Раздел 6460 — Передал нам Абдуллах ибн Мухаммад, передал нам Мухаммад ибн Фудхайл от отца своего, от Умары, от Абу Зуръа, от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), который сказал: Посланник Аллаха ﷺ сказал: «О Аллах, даруй семье Мухаммада пропитание».
Заголовок: «Какова была жизнь Пророка ﷺ и его сподвижников?» — то есть в их жизни и в их отрешении от мира, то есть от его утешений и излишков. В этом разделе приведено восемь хадисов. Первый хадис:
Слова: «Передал нам Абу Нуайм примерно половину этого хадиса». Аль-Кирмани сказал: это подразумевает, что хадис приведён без иснада, то есть без связанного цепочка передатчиков, поскольку упомянутая половина неясна — неизвестно, относится ли она к первой или второй части. Я сказал: возможно также, что под «половиной» имеется в виду часть хадиса, которую передал Абу Нуайм, и это может быть составной частью упомянутого хадиса. Из общего смысла следует, что речь идёт о первой половине. Магльатай и некоторые наши шейхи уверенно утверждали, что та часть, которую слышал аль-Бухари от Абу Нуайма, — это та, что он упомянул в разделе «Если мужчину пригласили, придёт ли он и попросит ли разрешения» из книги об извинениях, где сказано: «Передал нам Абу Нуайм, передал нам Умар ибн Зарр, и сообщил нам Мухаммад ибн Мукатиль, что Абдуллах, сын аль-Мубарак, сообщил нам, что Умар ибн Зарр сообщил нам, что Муджахид сообщил от Абу Хурайры: «Я вошёл с Посланником Аллаха ﷺ и увидел в чаше молоко, он сказал: «Абу Хирр, позови людей ас-Саффы ко мне». Я пришёл к ним и позвал, они пришли и попросили разрешения, и им разрешили войти»». Магльатай сказал: это та часть, которую слышал аль-Бухари от Абу Нуайма, и аль-Кирмани возражал, говоря, что это не треть и не четверть хадиса, не говоря уже о половине. Я сказал: здесь есть два взгляда: первый — что этот контекст относится к Ибн аль-Мубараку, и не обязательно, чтобы это была речь Абу Нуайма; второй — что это извлечено из середины хадиса, поскольку в нём нет первой истории, связанной с Абу Хурайрой, и нет в конце упоминания о благословении в молоке и тому подобном.
Да, точное мнение нашего шейха в комментариях к Ибн ас-Саллаху таково: часть, упомянутая в разделе об извинениях, — это часть хадиса, упомянутого в книге «ар-Рикак» (о духовной мягкости). Я сказал: это то, что передал Абу Нуайм, будь то в его словах или по смыслу. Что касается остальной части, которую он не слышал от него, то аль-Кирмани сказал: она будет без иснада, и тогда возникнет опасность, — так он сказал, — и, кажется, он имел в виду, что она не будет связанной, поскольку он не заявил, что Абу Нуайм передал её. Но из этого не следует опасность, скорее, как сказал наш шейх, аль-Бухари мог передать её от Абу Нуайма по пути нахождения, разрешения или передать её от другого шейха, не являющегося Абу Нуаймом. Я сказал: или он услышал остальную часть хадиса от шейха, который слышал её от Абу Нуайма. Для этих двух последних возможностей я привёл это в примечании к комментарию. Я извлёк хадис полностью от Али ибн Абд аль-Азиза от Абу Нуайма, и от его пути извлекали Абу Нуайм в «аль-Мустахрадже», аль-Байхаки в «ад-Далаиль», ан-Насаи в «ас-Сунан аль-Кубра» от Ахмада ибн Яхья ас-Суфи от Абу Нуайма полностью. И у меня собрались сведения от тех, кто слышал его от Умара ибн Зарр, шейха Абу Нуайма, также группа: среди них Рух ибн Убада, которого Ахмад передал от него, Али ибн Мусхир, и от его пути извлекали Исмаили, Ибн Хиббан в «Сахихе», Юнус ибн Букир, и от его пути извлекали ат-Тирмизи, Исмаили, аль-Хаким в «аль-Мустадраке» и аль-Байхаки.
Я упомяну то, что в их риваятах содержит дополнительную пользу.
Затем он сказал:
Аль-Кирмани, отвечая на опасение, которое было высказано, говорит следующее: аль-Бухари опирался на то, что он упомянул в разделе о пище от Юсуфа ибн Исы, поскольку это почти половина этого хадиса. Возможно, он имел в виду под половиной то, что там не упомянуто, и таким образом весь хадис становится мусаннадом, часть которого передана от Юсуфа, а часть — от Абу Нуайма. Я говорю: иснад пути Юсуфа отличается от пути Абу Нуайма к Абу Хурайре, поэтому опасение относится именно к особенностям пути Абу Нуайма. Ведь в начале книги о пище он сказал: «Передал нам Юсуф ибн Иса, передал нам Мухаммад ибн Фудайл, от его отца, от Абу Хазима, от Абу Хурайры, который сказал: меня охватило истощение», — и далее упомянул вопрос Умара об аяте, и упомянул прохождение Посланника Аллаха ﷺ мимо него. В этом хадисе говорится: «Он повёл меня к своему рюкзаку, приказал дать мне кисломолочный напиток, я выпил, затем сказал: возвращайся». Он упомянул это, но не рассказал историю о сподвижниках ас-Суффа, и не упомянул то, что связано с благословением, которое было в молоке. В конце он добавил то, что произошло между Абу Хурайрой и Умаром, и сожаление Умара о том, что он последовал за этим. Таким образом, проявляется различие между двумя хадисами в их иснадах. Что касается матна, то в одном из путей есть то, чего нет в другом, но в пути Абу Хазима нет значительного добавления. И Аллах знает лучше.
Его слова: «Умар ибн Зарр» — с фатхой на мим и удвоением ра.
Его слова: «Что Абу Хурайра говорил» — в риваятах Руваха, Юнуса ибн Букайра и других передал Муджахид от Абу Хурайры.
Его слова: «Аллах, нет божества кроме Него» — так у большинства с опущением предлога в клятве. В нашей риваяте с хафдом, и некоторые допускают возможность насба. Ибн ат-Тин сказал, что мы передавали это с насбом, а Ибн Джинни сказал: если опускается частица клятвы, то имя после неё ставится в насб с подразумеваемым глаголом. Среди арабов есть те, кто ставит имя Аллаха в родительном падеже с опущением предлога и говорит: «Аллахи, лякумунан» (клянусь Аллахом), из-за частого употребления. Я говорю: это подтверждается в риваятах Руваха, Юнуса ибн Букайра и других с вав в начале, что требует наличия предлога.
Его слова: «Если бы я» — с сукун на нун, облегчённое от тяжёлого произношения. Его слова: «Я бы опёрся спиной о землю от голода» — то есть прижал живот к земле, словно он извлекал из этого пользу, подобную той, что извлекается от давления камня на живот, или это метафора падения на землю в обморок, как это произошло в риваяте Абу Хазима в начале книги о пище: «Встретил я Умара ибн аль-Хаттаба и прочитал ему аят, он сказал: «Я прошёл немного, затем упал на лицо от усталости и голода, и вот Посланник Аллаха ﷺ над моей головой»». В хадисе Мухаммада ибн Сирина от Абу Хурайры, приведённом в книге «Аль-Итисам», говорится: «Я видел себя, и я последний между минбаром и комнатой, упавший от голода в обморок, и приходит тот, кто ставит ногу мне на шею, думая, что я безумен, а на самом деле я просто голоден». У Ибн Саада по пути Валида ибн Рабаха от Абу Хурайры: «Я был из людей ас-Суффы, и меня часто охватывал голод между домом Айши и Умм Салямы». Далее он также упоминается в достоинствах Джафара по пути Саида аль-Макбури от Абу Хурайры: «Я часто сопровождал Посланника Аллаха ﷺ, чтобы насытить свой желудок. Я прижимал живот к камням от голода, и если я читал мужчине аят, который был у меня, чтобы он отвёл меня и накормил». В добавлении ат-Тирмизи: «Если я просил Джафара ибн Абу Талиба, он не отвечал, пока не отведёт меня к себе домой».
Его слова: «И если я сжимал камень на животе от голода» — у Ахмада по пути Абдуллы ибн Шакика: «Я жил с Абу Хурайрой год, и он сказал: «Если бы вы видели нас, наступают дни, когда у нас нет еды, чтобы поддержать спину, и тогда кто-то берёт камень, сжимает его на подошве живота, затем затягивает тканью, чтобы поддержать спину»». Учёные сказали: польза сжатия камня — помощь в выпрямлении и стоянии, или предотвращение чрезмерного расхождения пищи в животе, поскольку камень по размеру равен животу, и слабость становится меньше, или уменьшение жара голода холодом камня, или это указание на подавление души.
Аль-Хаттаби сказал: дело с сжатием камня на животе от голода вызвало затруднение у некоторых, и они подумали, что это искажение, и утверждали, что имеется в виду «аль-худжз» с даммой на первой букве и фатхой на джиме после неё, что является множественным от «аль-худжза», которым сжимают поясницу. Он сказал: «А кто стоит с аль-хиджазом и знает...»
Он заметил, что камень — это один из камней, и это связано с тем, что голод часто одолевал их, и когда живот опустошался, они не могли стоять прямо. Тогда он прибегал к тонким листам, длиной с ладонь или больше, связывал их на животе и крепил повязкой сверху, что позволяло ему немного выпрямиться, опираясь при этом на печень на землю, что было почти то же самое. Я сказал: до него в осуждении этого поступка дошёл Абу Хатим ибн Хиббан в своём «Сахихе», возможно, он намекал на опровержение, и я уже приводил его слова и последующий разбор в главе о наказании тех, кто желает близости, из книги о посте.
Его слова: «И я однажды сидел на их пути, по которому они выходят» — местоимение относится к Пророку ﷺ и некоторым из его сподвижников, у которых путь от домов к мечети был общим.
Его слова: «Прошёл Абу Бакр, и я спросил его о знамени, я спрашивал только чтобы насытиться» — то есть насытиться (شبع) в смысле полноты и единства, и в риваяте аль-Кушмехини это выражение передано с некоторой небрежностью и с двумя двойными и одной единственной формой, то есть он просил меня последовать за ним, чтобы он меня накормил, и это подтверждается также в риваятах Рауха и большинства передатчиков.
Его слова: «Прошёл и не сделал» — то есть не насытил и не последовал за мной.
Его слова: «Пока не прошёл мимо меня Умар» — указывает на то, что он оставался на месте после ухода Абу Бакра до тех пор, пока не прошёл Умар. В рассказе об Умаре есть разногласия в выражении «чтобы насытить меня», подобно тому, что было в предыдущем случае, и в риваяте Абу Хазима добавлено: «Он вошёл в свой дом и открыл мне», то есть прочитал то, о чём я спрашивал. Возможно, оправдание для Абу Бакра и Умара в том, что они поняли, чего он хотел, но тогда у них не было того, чем они могли бы его накормить. В риваяте Абу Хазима есть добавление, что Умар сожалел о том, что не впустил Абу Хурайру в свой дом, и его слова: «Встретил я Умара, рассказал ему и сказал: пусть Аллах отведёт это от того, кто более достоин этого, чем ты, о Умар». В этом содержится ответ Умара: «Клянусь Аллахом, впустить тебя было бы для меня дороже, чем иметь верблюдов, ибо это указывает на то, что у него тогда было, чем накормить, и предпочтительнее первое объяснение». Он не касался того, что Абу Хурайра намекал своим выражением на поиск пищи. Некоторые из наших учёных отвергали достоверность этого рассказа от Абу Хурайры, считая маловероятным, что Умар отказал ему, что является маловероятным.
Его слова: «Потом прошёл мимо меня Посланник Аллаха ﷺ, улыбнулся, когда увидел меня и понял, что у меня на душе» — Абу Хурайра указывает на улыбку ﷺ как на знак того, что он понял его состояние, поскольку улыбка бывает иногда от удовольствия, а иногда для утешения того, кому улыбаются, и в данном случае это не была улыбка удовольствия, поэтому толкование склоняется к второму.
Его слова: «И что на моём лице» — словно он понял по выражению лица, что у него в душе есть нужда в том, что утолит его голод. Это встречается в риваятах Али ибн Мусхира и Рауха: «Он понял, что на моём лице или в душе с сомнением».
Его слова: «Потом сказал мне: о Абу Хурайра» — в риваяте Али ибн Мусхира сказано «Абу Хирр», в риваяте Рауха — «Аба Хирр». Что касается винительного падежа, он ясен, а именительный — это речь человека, который не знает слова к кунйах (куния), или это вопрос: «Ты Абу Хирр?» Слово «Хирр» с удвоенной раа — это возврат женского имени к мужскому и уменьшительного к увеличительному. Изначально его к кунйах — Абу Хурайра — уменьшительная форма женского «Хирра», а «Абу Хирр» — мужская и увеличительная. Некоторые из них упоминали, что допустимо ослаблять удвоение раа, и тогда произносится с сукуном. В риваяте Юнуса ибн Букайра сказано: «Сказал Абу Хурайра: ты Абу Хурайра?» Я уже приводил это толкование ранее.
Его слова: «Я сказал: я откликаюсь, о Посланник Аллаха» — так в тексте без частицы обращения, в риваяте Али ибн Мусхира: «Я сказал: я откликаюсь, о Посланник Аллаха, и желаю тебе добра».
Его слова: «Следуй» с хамзой васл и с фатхой на мим — то есть следуй за мной.
Его слова: «И он пошёл, и я последовал за ним» — в риваяте Али ибн Мусхира добавлено: «Я догнал его».
Его слова: «Вошёл» — Али ибн Мусхир добавил «к своим».
Его слова: «Я попросил разрешения» с хамзой после фа и с даммой на нун — глагол от первого лица, выражающий усиление в достижении цели, встречается в риваятах Али ибн Мусхира, Юнуса и других: «Я попросил разрешения».
Его слова: «Он разрешил мне, и я вошёл» — так в тексте, возможно, повторение этой фразы для разделения или для привлечения внимания, в риваяте Али ибн Мусхира: «Я вошёл», и это ясно.
Его слова: «Он нашёл молоко в чаше» — в риваяте Али ибн Мусхира: «Вот молоко в чаше».
В риваяте Юнуса: «И он нашёл чашу с молоком».
Его слова: «Он сказал: Откуда это молоко?» — добавлено слово «روح» (душа) для усиления выражения, а в риваяте Ибн Мусхира он сказал своим близким: «Откуда у вас это?»
Его слова: «Они сказали: Это подарил тебе такой-то или такая-то» — сказано с неуверенностью, и я не встречал имени того, кто подарил, а в риваяте Руха: «Подарил нам такой-то или род такого-то», а в риваяте Юнуса: «Подарил нам такой-то».
Его слова: «Право принадлежит людям ас-Суффы» — так сказано, причём «право» передано с предлогом «к» (إلى), словно включено значение «отправляйтесь», и в риваяте Руха употреблено слово «отправляйтесь» (انطلق).
Его слова: «Аш-Шуффа — это гости Ислама» — в риваяте Руха пропущено слово «сказал», но оно необходимо, так как это речь Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), объясняющего положение людей ас-Суффы. Причина их вызова в том, что ﷺ выделял им часть приходящей к нему садаки и включал их в то, что он получал в виде подарков. В риваяте Юнуса ибн Букайра эта часть встречается в начале хадиса, и его слова от Абу Хурайры: «Люди ас-Суффы были гостями Ислама, не имели ни дома, ни имущества, и клянусь Аллахом, нет божества, кроме Него», — в этом есть намёк на то, что Абу Хурайра был из них.
Его слова: «Не имеют приюта у кого-либо и не имеют имущества» — в риваяте Руха и чаще всего употреблено вместо «у кого-либо» — «на» (على).
Его слова: «И не у кого-либо» — это обобщение после уточнения, включающее родственников, друзей и других. Это встречается в хадисе Тальхи ибн Амра у Ахмада, Ибн Хиббана и аль-Хакима: «Если человек приезжал к Пророку ﷺ и у него в Медине был покровитель, он сел к нему, а если покровителя не было, сел с людьми ас-Суффы». В мурасале Язида ибн Абдуллах ибн Кусайта у Ибн Саада говорится: «Люди ас-Суффы были бедными, не имевшими жилья, спали в мечети, не имея другого пристанища». В передаче Нуайма аль-Муджмера от Абу Хурайры: «Я был из людей ас-Суффы, и когда наступал вечер, приходил к нам Посланник Аллаха ﷺ и приказывал каждому мужчине уйти с одним или несколькими, так что оставалось десять или меньше, и Пророк ﷺ приносил ужин, и мы ужинали с ним, а когда заканчивали, он говорил: «Спите в мечети»».
В книге «Аляйят ан-Нубувва» и других приводится хадис Абдуррахмана ибн Аби Бакра, что люди ас-Суффы были бедными, и Пророк ﷺ сказал: «У кого есть еда на двоих, пусть возьмёт третьего».
У Абу Нуайма в «аль-Хиля» из мурасаля Мухаммада ибн Сирина: «Когда Пророк ﷺ совершал молитву, он делил людей ас-Суффы на группы по одному, двум, пока не упомянул десять».
В хадисе Муауии ибн аль-Хакама: «Я был с Посланником Аллаха ﷺ в ас-Суффе, и он направлял мужчину с мужчиной из ансаров, с двумя, с тремя, пока нас не осталось четверо, а Пророк ﷺ был пятым, и сказал: «Отправляйтесь с нами»».
Его слова: «Если приходит к нему садака, он посылает её им и не берёт для себя ничего» — то есть для себя лично. В риваяте Руха: «И не получает от неё ничего», и добавлено: «И не делит с ними».
Его слова: «Если приходит к нему подарок, он посылает его им, получает часть и делит с ними» — в риваяте Али ибн Мусхира сказано с усилением: «Делит с ними в ней или от неё с неуверенностью», а у Юнуса упомянуты садака и подарок с определённым артиклем.
Ранее в обсуждении закята и других разъяснено, что ﷺ принимал подарки, но не принимал садаку. В хадисе Абу Хурайры, сокращённом по риваяту Мухаммада ибн Зияда от него: «Когда к Пророку ﷺ приносили еду, он спрашивал о ней, если говорили: «Садака», он говорил своим сподвижникам: «Ешьте», но сам не ел, а если говорили: «Подарок», он бил рукой и ел с ними».
У Ахмада и Ибн Хиббана с этой стороны: «Если приносили еду не от своих, и это совмещается с тем, что было в хадисе о двери, что это было до того, как была построена ас-Суффа, тогда он распределял садаку тем, кто её заслуживал, а сам ел из подарков с присутствующими сподвижниками».
Абу Нуайм в «аль-Хиля» из мурасаля аль-Хасана сказал: «Была построена ас-Суффа в мечети для слабых мусульман», и возможно, это объясняется разными обстоятельствами: хадис о двери относится к случаю, когда никого не было, тогда он посылал часть подарков людям ас-Суффы или приглашал их, как в истории в хадисе, а если кто-то присутствовал, он делил с ними подарок, а если оставался излишек, посылал его или приглашал людей ас-Суффы».
Я упоминал это ранее: я был среди тех, кто жил в ас-Суффа, и встретил человека, который приносил нам от Посланника Аллаха ﷺ каждый день порцию фиников, по одной порции между двумя мужчинами. В риваяте Ахмада сказано: «Я жил в ас-Суффа с одним человеком, и между нами каждый день была порция фиников». Это также объясняется разными обстоятельствами: сначала он посылал к обитателям ас-Суффа то, что было у него, или звал их, или рассаживал их по тем, кто присутствовал, если у него не было достаточно для всех. Когда были завоеваны Фадж и другие места, он стал приносить им ежедневно то количество фиников, которое упомянуто. Абу Саид ибн аль-Араби заботился о сборе имён обитателей ас-Суффа, за ним последовал Абу Абд ар-Рахман ас-Сульмай, который добавил новые имена, а Абу Нуайм объединил их в начале книги «аль-Хиля» и перечислил всех. В хадисе Абу Хурайры, упомянутом ранее в разделе о знамениях пророчества, говорится, что их было семьдесят, но это не означает ограничение их числом, а лишь количество тех, кто был в момент упомянутого события. В противном случае их общее число было бы во много раз больше, как мы показали, исходя из различий в их обстоятельствах.
Его слова: «Это огорчило меня» — добавлено в риваяте Али ибн Мусхира и Аллаха. Это указывает на то, что он имел в виду сказанное ранее: «Позови их ко мне», что он пояснил словами: «Я сказал в душе: «Что это за молоко?» — то есть, какова его доля среди обитателей ас-Суффа?» Союз «и» (و) здесь соединяет с пропущенным словом, в риваяте Юнуса союз опущен, и он добавил: «Я — посланник его к ним», а в риваяте Али ибн Мусхира: «Где это молоко среди обитателей ас-Суффа, а я и Посланник Аллаха?» Союз с родительным падежом служит присоединением к обитателям ас-Суффа, возможно также поднять и понять так: «А я и Посланник Аллаха с ними».
Его слова: «И я надеялся получить глоток этого молока, чтобы укрепиться» — добавлено в риваяте Руваха: «день и ночь».
Его слова: «Когда приходили» — здесь употреблено в единственном числе, то есть тот, кто приказал мне его просить, а для большинства сказано: «Когда они приходили».
Его слова: «Он приказал мне» — имеется в виду Пророк ﷺ, и он, как будто, знал об этом по привычке, потому что он постоянно был рядом с Пророком ﷺ и служил ему. Это уже упоминалось в достоинствах Джафара из хадиса Тальхи ибн Убайдуллы: Абу Хурайра был беден, не имел ни родственников, ни имущества, и ходил за Посланником Аллаха ﷺ, куда бы он ни шел, что передал аль-Бухари в своей истории. Также упоминалось в разделе о купле-продаже и других вопросах с другой стороны от Абу Хурайры: «Я был бедным человеком и постоянно следовал за Посланником Аллаха ﷺ, чтобы насытить свой желудок». В риваяте Юнуса ибн Букира сказано: «Он приказал мне раздавать это им, и я надеялся получить от этого что-то, что избавит меня от голода в тот день».
Его слова: «И что может достаться мне от этого» — то есть дойти до меня после того, как они насытятся. Аль-Кирмани сказал, что слово «عسى» (может быть) здесь добавлено.
Его слова: «И не было необходимости в неповиновении Аллаху и Его Посланнику» — это указывает на слова Всевышнего ﷻ: «Кто повинуется Посланнику, тот повинуется Аллаху».
Его слова: «Я пришёл к ним и позвал их» — аль-Кирмани сказал: очевидно, что приход и призыв произошли после раздачи, но это не так. Затем он ответил, что смысл слов: «Я давал им» — относится к ответу «когда они приходили», то есть это означает встречу, и это очевидно из контекста.
Его слова: «Они вошли, попросили разрешения, и ему разрешили, затем они заняли свои места в доме» — то есть каждый сел на место, которое ему подходило. Я не уточнял их число тогда. Ранее в разделе о мечетях, в начале книги о молитве, по пути Абу Хазима от Абу Хурайры, сказано: «Я видел семьдесят из сподвижников ас-Суффа», и там намек, что их было больше. Я там упоминал, что Абу Абд ар-Рахман ас-Сульмай, Абу Саид ибн аль-Араби и аль-Хаким заботились о сборе их имён, каждый упоминал тех, кого другой не упомянул, а Абу Нуайм объединил всех в «аль-Хиля». Их число приближалось к сотне, но многие из них не подтверждены. Многое из этого разъяснил Абу Нуайм, который сказал: число обитателей ас-Суффа менялось в зависимости от обстоятельств, иногда они собирались и становились многочисленными, иногда расходились из-за походов, путешествий или посланий и становились меньше. В «Авариф ас-Сухраварди» сказано, что их было четыреста.
Его слова: «Он сказал: «О Абу Хирр!»» — в риваяте Али ибн Мусхира сказано, что это сказал Абу Хурайра, и это уже было объяснено.
Его слова: «Возьми и раздай им» — имеется в виду кубок с молоком, что явно указано в риваяте Юнуса.
Его слова: «Дай человеку, чтобы он пил, пока не насытится, затем отдавай...»
«Подаю чашу тому, кто рядом с ним». Аль-Кирмани поясняет: здесь речь о том, что если известность повторяется, то это не та же самая, что и первая, и истинно, что это не обязательно должно быть так; скорее, изначально это должна быть именно та же самая, если только не имеется спутника, указывающего на то, что это другой человек, как произошло здесь в словах: «пока я не дошёл до Пророка ﷺ», что указывает на то, что он подавал им по одному, пока последним не стал Пророк ﷺ.
Я сказал: в риваяте Юнуса говорится: «затем он возвращает её, и я подаю другому», а в риваяте Али ибн Мусхира: «Он сказал: возьми и подай им». Я подавал сосуд человеку за человеком, и он пил, а когда он напился, я брал сосуд и подавал другому, пока все не напились. Исходя из этого, упомянутая формулировка — результат действий передатчиков, и она не является доказательством для опровержения правила.
Слова: «пока я не дошёл до Пророка ﷺ, и все люди напились» означают, что я подал чашу ему.
Слова: «он взял чашу» — в риваяте Руваха добавлено, что в чаше осталась небольшая порция.
Слова: «он положил её на руку, посмотрел на меня и улыбнулся» — в риваяте Али ибн Мусхира сказано, что он поднял голову и улыбнулся, словно Пророк ﷺ внимательно смотрел на Абу Хурайру, который сомневался, останется ли у него что-то из молока, как было указано ранее, и поэтому он улыбнулся ему, показывая, что ничего не упущено.
Слова: «сказал Абу Хурра» — так в тексте без частицы обращения, а в риваяте Али ибн Мусхира: «сказал Абу Хурайра», что уже объяснялось.
Слова: «остались только я и ты» — будто это относительно тех, кто присутствовал из людей ас-Суффы, а те, кто был в доме Пророка ﷺ, не упомянуты; возможно, в тот момент в доме никого из них не было или они уже получили свою долю, и молоко в этой чаше было частью Пророка ﷺ.
Слова: «сядь и пей» — в риваяте Али ибн Мусхира: «возьми и пей».
Слова: «он продолжал говорить: пей» — в риваяте Руваха: он продолжал говорить мне.
Слова: «я не нахожу для него прохода» — в риваяте Руваха: «во мне прохода».
Слова: «покажи мне» — в риваяте Руваха: «дай мне чашу».
Слова: «он восхвалил Аллаха и произнёс имя Его» — то есть восхвалил Аллаха за благословение, ниспосланное в этом молоке, несмотря на его малость, пока все не напились и не получили лучшее, и произнёс имя в начале питья.
Слова: «и выпил остаток» — то есть то, что осталось; это риваят Али ибн Мусхира, а в риваяте Руваха: «он выпил из остатка», что указывает на то, что после питья что-то осталось; если оно сохранилось, возможно, он оставил его для тех, кто остался в доме, если таковые были.
Из хадиса вытекают и другие полезные выводы, помимо уже сказанного: предпочтительность питья сидя, а также то, что слуга, обходя людей с напитками, берёт сосуд у каждого и передаёт его следующему, не позволяя человеку подавать сосуд своему соседу, чтобы избежать унижения гостя.
В хадисе содержится великое чудо, подобные которому уже упоминались в знамениях пророчества — в изобилии пищи и напитков, благословлённых ﷺ.
Также хадис подтверждает допустимость насыщения, даже если оно достигает предела, исходя из слов Абу Хурайры: «я не нахожу для него прохода» и подтверждения Пророка ﷺ этому, вопреки тем, кто запрещает это. Если это допустимо в случае молока с его жидкостью и проникающей силой, то как же с более плотной пищей? Однако возможно, что это относится только к конкретной ситуации и не подлежит обобщению.
Ат-Тирмизи приводит после хадиса Абу Хурайры хадис Ибн Умара, который он передал: «Большинство из них в мире сыты, а в День Воскресения они будут голодны», и сказал, что хадис хорош.
В разделе также приводится хадис Абу Джухайфы. Я сказал: хадис Абу Джухайфы приводил аль-Хаким и признал его слабым Ахмад. В разделе также хадис аль-Микдама ибн Маадикариба, который он передал: «Никто из сынов Адама не наполнял сосуд хуже, чем свой живот». Этот хадис также приводил ат-Тирмизи и сказал, что он хороший и достоверный.
Можно объединить эти сведения, считая, что запрет относится к тем, кто принимает насыщение как привычку из-за последующего лени в поклонении и прочем, а разрешение — к тем, кто испытывает это редко, особенно после сильного голода и невозможности получить что-либо ещё вскоре после этого.
Также хадис указывает, что скрывать нужду и намёки на неё предпочтительнее, чем открытое проявление и явное выражение.»
В этом хадисе проявляется щедрость Пророка ﷺ и его предпочтение других над собой, своей семьёй и слугой. Здесь также отражено то, что некоторые сподвижники испытывали трудности в период жизни Пророка ﷺ, а также достоинства Абу Хурайры и его воздержание от прямой просьбы, ограничиваясь лишь намёками, и его предпочтение повиновения Пророку ﷺ над собственными нуждами, несмотря на острую нужду, а также заслуги людей ас-Саффы.
В хадисе говорится, что гость, прибывший в дом приглашающего, не должен входить без разрешения, что уже обсуждалось в книге об извинениях с упоминанием хадиса: «Разрешение человека — это его послание». Также в хадисе подчёркивается, что каждый должен занимать место, соответствующее ему, и отмечается постоянное пребывание Абу Бакра и Умара с Пророком ﷺ, а также то, что старший слуга называл своего хозяина по кынии в молитве.
В хадисе содержится ослабление имени, упомянутого ранее, и применение прозорливости, ответ призывающего «Лаббайк» (я откликаюсь), извинение слуги перед хозяином при входе в дом, а также вопрос гостя о том, что он может найти в доме из того, что ему незнакомо, чтобы привести в порядок свои действия. Отмечается принятие Пророком ﷺ подарков, их употребление и предпочтение некоторой части бедным, отказ от принятия садака, распределение садака среди тех, кто её заслуживает, питьё наливальщика в последнюю очередь, а хозяин дома после него, благодарение за блага и произнесение имени Аллаха при питье.
(Уведомление): У Абу Хурайры произошёл другой случай, связанный с увеличением пищи среди людей ас-Саффы. Ибн Хиббан передал от Сулеймана ибн Хиббана от отца, что он пережил три дня без еды, после чего направился к ас-Саффе, падая, и дети говорили: «Сошёл с ума Абу Хурайра», пока он не достиг ас-Саффы и встретил Посланника Аллаха ﷺ, который принёс миску с тараидом и пригласил есть людей ас-Саффы. Он старался дотянуться, чтобы его позвали, но они встали, и в миске остались лишь крошки. Тогда Пророк ﷺ собрал их в комок, положил на пальцы и сказал: «Ешь с именем Аллаха». Клянусь Тем, в Чьей руке моя душа, я ел это, пока не насытился.
Слова: «Я первый из арабов, кто пустил стрелу на пути Аллаха» — Тирмизи добавляет от Баяна от Кайса: «Я слышал Саада, который сказал: я первый человек, пролитый кровь на пути Аллаха». В риваяте Ибн Саада в «Табаках» от Саада сообщается, что это было в экспедиции с Убайдой ибн аль-Харисом с шестьюдесятью всадниками — первой после хиджры.
Слово «وَرَأَيْتُنَا» написано с даммой на множественном числе.
Слово «وَرَقُ الْحُبْلَةِ» встречается с даммой на букве хамзы и с сукуном, и в «Манакиб Саада» колеблется между возвышением и падежом.
Слово «وَهَذَا السَّمُرُ» с фатхой на хамзе и даммой на миме. Абу Убайд и другие говорят, что это два вида деревьев пустыни. Говорят, что «хубла» — плод «аддаха» с касрой на хамзе и облегчением в словаре — это колючее дерево, похожее на талх и аузадж. Ан-Навави отмечает, что это хорошо для риваята аль-Бухари, так как лист относится к «хубле».
Я сказал: есть другой риваят у аль-Бухари с формулировкой: «кроме хублы и листьев самура», так же у Ахмада, Ибн Саада и других. В риваяте Баяна у Тирмизи: «Я видел себя в походе с группой сподвижников Посланника Аллаха ﷺ, мы ели только листья деревьев и хублу». Аль-Куртуби говорит, что в большинстве риваятов у Муслима: «кроме листьев хублы этого самура». Ибн аль-Араби говорит, что «хубла» — плод самура, похожий на люпин. В риваятах ат-Тайми и ат-Табари у Муслима «этот самур» с добавлением вав. Аль-Куртуби считает риваят аль-Бухари лучшим для разграничения между листом и самуром. В хадисе Утбы ибн Газвана у Муслима: «Я был седьмым из семи с Посланником Аллаха ﷺ, у нас не было пищи, кроме листьев деревьев, пока не потрескались губы».
Слово «لَيَضَعُ» с буквой дад — метафора для того, кто выходит из себя при испражнении.
Слова «كَمَا تَضَعُ الشَّاةُ» — в его риваяте добавлено пояснение и верблюд.
Слово «مَا لَهُ خِلْطٌ» с касрой на миме и сукуном на ламе — означает, что это верблюжий навоз, который не смешивается из-за сильной сухости, вызванной отсутствием корма. Это объяснение уже приводилось в комментарии к хадису о заслугах Саада ибн Аби Ваккаса ﵁.
Слова «ثُمَّ أَصْبَحَتْ بَنُو أَسَدٍ» — имеется в виду сын Хузаймы ибн Мудрики ибн Ильяса ибн Мудар. Бану Асад — братья Кинаны ибн Хузаймы, деда Курайша. Бану Асад были среди тех, кто отступил после Пророка ﷺ и последовали за Тулайхой ибн Хувайлид аль-Асади, когда он претендовал на пророчество, затем их сражал их дядя...
В период халифата Абу Бакра (да будет доволен им Аллах) племя Бану Асад восстало против мусульман, но затем их разбили, и оставшиеся вернулись к исламу. Тулейха покаялся, и его ислам был признан хорошим. Большинство из них после этого поселились в Куфе. Позже они были среди тех, кто жаловался на Саада ибн Аби Ваккаса, когда тот был наместником Куфы, и жалобы эти дошли до Омара, в результате чего Саада отстранили от должности. В целом они говорили о нем, что он не умеет совершать молитву, и это уже было ясно изложено в разделе о необходимости чтения молитвы имамом и молящимся из разделов, посвященных описанию молитвы. Я также указал имена тех из Бану Асад, кто упоминался, а ан-Навави передал от некоторых ученых мнение, что Саад имел в виду под Бану Асад Бану Зубайр ибн аль-Аввам ибн Хувейлид ибн Асад ибн Абд аль-Узза ибн Кусай, и в этом есть сомнение, поскольку если история произошла во времена Омара, то у Зубайра тогда не было сыновей, которых Саад мог бы так описывать и жаловаться на них, ведь их отец Зубайр был тогда жив и был другом Саада. Если же это было позже, то требуется разъяснение.
Что касается слова «تُعَزِّرُنِي» (ты поддерживаешь меня), то это означает «останавливаешь меня», а термин «تعزير» — это постановка законов и предписаний, как сказал Абу Убайд аль-Харови. Ат-Табари объяснил это как «исправляешь меня и учишь меня». Отсюда происходит термин «تعزير» у властителя — это исправление с наставлением. Значит, Саад отвергал способность Бану Асад обучать законам, несмотря на их прежний опыт и давнюю дружбу. Аль-Харби сказал, что «تعزير» означает упрек и порицание, а некоторые говорили, что это упрек за недостаток. Аль-Куртуби, после изложения этих мнений, отметил, что они далеки от смысла хадиса. По его мнению, более подходящим значением является «величание и уважение», словно описывая их состояние в начале — суровые условия жизни и трудности, а затем, с расширением мира через завоевания и назначением на должности, люди стали их почитать за их известность и заслуги. Саад, по-видимому, не любил, когда люди чрезмерно их величали, и поэтому он выделил именно Бану Асад, так как они преувеличивали в этом. Это подтверждается тем, что в хадисе Утбы ибн Газвана, который следует за ним в сборнике Муслима, есть указание на их трудное положение, а в конце он говорит, что взял шкуру и разделил ее с Саадом ибн Маликом (сыном Аби Ваккаса), и оба надели по половине, и никто из них не стал, кроме как наместником в одном из городов — Утба был наместником Басры, а Саад — Куфы.
Я говорю: все это опровергается тем, что я упомянул о том, что именно Бану Асад жаловались на Саада и говорили о нем то, что говорили, и поэтому он выделил их упоминанием. Это зафиксировано в передаче Халида ибн Абдуллы ат-Таххана от Исмаила ибн Аби Халида в конце этого хадиса о достоинствах Саада после слов «وَضَلَّ عَمَلِي» (и сбился с пути мой поступок), где говорится, что они жаловались на него Омара, говоря: «Он не умеет молиться». Такое же есть в передаче Муатмира ибн Сулеймана от Исмаила у Исмаилийя, и встречается в некоторых версиях этого хадиса, где говорится, что они жаловались на него у Муслима, и Саад сказал: «Арабы учат меня молитве?» Это и есть достоверное мнение. Толкование слова «تعزير» соответствует тому, что я изложил ранее и является правильным.
Что касается истории Утбы ибн Газвана, то он сказал это в конце своего хадиса, потому что в то время он был наместником и хотел показать людям, с чего он начинал и чем закончил, проявляя смирение и говоря о милости Аллаха, а также предостерегая от заблуждения в мирском положении. Саад же сказал это после того, как был отстранен, пришел к Омару и принес извинения, и осудил тех, кто действовал против него.
Выражение «على الإسلام» (на пути ислама) в передаче Баяна означает «на религии». Фраза «خِبْتُ إِذًا وَضَلَّ سَعْيِي» (тогда я потерпел неудачу и сбился с пути) встречается в передаче Халида, как видно, и так же в большинстве передач, а в передаче Баяна сказано: «Лишь тогда я потерпел неудачу и сбился с делом».
У Ибн Саада, от Яълы и двух Мухаммадов ибн Убейда, передаётся от Исмаила с их иснадом, в конце которого в матне имеется ошибка — добавлена буква «ه» (ха) молчания. Ибн аль-Джаузи говорит: если спросить, как же Саад мог хвалить самого себя, ведь для верующего подобное недопустимо из-за запрета на это, то ответ в том, что это было позволено ему, когда невежды упрекали его в том, что он плохо совершает молитву, и он был вынужден упомянуть о своих достоинствах. Хвала, если она свободна от притеснения и преувеличения, и если цель говорящего — показать истину и поблагодарить Аллаха за Его благодать, не вызывает отвращения. Это подобно тому, если кто-то скажет: «Я хранитель Книги Аллаха, знающий её толкование и фихх в религии», с намерением показать благодарность или сообщить о своих знаниях для пользы других. Если бы он этого не сказал, никто бы не узнал о его положении. Поэтому Юсуф ﷺ сказал: «Я хранитель, знающий» (إِنِّي حَفِيظٌ عَلِيمٌ), Али сказал: «Спрашивайте меня о Книге Аллаха», Ибн Масъуд сказал: «Если бы я знал кого-то, кто знает Книгу Аллаха лучше меня, я бы пришёл к нему». Он привёл в подтверждение эти слова рассказы и следы от сподвижников и последователей.
Третий хадис: «Передал мне Усман» — это сын Аби Шейбы, Джарир — сын Абд аль-Хамида, Мансур — сын аль-Муаттира, Ибрахим — ан-Нахъи, Асвад — сын Язида, все они — куфийцы.
Фраза «Не насыщались люди Мухаммада» означает, что Пророк ﷺ с момента прибытия в Медину не ел хлеб из цельного зерна (بُرّ) три ночи подряд, то есть три дня подряд, и это продолжалось до его ухода из жизни. Это указывает на то, что он сохранял такой образ питания в течение десяти лет пребывания в Медине, включая дни походов, хаджа и умры. Ибн Саад добавил с другой стороны, от Ибрахима, что с его стола не убирали кусок хлеба в излишке до его ухода. В риваяте аль-Амаша от Мансура встречается формулировка «Не насыщался Посланник Аллаха ﷺ», а в риваяте Абд ар-Рахмана ибн Абиса от отца, от Айши: «Не насыщались люди Мухаммада хлебом из цельного зерна, приготовленным с маслом», этот хадис приводит Муслим. В риваяте Абд ар-Рахмана ибн Язида от Асвада, от Айши: «Не насыщались люди Мухаммада ﷺ ячменным хлебом два дня подряд до его ухода». В риваяте Муслима от Язида ибн Кусайта, от Урвы, от Айши: «Не насыщался Посланник Аллаха ﷺ хлебом и маслом в один день дважды». В риваяте от Масрука от неё: «Клянусь Аллахом, он не насыщался хлебом и мясом в один день дважды». Ибн Саад также приводит от аш-Ша‘би от Айши, что у Посланника Аллаха ﷺ было четыре месяца, когда он не насыщался хлебом из цельного зерна.
В хадисе Абу Хурайры, подобном этому, упоминается, что Посланник Аллаха ﷺ не насыщался три дня подряд пшеничным хлебом до ухода из жизни. Муслим также приводит от Абу Хурайры, что Посланник Аллаха ﷺ ушёл из жизни, не насыщаясь ячменным хлебом в один день ни на обед, ни на ужин. Ранее в хадисе Сахля ибн Саада говорится, что Посланник Аллаха ﷺ не насыщался дважды в день до ухода из жизни. Эти хадисы приводят Ибн Саад и ат-Табарани. В хадисе Имрана ибн Хусайна: «Он не насыщался обедом или ужином до встречи с Аллахом» — этот хадис приводит ат-Табарани.
Ат-Табари говорит: некоторые люди усомнились, что Пророк ﷺ и его сподвижники могли голодать дни напролёт, учитывая, что известно, что он обеспечивал свою семью продовольствием на год, распределил тысячу верблюдов между четырьмя людьми из того, что Аллах даровал ему, и что он в своей умре зарезал сто голов скота и накормил бедных, а также приказал бедуину с отрядом овец и другого скота, при этом рядом с ним были сподвижники с имуществом, как Абу Бакр, Умар, Усман, Талха и другие, которые отдавали свои жизни и имущество в его распоряжение. Он также повелел давать садаку, и Абу Бакр принес всё своё имущество, а Умар — половину. Усман обеспечил отряд в трудные времена тысячей верблюдов и прочим. Ответ в том, что это происходило в разные периоды, не из-за нужды и бедности, а иногда из-за альтруизма, иногда из-за нежелания насыщаться, а также из-за большого количества еды, после которой наступал отказ.
Это не исключает полностью того, что было сказано в предыдущих хадисах. Ибн Хиббан в своём Сахихе приводит от Айши: «Кто говорит вам, что мы насыщались финиками, тот лжёт вам». Когда был взят Курайза, мы получили немного фиников и вина. В хадисе, переданном от Икримы от Айши, когда был взят Хайбар, упоминается...
Мы сказали: теперь насытимся финиками. Ранее в книге о пище был приведён хадис Мансура ибн Абд ар-Рахмана от его матери Сафии бинт Шайба от Аиши (да будет доволен ею Аллах), что Пророк ﷺ скончался, когда мы насытились финиками. В хадисе Ибн Умара говорится: когда была взята Хайбар, мы насытились финиками. Истина в том, что многие из них находились в состоянии нужды до хиджры, когда жили в Мекке, а после переселения в Медину большинство из них оставались в таком положении. Ансары поддержали их жильём и средствами к существованию. Когда им были возвращены земли Наджир и последующие, они вернули им их имущество, как уже было ясно изложено в книге о дарах. Близко к этому слова Пророка ﷺ: «Меня пугали ради Аллаха, хотя никто не должен бояться; меня обижали ради Аллаха, хотя никто не должен обижать; тридцать дней и ночей у меня и у Билала не было пищи, которую кто-либо мог бы съесть, кроме того, что скрывал подмышка Билала». Этот хадис передал ат-Тирмизи и подтвердил его, так же передал Ибн Хиббан с тем же смыслом.
Да, ﷺ выбирал такое положение, несмотря на возможность иметь изобилие и комфорт в этом мире, как передал ат-Тирмизи от Абу Умамы: «Мой Господь предложил мне, чтобы сделал для меня равнину Мекки золотом, я ответил: Нет, о Господь, но я буду насыщаться один день и голодать другой; когда я голоден, я буду обращаться к Тебе с мольбой, а когда насытился — благодарить Тебя». Я приведу хадис Аиши по этому поводу.
Четвёртый хадис. Его передатчик — Исхак ибн Ибрахим ибн Абд ар-Рахман, известный как аль-Багави; Хилал, упомянутый в иснаде, — это аль-Вазан, сын Хумейда.
Фраза «ما أكل آل محمد» в риваяте Ахмада ибн Мунайи от Исхака аль-Азрака с упомянутым здесь иснадом звучит как «ما شبع محمد» без слова «آل». Ранее было объяснено, что «آل محمد» может означать самого Мухаммада ﷺ.
Фраза «أكلتين في يوم إلا إحداهما تمر» указывает на то, что финики были для них самым доступным из пищи. Причина этому — то, что было сказано в предыдущих хадисах. Также здесь намёк на то, что они, возможно, находили в день только один приём пищи, а если два — то один из них обязательно был финиками. В хадисе Муслима от пути Вакия, от Мисара, говорится: «Не насыщались дом Мухаммада два дня хлебом из ячменя, кроме как в один из дней была еда с финиками». Ибн Саад передал от Имрана ибн Язида аль-Мадани, что его отец рассказывал: «Мы пришли к Аише, и она сказала: Пророк ﷺ ушёл из этого мира, не наполнив живот двумя приёмами пищи в день. Если он насыщался финиками, то не насыщался ячменём, и если насыщался ячменём, то не насыщался финиками». В этом нет указания на запрет сочетать два вида пищи. Автор в книге о пище допускает это и приводит хадис, что он ел огурцы с финиками, что уже было объяснено там и связано с этим.
Пятый хадис. «Ан-Надр» — это Ибн Шумайл, уменьшительное имя.
Фраза «كان فراش رسول الله ﷺ من آدم» с открытой хамзой и муаххадой (наполнение — волокна) в риваяте Ибн Нумайра от Хишама у Ибн Маджах звучит как «كان ضجاع رسول الله ﷺ أدمًا حشوه ليف»; слово «диджаа» с касрой на дааде и джимом после — означает место для сна. Ранее в главе о том, что Пророк ﷺ не превышал в одежде и покрывалах, был длинный хадис Умара о двух женщинах, которые спорили с Пророком ﷺ, где сказано, что Пророк ﷺ лежал на циновке, которая оставила след на боку, а под головой была подушка из адамовой кожи, наполненная волокнами. Это передал аль-Байхаки в «Далаиль» от Анаса с подобным содержанием. Из пути аш-Ша'би, от Масрука, от Аиши: «Ко мне пришла женщина, увидела постель Пророка ﷺ — сложенный плащ, и прислала мне постель, наполненную шерстью. Пророк ﷺ вошёл, увидел её и сказал: Верни её, о Аиша! Клянусь Аллахом, если бы я захотел, Аллах дал бы мне горы золота и серебра». Это передали Ахмад и Абу Дауд ат-Тайалиси от Ибн Мас'уда: «Пророк ﷺ лёг на циновку, которая оставила след на боку. Ему сказали: не принести ли тебе что-нибудь, чтобы защитить тебя? Он ответил: что мне и этому миру? Я и мир — как путник, который укрылся под деревом, а потом ушёл, оставив его».
Шестой хадис — хадис Анаса.
Фраза «وخبازه قائم» — я не нашёл имени пекаря. Его подробный разбор уже был приведён в главе о тонком хлебе из книги о пище.
Седьмой хадис передан двумя путями, второй из которых отсутствует у ан-Насфи и Абу Зарра, но сохранился у остальных и у всех он находится в книге о дарах.
В словах первого пути «يحيى» — это аль-Каттан, и Хишам...
Он — сын Урвы.
Его слова: «Наступал у нас месяц, в котором мы не разводили огня; это были только финики и вода, если только нам не приносили мясо» — в этом уменьшительное выражение указывает на их скудность.
В другом варианте он говорит: сын Абу Хазима — это Абд аль-Азиз ибн Салама ибн Динар, а в иснаде три табиина из жителей Медины: Абу Хазим, Язид и Урва.
Слова «сын моей племянницы» употреблены без частицы обращения «о»; то есть «о сын моей племянницы», потому что его мать — Асма бинт Абу Бакр.
Слова «если мы смотрели на луну три раза в двух месяцах» означают, что третье появление луны — это луна третьего месяца, которую видят при окончании двух месяцев, и при её появлении начинается первый день третьего месяца. В риваяте Саида от Абу Хурайры у Ибн Саада говорится: «Проходила луна, затем луна, затем луна, и в домах пророка ﷺ не разводили огня ни для хлеба, ни для готовки».
Слова «спросил: что вас кормила?» с ударением на первый слог означают «да хранит его Аллах», то есть дал ему пропитание. В риваяте Абу Салямы от Айши есть похожее выражение, где она говорит: «Что у вас было в пищу?» — «Два черных: финики и вода». В хадисе Абу Хурайры говорится: «Чем они жили?» Это указывает на второе состояние после того, как были открыты Курайза и другие. Из этого же Тирмизи приводит хадис от Зубайра, где сказано: «Когда была ниспослана сура «Тебя спросят в тот день о блаженстве», я спросил: «О каком блаженстве нас спросят?» Это два черных — финики и вода». Он сказал: «Так будет».
Аль-Сагани говорит, что «два черных» — это финики и вода, а «черный» относится к финикам, а не к воде, и они описываются одним прилагательным по преимуществу. Если два предмета упоминаются вместе, то называют их по более известному из них. Абу Зайд говорит, что вода называется «черной» и приводит в подтверждение стихотворение.
Я сказал: здесь есть раздумье, и легкость или возвышенность могут стать причиной известности, как «два Умара» для Абу Бакра и Умара, и «два месяца» для солнца и луны.
Слова «за исключением того, что у пророка ﷺ были соседи из ансаров» — Абу Хурайра добавил в своем хадисе «да воздаст им Аллах благом».
Слова «у них были манахи» — множественное от «маниха» с нуном и пропущенной ха. В Тирмизи, который подтвердил хадис от Ибн Аббаса, сказано: «Пророк ﷺ ночевал подряд, а его семья голодала и не находила ужина». В Ибн Мадже от Абу Хурайры говорится: «Пророку ﷺ принесли горячую еду, он поел и сказал: «Хвала Аллаху, с тех пор у меня не было горячей пищи»». Его иснад хорош. Среди свидетельств хадиса есть то, что Ибн Маджа приводит с достоверным иснадом от Анас: «Я слышал, как пророк ﷺ многократно говорил: «Клянусь Тем, в чьей руке душа Мухаммада, у семьи Мухаммада не было ни сажени зерна, ни сажени фиников, хотя у него тогда было девять жен». Есть свидетельство у Ибн Маджи от Ибн Масуда.
Восьмой хадис: слова «от его отца» — это Фудайл ибн Газван, а Умара — сын аль-Ка'ка'а, и Абу Зур'а — сын Амр ибн Джарир.
Слова «О Аллах, даруй семье Мухаммада пропитание» — так записано здесь, а в риваяте аль-Амаша от Умары у Муслима, Тирмизи, ан-Насаи и Ибн Маджи: «О Аллах, сделай пропитание семьи Мухаммада достаточным», что является предпочтительным, так как первая формулировка подходит для просьбы о пропитании в тот день, а вторая — для просьбы о достаточном пропитании, что указывает на умеренность. Это уже было разъяснено в предыдущей главе. Ибн Батталь объяснил это так: в этом есть доказательство достоинства умеренности, довольства мирским и аскетизма в том, что выше, с желанием получить блаженство вечной жизни и предпочтением того, что остается, над тем, что исчезает. Следует, чтобы умма следовала этому примеру.
Аль-Куртуби говорит, что смысл хадиса — просьба о достаточном пропитании, так как пропитание — это то, что поддерживает тело и избавляет от нужды. В таком состоянии человек защищен от бед богатства и бедности. Аллах знает лучше.