В этих хадисах содержится указание на запрет мучить животное, будь оно принадлежащим человеку или иное. В первом хадисе — [проявление] стойкости Анаса в повелении одобряемого и запрещении предосудительного, несмотря на его осведомлённость о суровости упомянутого правителя. Однако халиф Абд аль-Малик ибн Марван запретил аль-Хаджаджу трогать его после того, как от аль-Хаджаджа в отношении него исходила грубость: [Анас] пожаловался на него Абд аль-Малику, и тот сурово отчитал аль-Хаджаджа и повелел ему проявлять к [Анасу] почёт.
26 — глава о мясе курицы (لحم الدجاج)
5517 — Рассказал нам Яхья, рассказал нам Вакиʻ, от Суфьяна, от Аюба, от Абу Кыляба, от Заждама аль-Джарми, от Абу Мусы, то есть аль-Ашʻари (да будет доволен им Аллах), который сказал: «Я видел Пророка ﷺ, который ел курицу».
5518 — Рассказал нам Абу Маʻмар, рассказал нам Абд аль-Варис, рассказал нам Аюб ибн Абу Тамима, от аль-Касима, от Заждама, который сказал: «Мы были у Абу Мусы аль-Ашʻари, а между нами и этим родом из Джарм была братская связь. Нам принесли еду, в которой было мясо курицы, а среди присутствующих сидел рыжий мужчина, который не приблизился к еде. [Абу Муса] сказал: «Приблизься, ведь я видел Посланника Аллаха ﷺ, который ел из неё». Тот ответил: «Я видел, как он ел нечто, что мне показалось нечистым, и я поклялся, что не буду есть этого». [Абу Муса] сказал: «Приблизься, я расскажу тебе, или: я поведаю тебе. Я пришёл к Пророку ﷺ вместе с группой ашаритов и застал его в гневе, когда он делил верблюдов из верблюдов закята. Мы попросили у него верховых животных, и он поклялся, что не даст нам их, сказав: «У меня нет того, на чём я мог бы вас посадить». Затем Посланнику Аллаха ﷺ принесли трофейных верблюдов, и он сказал: «Где ашариты? Где ашариты?» Он рассказывал: «И [Пророк] дал нам пять верблюдиц с белыми горбами. Мы пробыли [там] недолго, и я сказал своим товарищам: «Посланник Аллаха ﷺ забыл свою клятву. Клянусь Аллахом, если мы допустим, чтобы Посланник Аллаха ﷺ забыл свою клятву, мы никогда не преуспеем». Мы вернулись к Пророку ﷺ и сказали: «О Посланник Аллаха, мы просили у тебя верховых животных, а ты поклялся, что не дашь нам их, и мы подумали, что ты забыл свою клятву». Он сказал: «Это Аллах дал вам верховых животных. Клянусь Аллахом, если Аллах пожелает, я не даю клятву, а затем вижу, что нечто иное лучше её, без того чтобы я поступил так, как лучше, и разрешил себе нарушить клятву»».
Его слово («глава о мясе курицы», باب لحم الدجاج) — это имя собирательное (اسم جنس), буква «даль» в котором может огласовываться тремя способами [фатха, кясра, дамма]. Это упомянул аль-Мунзири в примечании, а также Ибн Малик и другие, но ан-Навави не передал огласовку с даммой. Форма единственного числа — «дажаджа» (دجاجة) — также может огласовываться тремя способами, хотя, как говорят, огласовка с даммой в ней слабая. Аль-Джавхари сказал: «Буква «та» [марбута] вошла в это слово для обозначения единичности, подобно слову «хамама» [голубь → голубка]». Ибрахим аль-Харби в своей книге о редких словах хадисов сообщил, что «дажадж» с кясрой — это название самцов, но не самок, а единственное число от него — «дик» [петух], а с фатхой — название самок, но не самцов, и единственное число от него — «дажаджа» тоже с фатхой. Он сказал: «Названа она так за быстроту в приближении и удалении, от глагола «дажжа-йадуджжу», когда [что-то] движется быстро». Я же скажу: «Дажаджа» — также имя женщины, и оно огласовывается только фатхой; так же называют и клубок пряжи.
Его слово («рассказал нам Яхья») — это Яхья ибн Муса аль-Бальхи; так возвёл его родословную Абу Али ибн ас-Сакан, а аль-Калабази и Абу Нуайм категорически утверждали, что это [Яхья] ибн Джаʻфар.
Его слово («от Аюба») — во второй риваяте [указано] «ибн Абу Тамима», и это ас-Сахтияни. У Ахмада, через Абдуллаха ибн аль-Валида, от Суфьяна: «Рассказал нам Аюб, рассказал мне Абу Кыляба».
Его слово («от Абу Кыляба») — так передал Суфьян ас-Саури от Аюба, и с ним согласился Суфьян ибн Уяйна от Аюба у Муслима. Так же сказал Абд ас-Салям ибн Харб от Аюба, как это уже было изложено в книге о военных походах. А Абд аль-Варис, как в следующем хадисе, передал от Аюба, от аль-Касима вместо Абу Кыляба, и так же сказал Ибн Улайя от Аюба, как будет приведено далее в книге о клятвах и обетах. Хаммад ибн Зейд передал от Аюба, от Абу Кыляба и аль-Касима, и сказал: «Я лучше помню хадис аль-Касима». Этот [вариант] он привёл в книге об обязательности хумса. Так же сказал Вухайб от Аюба от них обоих у Муслима.
Его слово («от Заждама») — с фатхой на «за», это ибн Мударриб — с даммой в начале, фатхой на «даль» с удвоением, за которой следует кясра на «ра», а затем «ба». (Аль-Джарми) — с фатхой на «джим», басриец, надёжный. У аль-Бухари от него только два хадиса: этот хадис, который он привёл в нескольких местах, и другой хадис, переданный от Имрана ибн Хусайна, который приводился ранее в книге достоинств, а также упоминался в других местах.
Его слово («я видел Пророка ﷺ, который ел курицу») — так он привёл его в сокращённом виде, и так же изложил его Ахмад от Вакиʻа. А от Абу Ахмада аз-Зубайри, от Суфьяна, он привёл его более полно. Ат-Тирмизи в «Аш-Шамаиль» изложил его другим путём, более развёрнуто, как и составитель [этой книги], который привёл его через путь Абд аль-Вариса, от Аюба, от аль-Касима — это ибн Асим ат-Тамими. У аль-Бухари от него только этот хадис, который он приводил в нескольких местах — сопряжённо и отдельно, кратко и подробно, включая историю человека, который отказался есть курицу и дал клятву в этом, и фетву Абу Мусы, [разъяснявшую] ему, что нужно искупить свою клятву и есть, и рассказавшего ему хадис по этому поводу и его причину — а именно их просьбу к Пророку ﷺ дать им верховых животных. Составитель также привёл историю просьбы о верховых животных и то, что за ней следует, из положений о клятве и её искуплении, без истории о курице, из риваята Гайлана ибн Джарира, от Абу Бурды ибн Абу Мусы, от его отца, в книге об искуплении клятв. Он также привёл её в книге о военных походах через путь Язида ибн Абдуллаха ибн Абу Бурды, от его деда Абу Бурды, более полно изложенную в истории просьбы о верховых животных, но без упоминания об искуплении клятвы. Я уже отсылал в [разделах об] обязательности хумса и о военных походах в отношении толкования [этого хадиса] к книге о клятвах и обетах, а здесь упомяну то, что относится к [теме] курицы.
Его слово («мы были у Абу Мусы аль-Ашари, и между нами и этим племенем...») — со снижением [огласовки], как замена местоимению в слове «между ним». Так сказал Ибн ат-Тин, но это неудачно, потому что тогда смысл речи получается таким, будто Зухдам аль-Джарми сказал: «Между нами и этим племенем из [рода] Джарм было братство», а это не то, что имеется в виду. На самом деле имеется в виду, что Абу Муса и его соплеменники аш'ариты были в дружеских и братских отношениях с народом Зухдама, а они — Бану Джарм. Здесь же в риваяте аль-Кушмихани встречается: «и было между нами и этим племенем», и так же передано в риваяте Исмаила от Аюба от аль-Касима и Абу Кыляба, как придёт далее в главе об искуплении клятв, и это подтверждает то, что сказал Ибн ат-Тин, только смысл в таком виде неверен. Этот хадис он привёл в конце книги «Единобожие» через путь Абд аль-Ваххаба ас-Сакафи от Аюба от Абу Кыляба и аль-Касима, оба от Зухдама, который сказал: «Между этим племенем из [рода] Джарм и аш'аритами были любовь или братство» — и этот риваят является основным, на который следует опираться.
Его слово («братство» — إخاء) — с кясрой в начале и с долготой. Ибн ат-Тин сказал: некоторые огласовали это слово с укорочением, и это ошибка.
Его слово («и среди людей был сидящий рыжий мужчина») — то есть рыжий цветом. В риваяте Хаммада ибн Зайда: «мужчина из Бану Тайм Аллах, рыжий, будто из мавали», то есть из неарабов. Этот человек — сам передатчик Зухдам, который скрыл своё имя. Ат-Тирмизи привёл через путь Катады от Зухдама, который сказал: «Я вошёл к Абу Мусе, а он ел курицу. Он сказал: «Подойди и ешь, ведь я видел, как Посланник Аллаха ﷺ ел её, отрезая [кусками]»».
Здесь возникает затруднение из-за того, что в риваяте данной главы человек описан как принадлежащий к Бану Тайм Аллах, а Зухдам был из Бану Джарм. Некоторые люди сказали: по-видимому, воздержались оба — и Зухдам, и мужчина из племени Тайм. Их к утверждению о том, что это два разных лица, побудило то, что показалось маловероятным, чтобы один и тот же человек был отнесён и к Тайм Аллах, и к Джарм. Но в этом нет ничего маловероятного, более того, Ахмад привёл упомянутый хадис от Абдуллы ибн аль-Валида — это аль-Адани — от Суфьяна — это ас-Саури, — и в его риваяте сказано: «от человека из Бану Тайм Аллах, которого звали Зухдам, который сказал: «Мы были у Абу Мусы, и принесли мясо курицы»». Исходя из этого, возможно, что Зухдам иногда возводился к Бану Джарм, а иногда к Бану Тайм Аллах. Джарм — племя из Куда'а, возводимое к Джарму ибн Заббану (с «зай» и удвоенной «ба») ибн Имрану ибн аль-Хаффу ибн Куда'а. А Тайм Аллах — ветвь Бану Кальб, которые также являются племенем из Куда'а, возводимым к Тайм Аллаху ибн Руфайде (с «ра» и «фа» в уменьшительной форме) ибн Сауру ибн Кальбу ибн Вабаре ибн Таглибу ибн Хульвану ибн Имрану ибн аль-Хаффу ибн Куда'а. Таким образом, Хульван — дядя Джарма [по отцовской линии]. Ар-Рашати в книге «Родословия» сказал: часто людей возводят к их дядям [по отцовской линии].
Я говорю: возможно также, что человек скрыл своё [собственное] имя, как это уже встречалось в нескольких местах, так что нет ничего маловероятного в том, что Зухдам и есть тот самый герой истории, и основа — отсутствие множественности [лиц]. Аль-Байхаки привёл через путь аль-Фирьяби от ас-Саури с тем же иснадом, что упомянут в этой главе, до Зухдама, который сказал: «Я видел, как Абу Муса ест курицу, и он позвал меня. Я сказал: «Я видел, как она ела нечистоты». Он сказал: «Подойди и ешь»» — и далее привёл возведённый [к Пророку] хадис. И через путь ас-Са'ка ибн Хазна от Матара аль-Варрака от Зухдама, который сказал: «Я вошёл к Абу Мусе, а он ел мясо курицы. Он сказал: «Подойди и ешь». Я сказал: «Я поклялся не есть её»» — и далее хадис. Этот хадис привёл также Муса от Шайбана ибн Фаррух от ас-Са'ка, но не привёл его текст полностью. Так же привёл его Абу Аваны в своём «Сахихе» другим путём от Зухдама подобным образом, и в нём сказано: «Он сказал мне: «Подойди и ешь». Я сказал: «Я не хочу этого»» — и далее хадис.
Таким образом, имеется несколько путей передачи, в которых Зухдам прямо заявляет, что он и есть герой этой истории, и на это следует опираться. Этому не противоречит то, что встречается в обоих «Сахихах», внешний смысл чего указывает на различие между Зухдамом и тем, кто воздержался от еды курицы. Так, в одном риваяте от Зухдама сказано: «Мы были у Абу Мусы, и вошёл рыжий мужчина из Бану Тайм Аллах, похожий на мавали, и он сказал: «Подойди», но тот замешкался» — и далее хадис. Внешний смысл этого таков, что вошедший вошёл, когда Зухдам уже сидел у Абу Мусы. Однако возможно, что Зухдам под своим словом «мы были» имел в виду своих соплеменников, которые вошли к Абу Мусе прежде него, и это переносное употребление, подобное которому использовали и другие, как в словах Сабита аль-Бунани: «Имран ибн Хусайн произнёс перед нами проповедь», то есть произнёс проповедь перед жителями Басры, хотя Сабит не застал ту проповедь Имрана. Так что возможно, что Зухдам вошёл, и с ним произошло то, что было упомянуто, и максимум, что здесь есть — это то, что он скрыл своё имя, и в этом нет ничего удивительного. И Аллах знает лучше.
Его слово («я видел, как он ел что-то, и это показалось мне мерзким») — с кясрой на «заль» с точкой. В риваяте Абу Аваны: «Я видел, как она ела мерзость». Похоже, он подумал, что она делала это много, настолько, что стала «джалляля» [питающейся нечистотами], и Абу Муса разъяснил ему, что это не так, или что из того, что та конкретная курица, которую он видел, была такой, не следует, что все куры таковы.
Его слово («он сказал: «подойди»») — так у большинства [передатчиков], глагол повеления от «дунувв» (приближение). У аль-Мустамли и ас-Сарахси встречается «идан» с кясрой на хамзе и точечной «заль» с танвином — частица, требующая насба. Согласно первому [чтению], его слово «я сообщу тебе» стоит в джазме, согласно второму — в насбе. А его слово «или я расскажу тебе» — сомнение передатчика.
Его слово («поистине, я пришёл к Посланнику Аллаха ﷺ») — разъяснение этого будет дано в книге о клятвах и обетах.
Его слово («и он дал нам пять верблюдиц белых горбов»): слово (الغُرّ) с даммой над точечной буквой — это множественное число от (أَغَرّ), а (أَغَرّ) означает «белый». А (الذُّرَى) с даммой над точечной буквой и без удлинения гласной — множественное число от (ذِرْوَة), а (ذِرْوَة) каждой вещи — это её верхняя часть. Здесь имеются в виду горбы верблюдов. Возможно, они действительно были белыми, а возможно, он хотел описать их тем, что в них нет ни изъяна, ни потёртостей от седла. В слове (غُرّ) допустимы как винительный, так и родительный падеж.
Его слово («пять верблюдиц») — так это выражение встречается в форме идафы (изафетного сочетания). Абу-ль-Бака отверг это в своём «Гарибе», сказав: правильно — танвин (нунация) слова «пять» с тем, чтобы (ذَوْد) было заменяющим членом (бадалем) от «пять». Ибо если бы слово стояло без танвина, смысл изменился бы, поскольку число, стоящее в идафе, отличается от того, к чему оно присоединено, — тогда получилось бы, что «пять верблюдиц» означает пятнадцать верблюдов, так как «зауд» (ذَوْد) — это три верблюда. На этом он завершил свои слова.
Я же не понимаю, как можно судить об испорченности смысла, если число оказывается именно таким. Пусть число верблюдов будет пятнадцать — что в этом дурного? Ведь в некоторых путях передачи этого хадиса подтверждено: «возьми эту пару и эту пару» — и так он насчитал шесть раз. То же, что сказал Абу-ль-Бака, было бы верным лишь в том случае, если бы пришёл ясный риваят о том, что он не дал им кроме пяти верблюдов. При таком допущении слово (ذَوْد) было бы применено к одному верблюду в переносном смысле, подобно слову (إِبِل — верблюды). Однако этот достоверный риваят не препятствует возможности такого представления.