Этим риваятом становится ясным, что подразумевается под рафрафом — то, что это одеяние. Это подтверждается словами Всевышнего: «Возлежащие на рафрафе». Первоначальное значение слова «рафраф» — тонкая, искусно изготовленная шёлковая ткань (дибадж), затем это слово стало употребляться в отношении завесы. И всё, что излишне в чём-либо и загибается, складываясь вдвое, называется рафраф. Говорят также: «птица делала рафраф своими крыльями», то есть распростёрла их. Некоторые из толкователей сказали: возможно, что Джибриль распростёр свои крылья, и они стали похожи на рафраф. Так он сказал. Но приведённый мной риваят разъясняет искомый смысл.
2 — Глава: «Видели ли вы аль-Лят и аль-Уззу?»
4859 — Передал нам Муслим ибн Ибрахим, [сказав]: передал нам Абу аль-Ашхаб, [сказав]: передал нам Абу аль-Джавза от Ибн Аббаса (да будет доволен ими обоими Аллах) относительно слов «аль-Лят и аль-Узза»: аль-Лят был человеком, который замешивал ячменную кашу (савик) для паломников.
4860 — Передал нам Абдуллах ибн Мухаммад, [сказав]: сообщил нам Хишам ибн Юсуф, [сказав]: сообщил нам Мамар от аз-Зухри, от Хумайда ибн Абд ар-Рахмана, от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), который сказал: сказал посланник Аллаха ﷺ: «Кто клянётся и говорит в своей клятве: «клянусь аль-Лят и аль-Уззой», тот пусть скажет: «нет божества, кроме Аллаха». А кто говорит своему товарищу: «иди, я сыграю с тобой на ставку», тот пусть даст подаяние (садака)».
[Хадис 4860 — см. также: 6107, 6301, 6650]
Его слово: «Глава: «Видели ли вы аль-Лят и аль-Уззу?»» — в ней он привёл два хадиса.
Первый из них — хадис Ибн Аббаса. Упомянутый в иснаде Абу аль-Ашхаб — это Джафар ибн Хайян, а Абу аль-Джавза, с «джим» и «за», — это Аус ибн Абдуллах. Весь иснад состоит из басрийцев.
Его слово («относительно слов «аль-Лят и аль-Узза»: аль-Лят был человеком, который замешивал ячменную кашу для паломников») — слова «относительно слов его» отсутствуют у всех, кроме Абу Зарра. Это сообщение приостановлено (мавкуф) на Ибн Аббасе. Аль-Исмаили сказал: это толкование основано на чтении тех, кто читает «аль-Ляттъ» с усилением буквы «та».
Я говорю: это не обязательно так, скорее возможно, что таково было первоначальное произношение, которое затем облегчилось из-за частого употребления, и большинство читает с облегчением. А усиление передано от чтения Ибн Аббаса и группы его последователей, а также передано от Ибн Касира; однако известное от него — облегчение, как и у большинства. Ибн Абу Хатим извлёк по пути передачи от Амра ибн Малика, от Абу аль-Джавзы, от Ибн Аббаса, с дополнением в его формулировке: он замешивал ячменную кашу на камне, и никто не пил из неё без того, чтобы поправиться, и поэтому его стали обожествлять.
Относительно имени этого человека есть разногласие. Аль-Факихи передал по пути от Муджахида, который сказал: был человек во времена невежества (джахилии) на скале в Таифе, у которого там были овцы; он сбивал масло из их молока и брал изюм Таифа и творог (акъит), делая из этого хайс (смесь), и кормил тех людей, что проходили мимо него. Когда он умер, ему стали поклоняться. И Муджахид читал «аль-Ляттъ» с усилением. А по пути от Ибн Джурайджа передано нечто подобное, и он сказал: некоторые люди утверждают, что это Амир ибн аз-Зариб — конец цитаты. Это имя произносится с открытой «за» с точкой, огласовкой «кясра» на «ра», затем идёт «ба»; он был аль-Удвани, с «дамма» на первой букве и «сукуном» на «даль», и он был судьёй (хакамом) арабов в своё время. О нём их поэт сказал:
«И у нас есть судья, который выносит решение… и не отменяется то, что он решил».
А ас-Сухайли сообщил, что это Амр ибн Лухайй ибн Кам'а ибн Ильяс ибн Мудар. Он сказал: говорят также, что это Амр ибн Лухайй, он же Рабиа ибн Харита, он же отец [племени] Хузаа — конец цитаты.
Некоторые толкователи исказили слова ас-Сухайли и решили, что «Рабиа ибн Хариса» — это ещё одно мнение об имени «Лат». Но это не так: Рабиа ибн Хариса — это, как говорят, имя того Лухайя. Правильным же является то, что Лат — это не Амр ибн Лухай. Аль-Факихи передал другим путём от Ибн Аббаса, что когда умер Лат, Амр ибн Лухай сказал людям: «Он не умер, но вошёл в скалу», — и они стали поклоняться этой скале и построили над ней здание. Ранее в главе о достоинствах курайшитов уже говорилось, что именно Амр ибн Лухай побудил арабов поклоняться идолам, и это подтверждает данный риваят.
Ибн аль-Кальби передаёт, что имя его было Сирма ибн Ганм, и что Лат находился в Таифе; говорят также, что в Нахле, и говорят — в Указе, но первое достовернее. Это же передал аль-Факихи через Миксама от Ибн Аббаса. Хишам ибн аль-Кальби сказал: Мана была древнее Лат, и её разрушил Али в год завоевания [Мекки] по приказу Пророка ﷺ. Лат была более поздней, чем Мана, и её разрушил аль-Мугира ибн Шуба по приказу Пророка ﷺ, когда племя Сакиф приняло ислам. Узза была более поздней, чем Лат, и создал её Залим ибн Сад в долине Нахла, выше Зат Ирк, и её разрушил Халид ибн аль-Валид по приказу Пророка ﷺ в год завоевания.
Второй хадис. Его слово («и сказал в своей клятве») — то есть в своей присяге. У ан-Насаи и Ибн Маджа, и это счёл достоверным Ибн Хиббан, приводится хадис от Саада ибн Абу Ваккаса, который, похоже, является причиной хадиса из данной главы. Они передали через Мусаба ибн Саада от его отца, который сказал: «Мы были недавно из времён невежества, и я поклялся Лат и Уззой, а мои товарищи сказали мне: скверно то, что ты сказал. Я упомянул об этом Пророку ﷺ, и он сказал: скажи «нет божества, кроме Аллаха, единого, у Которого нет сотоварища»…» — и далее хадис. Аль-Хаттаби сказал: клятва приносится только тем божеством, которое почитается, и если кто-то поклялся Лат или подобным ей, то он уподобился неверующим, поэтому ему было велено исправить это словами единобожия. Ибн аль-Араби сказал: кто поклялся ею всерьёз, тот стал неверующим, а кто произнёс это по незнанию или по невнимательности, тому следует сказать «нет божества, кроме Аллаха» — тогда Аллах простит ему это, вернёт его сердце от рассеянности к поминанию, а язык — к истине, и снимет с него то пустословие, которое сорвалось с языка.
Его слово («а кто сказал своему товарищу: иди, я сыграю с тобой в азартную игру, — пусть даст милостыню») — аль-Хаттаби сказал: то есть тем имуществом, которым он собирался играть в азартную игру. Говорят также: любой милостынею, чтобы искупить сказанное, что сорвалось с его языка. Ан-Навави сказал: это и есть правильное толкование, и на это указывает то, что в риваяте Муслима сказано: «пусть даст милостыню чем-нибудь». Некоторые ханафиты утверждали, что на нём лежит искупление клятвы, но в этом есть спорность.