Хадис № 5843

Хадисами главы обосновывается допустимость надевания шёлка для женщин, независимо от того, была ли одежда полностью шёлковой или частично. В первом случае — представление менее достойным более достойному и подчинённым — руководителю того, в чём есть нужда из полезных дел, тому, кто, как предполагается, не был осведомлён об этом. Здесь также содержится указание на допустимость упрёка тому, кто заслуживает его, допустимость купли-продажи у дверей мечети, а также то, что праведные и достойные люди сами занимались куплей-продажей. Ибн Баттал сказал: здесь указание на то, что Пророк ﷺ отказался от носки шёлка, и это относится к мирской жизни — из желания отложить блага до вечной жизни, у которой нет конца, ведь поспешность в получении благ в этом мире не является проявлением осмотрительности. Поэтому он проявлял воздержанность (зухд) в мирском ради жизни будущей, повелевал так поступать и запрещал всякую роскошь, объявляя её недозволенной. Ибн аль-Мунир возразил ему, что отказ Пророка ﷺ от носки шёлка был связан именно с избеганием греха, тогда как воздержанность (зухд) относится к чисто дозволенному, за что не полагается наказания; именно умеренность в этом и отказ от него при наличии возможности — то, в чём различаются степени подвижников-воздержников. Я говорю: возможно, Ибн Баттал имел в виду разъяснение причины запрета, и тогда его слова верны. Здесь также содержится указание на допустимость продажи мужчинами шёлковых одежд и распоряжения ими через дарение и подношение, но не через ношение. Здесь же — допустимость поддержания родственных связей с неверующим родственником и проявления к нему доброты через подарок. Ибн Абд аль-Барр сказал: здесь указание на допустимость подарка неверующему, даже если он воюющий (харби). На это возразили, что Утарид прибыл с посольством лишь в девятом году [хиджры], а после завоевания [Мекки] в ней не осталось ни одного многобожника. Ответили на это тем, что из того, что посольство Утарида было в девятом году, не следует, что история с одеждой (хулла) произошла именно тогда — возможно, что это было раньше. Многобожники продолжали приезжать в Медину и вести дела с мусульманами, в том числе торговые, и прочее. Даже если предположить, что это произошло в год посольств, то возможно, что это случилось в промежутке между завоеванием [Мекки] и хаджем Абу Бакра, ведь запрет многобожникам находиться в Мекке был введён именно во время хаджа Абу Бакра в девятом году — тогда было объявлено, что после этого года ни один многобожник не совершит хадж и никто нагой не будет совершать обход [Каабы]. Этим хадисом обосновывается также то, что неверующий не обращён с требованиями второстепенных предписаний (фуру‘), поскольку Умар, когда ему запретили носить эту одежду (хулла), подарил её своему брату-многобожнику, и это не было ему поставлено в упрёк. На это возразили, что он не приказывал брату надевать её, и возможно, что решение [о запрете] относилось и к нему так же, как относилось к самому Умару, так что он мог воспользоваться ею через продажу или для одевания женщин, но не носить её сам. Ответили на это, что у мусульманина есть религиозная удерживающая сила, которая побуждает его к воздержанию после того, как он узнал о запрете, в отличие от неверующего, чьё неверие побуждает его не удерживаться от совершения запретного. Если бы носить это ему было недозволено, то [Умар] не подарил бы ему эту одежду, ибо в этом было бы содействие греху. Именно поэтому запрещена продажа виноградного сока тому, у кого в обычае превращать его в вино, даже если возможно, что он выпьет его просто как сок; равно как и продажа красивого юноши-раба тому, кто известен своим распутством. Однако возможно, что это было основано на изначальной допустимости, и что установление обращённости неверующего к второстепенным предписаниям было отложено во времени относительно этого случая. И Аллах знает лучше. 31 — глава о том, какую одежду и постилки предпочитал Пророк ﷺ 5843 — Передал нам Сулейман ибн Харб: передал нам Хаммад ибн Зейд от Йахьи ибн Са‘ида, от Убайда ибн Хунайна, от Ибн Аббаса (да будет доволен им Аллах), который сказал: «Я целый год медлил, желая спросить Умара о двух женщинах, которые сговорились против Пророка ﷺ, но всё робел перед ним. Однажды он остановился на привале и вошёл в заросли арака, а когда вышел, я спросил его, и он сказал: «Аиша и Хафса». Затем он сказал: «Мы в эпоху невежества (джахилиййа) не считали женщин чем-то значимым, но когда пришёл ислам и Аллах упомянул о них, мы увидели, что за ними есть на нас право, хотя мы и не допускали их ни в какие свои дела. Между мной и моей женой произошёл разговор, и она ответила мне резко. Я сказал ей: неужели ты дошла до такого?! Она сказала: ты говоришь так, а твоя дочь причиняет беспокойство Пророку ﷺ! Тогда я пошёл к Хафсе и сказал ей: я предостерегаю тебя от того, чтобы ты не проявила неповиновение Аллаху и Его Посланнику, — и предупредил её насчёт причинения ему беспокойства. Затем я пошёл к Умм Салама и сказал ей…»»