Он сказал: это относится к предопределению Всевышнего Аллаха. Суть в том, что достижение исцеления посредством лекарства подобно устранению голода едой и жажды питьём: это, как правило, помогает, но иногда результат не наступает из-за некоего препятствия. Аллах знает лучше.
Затем: слова «даун» (болезнь) и «дауун» (лекарство) — оба с фатхой над «даль» и с продлением (мадд), передана также огласовка с касрой над «даль» в слове «дауун». Исключение смерти в хадисе Усамы ибн Шарика ясно, и, возможно, здесь подразумевается: «кроме болезни смерти», то есть той болезни, при которой её обладателю предопределена смерть. А исключение старости (харам) в другом риваяте — либо потому, что она приравнена к смерти (объединяющее их — убыль здоровья), либо из-за её близости к смерти и того, что она к ней приводит. Также возможно, что исключение здесь — прерванное (мункатиʻ), и подразумевается: «однако для старости нет лекарства». Аллах знает лучше.
2 — Глава: лечит ли мужчина женщину, или женщина мужчину?
5679 — Передал нам Кутайба ибн Саид: передал нам Бишр ибн аль-Муфаддаль от Халида ибн Закуана от ар-Рубаййи, дочери Муʻаввиза ибн Афры, которая сказала: «Мы выходили в военные походы вместе с Посланником Аллаха ﷺ, поили людей, служили им и возвращали убитых и раненых в Медину».
Его слово (глава: лечит ли мужчина женщину, а женщина мужчину). Здесь приведён хадис ар-Рубаййи (с удвоенной «й»): «Мы выходили в походы, поили людей, служили им и возвращали убитых и раненых в Медину». В этом изложении нет прямого упоминания о лечении, если только оно не входит в общий смысл её слов «служили им». Да, этот же хадис передан также в форме: «и лечили раненых, и возвращали убитых», и это уже приводилось ранее в главе о лечении женщинами раненых в военном походе из книги о джихаде. Аль-Бухари поступил здесь по своему обычаю — указывая на то, что встречается в некоторых версиях текста хадиса, — а решение о том, может ли мужчина лечить женщину, выводится из этого по аналогии (кияс). Он не высказался об этом решении окончательно, поскольку возможно, что это было до предписания хиджаба, либо женщина делала это для того, кто был её мужем или махрамом. Что касается решения по этому вопросу, то лечение посторонних (аджнаби) допускается при необходимости, и оно ограничивается её мерой в том, что касается взгляда, прикосновения рукой и прочего. Об этом уже говорилось ранее, в некоторой мере, в книге о джихаде.
3 — Глава: исцеление в трёх вещах
5680 — Передал мне аль-Хусайн: передал нам Ахмад ибн Маниʻ: передал нам Марван ибн Шуджаʻ: передал нам Салим аль-Афтас от Саʻида ибн Джубайра от Ибн Аббаса (да будет доволен ими обоими Аллах), который сказал: «Исцеление — в трёх вещах: в глотке мёда, в надрезе кровососной банки и в прижигании огнём. И я запрещаю моей общине прижигание». Хадис возведён (к Пророку ﷺ).
Аль-Кумми передал его от Лайса от Муджахида от Ибн Аббаса от Пророка ﷺ относительно мёда и кровопускания.
5681 — Передал мне Мухаммад ибн Абд ар-Рахим: сообщил нам Сурайдж ибн Юнус Абу аль-Харис: передал нам Марван ибн Шуджаʻ от Салима аль-Афтаса от Саʻида ибн Джубайра от Ибн Аббаса (да будет доволен ими обоими Аллах) от Пророка ﷺ, который сказал: «Исцеление — в трёх: в надрезе кровососной банки, или в глотке мёда, или в прижигании огнём. А я запрещаю моей общине прижигание».
Его слово (глава: исцеление в трёх вещах). Заголовок отсутствует у ан-Насафи, а слово «глава» есть у ас-Сарахси.
Его слово (передал мне аль-Хусайн). Так у них без указания родословной; группа учёных твёрдо утверждает, что это Ибн Мухаммад ибн Зияд ан-Нисабури, известный как аль-Каббани. Аль-Калабази сказал: он неотлучно находился при аль-Бухари, когда тот был в Нисабуре, и у него был «Муснад» Ахмада ибн Манииʻ, который он услышал от него самого, то есть от своего наставника в этом хадисе. Аль-Хаким упомянул в своей «Истории» со слов вышеупомянутого аль-Хусайна, что он передал хадис и сказал: «Мухаммад ибн Исмаил записал от меня этот хадис. И я видел в книге одного из учеников, что он слышал его от него от меня» — конец цитаты. Аль-Хусайн аль-Каббани прожил после аль-Бухари тридцать три года и был из числа сверстников Муслима, так что передача аль-Бухари от него — это передача старших от младших. А Ахмад ибн Маниʻ, наставник аль-Хусайна в этом хадисе, относится к средней группе наставников аль-Бухари, так что если бы аль-Бухари передал от него без посредника, это не было бы для него «высоким» (‘алий) иснадом. Смерть Ахмада ибн Маниʻ — а его кунья Абу Джаʻфар — произошла в году двести сорок четвёртом, когда ему было восемьдесят четыре года. Имя его деда — Абд ар-Рахман, и он — дед Абу аль-Касима аль-Багъяви по матери, поэтому его называют аль-Манииʻи и «сыном дочери Манииʻ». У него в «Сахихе» аль-Бухари нет ничего, кроме этого хадиса. Аль-Хаким твёрдо утверждает, что упомянутый аль-Хусайн — это Ибн Яхья ибн Джаʻфар аль-Биканди, а аль-Бухари много передавал от его отца Яхьи ибн Джаʻфара, который относится к числу его младших наставников; аль-Хусайн же намного моложе аль-Бухари. И нет у аль-Бухари от аль-Хусайна — будь то аль-Каббани или аль-Биканди — ничего, кроме этого хадиса.
Слова аль-Бухари после этого: «Рассказал нам Мухаммад ибн Абд ар-Рахим» — это известный под именем Саика, имевший кунью Абу Йахья; он был из числа крупных хафизов и относится к младшим шейхам аль-Бухари, скончался за год до аль-Бухари. А Сурайдж ибн Йунус — его шейх, пишется с «син» неточечной, затем «джим», из поколения Ахмада ибн Мани‘а, умер за десять лет до него. Шейх их обоих — Марван ибн Шуджа‘, он же аль-Харрани, Абу Амр, он же Абу Абдуллах, вольноотпущенник Мухаммада ибн Марвана ибн аль-Хакама, поселившийся в Багдаде. Ахмад ибн Ханбаль и другие признавали его надёжным, а Абу Хатим ар-Рази сказал: «Его хадис записывают, но он не является сильным передатчиком». В «Сахихе» аль-Бухари от него приведено лишь это сообщение и ещё одно, упомянутое ранее в разделе о свидетельствах. Аль-Бухари не довелось получить этот хадис с высоким иснадом, ибо, хотя он и слышал от учеников этого Марвана ибн Шуджа‘, данный хадис дошёл до него от него не иначе как через двух посредников. Шейх же его — Салим аль-Афтас, он же Ибн Аджлян, и в «Сахихе» от него приведены лишь два упомянутых хадиса, оба через риваят Марвана ибн Шуджа‘ от него.
Его слово («рассказал мне Салим аль-Афтас»): во второй риваяте от Салима у аль-Исмаили встречается: «от аль-Мани‘и: рассказал нам мой дед» — то есть Ахмад ибн Мани‘ — «рассказал нам Марван ибн Шуджа‘, сказавший: я не помню его иначе как со слов Салима аль-Афтаса, рассказавшего мне», — и далее привёл хадис. Аль-Исмаили сказал: «Хадис от Марвана ибн Шуджа‘ оказался переданным с сомнением его самого относительно того, кто рассказал ему его». Я говорю: точно так же вывел его Ахмад ибн Ханбаль от Марвана ибн Шуджа‘, без разницы. А Ибн Маджа вывел его от Ахмада ибн Мани‘а подобно первой риваяте аль-Бухари, без сомнения. Так же вывел его аль-Исмаили от аль-Касима ибн Закарии от Ахмада ибн Мани‘а. Так же мы передаём его в «Фаваид» Абу Тахира аль-Мухлиса: «рассказал нам Мухаммад ибн Яхья ибн Са‘ид, рассказал нам Ахмад ибн Мани‘».
Его слово («от Са‘ида ибн Джубайра»): в «Муснаде» Да‘ляджа со слов Мухаммада ибн ас-Саббаха встречается: «рассказал нам Марван ибн Шуджа‘ от Салима аль-Афтаса — полагаю, от Са‘ида ибн Джубайра». Так же с сомнением. Аль-Исмаили следовало бы возразить и по этому поводу тоже. Истина же в том, что упомянутое сомнение не имеет значения, и хадис, без сомнения, непрерывен по иснаду.
Его слово («от Ибн Аббаса, сказавшего: «исцеление в трёх вещах»»): так он приведён как остановленный (на сподвижнике), однако конец его указывает на то, что он является возведённым к Пророку — из-за слов «и я запрещаю своей общине прижигание». А также его слово: «возвёл хадис» — он прямо указал на его возведение к Пророку в риваяте Сурайджа ибн Йунуса, где сказано: «от Ибн Аббаса от Пророка ﷺ». Возможно, именно в этом заключается смысл приведения этого пути также, несмотря на его более низкий уровень (по числу передатчиков); а тем, что ограничился лишь этим и не удовольствовался первым путём, объясняется тем, что в первом ясно указано на слова Марвана: «рассказал мне Салим», тогда как во втором это передано формулой «ан‘ана».
Его слово («передал аль-Кумми») — с даммой над «каф» и удвоенной «мим». Это Я‘куб ибн Абдуллах ибн Са‘д ибн Малик ибн Хани‘ ибн Амир ибн Абу Амир аль-Аш‘ари; его дед Абу Амир был сподвижником. Кунья Я‘куба — Абу аль-Хасан. Он был родом из Кумма, поселился в Рее. Ан-Насаи признавал его надёжным, а ад-Даракутни сказал: «Он не является сильным передатчиком». В «Сахихе» аль-Бухари от него приведено лишь это место. А Лейс, его шейх, — это Ибн Сулайм аль-Куфи, отличавшийся слабой памятью. Этот хадис дошёл до нас в риваяте аль-Кумми, соединённым по иснаду, в «Муснаде» аль-Басе, в «Гайланийят» и в «Джуз» Ибн Бахита — все они через риваят Абд аль-Азиза ибн аль-Хаттаба от него с этим же иснадом. Некоторые из составителей комментариев допустили упущение, приписав его выведение Абу Ну‘айму в «Медицине»; на самом же деле у Абу Ну‘айма с этим же иснадом приведён другой хадис — о кровопускании, со словами: «Делайте кровопускание, дабы кровь не взбунтовалась в вас и не убила вас».
Его слово («в мёде и кровопускании»): в риваяте аль-Кушмихани — «и в хиджаме». А в упомянутой риваяте Абд аль-Азиза ибн аль-Хаттаба встречается: «если в чём-либо из ваших лекарств есть исцеление, то оно в глотке из кровопускания или глотке мёда». Именно на это указал аль-Бухари своими словами «в мёде и кровопускании», указывая тем самым, что прижигание в этой риваяте не упомянуто. Аль-Хумайди в «аль-Джам‘» допустил странность, сказав в разделе «Одиночные (сообщения) аль-Бухари»: «Пятнадцатый хадис — от Тавуса от Ибн Аббаса через риваят Муджахида от него», — сказав: «А некоторые передатчики говорят в нём: от Муджахида, от Ибн Аббаса, от Пророка ﷺ: «В мёде и кровопускании — исцеление»».
То, что приписано аль-Бухари, я вообще не обнаружил у него, да и ни у кого другого. А хадис, относительно которого разошлись передатчики — передан ли он от Муджахида, от Тавуса, от Ибн Аббаса, или же от Муджахида, от Ибн Аббаса без посредника, — касается двух могил, обитатели которых подвергались мучениям, и об этом уже было сделано замечание в «Книге очищения». Что же касается хадиса данной главы, то я вовсе не нашёл его в передаче Тавуса. Что до Муджахида, то аль-Бухари не приводит его иначе как в форме таъликъ (без иснада), как я разъяснил, и я уже упомянул, кто передал его с непрерывным иснадом (васаля).
Вот его словесное изложение. Аль-Хаттаби сказал: «Этот хадис объединяет все виды средств, которыми лечатся люди. Дело в том, что кровопускание (хиджама) выводит кровь, которая является самой значительной из телесных соков, и кровопускание — самое действенное средство исцеления при возбуждении крови. Что же касается мёда, то он способствует растворению флегматических соков и включается в состав снадобий, чтобы сохранить силу этих лекарств и вывести их из тела. Что касается прижигания, то оно применяется при чрезмерном соке, материю которого нельзя пресечь ничем иным. Поэтому Пророк ﷺ описал его, а затем запретил его — запретил же из-за сильной боли и великой опасности, связанной с ним. Поэтому арабы говорили в своих пословицах: «Последнее из лекарств — прижигание». И Пророк ﷺ прижигал Саада ибн Муаза и других, и не один из сподвижников прижигали сами себя».
Я говорю: Пророк ﷺ не имел в виду ограничение исцеления этими тремя средствами, ибо исцеление может быть и в чём-то ином; он лишь указал через них на основы лечения. Дело в том, что болезни от переполнения бывают кровяные, желчные, флегматические и черножелчные. Исцеление от кровяных — выведением крови, и кровопускание было упомянуто особо из-за того, что арабы часто им пользовались и были к нему привычны, в отличие от вскрытия вены (фасд), которое, хотя и близко по смыслу к кровопусканию, но не было для них обычным делом в большинстве случаев. При этом в выражении «надрез банки» может подразумеваться и вскрытие вены. Кроме того, кровопускание в жарких странах действеннее вскрытия вены, а вскрытие вены в странах не жарких действеннее кровопускания.
Что же касается переполнения желчного и того, что упомянуто вместе с ним, то лекарство от него — слабительное средство, на что указано упоминанием мёда, и разъяснение этого будет приведено в следующей главе. Что касается прижигания, то оно применяется в последнюю очередь для выведения того из отходов, что трудно вывести иным путём. А запрет на него при признании в нём исцеления объясняется либо тем, что люди считали, будто оно само по себе пресекает материю болезни, и потому он невзлюбил это, — из-за чего они спешили прибегнуть к нему ещё до наступления болезни, полагая, что оно пресекает болезнь, — так что тот, кто подвергается прижиганию, заранее навлекает на себя мучение огнём ради предполагаемого дела, тогда как может статься, что та болезнь, которую пресекает прижигание, вовсе его и не постигнет.