Его слово: («И сказал аль-Лейс...» и далее) — этот риваят передал автор в связном виде в «ат-Тарих ас-сагыр», где сказал: «Рассказал мне Абдуллах ибн Салих, рассказал мне аль-Лейс, — с этим иснадом». Мы также передаём его в связном виде в «аль-Аусат» ат-Табарани и в «Мустахрадж» аль-Исмаили.
Его слово: («от Амра ибн аль-Хариса») — у аль-Лейса есть в этом ещё один иснад, который вывел Муслим от Кутайбы и Мухаммада ибн Румха, оба — от аль-Лейса, от Яхьи ибн Саида аль-Ансари, от Мухаммада ибн Джафара ибн аз-Зубайра. Это уже приводилось в книге о посте другим путём от Яхьи ибн Саида в связном виде, а Муслим вывел это также через путь Абдуллаха ибн Вахба, от Амра ибн аль-Хариса.
Его слово: («от Абд ар-Рахмана ибн аль-Касима») — то есть ибн Мухаммада ибн Абу Бакра ас-Сиддика («от Мухаммада ибн Джафара ибн аз-Зубайра») — то есть ибн аль-Аввама («от Аббада») — а это его двоюродный брат. В риваяте Ибн Вахба от Амра ибн аль-Хариса встречается, что Абд ар-Рахман ибн аль-Касим рассказал ему, что Мухаммад ибн Джафар ибн аз-Зубайр рассказал ему, что Аббад ибн Абдуллах рассказал ему.
Его слово: («от Аиши») — в риваяте Ибн Вахба говорится, что он слышал Аишу.
Его слово: («пришёл человек к Пророку ﷺ в мечеть») — в риваяте Ибн Вахба добавлено: «в Рамадане».
Его слово: («и сказал: я сгорел») — Ибн Вахб повторил это выражение.
Его слово: («он сказал: отчего это?») — в риваяте Ибн Вахба: «и спросил его о его деле».
Его слово: («он сказал: у меня ничего нет») — в риваяте Ибн Вахба: «он сказал: о пророк Аллаха, у меня ничего нет, и я не могу это сделать».
Его слово: («он сел, и к нему пришёл человек») — в риваяте Ибн Вахба: «он сказал: сядь, и тот сел; и пока он так сидел, подошёл (другой) человек».
Его слово: («и с ним была еда, и сказал Абд ар-Рахман») — это Ибн аль-Касим, передатчик хадиса, («я не знаю, что это было») — это слова Абд ар-Рахмана. В риваяте аль-Кушмихани: «сказал» без союза «фа», и этого не встречается в риваяте аль-Лейса. У аль-Исмаили в этом риваяте встречается: «два плетёных короба, в которых была еда», и он сказал: сказал Абу Салих от аль-Лейса: «короб» (в единственном числе), и так же сказал Абд аль-Ваххаб, то есть ас-Сакафи, и Язид ибн Харун, от Яхьи ибн Саида. Аль-Исмаили сказал: «два короба» — не сохранённая версия.
Его слово: («где сгоревший?») — Ибн Вахб добавил: «только что».
Его слово: («более нуждающемуся, чем я»?) — это вопрос с опущенной вопросительной частицей. В риваяте Ибн Вахба встречается: «более нуждающемуся, чем мы», то есть «неужели более нуждающемуся, чем мы».
Его слово: («у моей семьи нет еды») — в риваяте Ибн Вахба: «поистине мы голодны, у нас ничего нет».
Его слово: («он сказал: ешьте») — в риваяте Ибн Вахба: «он сказал: ешьте это». Разбор этого уже приводился в книге о посте.
27 — глава: если признался в наказании (хадде), но не разъяснил (в чём именно), имеет ли право правитель скрыть это за ним?
6823 — Рассказал нам Абд аль-Куддус ибн Мухаммад, рассказал мне Амр ибн Асим аль-Килаби, рассказал нам Хаммам ибн Яхья, рассказал нам Исхак ибн Абдуллах ибн Абу Тальха, от Анаса ибн Малика (да будет доволен им Аллах), сказал: «Я был у Пророка ﷺ, и пришёл к нему человек и сказал: «О посланник Аллаха, я совершил (деяние, влекущее) наказание (хадд), примени его ко мне». Он сказал: и он не спросил его об этом. Он сказал: и настало время молитвы, и он помолился вместе с Пророком ﷺ. Когда Пророк ﷺ завершил молитву, человек встал к нему и сказал: «О посланник Аллаха, я совершил (деяние, влекущее) наказание, примени ко мне предписание Книги Аллаха». Он сказал: «Разве ты не молился с нами?» Он сказал: «Да». Он сказал: «Поистине, Аллах простил тебе твой грех», — или сказал: «твоё наказание»».
Его слово: («глава: если признался в наказании, но не разъяснил») — то есть не растолковал его («имеет ли право правитель скрыть это за ним») — в предыдущей главе уже было указание на хадис Абу Умамы по этому поводу, и он входит в этот же смысл.
Его слово: («рассказал нам Абд аль-Куддус ибн Мухаммад») — то есть ибн Абд аль-Кабир ибн Шуайб ибн аль-Хабхаб (с двумя огласованными буквами «ха», между ними покоящаяся «ба», и в конце «ба»), он басриец, правдивый (садук), и у него в «Сахихе» аль-Бухари нет ничего, кроме этого одного хадиса. А Амр ибн Асим — это аль-Килаби, он из числа шейхов аль-Бухари, от которого он передавал без посредника в книге «аль-Адаб» и в других местах. Хафиз Абу Бакр аль-Барзанджи усомнился в достоверности этого сообщения, несмотря на то что оба шейха (аль-Бухари и Муслим) согласились относительно него, и сказал: «Это отвергаемое (мункар), ошибочное (вахм)»,
и в нём (в иснаде) — Амр ибн Асим, при том что Хаммама Яхья ибн Саид не одобрял и говорил: «Абан аль-Аттар лучше него».
Я говорю: он не разъяснил, в чём заключается ошибочность. Что же касается его безусловного утверждения об отвергаемости — то это согласно его методу называть отвергаемым (мункар) то, чем передатчик передаёт в одиночку, если у него нет сопровождающего (мутабиа). Но на это можно ответить, что хотя для Хаммама и для Амра ибн Асима не найдено сопровождающего в этом хадисе, но у него есть свидетельство (шахид) — хадис Абу Умамы, на который я указал, и поэтому Муслим вывел его вслед за ним. А Аллах знает лучше.
Его слово: («и пришёл человек и сказал: я совершил (деяние, влекущее) наказание, примени его ко мне») — я не нашёл его имени. Но тот, кто объединил эту историю с той, что в хадисе Ибн Масуда, истолковал её этим (именем), но это не является добротным (толкованием) из-за различия между этими двумя историями. А на разделение (этих историй) пошёл аль-Бухари в этих двух заголовках, отнеся первую к тому, кто признался в грехе, не достигающем (степени) наказания (хадд), из-за явного указания на его слова: «кроме того, что я не совокуплялся с ней», а вторую отнёс к тому, что обязывает наказание, поскольку это явствует из слов человека. Что же касается тех, кто объединил эти две истории, то он сказал: возможно, он счёл то, что не является наказанием, наказанием, или счёл великим то, что он совершил, и потому решил, что за это обязательно наказание. У хадиса Анаса также есть свидетельство из риваята аль-Аузаи от Шаддада Абу Аммара от Ваиля.
Его слово: («и он не спросил его об этом») — то есть не потребовал разъяснения. В хадисе Абу Умамы у Муслима: «и он промолчал о нём, затем тот вернулся».
Его слово: («и настало время молитвы») — в хадисе Абу Умамы: «и была объявлена (молитва)».
Его слово: («разве ты не молился вместе с нами?») — в хадисе Абу Умамы: «Разве, выйдя из дома, ты не совершил омовение и не совершил его наилучшим образом?» Тот ответил: «Да». Он сказал: «А затем ты присутствовал вместе с нами на молитве?» Тот ответил: «Да».
Его слово: («твой грех, или он сказал: твоя мера наказания [хадд]») — в риваяте Муслима от аль-Хасана ибн Али аль-Хульвани, от Амра ибн Асима, по его иснаду, сказано: «Уже прощено тебе», а в хадисе Абу Умамы — с сомнением, и его формулировка такова: «Поистине, Аллах уже простил тебе твой грех, или он сказал: твою меру наказания».
Взгляды учёных на это положение разошлись. Внешний смысл заглавия, данного аль-Бухари, указывает на то, что он относит это к тому, кто признался в проступке, влекущем меру наказания, но не разъяснил его, — ибо в таком случае имаму не обязательно применять к нему это наказание, если тот раскаялся. Аль-Хаттаби же истолковал это так, что вероятно Пророк ﷺ узнал через откровение, что Аллах уже простил этого человека, поскольку это был частный случай, — иначе он непременно расспросил бы его о мере наказания и применил бы её к нему. Он также сказал относительно этого хадиса, что не следует раскрывать проступки, влекущие меры наказания, — напротив, их следует по возможности отклонять. А этот человек не изложил ясно то, что обязывало бы применить к нему меру наказания, — возможно, он совершил малый грех, но посчитал его большим грехом, требующим меры наказания, поэтому Пророк ﷺ не стал это выяснять, ибо то, что влечёт меру наказания, не устанавливается предположением. А не расспросил он его либо потому, что это могло бы войти в запретное выведывание, либо из предпочтения сокрытия, и он усмотрел в том, что этот человек сам обратился с просьбой применить к нему меру наказания, признак раскаяния и отказа от греха. Учёные же сочли желательным подсказывать тому, кто признался в чём-то, влекущем меру наказания, отречься от своего признания — либо намёком, либо более явно, — чтобы отвести от него меру наказания.
Ан-Навави и группа учёных категорично утверждали, что грех, который совершил этот человек, был из числа малых грехов, приводя в доказательство то, что в остальной части хадиса сказано, что молитва искупила этот грех, — исходя из того, что молитва искупает малые грехи, а не большие. И это — наиболее распространённое и преобладающее мнение. Однако молитва иногда искупает и некоторые большие грехи — например, у того, кто совершает много добровольных молитв, так что этого достаточно для искупления большого числа малых грехов, при этом у него вовсе нет малых грехов или их совсем немного, а есть, например, один большой грех, — тогда молитва искупает и его, ибо Аллах не даёт пропасть награде того, кто совершает добро.
Я говорю: в риваяте Абу Бакра аль-Барзанджи, от Мухаммада ибн Абд аль-Малика аль-Васити, от Амра ибн Асима, по некоему иснаду, хадис данной главы передан в такой формулировке: некий человек пришёл к Пророку ﷺ и сказал: «О посланник Аллаха, я совершил прелюбодеяние, так примени ко мне меру наказания» — и далее по тексту хадиса. Некоторые учёные истолковали это так, что он посчитал прелюбодеянием то, что таковым не являлось, — потому молитва и искупила его грех. На это могут опираться те, кто утверждает, что если человек является с раскаянием, то мера наказания с него снимается.
Возможно также, что передатчик выразил словом «прелюбодеяние» слова этого человека «я совершил проступок, влекущий меру наказания», передав это по смыслу, как он его понял, тогда как исходный текст — тот, что в «Сахихе», на котором сошлись хранители хадисов, передавая от Амра ибн Асима по упомянутому иснаду. Возможно также, что это относится исключительно к упомянутому случаю, поскольку Пророк ﷺ сообщил, что Аллах уже искупил его меру наказания посредством его молитвы, а это можно узнать только через откровение, — поэтому данное решение не распространяется на других, за исключением тех, о ком известно, что они подобны ему в этом отношении, а знание об этом прервалось с прекращением откровения после Пророка ﷺ.
За внешний смысл этого хадиса ухватился автор «аль-Худа», сказав: у людей относительно хадиса Абу Умамы — то есть упомянутого выше — есть три подхода. Первый: мера наказания не становится обязательной, пока признавшийся в ней не уточнит её и не будет настаивать на своём признании. Второй: это относится исключительно к человеку, упомянутому в этой истории. Третий: мера наказания отменяется покаянием. Он сказал: это — самый достоверный из подходов, — и подкрепил это тем, что доброе дело, с которым этот человек пришёл, добровольно признавшись из страха перед одним лишь Аллахом, уравновешивает совершённое им дурное деяние, ибо мудрость установления мер наказания заключается в удержании от повторения греха, а его поступок указывает на то, что он удержался от него, поэтому уместно снять с него меру наказания по этой причине. И Аллах знает лучше.