«И мы пришли к побережью моря, и море издало один рёв и выбросило животное, и мы разожгли огонь на его боку, и варили, и жарили, и ели, и наелись досыта».
Он также упомянул, что вошёл вместе с группой людей в глазницу этого животного, и рассказал историю о том, кто вошёл под его ребром, не нагибая головы, будучи самым высоким человеком в караване, сидящим на самом крупном верблюде. Внешний вид изложения этой истории предполагает, что она отличается от истории, упомянутой в данной главе, а ведь она тоже передана от Джабира. Дошло до того, что Абд аль-Хакк в «Соединении двух достоверных сборников» сказал: «Это другой случай, отличный от того, ибо этот происходил в присутствии Пророка ﷺ». Однако то, что он привёл, не является ясным текстом на этот счёт, поскольку возможно, что «фа» в словах Джабира «и мы пришли к побережью моря» — это «фа фасиха» (изъяснительная), следующая за опущенным предложением, смысл которого: «И отправил нас Пророк ﷺ вместе с Абу Убайдой, и мы пришли к побережью моря», — тогда обе истории окажутся одной и той же. Это и есть предпочтительное, по-моему, мнение, а основа — отсутствие умножения (событий).
Также следует обратить внимание на то, что аль-Вакиди утверждал, будто история отправки Абу Убайды имела место в раджабе восьмого года, но, по-моему, это ошибка, потому что в самом достоверном сообщении говорится, что они вышли выслеживать караван курайшитов, а курайшиты в восьмом году находились с Пророком ﷺ в состоянии перемирия. Я уже отметил это в «Магази» и допустил, что это могло произойти до перемирия, в шестом году или ранее. Теперь же мне стало ясно, что это подкрепляется словами Джабира в этом риваяте Муслима о том, что они вышли в поход Бувата, а поход Бувата состоялся во второй год хиджры, до битвы при Бадре. Пророк ﷺ вышел тогда с двумястами своих сподвижников, чтобы перехватить караван курайшитов, в котором находился Умайя ибн Халаф, и дошёл до Бувата — это (слово произносится) с даммой над «ба» — горы племени Джухайна в направлении Шама, между ними и Мединой четыре перегона (бурд). Он никого не встретил и вернулся. Похоже, что он выделил Абу Убайду с теми, кто был с ним, чтобы выслеживать упомянутый караван. Подтверждает раннюю датировку этого события то, что в рассказе упоминается о нужде и лишениях, тогда как на деле в восьмом году положение мусульман расширилось благодаря завоеванию Хайбара и других мест. А лишения, упомянутые в истории, соответствуют началу дела, поэтому предпочтительным оказывается то, что я указал. И Аллах знает лучше.
13 — Глава об употреблении в пищу саранчи
5495 — Рассказал нам Абу аль-Валид, рассказал нам Шуба, от Абу Яфура, сказал: я слышал, как Ибн Аби Ауфа (да будет доволен им Аллах) сказал: «Мы совершили с Пророком ﷺ семь походов — или шесть, — и ели вместе с ним саранчу».
Суфьян, Абу Аваана и Исраиль сказали, передавая от Абу Яфура от Ибн Аби Ауфы: «Семь походов».
Его слово («Глава об употреблении в пищу саранчи») — с фатхой над «джим» и без удвоения «ра» — слово известное, единственное число — «джарада», а самец и самка одинаково называются, подобно «хамама» (голубь). Говорят, что оно образовано от корня «джард» (обдирание), потому что она не садится ни на что, не оголив его. Строение саранчи удивительно — в ней сочетаются черты десяти животных, некоторые из которых упомянул Ибн аш-Шахрузури в своих стихах:
«У неё бёдра верблюжонка и голени страуса, и крылья орла, и грудь льва,
Наделили её змеи песков брюхом, и одарили её быстрые кони головой и ртом».
Говорят, что он упустил: глаз слона, шею быка, рог оленя и хвост змеи.
Она бывает двух видов: летающая и прыгающая, и откладывает яйца в камне (скале), оставляя их, пока не высохнут и не распространятся, и тогда не проходит мимо посева, не опустошив его. И говорят — и разошлись во мнениях относительно её происхождения: одни сказали, что она — выделение (чихание) кита, и поэтому её можно есть без забоя (тазкия). Это передано в слабом хадисе, который вывел Ибн Маджа от Анаса как восходящий (марфу‘) хадис: «Поистине, саранча — выделение кита из моря». А в хадисе Абу Хурайры: «Мы вышли с Посланником Аллаха ﷺ в хадж или умру, и нам повстречалась стая саранчи, и мы принялись бить её сандалиями и плётками, и он сказал: «Ешьте её, ибо она из морской добычи»». Вывели этот хадис Абу Дауд, ат-Тирмизи и Ибн Маджа, и его иснад слабый. Если бы он был достоверным, в нём была бы довод для тех, кто говорит, что нет искупления (джазаа) за неё, если её убьёт находящийся в состоянии ихрама. Однако большинство учёных придерживаются противоположного мнения. Ибн аль-Мунзир сказал: «Никто не говорил, что нет искупления за неё, кроме Абу Саида аль-Худри и Урвы ибн аз-Зубайра, а от Каба аль-Ахбара передаются разные мнения». Если утверждено, что за неё полагается искупление, это указывает на то, что она является сухопутным (обитателем).
Учёные единодушны в дозволенности употребления её в пищу без забоя (тазкия), однако известное мнение маликитов — что требуется её забой. Они разошлись во мнениях относительно способа этого забоя: одни говорят — отрезанием головы, другие говорят — если она попала в котёл или в огонь, она становится дозволенной. Ибн Вахб сказал: «Её поимка и есть её забой». Мутарриф из их числа согласился с большинством в том, что её забой не требуется, опираясь на хадис Ибн Умара: «Дозволены нам две мертвечины и две крови: рыба и саранча, печень и селезёнка», который вывели Ахмад и ад-Даракутни как восходящий (марфу‘), и (ад-Даракутни) сказал: «Остановленный (мавкуф вариант) достовернее». Аль-Байхаки также отдал предпочтение остановленному варианту, однако сказал, что он имеет статус восходящего (хукм ар-рафъ).
его слово («от Абу Йа‘фура») — с фатхой на «я» подстрочной, сукуном на «айн» и даммой на «фа»; это аль-Абди, имя его — Вакдан, а по другой версии — Вакид. Муслим сказал: имя его — Вакид, а прозвище — Вакдан, и это Абу Йа‘фур старший. Есть также Абу Йа‘фур младший, имя которого Абд ар-Рахман ибн Убайд, и оба они — надёжные передатчики из числа жителей Куфы. У старшего в «Сахихе» аль-Бухари нет ничего, кроме этого хадиса, и ещё одного, приведённого ранее в книге о молитве, в главах о поясном поклоне из описания молитвы. Я уже приводил слова ан-Навави об этом и его категоричное утверждение, что это младший, тогда как верно, что это старший; так же категорично утверждал аль-Калабази и другие. Ан-Навави же в этом следовал за Ибн аль-Араби и другими. А то, что подкрепляет мнение аль-Калабази, — это категоричное утверждение ат-Тирмизи после приведения хадиса, что передатчик хадиса о саранче — тот, чьё имя Вакид, а прозвище — Вакдан, и это именно старший. Это подтверждается также тем, что Ибн Абу Хатим категорично утверждал в жизнеописании младшего, что тот не слышал от Абдуллаха ибн Абу Авфа.
его слово («семь походов или шесть») — так у большинства передатчиков, и здесь нет никакой сложности. В риваяте ан-Насафи встречается «или шесть» без танвина. А в «Тавдихе» Ибн Малика встречается: «семь походов или восемь», и он рассуждал об этом, сказав: предпочтительнее говорить «семь походов или восемь» с танвином, потому что слово «сама̄н» (восемь), хотя и подобно слову «джава̄рин» (соседки) в том, что третья буква в нём — алиф, за которым следуют две буквы, вторая из которых — «я», однако отличается от него тем, что «джава̄ри» — множественное число, а «сама̄нийя» не является множественным числом, и произношение обоих в именительном и родительном падежах одинаково, но танвин в «сама̄н» — это танвин склонения, а танвин в «джава̄рин» — это танвин замещения; различаются же они в винительном падеже. Далее он продолжал рассуждать об этом и сказал: а в упоминании его без танвина есть три способа объяснения, лучший из которых — что было опущено определяемое слово (мудаф илейхи), а определяющее (мудаф) осталось в том же виде, в каком оно было до опущения; подобно этому — слова поэта: «пять верблюдиц или шесть заменены из них», и далее — весь бейт. Второй способ: что слово в винительном падеже было записано без алифа по диалекту племени Раби‘а. И он упомянул ещё один способ, относящийся исключительно к слову «сама̄н» (восемь). Но я не встречал этого слова ни в каком из путей передачи данного хадиса — ни у аль-Бухари, ни у других — в форме «сама̄н», и не знаю, откуда это взялось. Это сомнение относительно числа походов исходит от Шу‘бы. Муслим также привёл этот хадис от Шу‘бы с сомнением; ан-Насаи привёл его от него же со словом «шесть» без сомнения; а ат-Тирмизи привёл его по пути Гундара от Шу‘бы, где сказано просто «походы» без указания числа.
его слово («и мы ели вместе с ним саранчу») — можно понять так, что под «совместностью» имеется в виду просто участие в походе, а не то, что за этим последовало, то есть поедание саранчи; а можно понять так, что имеется в виду совместность именно в поедании. На второе указывает то, что в риваяте Абу Нуайма в книге о медицине встречается: «и он ел вместе с нами». И если это достоверно, то это опровергает утверждение ас-Саймари из числа шафиитов, будто Пророк ﷺ побрезговал саранчой, подобно тому как он побрезговал вареным мясом ящерицы (дабб).