5433 — Рассказал нам Амр ибн Али: рассказал нам Азхар ибн Саад от Ибн Авна, от Сумамы ибн Анаса, от Анаса, что Посланник Аллаха ﷺ пришёл к своему вольноотпущеннику, портному, и тому подали тыкву (дуббаʼ), и он стал есть её. «Я не переставал любить её с тех пор, как увидел, что Посланник Аллаха ﷺ ест её».
Его слово («глава о тыкве»). В ней приведён хадис Анаса о истории с портным по пути передачи от Сумамы от Анаса. Разбор его смысла и разъяснение огласовки уже были приведены ранее, и ранее было указано на место его разбора недалеко отсюда. Ат-Тирмизи, ан-Насаи и Ибн Маджа привели через путь Хакима ибн Джабира от его отца, который сказал: «Я вошёл к Пророку ﷺ в его дом, и у него была эта тыква (дуббаʼ). Я спросил: «Что это?» Он ответил: «Тыква (аль-карʼ), это и есть дуббаʼ, мы увеличиваем ею нашу пищу»».
34 — Глава: человек, который берёт на себя труд приготовить еду для своих братьев
5434 — Рассказал нам Мухаммад ибн Юсуф: рассказал нам Суфьян от аль-Амаша, от Абу Ваиля, от Абу Масуда аль-Ансари, который сказал: «Был среди ансаров человек, которого звали Абу Шуайб, и у него был слуга-мясник. Он сказал ему: «Приготовь мне еду, я хочу позвать Посланника Аллаха ﷺ пятым из пяти». И он позвал Посланника Аллаха ﷺ пятым из пяти. За ними последовал (ещё один) человек. Пророк ﷺ сказал: «Ты позвал нас пятым из пяти, а этот человек последовал за нами. Если хочешь, разреши ему (войти), а если хочешь, оставь его (снаружи)». Он сказал: «Нет, я разрешаю ему»».
Мухаммад ибн Юсуф сказал: «Я слышал, как Мухаммад ибн Исмаил говорил: если люди сидят за одним столом, им не следует брать с другого стола, но пусть подают друг другу за этим столом, или оставляют».
Его слово («глава: человек, который берёт на себя труд приготовить еду для своих братьев»). Аль-Кирмани сказал: смысл «взятия на себя труда» в хадисе этой главы заключается в том, что он ограничил число, сказав «пятым из пяти», а если бы не его старание, он не стал бы ограничивать. К подобному же выводу пришёл ранее Ибн ат-Тин, добавив, что установление точного числа противоречит благословению (баракату), и поэтому, поскольку Абу Тальха не устанавливал точного числа, в его еде явилось благословение, так что оно вместило множество людей.
Его слово («от Абу Ваиля, от Абу Масуда»). В риваяте Абу Усамы от аль-Амаша: «Рассказал нам Шакык, он же Абу Ваиль: рассказал нам Абу Масуд». Это будет приведено далее, спустя двадцать две главы. У аль-Амаша есть в этом (хадисе) и другой шейх, на что я указал в начале книги о торговых сделках; его привёл Муслим через путь Зухайра и других от Абу Суфьяна, от Джабира, объединённый с риваятом Абу Ваиля от Абу Масуда, а это — Укба ибн Амр. В некоторых поздних списках встречается «от Ибн Масуда», но это искажение (тасхиф).
Его слово («был среди ансаров человек, которого звали Абу Шуайб»). Я не нашёл сведений о его (собственном) имени. Ранее, в начале книги о торговых сделках, было сказано, что Ибн Нумайр у Ахмада и аль-Махамили передал это от аль-Амаша и сказал в этом: «от Абу Масуда, от Абу Шуайба», сделав его частью муснада Абу Шуайба.
Его слово («и у него был слуга-мясник»). Я не нашёл сведений о его имени. Ранее, в книге о торговых сделках, через путь Хафса ибн Гыяса от аль-Амаша приведено слово «кассаб» (мясник), и разъяснение этого слова уже было дано.
Его слово («он сказал: приготовь мне еду, я позову Посланника Аллаха пятым из пяти»). В риваяте Хафса добавлено: «сделай мне еду, достаточную для пяти человек, ибо я хочу позвать Посланника Аллаха ﷺ, и я заметил на его лице голод». В риваяте Абу Усамы: «сделай мне немного еды (туʻайман)». А в риваяте Джарира от аль-Амаша у Муслима: «приготовь нам еду для пяти человек».
Его слово («и он позвал Пророка ﷺ пятым из пяти»). В речи есть пропуск, подразумевается: «и он приготовил, и позвал его». Это явно указано в риваяте Абу Усамы. А в риваяте Абу Муавии от аль-Амаша у Муслима и ат-Тирмизи приведён текст: «и он позвал его и его сотрапезников, которые были с ним», — как будто их было четверо, а он — пятый среди них. Говорят «пятый из четырёх» и «пятый из пяти» в одном значении. Аллах Всевышний сказал: «второй из двух», и сказал: «третий из трёх». А в хадисе Ибн Масуда: «четвёртый из четырёх». Смысл «пятого из четырёх» — то есть добавочный к ним, а «пятый из пяти» — то есть один из них. Предпочтительнее ставить «пятый» (خامس) в форме винительного падежа как обстоятельство состояния (хал), но допустимо и в именительном падеже с подразумеваемым пропуском, то есть «и он пятый» или «и я пятый», и тогда предложение становится обстоятельственным (хал).
Его слово («и за ними последовал человек»). В риваяте Абу Аваны от аль-Амаша в книге о притеснениях: «фаттабаʻахум» (последовал за ними) с усилением (ташдид) в значении «тэбиʻахум». Так же в риваяте Джарира и Абу Муавии. Ад-Давуди упомянул это слово с разрывной хамзой, и Ибн ат-Тин с некоторым усилием предложил объяснение этого. В риваяте Хафса ибн Гыяса пришло: «и пришёл с ними человек».
Его слово («и это человек, который последовал за нами»). В риваяте Абу Аваны и Джарира: «иттабаʻна» с усилением. В риваяте Абу Муавии: «он не был с нами, когда ты позвал нас».
Его слово («если хочешь, разреши ему, а если хочешь, оставь его»). В риваяте Абу Аваны: «а если хочешь, чтобы он вернулся, он вернётся». В риваяте Джарира: «а если хочешь, он вернётся». В риваяте Абу Муавии: «он последовал за нами, и не был с нами, когда ты позвал нас; если ты разрешишь ему, он войдёт».
Его слово («да, я разрешил ему») — в риваяте Абу Усамы: «нет, я разрешил ему», а в риваяте Джарира: «нет, я разрешил ему, о Посланник Аллаха», а в риваяте Абу Муавии: «мы уже разрешили ему, пусть войдёт». Я не нашёл имени этого человека ни в одном из путей передачи этого хадиса, равно как и имени ни одного из четверых.
В хадисе есть следующая польза: допустимость заработка посредством ремесла мясника, использование раба в тех ремёслах, которые он способен исполнять, и его извлечение пользы от заработка этим. В нём также содержится указание на законность гостеприимства и усиленную желательность его для того, чья нужда в этом велика. В нём указание на то, что тот, кто приготовил еду для другого, вправе выбирать между тем, чтобы послать её ему, или пригласить его к себе домой, и что тому, кто пригласил кого-либо, желательно пригласить с ним и тех, кого он считает его близкими и сотрапезниками.
В нём также содержится решение на основании доказательства, согласно его словам: «я узнал на его лице голод». И что сподвижники постоянно смотрели на его лицо, ища благословения через это, а некоторые из них не смотрели долго на его лицо из стеснения перед ним, как об этом прямо сказал Амр ибн аль-Ас в том, что передал Муслим. В нём также указание на то, что он ﷺ иногда голодал. В нём также содержится указание на то, что имам, знатный человек и старший принимают приглашение того, кто ниже их, и едят пищу того, чьё ремесло не является почтенным, как мясник, и что занятие подобным ремеслом не унижает достоинства того, кто избегает в нём того, что предосудительно, и что одно лишь занятие им не лишает его свидетельского права. И что тот, кто приготовил еду для группы людей, пусть готовит по их числу, если не может приготовить больше, и не уменьшает её количества ниже их числа, опираясь на то, что еды одного достаточно для двоих. В нём также указание на то, что тот, кто пригласил людей, обладающих определённым признаком, а затем к ним внезапно присоединился тот, кто не был с ними в это время, — этот человек не входит в общий смысл приглашения, хотя некоторые говорят, что он входит в него по аналогии с подарком, как было сказано ранее, что собеседники человека являются его соучастниками в том, что ему подарено. И что тот, кто напросился на приглашение без зова, — хозяин приглашения вправе выбирать, лишить ли его участия; а если он вошёл без его разрешения, тому дозволено вывести его. И что тот, кто намеревался напроситься, не был отвергнут сразу, поскольку тот человек последовал за Пророком ﷺ, и он не отверг его, допуская, что душа хозяина приглашения смягчится и разрешит ему это. И следует считать этот хадис основой для допустимости напрашивания на приглашение, но с оговоркой, что это касается того, кто в этом нуждается.
Аль-Хатиб собрал в «Известиях о напрашивающихся» отдельный труд, в котором содержится несколько полезных сведений. Среди них то, что слово «туфайли» (напрашивающийся) происходит от имени человека, которого звали Туфайль, из рода Бану Абдуллах ибн Гатафан, который часто приходил на свадебные пиры без приглашения, из-за чего его назвали «Туфайль невест» («Туфайль аль-‘Ара’ис»), и впоследствии всякого, кто проявлял подобное качество, стали называть «туфайли». Арабы также называли такого человека «варш» (с точкой над «шин»), а того, кто следует за приглашённым без приглашения, называли «дайфин» с добавленной «нун». Аль-Кирмани сказал: в этом названии есть соответствие слова смыслу в отношении подчинённости, поскольку он следует за гостем, подобно тому как «нун» следует за словом. Этим доводом обосновывалось запрещение приглашённому брать с собой других, если он не знает, что приглашающий будет этому рад, и что напрашивающийся ест запрещённое.
У Наср ибн Али аль-Джахдами есть история, произошедшая у него с одним напрашивающимся. Наср приводил в качестве доказательства хадис Ибн Умара, возведённый к Пророку: «кто вошёл без приглашения, вошёл как вор и вышел как захватчик», но это слабый хадис, переданный Абу Даудом. А напрашивающийся возразил ему множеством доводов, из которых следует, что запрет ограничивается тем, кто не имеет нужды в этом среди напрашивающихся, и тем, кому хозяин еды не желает входа, будь то из-за малого количества еды или из-за тяжести присутствия входящего. Это соответствует словам шафиитов: напрашивание не допускается, кроме как для того, между кем и хозяином дома есть непринуждённость в отношениях.
В нём также указание на то, что приглашённый не отказывается от принятия приглашения, если приглашающий отказал в разрешении некоторым из его спутников. Что же касается того, что передал Муслим в хадисе Анаса, что один персиянин, готовивший вкусный бульон, приготовил для Пророка ﷺ еду, а затем пригласил его, и Пророк ﷺ сказал: «а это для Аиши?», тот ответил: «нет», и Пророк ﷺ сказал: «нет [тогда я не пойду]» — ответ на это состоит в том, что приглашение не было по случаю свадебного пира, а персиянин приготовил еду лишь в количестве, достаточном для одного человека, и он опасался, что если разрешит Аише, то этого не хватит Пророку ﷺ. Возможно также, что разница заключается в том, что Аиша присутствовала при приглашении, в отличие от того человека. Также желательно для приглашающего звать особо близких приглашённого вместе с ним, как поступил мясник, в отличие от персиянина, поэтому Пророк ﷺ отказался принять приглашение, если только он не пригласит и её, либо он знал, что Аиша нуждается именно в этой еде, либо он хотел, чтобы она поела с ним из неё, поскольку она отличалась высоким качеством, чего не было известно в истории с мясником.
Что же касается истории Абу Тальхи, когда он пригласил Пророка ﷺ на асиду, как было приведено ранее в разделе о признаках пророчества, и Пророк сказал тем, кто был с ним: «встаньте», — то аль-Мазири ответил на это, что возможно, он знал о согласии Абу Тальхи, поэтому не спрашивал у него разрешения, а о согласии Абу Шуайба не знал, поэтому спросил разрешения у него. И потому что то, что съели люди у Абу Тальхи, было из числа того, в чём Аллах нарушил обычный порядок для своего Пророка ﷺ, так что большая часть того, что они съели, была из благословения, в котором не было заслуги Абу Тальхи, поэтому не было нужды спрашивать у него разрешения. Либо потому, что между ним и мясником не было такой близости, как между ним и Абу Тальхой. Либо потому, что Абу Тальха приготовил еду для Пророка ﷺ, и он распоряжался ею как хотел, а Абу Шуайб приготовил её для него и для себя самого, и поэтому он определил конкретное число, чтобы то, что останется сверх них, было для него и его семьи, например. И Пророк ﷺ осведомился...
Исходя из этого, он попросил у него разрешения на это, потому что тот сообщил о том, что устроит его самого и его семью.
В этом также содержится указание на то, что тому, у кого просят разрешения в подобном случае, следует разрешить и вошедшему, как поступил Абу Шуайб, а это относится к благородству нравов. Возможно, он слышал прежде переданный хадис «еда одного достаточна для двоих», или надеялся, что благодать Пророка ﷺ распространится и на добавившегося. А Пророк ﷺ спросил у него разрешения лишь для успокоения его души, и, возможно, он знал, что тот не откажет вошедшему.
Что же касается того, что перс медлил с разрешением Аише три раза, а Пророк ﷺ не откликнулся на её просьбу, то Ийад ответил на это так: возможно, тот приготовил еду ровно в том количестве, которое достаточно самому Пророку ﷺ, и знал о его нужде в этом, так что если бы за ним последовал кто-то другой, это не удовлетворило бы его нужды. А Пророк ﷺ опирался на то, к чему он привык — на ниспослание ему Аллахом Всевышним благодати, а также на своё обычное предпочтение других себе самому и на благородство нравов по отношению к своей семье. И в его обычае было не переспрашивать после трёх раз, поэтому перс и отказался от запрета.
В его словах ﷺ «за нами последовал человек, которого не было с нами, когда ты нас позвал» содержится указание на то, что если бы тот был с ними в момент приглашения, не было бы нужды спрашивать за него разрешения. Отсюда извлекается, что если приглашающий сказал своему посланцу: «Позови такого-то и его сотрапезников», то дозволено каждому, кто был его сотрапезником, явиться вместе с ним, хотя это и не является предпочтительным или обязательным — там, где мы говорим об обязательности — кроме как при поимённом указании.
В этом также содержится указание на то, что приглашающему не следует показывать согласие, если в душе своей он испытывает неприязнь, чтобы не накормить тем, что его душа отвергает, и чтобы не совместить в себе лицемерие, скупость и качество двуликого человека. Так на это опирался Ийад, но наш шейх в комментарии к ат-Тирмизи возразил ему, что в хадисе нет указания на это, а есть лишь простое упоминание о просьбе разрешения и о самом разрешении, и на него не возлагалась обязанность удостовериться в его внутреннем согласии сердцем. Он сказал: даже если предположить, что приглашающий испытывал в душе неприязнь, ему следовало бы бороться со своей душой, чтобы отогнать эту неприязнь.
А то, что он упомянул — что душа при этом становится довольной — несомненно предпочтительнее, но в изложении этой истории такого нет, так что, похоже, он взял это не из данного хадиса. И возражение против него очевидно, поскольку он изложил это в форме извлечения из хадиса данной главы, а этого в нём нет.
В его словах ﷺ «за нами последовал человек» — то, что он оставил его неопределённым и не назвал по имени, представляет собой прекрасную воспитанность, чтобы не задеть чувства этого человека. К этому непременно следует добавить, что он знал: приглашающий не откажет ему, иначе следовало бы назвать его прямо во второй раз, что привело бы к задеванию его чувств. Кроме того, в одной из версий Муслима сказано: «Этот последовал за нами», и обе версии можно объединить так, что он оставил его неопределённым словесно, но указал на него жестом. В этом также есть своего рода снисхождение к нему в меру возможности.