6923 — рассказал нам Мусаддад: рассказал нам Яхья от Курры ибн Халида: рассказал мне Хумайд ибн Хиляль: рассказал нам Абу Бурда от Абу Мусы, который сказал: «Я подошёл к Пророку ﷺ, и со мной было двое мужчин из ашаритов — один справа от меня, другой слева, а Посланник Аллаха ﷺ в это время чистил зубы сиваком. Оба они попросили о должности, и он сказал: «О Абу Муса» — или: «О Абдуллах ибн Кайс». Я сказал: «Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, они не открывали мне того, что у них на душе, и я не подозревал, что они добиваются должности». Как сейчас вижу его сивак под губой, подрагивающий, когда он сказал: «Мы никогда — или: не» — будем назначать на наши должности того, кто сам этого добивается. Но ступай ты, о Абу Муса» — или: «О Абдуллах ибн Кайс», — «в Йемен». Затем за ним последовал Муаз ибн Джабаль. Когда тот прибыл к нему, он бросил для него подушку и сказал: «Садись». И вот — человек у него связанный. Он спросил: «Что это?» Тот ответил: «Он был иудеем, принял ислам, а затем вернулся в иудейство». Он сказал: «Сядь». Тот ответил: «Я не сяду, пока его не убьют — таково решение Аллаха и Его Посланника», — трижды. И он велел его убить, и его убили. Затем они вдвоём заговорили о ночном стоянии на молитве, и один из них сказал: «Что до меня, то я и встаю на молитву, и сплю, и надеюсь на награду во сне так же, как надеюсь на неё во время стояния»».
Его слово («глава о положении отступника и отступницы») — то есть: одинаковы ли они [в правовом отношении] или нет.
Его слово («и о призыве их к покаянию») — так у Абу Зарра, а в риваяте аль-Кабиси: «и о призыве их обоих к покаянию» [в двойственном числе], а у остальных [передатчиков] это выражение опущено, однако они упомянули его, как и Абу Зарр, после приведения преданий от Ибн Умара и других. Обоснование первого варианта в том, что множественное число употреблено с расчётом на родовое значение [охватывающее оба пола].
Ибн аль-Мунзир сказал: большинство учёных считает, что отступница подлежит казни. Али сказал: она обращается в рабство. Умар ибн Абд аль-Азиз сказал: она продаётся в другую землю. Ас-Саури сказал: она заключается под стражу, но не казнится, — и он передал это с иснадом от Ибн Аббаса, добавив, что таково же мнение Атаа. Абу Ханифа сказал: свободная женщина заключается под стражу, а хозяину рабыни велят принудить её [к возвращению в ислам].
Его слово («и сказали Ибн Умар, аз-Зухри и Ибрахим») — то есть ан-Нахаи: отступница подлежит казни. Что касается слова Ибн Умара, то Муглятай приписал его выведению Ибн Аби Шейбы. Что же касается слов аз-Зухри и Ибрахима, то их привёл с иснадом Абд ар-Раззак от Мамара от аз-Зухри относительно женщины, впавшей в неверие после принятия ислама: он сказал: её призывают к покаянию, и если она раскается — [её оставляют], а иначе казнят. И от Мамара от Саида ибн Аби Аруба от Абу Машара от Ибрахима — подобное же. Ибн Аби Шейба вывел это иным путём — от Хаммада ибн Аби Сулеймана от Ибрахима. А Саид ибн Мансур вывел от Хушайма от Убайды ибн Мугиса от Ибрахима, который сказал: если мужчина или женщина отступят от ислама, их призывают к покаянию; если они раскаются — их оставляют, а если откажутся — их казнят.
Ибн Аби Шейба вывел от Хафса от Убайды от Ибрахима [иное]: она не казнится. Но первое [мнение] сильнее, ибо Убайда — слабый [передатчик], и передача от него от Ибрахима противоречива. Противоположностью мнению этих [учёных] служит хадис Ибн Аббаса: «Женщин не казнят, если они отступили», который передал Абу Ханифа от Асима от Абу Разина от Ибн Аббаса; его вывели Ибн Аби Шейба и ад-Даракутни, но группа хафизов разошлась с ним в формулировке матна. А ад-Даракутни вывел от Ибн аль-Мункадира от Джабира: что некая женщина отступила, и Пророк ﷺ велел её казнить, — и это вносит смуту в то, что передал Ибн ат-Тыляа в «Аль-Ахкам», а именно что от Пророка ﷺ не передаётся, чтобы он казнил отступницу.
Его слово («и сказал Всевышний Аллах: «Как Аллах поведёт прямым путём людей, которые стали неверующими после того, как уверовали, и засвидетельствовали, что Посланник — истина»» — до слов: ««прощающий, милосердный. Поистине, те, которые не уверовали»» — до конца) — так у Абу Зарра, и он привёл аят до слова «беззаконники». В риваяте аль-Кабиси после слов: ««не будет принято их покаяние, и они — заблудшие»». В риваяте ан-Насафи: ««Как Аллах поведёт прямым путём людей, которые стали неверующими после того, как уверовали»» — два аята — до слова «неверующими»; так у него, и, похоже, у него произошло смешение этого [аята] с последующим. А в риваяте Каримы и аль-Асили приведено то, что было опущено из аята у Абу Зарра.
Ан-Насаи вывел, и Ибн Хиббан признал достоверным, от Ибн Аббаса: был человек из ансаров, который принял ислам, а затем раскаялся [в этом] и послал за своим народом. Они сказали: «О Посланник Аллаха, есть ли для него покаяние?» И был ниспослан [аят]: ««Как Аллах поведёт прямым путём людей»» — до слов: ««кроме тех, которые покаялись»», и он [снова] принял ислам.
Его слово: «и сказал: «О те, которые уверовали! Если вы будете повиноваться группе из тех, кому дано Писание, они обратят вас после вашей веры в неверующих»» — Икрима сказал: [этот аят] был ниспослан о Шасе ибн Кайсе-иудее, который подослал к ансарам того, кто напомнил им о войнах, что были между ними, и они продолжали сражаться друг с другом. Тогда к ним пришёл Пророк ﷺ и напомнил им [истину], и они поняли, что это было от шайтана, и стали обниматься друг с другом, а затем разошлись, слушаясь и повинуясь, и тогда был ниспослан этот [аят]. Это вывел Исхак в своём тафсире пространно. А ат-Табарани вывел это от хадиса Ибн Аббаса с непрерывным иснадом. В этом аяте содержится указание на предостережение от дружбы с людьми Писания, поскольку нет гарантии, что они не введут в искушение того, кто с ними дружит, [отвратив его] от его религии.
Его слово: «и сказал: «Поистине, те, которые уверовали, а затем стали неверующими»» — до слова «путь» — так у Абу Зарра, а у ан-Насафи: «затем стали неверующими, затем уверовали, затем усилились в неверии» — [весь] аят, а в риваяте Каримы он приведён полностью. Этим аятом обосновывали своё мнение те, кто говорил, что не принимается покаяние зиндика, как об этом будет изложено далее.
Его слово: «А кто отступит из вас от своей религии, то Аллах приведёт людей, которых Он любит и которые любят Его» (аль-Маида, 54). В риваяте Кариймы аят приведён до слов «неверующих», а в риваяте Абу Зарра встречается (مَنْ يَرْتَدِدْ) с двумя «даль», и это чтение Ибн Амира и Нафи‘а. У остальных чтецов и передатчиков «Сахиха» — (مَنْ يَرْتَدَّ) с усилением «даль». Говорят, что слитное произношение (идгам) — это язык племени Тамим, а раздельное произношение (изхар) — язык Хиджаза. Поэтому было сказано, что в списке Усмана это встречается с двумя «даль»; а некоторые говорят, что каждый чтец следовал списку своей местности — согласно этому, в мединском и сирийском списках это с двумя «даль», а в остальных — с одной.
Его слово: «Но кто с открытой душой принял неверие...» до слов «и они — беспечны» — так у Абу Зарра, а в риваяте Кариймы приведены все аяты полностью. Это является доводом в пользу того, что не следует взыскивать за то, что было совершено в состоянии принуждения, как будет разъяснено далее.
Его слово: (لَا جَرَمَ) — он говорит: истинно, «что они в Последней жизни — потерпевшие убыток» — до слов «прощающий, милосердный». Имеется в виду, что смысл выражения «ля джарама» — «истинно», и это слова Абу Убайды. В риваяте ан-Насафи это опущено; в нём после слова «душой» приведены два аята до слов «прощающий, милосердный». В этом аяте содержится суровая угроза тому, кто отступил от веры по собственному выбору, согласно словам Всевышнего: «Но кто с открытой душой принял неверие» и далее до конца.
Его слово: «И они не перестанут сражаться с вами, пока не отвратят вас от вашей религии, если смогут» — до слов: «и они — обитатели огня, они в нём вечно пребывающие» — так у Абу Зарра, а в риваяте Кариймы также приведены все аяты полностью. Цель приведения этого — слова: «если смогут», «а кто из вас отступит от своей религии и умрёт неверующим» — и до конца, поскольку это ограничивает то, что было безусловно сказано в предыдущем аяте: «А кто отступит из вас от своей религии, то Аллах приведёт людей, которых Он любит» — и до конца.
Ибн Баттталь сказал: разошлись во мнениях относительно призыва отступника к покаянию (иститаба). Одни говорят: его призывают к покаянию, и если он покается — хорошо, а если нет — его убивают; это мнение большинства учёных. Другие говорят: его следует убить немедленно; это передано от аль-Хасана и Тавуса, и это мнение приверженцев захиритского толка.
Я говорю: это передал также Ибн аль-Мунзир от Муаза и Убайда ибн Умайра, и на это указывает подход аль-Бухари, поскольку он привёл в поддержку аяты, в которых не упоминается призыв к покаянию, и те, в которых сказано, что покаяние не приносит пользы, а также общий смысл слов пророка ﷺ: «Кто сменил свою религию — убейте его», и историю с Муазом, которая приводится после этого. Он не привёл ничего иного, кроме этого.
Ат-Тахави сказал: эти учёные считали, что положение отступившего от ислама подобно положению воюющего (харби), до которого дошёл призыв к исламу — с ним сражаются ещё до того, как его призовут повторно. Они говорили: призыв к покаянию предписан лишь тому, кто вышел из ислама не по убеждению, а тот, кто вышел из него по убеждению — тому покаяние не предлагается.
Затем он передал от Абу Юсуфа согласие с ними, но с оговоркой: если отступник поспешно принесёт покаяние, то его оставляют в покое, а его дело поручают Аллаху Всевышнему.
От Ибн Аббаса и Атаа передано: если он изначально был мусульманином, ему не предлагают покаяние, а если нет — предлагают. Ибн аль-Каттан привёл в доказательство мнения большинства учёных молчаливый иджма (согласие через отсутствие возражений), поскольку Умар писал по поводу дела отступника: «Почему вы не заключили его под стражу на три дня и не кормили его каждый день одной лепёшкой, может быть, он покается, и Аллах примет его покаяние?» И никто из сподвижников не возразил против этого, как если бы они поняли из слов пророка ﷺ: «Кто сменил свою религию — убейте его» — то есть если он не вернётся к исламу. А Всевышний сказал: «Если же они покаются и будут совершать молитву и давать закят, то отпустите их путь» (ат-Тавба, 5).
Те, кто придерживался мнения о призыве к покаянию, разошлись во мнениях: достаточно ли одного раза, или необходимо три раза? И должны ли эти три раза быть в одном собрании, или в течение одного дня, или в течение трёх дней? От Али передано: его призывают к покаянию в течение месяца. От ан-Нахаи передано: его призывают к покаянию всегда — так это передано от него безусловно. Но верное понимание таково, что это относится к тому, кто неоднократно впадал в отступничество; об этом будет сказано подробнее в первом хадисе при упоминании зандыков (еретиков).
Затем он привёл в главе два хадиса.
Первый: его слово: (Аюб) — это ас-Сахтияни, а Икрима — это вольноотпущенник Ибн Аббаса.
Его слово: (к Али привели) — это Али ибн Абу Талиб. Об этом уже говорилось в главе «Не наказывают наказанием Аллаха» из книги о джихаде, через путь Суфьяна ибн Уяйны от Аюба с этим же иснадом, что Али сжёг некий народ. Там я упомянул, что аль-Хумайди передал это от Суфьяна со словами: «сжёг отступников», а по другому пути у Ибн Абу Шейбы: «были люди, которые тайно поклонялись идолам».
А у ат-Табарани в «аль-Авсате» через путь Суваида ибн Гафаля сообщается, что до Али дошло, что некий народ отступил от ислама. Он послал к ним, накормил их, затем призвал их к исламу, но они отказались. Тогда он выкопал яму, привёл их, отрубил им головы и бросил их туда, затем набросал дров и сжёг их, после чего сказал: «Правду сказали Аллах и Его посланник».
Абу аль-Музаффар аль-Исфараини в «аль-Миляль ва-н-нихаль» утверждал, что те, кого сжёг Али, были группой из числа рафидитов, приписывавших ему божественность, — это сабаиты. Их главой был Абдуллах ибн Саба, иудей, который затем стал показывать ислам и придумал это учение. Возможно, что это восходит к тому, что мы передали в третьей части хадисов Абу Тахира аль-Мухаллиса через путь Абдуллаха ибн Шарика аль-Амири от его отца, который сказал: Али сказали: «Вот здесь у ворот мечети люди, которые утверждают, что ты их господь». Он позвал их и сказал им: «Горе вам, что вы говорите?» Они ответили: «Ты наш господь, наш創атель и наш кормитель». Он сказал: «Горе вам, я лишь раб, подобный вам, я ем пищу, как вы едите, и пью, как вы пьёте. Если я подчинюсь Аллаху, Он воздаст мне, если пожелает, а если я не подчинюсь Ему, я боюсь, что Он накажет меня. Бойтесь Аллаха и вернитесь [к истине]». Они отказались. На следующий день они снова пришли к нему, и явился Канбар и сказал: «Клянусь Аллахом, они вернулись, говоря то же самое». Он сказал: «Впустите их». Они повторили то же самое. На третий день он сказал: «Если вы скажете это, я непременно убью вас самой мерзкой казнью». Они отказались отступить от этого. Тогда он сказал: «О Канбар, приведи ко мне работников с ними, проведите их, выкопайте для них ров между воротами мечети и дворцом». Он сказал: «Копайте, углубляйтесь в землю». Затем принесли дрова и бросили их с огнём в ров, и он сказал: «Я брошу вас туда, если вы не вернётесь [к истине]». Они отказались вернуться, и он бросил их туда, и когда они сгорели, он произнёс:
Поистине, когда я вижу дело предосудительное… разжигаю огонь свой и призываю Канбара.
Этот иснад хороший (хасан). Что же касается того, что передал Ибн Аби Шейба через путь Катады, что к Али привели людей из зутт, которые поклонялись идолу, и он их сжёг, — то иснад этого прерван (мункатиʻ). Если это подтвердится, то это следует отнести к другому случаю, ведь Ибн Аби Шейба также передал через путь Аюба ибн ан-Ну‘мана: «Я присутствовал при Али в ар-Рахбе, и к нему подошёл человек и сказал: «Здесь есть семья, у которой в доме идол, и они ему поклоняются». Он встал и пошёл к этому дому, и они вынесли ему изображение человека». Он сказал: «И Али запалил на них этот дом огнём».
Его слово (بزنادقة — «зиндиков»): с заем, нуном и кафом, множественное число от слова «зиндик» с кясрой в начале и сукуном второй буквы. Абу Хатим ас-Сиджистани и другие сказали: слово «зиндик» — арабизированное персидское слово, изначально «зенде кярдай», означающее того, кто утверждает вечность мира (дахр), поскольку «зенде» означает «жизнь», а «керд» — «деяние». Также это слово применяется к тому, кто отличается тонким рассмотрением дел.
Са‘лаб сказал: в арабской речи нет слова «зиндик», а говорили «зандаки» о том, кто сильно изощрён в хитрости. А когда хотели выразить то, что имеет в виду простонародье, говорили «мульхид» (отступник) и «дахри» с фатхой над «даль», то есть утверждающий вечность мира; а когда произносили это слово с даммой, имели в виду преклонный возраст.
Аль-Джаухари сказал: «зиндик» — из числа дуалистов (санавия). Так он сказал, и некоторые толкователи объяснили это тем, что это тот, кто утверждает, что вместе с Аллахом есть другое божество. На это возразили, что из этого следовало бы применять это слово к каждому многобожнику. Верным же является то, что упомянул один из знатоков учений о вероисповеданиях: основа зиндиков — это следование Дайсану, затем Манни, затем Маздаку. Первое имя произносится с фатхой над «даль» и сукуном «я», после которой идёт «сад» без точки; второе — с усиленным «нун», которое иногда смягчается, и легким «я»; третье — с сукуном над «зай» и фатхой над несоединённым «даль», затем «каф». Суть их учения в том, что свет и тьма — вечны, и что они смешались, и из этого возник весь мир целиком. Кто из людей зла — тот от тьмы, а кто из людей добра — тот от света. И необходимо стремиться освободить свет от тьмы, что влечёт за собой уничтожение всякой души.
На это намекнул аль-Мутанабби в своей известной касыде, сказав:
«И сколько же у тебя заслуг у тьмы ночной, которые свидетельствуют, что манихеи лгут».
Бахрам, дед Кисры, устроил хитрость против Манни, так что явился к нему и показал, что принял его учение, а затем убил его и его сподвижников. От них остались остатки, которые последовали за упомянутым Маздаком. Затем настал ислам, а слово «зиндик» стало применяться к тому, кто верит в это учение. Группа из них показала ислам из страха быть убитыми, и с тех пор это имя стало применяться к каждому, кто скрывал неверие и показывал ислам, так что Малик сказал: «Зандака — это то, на чём были лицемеры (мунафикун)». Также группа факихов-шафиитов и других применяла название «зиндик» к тому, кто показывает ислам и скрывает неверие. Если они имели в виду их общность в правовом положении, то это верно, а если нет, то основа их учения — то, что я упомянул.
Ан-Навави в «Лугат ар-равда» сказал: «зиндик» — это тот, кто не придерживается никакой религии.
Мухаммад ибн Ма‘н сказал в «ат-Танкибе ‘аля-ль-Мухаззаб»: зиндики из числа дуалистов (сануавийя) говорят о вечности мира и о переселении душ. Он сказал: и из зиндиков есть батиниты — люди, утверждающие, что Аллах создал нечто, затем создал из этого нечто другое, и таким образом устроил весь мир целиком; они называют эти две вещи «разумом» и «душой», а иногда — «первым разумом» и «вторым разумом». Это восходит к учению дуалистов о свете и тьме, только они изменили названия. Он сказал: и у них есть нелепые утверждения о пророчествах, об искажении аятов и об обязательных предписаниях культа. Было сказано, что причиной того, что законоведы толкуют слово «зиндик» так же, как толкуют слово «мунафик» (лицемер), послужило слово аш-Шафи‘и в «Мухтасаре»: «Какое бы неверие, в которое он впал, — из зандаки или иного — он ни являл открыто или скрывал, а потом покаялся, с него снимается казнь». Однако из этого не следует тождество зиндика и мунафика; напротив, каждый зиндик — мунафик, но не наоборот. А тот, кого в Коране и сунне называют «мунафик», являет ислам открыто, а скрывает поклонение идолам либо иудейство. Что же касается дуалистов, то не сохранилось сведений, что кто-либо из них являл ислам открыто во времена Пророка ﷺ. Аллах знает лучше.
Передатчики разошлись относительно тех, с кем произошло то, что произошло с Али, как я это разъясню. В начале ислама прославился аль-Джа‘д ибн Дирхам, и Халид аль-Касри зарезал его в день праздника жертвоприношения. Затем они умножились в правление аль-Мансура, и некто из них открыл ему свои убеждения, и тот уничтожил их казнью. Затем его сын аль-Махди усилил их преследование и казни. Затем во времена аль-Ма’муна выступил Бабак — с двумя огласованными «б» через фатху, затем облегчённым «к» — аль-Хуррами — с даммой над «х» и удвоенным «р», — и он одержал победу над горными землями, убивал мусульман и разбивал войска, пока аль-Му‘тасим не одержал над ним победу и не распял его. У него были последователи, называемые хуррамитами, и их истории известны в летописях.
Его слово («и дошло это до Ибн Аббаса»): я не установил имени того, кто ему это передал. Ибн Аббас в то время был правителем Басры от имени Али.
Его слово («из-за запрета Посланника Аллаха ﷺ: «не мучайте мучением Аллаха»») — то есть из-за его запрета казни огнём, согласно словам «не мучайте». Это допускает, что Ибн Аббас слышал это сам от Пророка ﷺ, а допускает также, что он слышал это от кого-то из сподвижников. Об этом уже говорилось в главе «нельзя мучить мучением Аллаха» из «Книги джихада», в хадисе Абу Хурайры: «Послал нас Посланник Аллаха ﷺ и сказал: если найдёте такого-то и такого-то, сожгите их обоих» — и далее в хадисе: «Огнём не мучает никто, кроме Аллаха». Я разъяснил там их имена и всё, что связано с толкованием хадиса. А у Абу Дауда, от Ибн Мас‘уда, в другой истории: «Не подобает мучить огнём никому, кроме Господа огня».
Его слово («и я бы казнил их из-за слова Посланника Аллаха ﷺ») — в риваяте Исмаила ибн Улаййи у Абу Дауда в обоих местах: «ибо Посланник Аллаха ﷺ сказал».
Его слово («кто сменит свою религию — убейте его») — Исмаил ибн Улаййя добавил в своём риваяте: «И дошло это до Али, и он сказал: «Вайха умм Ибн Аббас» (горе матери Ибн Аббаса)». Так у Абу Дауда, а у ад-Даракутни — без слова «мать». Это допускает, что он не был удовлетворён тем возражением, которое было выдвинуто, и считал, что запрет носит характер нежелательности (танзих), как уже было разъяснено разногласие по этому поводу. И далее, в следующем хадисе, будет приведён взгляд Му‘аза на это, и что имам, если считает нужным ужесточение в этом, может это сделать. Это построено на толковании слова «вайха» как слова милосердия, — то есть Али посочувствовал ему за то, что тот воспринял запрет буквально и счёл его абсолютным запретом, и потому возразил. Допускается также, что он сказал это в знак согласия с тем, что сказал Ибн Аббас, и что тот запомнил то, что он (Али) забыл, — основываясь на одном из толкований слова «вайха»: что оно употребляется в значении похвалы и удивления, как передал это в «ан-Нихайе». Как будто он взял это из слов аль-Халиля: оно употребляется в значении нежности и восхищения, подобно тому как говорят ребёнку: «Вайхаху, как он хорош!» — передал это аль-Азхари.
Его слово «кто» — общее, из него исключается тот, кто сменил религию скрыто, а внешне это за ним не установлено, ибо на него применяются законоположения, касающиеся внешнего проявления. Также исключается тот, кто сменил свою религию явно, но под принуждением, как об этом будет сказано далее в «Книге о принуждении» после этой главы. Этим хадисом обосновывается казнь женщины-отступницы (муртадда) так же, как и мужчины-отступника, но ханафиты выделили его особо и опирались на хадис о запрете убивать женщин. Большинство же (джумхур) отнесли этот запрет к изначально неверующей женщине (кяфира асли), если она не участвовала в бою и не совершала убийства, — согласно словам в некоторых версиях хадиса о запрете убивать женщин, когда, увидев убитую женщину, [Пророк] сказал: «Эта женщина не сражалась бы», — а затем запретил убивать женщин. Они также приводили аргумент, что условное «ман» (кто) не охватывает женский род. На это возразили тем, что Ибн Аббас, передатчик этого хадиса, сказал: «Отступницу следует казнить», и что Абу Бакр в своё правление казнил женщину, отступившую от ислама, при большом числе сподвижников, и никто из них не осудил его за это. Всё это привёл Ибн аль-Мунзир.
Ад-Даракутни привёл сообщение об Абу Бакре по достоверному (хасан) пути, и привёл подобное же в виде возведённого к Пророку (марфу‘) хадиса о казни отступницы, но его иснад слабый. Также приводили аргумент с точки зрения рассуждения (назар): изначально неверующая женщина может быть взята в рабство и стать военной добычей для воинов, а отступница, по их мнению, не подлежит порабощению, так что в ней нет добычи, и потому её казнь не оставляется без исполнения.
В хадисе Муаза сообщается, что пророк ﷺ, отправляя его в Йемен, сказал ему: «Какой бы мужчина ни отступил от ислама — призови его [вернуться], и если он вернётся, [хорошо], а если нет — отруби ему голову; и какая бы женщина ни отступила от ислама — призови её [вернуться], и если она вернётся, [хорошо], а если нет — отруби ей голову». Иснад этого хадиса хороший (хасан), и он является прямым текстом (насс) по спорному вопросу, поэтому к нему обязательно следует обратиться. Это подкрепляется тем, что мужчины и женщины равны во всех установленных наказаниях (худуд) — за прелюбодеяние, воровство, употребление вина и ложное обвинение в прелюбодеянии.
Одной из разновидностей наказания за прелюбодеяние является побивание камнями состоящего в браке до смерти, и это было исключено из запрета на убийство женщин; так же должно быть исключено и убийство женщины-вероотступницы. Некоторые шафииты опирались на это в вопросе об убийстве того, кто перешёл из одной неверной религии в другую неверную религию, независимо от того, относится ли его прежняя религия к тем, приверженцы которых оставляются [жить] за уплату джизьи, или нет. Некоторые ханафиты ответили на это тем, что общий смысл (умум) в хадисе относится к тому, кто меняет [религию], а не к самой замене; что же касается замены, то она выражена абсолютно (мутлак), без обобщения. А если даже допустить обобщение, то буквальный смысл здесь единогласно оставлен в отношении неверного: если бы неверный принял ислам, он вошёл бы в общий смысл хадиса, но это не имеется в виду. Они также приводили довод, что неверие — единая община (милля): если иудей примет христианство, он не выйдет из религии неверия, и то же самое если язычник примет иудаизм. Отсюда ясно, что имеется в виду тот, кто заменил религию ислама другой религией, поскольку религия в истинном смысле — это ислам. Всевышний Аллах сказал: «Поистине, религия перед Аллахом — ислам», а всё прочее — это лишь по утверждению претендующего [на религиозность].
Что касается слов Всевышнего: «А кто ищет иную религию, кроме ислама, то это никогда не будет принято от него», то некоторые шафииты приводили этот довод, говоря: отсюда следует, что такой человек не оставляется [жить] в этом состоянии. На это ответили, что данный аят явно указывает на то, что тот, кто отступил от ислама, не оставляется в этом состоянии; но даже если это признать, то из того, что от него не принимается [религия], не следует, что он не может быть оставлен [жить] за уплату джизьи — ведь непринятие и убыток относятся к жизни будущей. Даже если признать, что из непринятия следует невозможность оставления его в этом мире, то из этого следует лишь то, что он не оставляется в том состоянии [неверия, которое избрал], — если же он вернётся к той религии, на которой был раньше, и был оставлен на ней за джизью, то он будет убит, если не примет ислам, при возможности удержаться от этого, сказав: мы не принимаем от него [эту религию], но и не убиваем его. Подтверждает ограничение смысла [аята] исламом то, что передано в некоторых путях этого хадиса: ат-Табарани передал другим путём от Икримы, от Ибн Аббаса, возводя к пророку ﷺ: «Кто изменит свою религию на религию, отличную от ислама, — отрубите ему голову». Этим доводом обосновывали убийство зиндика (еретика) без требования покаяния, но на это возразили тем, что в некоторых путях этого хадиса, как было упомянуто ранее, сообщается, что Али требовал от них покаяния. Аш-Шафии, как было упомянуто ранее, ясно указал на безусловное принятие покаяния и сказал: зиндик призывается к покаянию так же, как призывается к покаянию вероотступник.
От Ахмада и Абу Ханифы передаются два риваята: согласно одному, зиндик не призывается к покаянию; согласно другому, если это повторяется от него, покаяние не принимается. Это мнение аль-Лейса и Исхака; передают также от Абу Исхака аль-Марвази, одного из имамов шафиитской школы, но это не установлено достоверно от него — говорят даже, что это искажение [имени] «Исхак ибн Рахавайх». Первое мнение является наиболее известным у маликитов; передают от Малика, что если [зиндик] придёт, раскаиваясь, то покаяние принимается, иначе — нет; так же говорил Абу Юсуф, и это избрали устазы Абу Исхак аль-Исфараини и Абу Мансур аль-Багдади.
От остальных шафиитов передаются мнения, подобные упомянутым мазхабам, и пятое мнение, различающее между призывающим [к ереси] — от него покаяние не принимается — и не призывающим — от него покаяние принимается. Ибн ас-Салах вынес фетву, что если зиндик раскается, его покаяние принимается, но он подвергается наказанию (тазир); если же он вернётся [к ереси], его немедленно казнят, не давая отсрочки. Те, кто запрещал принятие покаяния, приводили довод — слова Всевышнего: «кроме тех, которые покаялись и исправили деяния», говоря: о праведности зиндика невозможно узнать, поскольку порочность исходила именно из того, что он скрывал; если это станет известно и он проявит отказ от этого, то он не превзойдёт того состояния, в котором был. И слова Всевышнего: «Поистине, тем, которые уверовали, потом стали неверующими, потом снова уверовали, потом снова стали неверующими, а потом усилились в неверии, — не простит их Аллах» до конца аята.
На это ответили, что имеются в виду те из них, кто умер в таком состоянии, как разъяснил Ибн Аббас в том, что передал Ибн Аби Хатим и другие. Доводом для Малика служило то, что покаяние зиндика невозможно распознать; он сказал: пророк ﷺ не убивал лицемеров ради привлечения [их сердец к исламу] (тааллуф), а также потому, что если бы он убил их по своему знанию [об их лицемерии], нельзя было бы исключить, что кто-нибудь скажет: он убил их по иной причине. Из доводов тех, кто требовал от них покаяния, — слова Всевышнего: «Они сделали свои клятвы щитом», что указывает на то, что внешнее проявление веры защищает от убийства. Все они единогласны в том, что мирские решения выносятся по внешним признакам, а тайное ведает [лишь] Аллах. Пророк ﷺ сказал Усаме: «Разве ты рассёк его сердце?» И сказал тому, кто шепнул ему о намерении убить некоего человека: «Разве он не совершает молитву?» Тот ответил: «Да». [Пророк] сказал: «Это те, кого мне запрещено убивать».
Далее будет упомянуто, что в некоторых путях хадиса Абу Саида сообщается, что когда Халид ибн аль-Валид попросил разрешения убить человека, отвергшего [справедливость] раздела [добычи], и сказал: «Сколько молящихся говорят языком то, чего нет в их сердце», пророк ﷺ ответил: «Поистине, мне не было велено вскрывать сердца людей». Это передал Муслим, и хадисов на эту тему много.
«…они не дали мне знать о том, что было в их душах, и я не почувствовал, что они добиваются должности; я как сейчас вижу его зубочистку, что была у него под губой, поджавшуюся». Он сказал: «Мы никогда — или: не — будем назначать на нашу должность того, кто добивается её. Но ступай ты, о Абу Муса, — или: о Абдуллах ибн Кайс, — в Йемен». Затем за ним последовал Муаз ибн Джабаль. Когда он прибыл к нему, тот бросил ему подушку и сказал: «Садись». И вот — некий человек связан у него. Он спросил: «Что это?» Тот ответил: «Он был иудеем, принял ислам, а затем вернулся в иудаизм». Он сказал: «Сядь». Тот ответил: «Не сяду, пока его не убьют — таково решение Аллаха и Его Посланника» (повторил три раза). Тогда он приказал, и его убили. Затем они стали беседовать о ночном стоянии на молитве, и один из них сказал: «Ночь…», а другой сказал: «Что до меня, то я и встаю, и сплю, и надеюсь во сне на то же, на что надеюсь при стоянии».
Второй хадис: хадис Абу Мусы аль-Ашари. Он включает в себя разбор четырёх положений. Первое: зубочистка — об этом уже говорилось в книге об омовении более полно, чем здесь. Второе: осуждение стремления к власти и запрет назначать того, кто жаждет её, — подробный разбор этого будет приведён далее в книге о постановлениях. Третье: отправление Абу Мусы в Йемен и посылка также Муаза — об этом уже говорилось в книге о военных походах, спустя три главы после похода на Таиф. Четвёртое: история иудея, который принял ислам, а затем отступил от него, — и это то, что имеется в виду здесь.
Его слово (Йахья) — это Ибн Саид аль-Каттан, и весь иснад состоит из басрийцев.
Его слово (от Абу Мусы) — в риваяте Ахмада от Йахьи аль-Каттана с этим же иснадом сказано: «сказал Абу Муса аль-Ашари».
Его слово (и со мной было двое мужчин из ашаритов) — они были из его народа, и я не нашёл сведений об их именах. В «аль-Аусат» ат-Табарани, по пути передачи от Абд аль-Малика, от Умайра, от Абу Бурды в этом хадисе сообщается, что один из них был двоюродным братом Абу Мусы. А у Муслима, по пути передачи от Йазида ибн Абдуллаха ибн Абу Бурды, от Абу Бурды: «двое мужчин из сынов моего дяди».
Его слово (и оба они попросили) — так приведено здесь с опущением того, о чём именно они попросили, но Ахмад в упомянутой им риваяте пояснил это, сказав в ней: «попросил должность». Разъяснение этого будет приведено далее в книге о постановлениях, по пути передачи от Йазида ибн Абдуллаха, со словами: «Один из них сказал: «Назначь нас, о Посланник Аллаха», и другой сказал то же самое». А у Муслима в этой же версии: «Назначь нас на что-либо из того, чем тебя облёк властью Аллах».
У Ахмада и ан-Насаи, по другому пути передачи от Абу Бурды: «Один из них произнёс свидетельство веры и сказал: «Мы пришли к тебе, чтобы ты воспользовался нашей помощью в твоём деле», и другой сказал то же самое». А у них обоих, по пути передачи от Саида ибн Абу Бурды, от его отца: «Пришли ко мне люди из ашаритов и сказали: «Пойдём с нами к Посланнику Аллаха ﷺ, ведь у нас есть нужда». Я поднялся с ними, и они сказали: «Не воспользуешься ли ты нашей помощью в своём деле?»» Это можно согласовать тем, что с ними обоими были ещё те, кто последовал за ними, и форма множественного числа была применена к двоим.
Его слово (и он сказал: «О Абу Муса, или: о Абдуллах ибн Кайс») — это сомнение передатчика в том, к кому именно из двух обращался Пророк ﷺ. В этой версии не упомянуто, что было сказано [до этого], но это упомянул Абу Дауд от Ахмада ибн Ханбаля и Мусаддада, оба — от Йахьи аль-Каттана с его иснадом, где сказано: «Что скажешь, о Абу Муса?» И подобное этому — у Муслима, от Мухаммада ибн Хатима, от Йахьи.
Его слово (я сказал: «Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, они не дали мне знать о том, что было в их душах») — это разъясняется риваятом Абу аль-Умайса: «Я извинился перед Посланником Аллаха ﷺ за то, что они сказали, и сказал: «Я не знал, в чём их нужда», и он подтвердил мою правоту и извинил меня». В другой версии: «Он сказал: «Я не знал, зачем они пришли»».
Его слово («не» или «никогда») — это сомнение передатчика. В риваяте Йазида у Муслима: «Мы, клянусь Аллахом…».
Его слово (не будем назначать на нашу должность того, кто добивается её) — в риваяте Абу аль-Умайса: «того, кто попросил нас» (с фатхой на «ляме»). В риваяте Йазида: «никого, кто попросил её, и никого, кто жаждал её». В другой версии: «Он сказал: «Самый неверный из вас перед нами — тот, кто добивается этого», и он не воспользовался их помощью ни в чём до самой своей смерти» — это привёл Ахмад по риваяту Исмаила ибн Абу Халида, от его брата, от Абу Бурды. А Абу Дауд включил между ним и Абу Бурдой ещё одного человека.
Его слово (затем за ним последовал) — с хамзой, затем с безогласовочной буквой «та».
Его слово (Муаза ибн Джабаля) — в форме винительного падежа, то есть послал его после [Абу Мусы]. Внешне это указывает на то, что он присоединил его к нему после того, как тот уже отправился в путь. В некоторых списках встречается «и последовал за ним» с соединительной хамзой и усилением, а «Муаз» — в форме именительного падежа. Однако ранее, в книге о военных походах, приводилась формулировка: «Пророк ﷺ послал Абу Мусу и Муаза в Йемен и сказал: «Облегчайте, а не затрудняйте»» и далее хадис. Это можно понять так, что он присоединил Муаза к Абу Мусе после того, как тот уже был назначен, но до того, как он отправился в путь, и наставил их обоих этим при отправлении. Возможно также, что имеется в виду, что он наставлял каждого из них по отдельности, одного за другим.
Его слово (когда же он прибыл к нему) — ранее в книге о военных походах говорилось, что каждый из них имел самостоятельную должность, и что когда кто-либо из них проезжал по своей земле и приближался к своему товарищу, он возобновлял с ним связь. В другой версии там же: «И они стали посещать друг друга, и Муаз посетил Абу Мусу». В другой версии: «И он поставил шатёр». Смысл выражения «бросил ему подушку» — расстелил её для него, чтобы он сел на неё. Аль-Баджи и аль-Асили, как передаёт от них Ийад, упомянули, что под словами Ибн Аббаса «и я лёг в поперечнике подушки» подразумевается постель. Но ан-Навави отверг это, сказав: «Это слабо или недостоверно; под подушкой подразумевается то, что подкладывают под голову спящего», и это верно, как он сказал. Он добавил: «У них было в обычае, что если хотели почтить кого-либо, то подкладывали ему подушку под голову в знак особого почтения».
В хадисе Абдуллаха ибн Амра сообщается, что Пророк ﷺ вошёл к нему, и тот бросил ему подушку, как об этом уже говорилось в разделе о посте. А в хадисе Ибн Умара сообщается, что он вошёл к Абдуллаху ибн Мути‘, и тот бросил ему подушку, но Ибн Умар сказал ему: «Я не пришёл, чтобы сидеть» — это привёл Муслим. И я не встречал ни в одной из книг по языку, чтобы постель называлась «висада» (подушка).
Его слово («сказал: сойди») означает: сядь на подушку.
Его слово («и вот — некий человек и т. д.») — это обстоятельственное предложение, стоящее между повелением и ответом на него. Имени упомянутого человека я не встретил. А слова «был иудеем, затем принял ислам, затем вернулся в иудейство» в риваяте Муслима и Абу Дауда переданы так: «затем вернулся к своей прежней дурной религии».
У Ахмада, по пути Аййуба, от Хумайда ибн Хилаля, от Абу Бурды, сообщается: «Прибыл Муаз ибн Джабаль к Абу Мусе, и вот — некий человек у него. Он спросил: «Что это?»» — и далее приведено подобное же, с добавлением: «а мы призываем его к исламу уже, как мне кажется, два месяца».
Ат-Табарани привёл иным путём от Муаза и Абу Мусы, что Пророк ﷺ повелел им обоим обучать людей. Муаз посетил Абу Мусу и увидел у него человека, закованного в железо, и сказал: «О брат мой, разве ты послан для того, чтобы мучить людей? Мы посланы только для того, чтобы обучать их их религии и повелевать им то, что им полезно». Абу Муса ответил: «Он принял ислам, а затем впал в неверие». Тогда Муаз сказал: «Клянусь Тем, Кто послал Мухаммада с истиной, я не отступлюсь, пока не сожгу его огнём».
Его слово («я не сяду, пока не будет убит — таково решение Аллаха и Его Посланника») — «решение» (قضاء) стоит в форме именительного падежа как сказуемое опущенного подлежащего, допустим и винительный падеж.
Его слово («трижды») означает, что он повторил эти слова три раза. Абу Дауд в своей риваяте разъяснил, что оба они повторяли свои слова: Абу Муса говорил «сядь», а Муаз говорил «я не сяду». Согласно этому, слова «трижды» принадлежат самому передатчику, а не являются продолжением речи Муаза. А в риваяте Аййуба после слов «решение Аллаха и Его Посланника» добавлено: «поистине, того, кто отступил от своей религии, — или сказал: «сменил свою религию», — убейте».
Его слово («он повелел о нём, и он был убит») — в риваяте Аййуба сказано: «он сказал: «Клянусь Аллахом, я не сяду, пока вы не отрубите ему голову», и ему отрубили голову». А в риваяте ат-Табарани, на который я указал выше, сказано: «принесли дрова, разожгли в них огонь, связали ему руки и бросили его туда». Возможно объединить эти сведения так, что ему сначала отрубили голову, а затем бросили его в огонь. Отсюда следует, что Муаз и Абу Муса считали допустимым мучение огнём и сожжение мёртвого тела в огне ради усиления его унижения и устрашения от подражания ему.