Его слово: «Глава о том, что упомянул Пророк ﷺ и к чему побуждал» (وَحَضَّ) — с буквами «ха» без точки и «дад» с точкой, усиленной, то есть «побуждал» (حَرَّضَ) — с буквой «ха» без точки и удвоенной «ра». А его слово «по единому мнению людей знания»: аль-Кирмани сказал: в некоторых риваятах — «и к чему побуждал единогласно» (وَمَا حَضَّ عَلَيْهِ مِنِ اتِّفَاقٍ), и это относится к разряду «спора двух управляющих слов» — а ими являются «упомянул» и «побуждал».
Его слово («и на чём согласились оба святых города — Мекка и Медина, и то, что было в них из мест пребывания Пророка ﷺ, мухаджиров и ансаров»): в риваяте аль-Кушмихани — «и на чём согласились» (وَمَا أَجْمَعَ) с разделительным «хамза» без «та», а у него же — «и что было в них» (وَمَا كَانَ بِهَا) в единственном числе; первый вариант предпочтительнее. Аль-Кирмани сказал: единогласие (иджма) — это согласие людей, обладающих правом решать и связывать, то есть муджтахидов, из общины Мухаммада, относительно какого-либо религиозного вопроса. Согласие муджтахидов обоих святых городов без прочих, по мнению большинства, не считается единогласием (иджма). Малик же сказал: единогласие жителей Медины является доказательством (худжжа). Он сказал: и выражение аль-Бухари наводит на мысль, что согласие жителей обоих святых городов вместе является единогласием. Я говорю: возможно, он имел в виду отдание предпочтения этому мнению, а не утверждение о наличии единогласия. И если Малик и те, кто последовал за ним, признают доказательную силу единогласия одних лишь жителей Медины, то тем более они признают это, когда с ними согласны и жители Мекки. Ибн ат-Тин передал от Сахнуна признание значимости единогласия жителей Мекки совместно с жителями Медины; он сказал: даже если бы все они согласились в чём-то, а Ибн Аббас не согласился с ними, это не считалось бы единогласием. Это основано на том, что редкость несогласного влияет на установление единогласия.
Его слово («и место молитвы Пророка ﷺ, минбар и могила») — эти три слова стоят в родительном падеже, будучи присоединены к его слову «места пребывания». Далее он привёл в этой главе двадцать четыре хадиса.
Первый хадис: хадис Джабира.
Его слово («Исмаил») — это Ибн Абу Увайс.
Его слово («ас-Салями») — с открытой буквой «син» без точки и открытой «лям».
Его слово («что некий бедуин») — ранее уже было сказано о его имени и о том, от чего он отказался (истикаля), а также разъяснение слова «янса‘у» приведено в конце книги о хадже, в главе о достоинстве Медины, равно как и его слово «подобно кузнечному меху» вместе со всем прочим разъяснением этого — хвала Аллаху. Ибн Батталь сказал, передавая от аль-Мухалляба: в этом содержится указание на превосходство Медины над прочими местами благодаря тому особому свойству, которым Аллах наделил её, — что она изгоняет скверну; и на основании этого он построил утверждение о доказательной силе единогласия жителей Медины. Однако это было оспорено словами Ибн Абд аль-Барра о том, что хадис указывает на достоинство Медины, но упомянутое свойство не является общим для неё во все времена, а относится именно ко времени Пророка ﷺ, поскольку тогда из неё не уходил, отказавшись от пребывания рядом с ним, никто, кроме тех, в ком не было добра. Ийяд сказал нечто подобное и подтвердил это хадисом Абу Хурайры, который привёл Муслим: «Не наступит Час, пока Медина не изгонит своих злых людей, подобно тому, как кузнечный мех изгоняет шлак серебра». Он сказал: огонь изгоняет только шлак и негодное, а между тем после Пророка ﷺ из Медины ушла группа лучших из сподвижников и поселилась в других местах, и умерли они вне неё, — как Ибн Мас‘уд, Абу Муса, Али или Абу Зарр, Аммар, Хузайфа, Убада ибн ас-Самит, Абу Убайда, Муаз, Абу-д-Дарда и другие. Это указывает на то, что упомянутое свойство было особым для времени Пророка ﷺ с указанным ограничением; а полное изгнание из неё негодного произойдёт во времена осады Даджжаля, как об этом ясно было разъяснено ранее в конце книги о смутах, где сказано: «И не останется ни лицемера, ни лицемерки, кроме тех, кто выйдет к нему, и это будет день избавления».
Второй хадис: хадис Ибн Аббаса: «Я обучал чтению Абд ар-Рахмана ибнАуфа» — хадис о проповеди Умара, который ранее был приведён полностью и разъяснён в главе о забивании камнями беременной из книги о наказаниях; здесь же приведена лишь часть его. Цель приведения его здесь — то, что относится к описанию Медины как «обители переселения», «обители сунны» и «пристанища мухаджиров и ансаров». Его слово в этом хадисе: «Когда настал последний хадж, который совершил Умар, Абд ар-Рахман сказал» — ответ на «лямма» (когда) опущен; ранее уже было разъяснено, что он таков: «Когда Абд ар-Рахман вернулся от Умара, он встретил меня и сказал». А его слово в нём: «Сказал Ибн Аббас» — связано с упомянутой цепью передачи. А его слово: «И мы прибыли в Медину, и он сказал: «Поистине, Аллах послал Мухаммада с истиной»» — здесь опущен большой отрывок между словами «и мы прибыли в Медину» и словами «сказал» и далее; разъяснение этого было приведено там же, и в нём — история с Саидом ибн Зайдом, выход Умара в день пятницы и его проповедь целиком.
Многие из тех, кто утверждает доказательную силу единогласия жителей Медины, включают этот вопрос в вопрос единогласия сподвижников, говоря: потому что они были свидетелями ниспослания и присутствовали при откровении, и тому подобное. Но это два разных вопроса: утверждение о том, что единогласие сподвижников является доказательством, сильнее утверждения о том, что единогласие жителей Медины является доказательством. Наиболее верным является то, что если жители Медины из числа тех, кто был после сподвижников, согласятся в чём-то, то мнение, основанное на этом, сильнее мнения, основанного на ином, — за исключением случая, когда это противоречит возведённому (марфу‘) тексту; подобно тому, как их риваяту отдаётся предпочтение из-за их известной тщательности в передаче и отказа от тадлиса. А то, что относится именно к этой главе, — это утверждение о доказательной силе слов жителей Медины, когда они согласны между собой; что же касается установления достоинства Медины и её жителей, то большая часть того, что упомянуто в главе, не является сильным доводом в подтверждение этой цели.
Третий хадис. Его слово («от Мухаммада») — это Ибн Сирин; и в риваяте ат-Тирмизи, от Кутайбы, от Хаммада ибн Зайда, он назван с указанием родословной.
Его слово («два платья, окрашенные в мишк») — с открытой шин с ташдидом, после которой каф, то есть окрашенные в мишк (с кясрой на «мим» и сукуном на «шин») — это красная глина. А его слово «бах, бах» — с «ба», затем с «ха» с точкой, повторённое дважды — слово восхищения и похвалы, и в его произношении есть варианты. Разбор этого уже приводился в главе «Как протекала жизнь Пророка ﷺ» из книги «Аскетизм», и цель его та же.
Его слово: «и я, поистине, падаю [ниц] между минбаром и комнатой» — это место благородной могилы.
Ибн Батталь передал от аль-Мухаллаба: смысл включения этого хадиса в главу — указание на то, что когда он терпеливо переносил трудности, о которых упомянул, ради постоянного пребывания при Пророке ﷺ в поисках знания, он был вознаграждён тем, чем отличился среди прочих — обилием того, что он удержал в памяти и передал из решений и прочего, и это было благодатью его терпения в Медине.
Четвёртый хадис: хадис Ибн Аббаса о его присутствии на празднике вместе с Пророком ﷺ. Разбор его уже был приведён полностью в разделе о праздничной молитве, и там его изложение полнее. Цель приведения его здесь — упоминание места молитвы, где он сказал: «и он подошёл к знаку, что находится у дома Касира ибн ас-Салта». Упомянутый дом был построен после времени Пророка, и он назван так лишь потому, что стал известен благодаря этому [дому]. Ибн Батталь передал от аль-Мухаллаба: свидетельство [соответствия] заглавию — слова Ибн Аббаса: «и если бы не моё положение по малолетству, я не присутствовал бы там», ибо смысл этого в том, что малый и великий из жителей Медины, их женщины и слуги удерживали знание, наблюдая своими глазами в местах деяний, [переданных] от их законодателя, разъясняющего от Аллаха Всевышнего, и у прочих нет такого положения. На это возразили, что слова Ибн Аббаса «по малолетству я не присутствовал бы там» — указание с его стороны на то, что малолетство обычно препятствует достижению того положения, при котором он наблюдал Пророка ﷺ настолько, что слышал его речь и всё прочее, что он поведал в этом рассказе, но поскольку он был сыном его дяди, а его тётка была матерью верующих, он достиг упомянутого положения, и если бы не это, он не достиг бы его. Из этого можно извлечь отрицание того обобщения, которое утверждал аль-Мухаллаб, а если допустить его, то оно относится лишь к тому, кто наблюдал это, то есть к сподвижникам, и никто из последующих не разделяет с ними этого лишь по причине принадлежности к жителям Медины.
Пятый хадис: хадис Ибн Умара о посещении [мечети] Куба. Разбор его уже был приведён в конце раздела о молитве, и здесь есть дополнение от Ибн Умара. Ибн Батталь передал от аль-Мухаллаба: цель этого хадиса — засвидетельствование того, что Пророк ﷺ [ходил] пешком и ездил верхом, направляясь в мечеть Куба, и это одно из мест его пребывания ﷺ, и оно не находится за пределами Медины.
Шестой хадис: его слово («от Хишама») — это Хишам ибн Урва ибн аз-Зубайр. В риваяте Джувайрии ибн Мухаммада от Абу Усамы у Абу Нуайма он упомянут с указанием родословной.
Его слово («от Аиши, [которая] сказала Абдуллаху ибн аз-Зубайру») — то есть она сказала.
Его слово («вместе с моими подругами») — множественное число от «сахиба» (подруга), она имеет в виду жён Пророка ﷺ. Аль-Исмаили добавил в передаче через Абду ибн Сулеймана от Хишама: «на Бакие».
Его слово («и не хороните меня вместе с Пророком ﷺ в доме») — этому внешне противоречат её слова в рассказе о погребении Умара.
Его слово («ибо я не желаю, чтобы меня возносили») — с открытой каф с ташдидом, в форме страдательного залога, то есть чтобы кто-то хвалил меня тем, чего во мне нет, лишь на основании того, что я похоронена рядом с ним, в отличие от прочих его жён, и подумают, что я была этим выделена среди них по некоей причине, которой нет у них. И это с её стороны — крайняя степень смирения.
Седьмой хадис: его слово («и от Хишама от его отца») — присоединён к предыдущему санаду. Аль-Исмаили передал это другим путём от Абу Усамы в присоединённом виде: «Умар послал к Аише» — таков внешний вид этой передачи как отправленной [без непосредственного очевидца], потому что Урва не застал времени, когда Умар послал к Аише, но это следует понимать так, что он передал это от Аиши, и тогда передача оказывается присоединённой.
Его слово («вместе с моими двумя товарищами») — в форме двойственного числа.
Его слово («она сказала: да, клянусь Аллахом. Он сказал: и было так, что если кто-то из сподвижников посылал к ней») — это связано со словом «человек», а слово самого послания опущено, и подразумевается: спрашивал её, чтобы быть похороненным вместе с ними, а ответ на условие — «она сказала» и далее.
Его слово («она сказала: нет, клянусь Аллахом, я никогда никого не предпочту им») — с буквой «са» с тремя точками, от корня «предпочтение» (إيثار). Ибн ат-Тин сказал: так это встречается, а правильно было бы «я никогда никого не предпочту им [в занятии их места]». Наш шейх Ибн аль-Мулаккин сказал: мне не стало ясно, в чём правильность этого. [На этом он] закончил. Как бы он хочет сказать, что здесь перестановка слов, и это действительно так, и на это прямо указал автор «Аль-Маталиъ», а затем аль-Кирмани сказал: возможно, что имеется в виду «я не потревожу их [могилы] ради кого-либо», то есть не выкопаю их для похорон кого-то другого, и «ба» здесь в значении «лям». Ибн ат-Тин же нашёл в этом затруднение, [указав] на её слова в рассказе об Умаре: «я непременно предпочту его самой себе», и ответил на это тем, что возможно, то, чем она его предпочла, — это место, где он был похоронен, позади могилы её отца, рядом с Пророком ﷺ, а это не отрицает наличия другого места в комнате.
Я (Ибн Хаджар) говорю: Ибн Са‘д привёл через несколько путей передачи, что аль-Хасан ибн Али завещал своему брату похоронить его рядом с ними (то есть у могилы Пророка ﷺ), если это не вызовет смуты; но Омейяды воспрепятствовали этому, и он был похоронен на Бакы‘. Ат-Тирмизи вывел хадис от Абдуллаха ибн Салама, который сказал: «В Торе записано описание Мухаммада и Исы, сына Марьям, мир им обоим, — что он будет похоронен вместе с ним». Абу Дауд, один из передатчиков этого хадиса, сказал: «В доме осталось место для могилы». А в риваяте ат-Табарани сказано: «Иса будет похоронен вместе с Посланником Аллаха ﷺ, Абу Бакром и Умаром, и это будет четвёртая могила».
Ибн Баттал передал от аль-Мухаллаба: Аиша не желала быть похороненной вместе с ними, опасаясь, что кто-нибудь подумает, будто она превосходит всех сподвижников после Пророка ﷺ и двух его соратников. Ар-Рашид спросил Малика о положении Абу Бакра и Умара при жизни Пророка ﷺ, и тот ответил: «Как их положение при нём после его смерти», указывая на их близость к нему в благословенном месте и в той земле, из которой он был сотворён. Из этого делается вывод, что они — наилучшие из сподвижников, поскольку удостоились этой особой чести.
Абу Бакр аль-Абхари аль-Малики приводил в качестве довода на то, что Медина превосходит Мекку, следующее: Пророк ﷺ был сотворён из земли Медины, а он — наилучший из людей, следовательно, его земля — наилучшая из земель. На этом заканчивается его довод.
То, что его земля — наилучшая из земель, не вызывает спора; спор идёт о том, обязательно ли из этого следует, что Медина превосходит Мекку. Ведь если бы соседство с чем-либо непременно давало все его достоинства соседствующему с ним, то следовало бы, что всё, что граничит с Мединой, превосходит Мекку, а это по единогласному мнению не так. Так ответил на это один из ранних учёных, но в этом есть спорный момент.
Хадис восьмой. Его слово («Рассказал нам Айюб ибн Сулейман») — то есть Ибн Билял аль-Мадани; весь иснад состоит из мединцев. Айюб не слышал от своего отца, а передавал от него через посредника; он передавал мало хадисов. Абу Дауд и другие признали его надёжным (сика). Ибн Абд аль-Барр утверждал, что он слаб, но это ошибка — слабым был другой передатчик, совпадающий с ним по имени и имени отца.
Его слово: («и приходит в аль-Авали») — разъяснение этого уже было приведено в книге о временах молитв вместе с его толкованием.
Его слово: («Добавил аль-Лейс от Юнуса») — то есть от Ибн Шихаба, от Анаса. Юнус — это Ибн Язид аль-Айли. Этот путь передачи довёл до конца аль-Байхаки через путь Абдуллаха ибн Салиха, писца аль-Лейса: «Рассказал мне аль-Лейс от Юнуса, сообщил мне Ибн Шихаб от Анаса», и он привёл хадис полностью, добавив в конце: «А расстояние от аль-Авали до Медины — четыре мили».
Его слово: («а расстояние до аль-Авали — четыре мили, или три») — как будто это сомнение самого передатчика; ведь у него это передано от Абу Салиха, а он, по своему обыкновению, приводит от него в качестве подтверждающих и дополняющих сведений, но не опирается на него в основных положениях.
Ибн Баттал передал от аль-Мухаллаба: смысл хадиса в том, что между аль-Авали и мечетью Медины для идущего пешком есть некий известный ориентир из числа примет промежутка между двумя молитвами, благодаря которому идущий в пасмурный день не нуждается в знании положения солнца, а это отсутствует в остальных землях. Он сказал: если меры времени определены в Медине по видимому ориентиру местности, который учёные передают жителям отдалённых краёв, чтобы те представляли его себе в самых дальних странах, то как могут сравниться с ними жители иной земли? Этого его высказывания достаточно, чтобы избавить от необходимости углубляться в спор с ним по этому поводу. И у Аллаха — успех.
«Слышал аль-Касим ибн Малик от аль-Джу‘айда».
Хадис девятый: хадис ас-Саиба ибн Язида об упоминании са‘. Его толкование уже приводилось в книге об искуплении за клятвы. Его слово в этом риваяте: «мудд и треть по вашей нынешней мере (мудду)» — у некоторых передатчиков встречается написание «мудд и треть» (без огласовки винительного падежа алифом), что соответствует манере тех, кто пишет форму винительного падежа без алифа. Аль-Кирмани сказал: возможно также, что в слове «кана» подразумевается местоимение положения дел (дамир аш-шан), и тогда слово становится в именительном падеже как хабар.
Уместность этого хадиса для данной главы состоит в том, что мера са‘ была тем, в чём жители обоих священных городов согласились друг с другом после эпохи Пророка ﷺ, и это сохранялось. Когда же Омейяды увеличили меру са‘, они не отказались от учёта пророческого са‘ в том, что было определено этой мерой — закят аль-фитр и прочее, — но продолжали придерживаться её в этих случаях, хотя и использовали увеличенную меру са‘ в том, что не было определено этой мерой, как на это указал Малик, и к этому мнению вернулся Абу Юсуф в известной истории. Его слово: «и было в неё добавлено» — в риваяте аль-Исмаили добавлено: «во времена Умара ибн Абд аль-Азиза».
Его слово: («Слышал аль-Касим ибн Малик от аль-Джу‘айда») — указывает на то, что было приведено ранее в книге об искуплении за клятвы от Усмана ибн Абу Шайбы, от аль-Касима: «Рассказал нам аль-Джу‘айд». А в риваяте Зияда ибн Айюба от аль-Касима ибн Малика сказано: «Сообщил нам аль-Джу‘айд» — это вывел аль-Исмаили.
Хадис десятый: хадис Анаса о мольбе за жителей Медины о благословении в их са‘ и мудде. Его толкование уже приводилось в книге о торговых сделках и в книге об искуплении за клятвы. Его слово в конце: «то есть жителей Медины». Ибн Баттал передал от аль-Мухаллаба: мольба Пророка ﷺ за жителей Медины об их са‘ и мудде выделила их той благодатью, что вынудила жителей отдалённых краёв обращаться к ним за этой мерой, за которую была вознесена мольба о благословении, чтобы сделать её общепринятым способом в своей жизни и в исполнении того, что предписал им Аллах.
Хадис одиннадцатый: хадис Ибн Умара об истории с двумя иудеями, совершившими прелюбодеяние. Его толкование уже приводилось в книге о ведущих войну (аль-мухарибин), и там изложение полнее. Его слово: «там, где кладут погребальные носилки» — так у большинства в форме глагола настоящего времени, а в риваяте аль-Мустамли встречается: «место погребальных носилок».
«За ним последовал Сахль от Пророка ﷺ в (истории при) Ухуде».
Хадис двенадцатый: хадис Анаса об Ухуде: «Это гора, которая любит нас, и мы любим её», и в нём: «Поистине, Ибрахим объявил запретной Мекку». Этот хадис уже приводился по этому же пути, через Малика, в главе о битве при Ухуде, вот так же, в сокращённом виде. Ранее он приводился более полно в этом же изложении в книге о джихаде, по другому пути — от Амра. Также ранее уже разбиралось то, что относится к пояснению упомянутого здесь, в конце главы о хадже.
Хадис тринадцатый: его слово («за ним последовал Сахль от Пророка ﷺ об Ухуде») указывает на то, что он упомянул в книге о закяте из хадиса Сахля ибн Саада, который сказал: «Ухуд — гора, которая любит нас, и мы любим её». Он привёл это в форме таалик (без иснада) от Сулеймана ибн Биляля, с его иснадом, восходящим к Сахлю, сразу после хадиса Ибн Хумайда ас-Саиди. Разбор матна уже прошёл в конце главы о битве при Ухуде.
Хадис пятнадцатый: хадис Абу Хурайры: «Между моим домом и моей кафедрой — сад (из садов рая)». Его разбор уже приводился полностью в главе о достоинстве Медины. Его слово «от Хафса ибн Асыма» — в риваяте Рауха ибн Убады: «от Малика, от Хабиба, что Хафс ибн Асым передал ему», — это вывел ан-Насаи. А в хадисе Малика и у ад-Даракутни по этому же пути. Аль-Бухари же вывел этот хадис через риваят Малика, спустившись на одну ступень; его шейх в этом иснаде — Амр ибн Али, это аль-Фаллас. А Ибн Махди — это Абд ар-Рахман, один из имамов-хафизов. Этого хадиса нет в «Муватта» ни у одного из передатчиков, кроме Ма'на ибн Исы, как было сказано, и только у него. Его передавали от Малика вне «Муватта», и среди них есть те, кто сказал в нём: «от Абу Хурайры» только — это риваят Абд ар-Рахмана ибн Махди в одиночку, на который и ограничился аль-Бухари; ад-Даракутни прямо заявил, что он передал его от Малика именно так, в одиночку. А среди них есть те, кто сказал: «от Абу Хурайры и Абу Саида» — это риваят Ма'на ибн Исы, Мутаррифа и аль-Валида ибн Муслима. А среди них есть те, кто сказал: «от Абу Хурайры или Абу Саида» — с сомнением, и это риваят аль-Ка'наби, ат-Тиннисия, аш-Шафии и аз-Заафарани. И разошлись во мнениях относительно этого у Рауха ибн Убады и Ма'на ибн Исы: сказано с сомнением и сказано с объединением (обоих имён). Конец, вкратце изложено из слов аль-Исмаили и ад-Даракутни.
Хадис шестнадцатый: хадис Ибн Умара о состязании между конями — его разбор уже приводился в книге о джихаде. «Аль-Хафья» — с фатхой над непарной буквой ﺡ и сукуном над фа, после которой идёт нижняя (я) — известное место в Медине; произносится и с мадд, и без него (кратко), а иногда буква «я» ставится перед «фа». «Бану Зурайк» из числа ансаров — с постановкой «з» перед «р», в уменьшительной форме. Его слово здесь: «فأرسلت» — с даммой над хамзой, в форме страдательного залога; а в риваяте аль-Кушмихани: «فأرسل» — с фатхой над хамзой, и действующее лицо — Пророк ﷺ, то есть по его повелению. Ибн Батталь передал от аль-Мухалляба относительно хадиса Сахля: в определении расстояния между стеной и кафедрой — устоявшаяся сунна в отношении места кафедры, чтобы входить к ней именно с этого места, а расстояние между аль-Хафья и ас-Санией для состязания коней — устоявшаяся сунна, и это расстояние становится ристалищем для подготовленных к скачке коней.
(Замечание):
Абу Зарр привёл этот хадис по этому же пути в сокращённом виде матна, начиная со слов «а предел его...» и так далее, а другой (передатчик) привёл его полностью. В риваяте Каримы и других после него встречается: «Рассказал нам Кутайба, рассказал нам аль-Лейс, от Нафи‘, от Ибн Умара», затем сказал: «рассказал мне Исхак, сообщил нам Иса и Ибн Идрис», и далее привёл хадис Умара об напитках. Дело это показалось затруднительным некоторым из толкователей, и он предположил, что этот иснад приведён для следующего за ним матна, то есть для риваята Ибн Умара от Умара об напитках, — и это грубая ошибка; ведь хадис Умара — из числа единичных передач аш-Шааби от Ибн Умара от Умара. Что же касается риваята аль-Лейса от Нафи‘, то он относится к состязанию (коней), и является сопутствующим (мутаба‘а) риваяту Джувайрии ибн Асмы от Нафи‘. Составитель уже привёл его в книге о джихаде тоже по пути аль-Лейса, и его текст там уже приводился ранее. Вывел его также Муслим от Кутайбы. Аль-Миззи в «Атраф» упустил упоминание аль-Бухари при выводе этого пути от Кутайбы и ограничился упоминанием риваята Ахмада ибн Юниса от аль-Лейса, отметив, что Муслим и ан-Насаи вывели его от Кутайбы. Причина этой ошибки — чрезмерное сокращение; и если бы он сказал после слов «от Ибн Умара», например, «и упомянул это» или «этим путём» или «через него», затруднение было бы устранено.
Хадис семнадцатый: его слово («рассказал нам Исхак») — это Ибн Ибрахим, известный как Ибн Рахавайх, как это категорично утверждали Абу Нуайм, аль-Каляабази и другие. Ибн Идрис — его имя Абдуллах. Ибн Абу Гания — с точечной буквой и нуном, по весу слова «Атыя», это Яхья ибн Абд аль-Малик ибн Абу Гания аль-Хузаи. Абу Хайян — это Яхья ибн Саид ибн Хиббан. Весь иснад — куфийцы, кроме Исхака и Ибн Умара.
Его слово («я слышал Умара на кафедре Пророка ﷺ»): так он ограничился в хадисе этим количеством, поскольку это то, что требовалось здесь, а именно — упоминание кафедры. Ранее в главе о напитках приводилось по пути Яхьи аль-Каттана от Абу Хайяна, где было добавлено, что был ниспослан запрет вина, и что оно состоит из пяти вещей — и хадис приводился там с разбором.
Хадис восемнадцатый: его слово («сообщил мне ас-Саиб ибн Язид») — это известный сподвижник, о котором уже говорилось ранее.
Хадис девятнадцатый: его слово («что он слышал, как Усман ибн Аффан произносил проповедь с минбара Пророка ﷺ»). Он ограничился из хадиса только этим объёмом, и Абу Нуайм в своём «Мустахрадже» оставил для него пробел, приведя лишь то, что есть у аль-Бухари, но не довёл его ни через его путь, ни через какой-либо другой. Его слово «хатибан» (произносящим проповедь) — это обстоятельство состояния (халь) от «Усман». В некоторых риваятах: «хатабана» (خطبنا) с нуном — в форме прошедшего времени глагола. Остальная часть хадиса — в изложении аль-Исмаили создаётся впечатление, что она относится к азану, который добавил Усман, поскольку он привёл её здесь, но в ней нет ничего, что относилось бы к проповеди Усмана с минбара. Истина же в том, что это другой хадис. Его привёл Абу Убайд в «Китаб аль-амваль» другим путём от аз-Зухри, добавив в нём: он говорил: «Это месяц вашего закята, кто имеет долг, пусть выплатит его» — и далее хадис; это находится в конце четвёртой четверти книги. Он передал в этой связи от Ибрахима ибн Саада, что тот имел в виду месяц Рамадан. Абу Убайд сказал: пришло другим путём, что это месяц Аллаха — Мухаррам. Я говорю: нечто близкое к этому встречается в хадисе Анаса слабым путём; он дошёл до нас с высоким иснадом в «Джуз аль-Фаляки» в такой формулировке: «мусульмане, когда наступал Шаабан, набрасывались на свитки Корана и выплачивали закят, а правители призывали узников тюрем» — и далее хадис; он остановленный (маукуф).
Ибн Батталь передал от аль-Мухалляба: «В этих двух хадисах — соблюдаемая сунна о том, что халиф произносит проповедь с минбара по важным делам, не понижая голоса, чтобы наставление доходило до слуха людей, когда он возвышается над ними» — конец цитаты.
В этом также указание на то, что минбар Пророка сохранялся до того времени и не изменился ни прибавлением, ни убавлением; в другом месте сообщается, что он сохранялся после этого ещё некоторое время.
Хадис девятнадцатый: хадис Аиши.
Его слово («Абд аль-Аля») — это Абд аль-Аля ибн Абд аль-Аля ас-Сами, с точкой над «син» опущенной (السامي с «син» без точки, т.е. с буквой «син»), басриец.
Его слово («этот миркан») — с кясрой на «мим», сукуном на «ра» и фатхой на «каф», после которой «нун». Аль-Халиль сказал: подобие сосуда из кожи, а другой сказал: подобие водоёма из меди. Далёк от истины тот, кто истолковал его как «иджжана» (с кясрой на хамзе и удвоенным «джим», затем «нун»), поскольку это означает разъяснение малоизвестного слова другим столь же малоизвестным. «Иджжана» — это то, что называют «кисрия» (с кясрой на «каф»). Её слова («мы черпаем оттуда вместе») означают: мы берём оттуда воду без сосуда. Изначально это слово означало прибытие к водопою для питья, а затем стало употребляться в отношении всякого случая, когда берут воду. Разъяснение этого уже было дано вместе с разбором хадиса в «Книге очищения». Ибн Батталь сказал: в этом — соблюдаемая сунна для разъяснения количества воды, достаточного мужу и жене, когда они совершают полное омовение.
Хадис двадцатый: хадис Анаса в риваяте Асима аль-Ахваля от него о размолвке между курайшитами и ансарами, и о кунуте в течение месяца, в котором он взывал против некоторых родов бану Сулайм. Он сократил его из двух хадисов, каждый из которых полнее того, что упомянул здесь. Разбор первого уже прошёл в «Книге благонравия» с разъяснением разницы между братанием и союзом (хильф), а разбор второго прошёл в «Книге витра», где разъяснены время и причина, по которой он совершал кунут. В «Книге военных походов», в разделе о походе на Биъру Мауна, уже прошло разъяснение имён упомянутых родов бану Сулайм.
Хадис двадцать первый: его слово («Бурайд») — с «ба» с точкой снизу и «ра» без точки — ибн Абдуллах ибн Абу Бурда ибн Абу Муса аль-Ашари.
Его слово («Я прибыл в Медину, и меня встретил Абдуллах ибн Салям») — у Абд ар-Раззака приведено разъяснение причины прибытия Абу Бурды в Медину и времени его прибытия. Он привёл через путь Саида ибн Абу Бурды от Абу Бурды, который сказал: «Меня послал мой отец к Абдуллаху ибн Саляму, чтобы я учился у него. Он спросил меня: «Кто ты?» — и я сообщил ему, и он приветствовал меня радушно».
Его слово («Пойдём в дом») — в риваяте аль-Исмаили добавлено «со мной», и определённый артикль здесь заменяет собой изафет, то есть: «пойдём со мной в мой дом». Уже прошло в разделе о достоинствах Абдуллаха ибн Саляма другим путём от Абу Бурды: «Я прибыл в Медину и встретил Абдуллаха ибн Саляма, и он сказал: «Не пойдёшь ли ты, чтобы я накормил тебя и ты вошёл в мой дом?»»
Его слово («Я пошёл с ним, и он напоил меня толокном и накормил финиками») — уже прошло в разделе о достоинствах Абдуллаха ибн Саляма через путь Саида ибн Абу Бурды от его отца в формулировке: «Не пойдёшь ли ты, чтобы я накормил тебя толокном и финиками?» Как будто он употребил «накормить» в более широком смысле, и это не относится к разряду выражения «я кормил её соломой и водой», поскольку это либо из категории опущения (иктифа), либо из категории включения смысла (тадмин), но здесь в этом нет необходимости, поскольку слово «еда» употребляется как в отношении еды, так и питья; в другом риваяте разъяснено, что он напоил его толокном.
Его слово («и я молился в его мечети») — в разделе о достоинствах Абдуллаха ибн Саляма добавлено упоминание о ростовщичестве (риба) и о том, что если кто-то взял ссуду, а затем потребовал её возврата по наступлении срока, и должник преподнёс ему подарок, то это входит в разряд ростовщичества; разбор этого уже прошёл там же. Это добавление встречается также в риваяте Абу Усамы, как это привёл аль-Исмаили другим путём от Абу Курайба, шейха аль-Бухари в этом хадисе, но в сокращённом виде по сравнению с приведённым ранее. Ошибся тот, кто утверждал, что это из риваята Абу Ахмада Мухаммада ибн Юсуфа ас-Сакандари от Суфьяна ибн Уяйны. Аль-Мизи в «Аль-Атраф» решительно подтвердил то, что я сказал. Как будто аль-Бухари опустил это добавление, а в риваяте Саида, на который я указал, подтверждается нечто подобное этому.
Харун ибн Исмаил сказал: рассказал нам Али: «Умра во время хаджа».
Хадис двадцать второй: хадис Умара «совершай молитву в этой благословенной долине». Разбор его уже был приведён в конце книги о хадже.
Его слово: «И сказал Харун ибн Исмаил: рассказал нам Али: «умра в хадже»» — он имеет в виду, что Харун разошёлся с Саидом ибн ар-Рабиа в его словах в конце: «и скажи: умра и хадж» с соединительным союзом «и», сказав вместо этого: «умра в хадже». Ранее там же приводилась передача аль-Авзаи от Йахьи ибн Абу Касира — шейха Али ибн аль-Мубарака — в этом [хадисе] с формулировкой: «умра в хадже». Эта передача Харуна дошла до нас как непрерывная (мусаль) в «Мусанаде» Абд ибн Хумайда, а также в «Известиях о Медине пророческой» Умара ибн Шаббы — оба они [передают] от Харуна ибн Исмаила аль-Хаззаза (через буквы «хā», «зāй», «зāй»). А в его словах «умра и хадж» допустимы как именительный, так и винительный падежи.