(19) - (глава о связывании пленника, его содержании под стражей и о допустимости оказания ему милости)
[4579] (1764) - (Передал нам Кутайба ибн Саид: передал нам Лейс от Саида ибн Абу Саида, что он слышал, как Абу Хурайра говорил: послал посланник Аллаха ﷺ всадников в сторону Неджда, и они привели человека из бану Ханифа, которого звали Сумама ибн Усаль, предводитель жителей Йамамы. Они привязали его к одной из колонн мечети. Тогда посланник Аллаха ﷺ вышел к нему и сказал: «Что у тебя есть, о Сумама?» Тот ответил: «У меня есть добро, о Мухаммад. Если ты убьёшь меня, то убьёшь того, кто имеет право на кровь [то есть за кого будут мстить], а если ты окажешь милость, то окажешь её благодарному. А если ты хочешь денег, то проси — и получишь из них, сколько пожелаешь». Посланник Аллаха ﷺ оставил его так до следующего дня и сказал: «Что у тебя, о Сумама?» Он ответил: «То же, что я тебе говорил: если окажешь милость, окажешь её благодарному, а если убьёшь, убьёшь того, кто имеет право на кровь, а если хочешь денег — проси, и получишь из них, сколько пожелаешь». Посланник Аллаха ﷺ оставил его до следующего дня и сказал: «Что у тебя, о Сумама?» Он ответил: «У меня то же, что я говорил тебе: если окажешь милость, окажешь её благодарному, если убьёшь — убьёшь того, кто имеет право на кровь, а если хочешь денег — проси, и получишь из них, сколько пожелаешь». Тогда посланник Аллаха ﷺ сказал: «Освободите Сумаму». Он отправился к пальмам, близким к мечети, совершил полное омовение, затем вошёл в мечеть и сказал: «Свидетельствую, что нет божества, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммад — Его раб и посланник. О Мухаммад, клянусь Аллахом, не было на земле лица более ненавистного для меня, чем твоё лицо, а теперь твоё лицо стало самым любимым для меня из всех лиц. Клянусь Аллахом, не было религии более ненавистной для меня, чем твоя религия, а теперь твоя религия стала самой любимой для меня из всех религий. Клянусь Аллахом, не было местности более ненавистной для меня, чем твоя местность, а теперь твоя местность стала самой любимой для меня из всех местностей. А твои всадники схватили меня, когда я направлялся для совершения умры — что ты думаешь об этом?» Посланник Аллаха ﷺ обрадовал его доброй вестью и велел ему совершить умру. Когда он прибыл в Мекку, некто сказал ему: «Ты отступил [от своей веры]?» Он ответил: «Нет, но я принял ислам вместе с посланником Аллаха ﷺ. И клянусь Аллахом, к вам из Йамамы не придёт ни одно пшеничное зерно, пока посланник Аллаха ﷺ не даст на это разрешения»).
Передатчики этого иснада: четверо.
1 - (Кутайба ибн Саид) ас-Сакафи аль-Бугланиси, о нём говорилось три главы назад.
2 - (Лейс) ибн Саад, имам египетский, о нём говорилось две главы назад.
3 - (Саид ибн Абу Саид) Кайсан аль-Макбури, Абу Саад аль-Мадани, надёжный (сика) [3], умер около 120 года или незадолго до этого, или после (передатчик, на которого ссылаются составители всех шести канонических сборников), о нём говорилось в книге «Иман», 36/250.
4 - (Абу Хурайра) (да будет доволен им Аллах), о нём говорилось две главы назад.
[Примечание]: из тонкостей этого иснада — то, что он является одним из четырёхзвенных иснадов автора (да помилует его Аллах), и это (306)-й из четырёхзвенных иснадов книги.
Разбор хадиса:
«От Саида ибн Абу Саида, что он слышал, как Абу Хурайра...» — здесь содержится явное указание Саида на то, что он слышал это от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах). Ибн Исхак же передал это от Саида со словами: «от своего отца, от Абу Хурайры». Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: это относится к разряду «прибавленного в непрерывных иснадах» (زيادة في متصل الأسانيد), ибо Лейс отличается тем, что он наиболее точно передавал хадисы Саида аль-Макбури. Возможно, что Саид слышал этот хадис и от самого Абу Хурайры, а его отец до этого уже передавал ему его или укрепил его в чём-то из него, так что он передавал его обоими путями. Конец цитаты (1).
«Говорил: послал посланник Аллаха ﷺ хайлян (всадников)» — то есть отряд конных всадников. Это одно из самых изящных и красивых иносказаний (маджаз).
Ат-Тыби (да помилует его Аллах) сказал: его слово «хайлян» построено на опущении определяемого слова [при идафе]; то есть «всадников коней». В хадисе сказано: «О конница Аллаха, садитесь верхом!» (2), то есть «о всадники коней Аллаха». Группу назвали «конницей», потому что они снарядились для того, что не осуществляется без коней, подобно тому как разведчика называют «глазом». Конец цитаты (3).
[Примечание]: Ибн Исхак (да помилует его Аллах) сказал: отряд, который захватил Сумаму, возглавлял Мухаммад ибн Масляма. Пророк ﷺ послал его с тридцатью всадниками к аль-Курата из бану Абу Бакр ибн Килаб, в местности Джаннахийя Дарийя, к колодцам аль-Бакарат, на десятую ночь мухаррама шестого года [хиджры]. По сведениям Ибн Саада, это было на исходе пятьдесят девятого месяца от хиджры. Его отсутствие там продлилось девятнадцать ночей, и он вернулся за одну ночь до конца мухаррама.
Его слово «аль-Курата» — с даммой на «каф», фатхой на «ра» и «та» без диакритики — это группа людей из бану Абу Бакр ибн Килаб, которые останавливались у аль-Бакарат, в местности Дарийя. Между Дарийей и Мединой семь ночей пути.
«Дарийя» — с фатхой на «даль», кясрой на «ра» и удвоенным «йа» в конце — это земля, обильная травой, к которой относится заповедный (химан) участок. Дарийя первоначально — имя дочери Раби'а ибн Низара ибн Мадда ибн Аднана, и этим именем была названа упомянутая местность.
«Аль-Бакарат» — с фатхой на «ба» — первоначально множественное число от «бакара», это водный источник в местности Дарийя, сказано в «Умда» (1).
В «Фатхе» сказано: Сайф в своей «Книге о ридда» (2) утверждал, что того, кто захватил и взял в плен Сумаму, был аль-Аббас ибн Абд аль-Мутталиб, но в этом есть сомнение, ибо аль-Аббас явился к посланнику Аллаха ﷺ только во время завоевания Мекки, а история Сумамы указывает на то, что она произошла до этого, поскольку Сумама совершил умру, затем вернулся в свои земли, затем запретил снабжать жителей Мекки [пшеницей], затем жители Мекки пожаловались на это Пророку ﷺ, и тогда он послал заступиться за них перед Сумамой. Сказано в «Фатхе» (3).
«В сторону Неджда» — то есть в направлении Неджда. В «Умда» сказано: «Неджд» — с фатхой на «нун» и сукуном на «джим» — находится на Аравийском полуострове. Аль-Мадаини сказал: Аравийский полуостров делится на пять частей: Тихама, Неджд, Хиджаз, Аруд и Йемен. Что касается Тихамы, то это южная область Хиджаза; Неджд — область между Хиджазом и Ираком; Хиджаз — это горная преграда, идущая от Йемена до соединения с Шамом, в нём находятся Медина и Оман; Аруд — это область от Йамамы до Бахрейна.
Аль-Вакиди сказал: Хиджаз — от Медины до Табука, и от Медины до дороги на Куфу, а за этим до границы земли Басры — это Неджд; область между Ираком и между Ваджрой и окраинами Таифа — это Неджд; а то, что за Ваджрой до моря, — это Тихама; а то, что между Тихамой и Неджем — это Хиджаз, названный так потому, что он разделяет (يحجز) их между собой. Конец цитаты (1).
«И они привели человека из бану Ханифа» — крупное известное племя, обитавшее в Йамаме, между Меккой и Йеменом, сказано в «Фатхе» (2).
Ибн аль-Асир (да помилует его Аллах) в «Аль-Лубаб» сказал: бану Ханифа — крупное племя из Раби'а ибн Низара, обитавшее в Йамаме, а именно: Ханифа ибн Луджайм ибн Са'б ибн Али ибн Бакр ибн Ваиль ибн Касит ибн Хинб ибн Афса ибн Ду'ма ибн Джадиля ибн Асад ибн Раби'а ибн Низар. Конец цитаты (3).
(Его называли: Сумама) — с даммой над «Ṭа» с тремя точками, и с облегчением обоих «мимов», между ними «алиф», (сын Усаля) — с даммой над «хамзой» и облегчённой буквой с тремя точками — сын ан-Ну‘мана сына Саламы сына Утбы сына Са‘лабы сына Йарбу‘а сына Са‘лабы сына ад-Дииля сына Ханифы аль-Ханафи. Он был одним из достойных сподвижников (да будет доволен им Аллах), (глава жителей аль-Йамамы); то есть их предводитель. «Аль-Йамама» — с фатхой над «йа» и облегчением обоих «мимов» — это город из городов аль-Авали, это земли бану Ханифа. Говорят, что это из области Йемена, а говорят — из земель Хиджаза. Так сказал аль-Фаюми (да помилует его Аллах).
(И они привязали его к столбу) — это колонна, (из колонн мечети); то есть мечети Пророка. (И вышел к нему Посланник Аллаха ﷺ и сказал: «Что у тебя, о Сумама?»); то есть: что у тебя есть? Возможно, что «ма» — вопросительное, а «за» — относительное местоимение, а «у тебя» — его связка; то есть: что утвердилось в твоём предположении о том, что я с тобой сделаю? И он ответил, что предположил благо, (и сказал: у меня, о Мухаммад, благо); то есть потому что ты не из тех, кто творит несправедливость, а из тех, кто прощает и делает добро, — так сказано в «Фатхе».
(2) «Фатх» 9/519, книга «Походы», № (4372).
(3) «Аль-лубаб фи тахзиб аль-ансаб» 1/396–397.
(4) «Аль-мисбах аль-мунир» 2/681.
(5) «Фатх» 9/519, книга «Походы», № (4372).
Сказано в «Умде»: разбор слова «маза» может идти по нескольким аспектам:
Первый: что «ма» — вопросительное, а «за» — указательное, подобно: «маза аль-вукуф?» («что это за стояние?»).
Второй: что «ма» — вопросительное, а «за» — относительное, на что указывает его нужда в предложении после него.
Третий: что всё «маза» целиком — вопросительное, как единая конструкция; например, как говорят: «лимаза джи'та?» («почему ты пришёл?»).
Четвёртый: что всё «маза» целиком — имя рода в значении «вещь», или относительное в значении «то, что».
Пятый: что «ма» — избыточное, а «за» — указательное.
Шестой: что «ма» — вопросительное, а «за» — избыточное, при разногласии по этому поводу. Конец.
И его слово: (если ты убьёшь — убьёшь… и т.д.) — это разъяснение его слова «у меня благо»; ибо когда глагол условия повторяется в сказуемом, это указывает на величие дела.
(«за дам» — обладатель крови) — так у большинства с несогласной буквой «даль», облегчённым «мимом». А у аль-Бухари в риваяте аль-Кушмихани встречается: «зимм» — с точечной «заль» и удвоенным «мимом».
Ан-Навави сказал: смысл риваята большинства: если ты убьёшь — убьёшь обладателя крови; то есть носителя крови, чья кровь имеет значение, чей убийца утоляет жажду мести его убийством и достигает через это своей кровной вражды из-за его главенства и величия. Возможно также, что смысл таков: что на нём — кровь, и он взыскуем за неё, так что нет на тебе упрёка за его убийство.
Что же касается риваята с точечной буквой, то его смысл: обладатель покровительства (зимма), и это установлено также в риваяте Абу Дауда. Ияд признал это слабым, поскольку оно переворачивает смысл; ибо если он обладатель покровительства, то его убийство запрещено. Ан-Навави сказал: возможно исправить это, истолковав в первом смысле, при этом под «покровительством» имея в виду почёт среди его народа. И наиболее уместным из всех толкований — второе; ибо оно согласуется с последующим его словом: «а если ты облагодетельствуешь — облагодетельствуешь благодарного», и всё это — разъяснение его слова «у меня благо». А повторение глагола условия в сказуемом указывает на величие дела, — так сказано в «Фатхе».
(3) «Фатх» 9/519, книга «Походы», № (4372).
И сказал аль-Ашраф (да помилует его Аллах): в том, что Сумама выдвинул вперёд слова «если ты убьёшь — убьёшь обладателя крови» перед их парой в первый день, и поместил это между ними во второй и третий дни, есть указание на его проницательность и догадливость. Ибо когда он увидел гнев Пророка ﷺ в первый день, он выдвинул вперёд упоминание убийства как утешение себе; а когда увидел, что тот не убил его, надеялся, что тот облагодетельствует его, и потому во второй и третий дни выдвинул вперёд слова «если ты облагодетельствуешь… и т.д.».
Ат-Тыби (да помилует его Аллах) сказал: можно также сказать, что когда он отрицал несправедливость от него ﷺ по отношению к себе и смотрел на то, что заслуживает убийства, он выдвигал его вперёд, а когда смотрел на его благодеяние и мягкость ﷺ к нему, он откладывал упоминание убийства назад, и это более располагает к снисхождению и прощению, подобно тому, как сказал Иса (мир ему): «Если Ты подвергнешь их мучениям, то они — рабы Твои. Если же Ты простишь им, то ведь Ты — Могущественный, Мудрый» [аль-Маида: 118]. Конец.
(А если ты облагодетельствуешь) — с даммой в начале и кясрой на третьей букве, от «аль-ин‘ам» в четырёхбуквенной форме; то есть: если ты облагодетельствуешь меня, простив без выкупа, (облагодетельствуешь благодарного); то есть он будет благодарен ему за это благодеяние. (А если ты хочешь денег); то есть выкупа, (то попроси — и тебе дадут из этого, что пожелаешь) — «ма» здесь относительное, к которому относятся оба предшествующих глагола. (И оставил его Посланник Аллаха ﷺ, пока не наступило на следующий день) — так в списке, на котором построен шарх кади Ияда, с частицей «мин» («из»). А в сокращении аль-Куртуби встречается формулировка: «пока не наступил следующий день», что соответствует тому, что в «Сахихе» аль-Бухари. А в остальных списках встречается формулировка: «пока не наступило после следующего дня» с добавлением слова «после», и, по-видимому, это ошибка переписчика, а Аллах Всевышний знает лучше.
Итак, его слово «пока не наступило на следующий день» — подлежащее у «кана» — это местоимение, отсылающее к тому, что упомянуто по смыслу; то есть: пока не наступило то, в каком состоянии находился Сумама, на следующий день, подобно их выражению: «когда наступит завтра, приди ко мне»; то есть: когда наступит то, в чём мы находимся, завтра, — так разъяснил ат-Тыби. А «мин» в упомянутом списке — для частичности; то есть: когда наступила часть следующего дня, и возможно также, что она в значении «в», а Аллах Всевышний знает лучше.
(И сказал ﷺ: «Что у тебя, о Сумама?» Он сказал: «У меня то, что я тебе сказал: если ты облагодетельствуешь — облагодетельствуешь благодарного, а если ты убьёшь — убьёшь обладателя крови, а если ты хочешь денег, то попроси — и тебе дадут из этого, что пожелаешь». И оставил его Посланник Аллаха ﷺ, пока не наступило на следующий день, и сказал: «Что у тебя, о Сумама?» И он сказал:
«У меня то, что я тебе сказал: если ты облагодетельствуешь — облагодетельствуешь благодарного, а если ты убьёшь — убьёшь обладателя крови, а если ты хочешь денег, то попроси — и тебе дадут из этого, что пожелаешь»). А в риваяте аль-Бухари встречается в формулировке: «И его оставили, пока не наступил следующий день, потом он сказал ему: «Что у тебя, о Сумама?» И он сказал: «У меня то, что я тебе сказал: если ты облагодетельствуешь — облагодетельствуешь благодарного». И его оставили, пока не наступило после следующего дня, и он сказал: «Что у тебя, о Сумама?» И он сказал: «У меня то, что я тебе сказал…»» — до конца хадиса. И сказал он (да помилует его Аллах) в «Фатхе»:
Его слово: «он сказал: у меня то, что я тебе сказал»; то есть: «если ты облагодетельствуешь — облагодетельствуешь благодарного». Так во второй день он ограничился одной из двух половин, а в третий день опустил оба варианта, и в этом указание на его опущение. Дело в том, что он выдвинул в первый день вперёд более тяжёлый из двух вариантов, наиболее исцеляющий грудь его противников, а именно убийство; но когда это не произошло, он ограничился упоминанием снисхождения и просьбы о благодеянии во второй день; как будто он в первый день увидел признаки гнева, и потому выдвинул вперёд упоминание убийства; а когда его не убили, он возжелал прощения и ограничился этим; а когда не сделали ничего из того, что он сказал, он ограничился в третий день обобщением, доверяясь прекрасному нраву Пророка ﷺ. И Сумама в этом обращении совпал со словами Исы (мир ему): «Если Ты подвергнешь их мучениям, то они — рабы Твои. Если же Ты простишь им, то ведь Ты — Могущественный, Мудрый» [аль-Маида: 118]; ибо ситуация подходила для этого. Конец.
Сказал составитель (да простит его Аллах): удивительным представляется то, что Хафиз ограничился шархом этого места лишь так, как он объяснил то, что встречается в «Сахихе» аль-Бухари, и не обратился к тому, что встречается в «Сахихе» Муслима, а именно что Сумама упомянул во второй и третий дни вместе своё слово: «то, что я тебе сказал: если ты облагодетельствуешь — облагодетельствуешь благодарного, а если ты убьёшь — убьёшь обладателя крови, а если ты хочешь денег, то попроси — и тебе дадут из этого, что пожелаешь», не ограничившись в оба эти дня, как утверждал Хафиз. Так что вдумайся в это внимательно, и Аллах Всевышний — Покровитель успеха.
«Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Освободите Сумаму»», а в риваяте Ибн Исхака: «Он сказал: «Я простил тебя, о Сумама, и освободил тебя»», и добавил Ибн Исхак в своём риваяте: что когда он был в плену, собрали то, что было у семьи Пророка ﷺ из еды и молока, но это не произвело на Сумаму никакого впечатления, а когда он принял ислам, ему принесли еду, и он съел из неё лишь немного, и они удивились этому, и Пророк ﷺ сказал: «Поистине, неверующий ест семью кишками, а верующий ест одной кишкой».
(«Он пошёл») — то есть его освободили, и он пошёл, то есть отправился («к пальмам, близким к мечети») Пророка. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: так это в передаче аль-Бухари, Муслима и других — «нахль» (نَخْل), с буквой «ха» с точкой, а смысл таков: он пошёл к пальмам, где была вода, и совершил полное омовение из неё. Кади сказал: некоторые сказали, что правильно «наджль» (نَجْل), с буквой «джим», а это означает малое количество проступающей воды; и говорили — текучей воды.
Ан-Навави сказал: нет, правильно первое, потому что риваяты подтверждают именно его, и передано только так, и это верно, поэтому нельзя отходить от этого. — конец.
Сказал в «Фатхе»: его слово («к пальмам») в большинстве риваятов — с буквой «ха» с точкой, а в списке, прочитанном Абу-ль-Вакту — с буквой «джим», и некоторые сочли это правильным, и сказали: «наджль» — это малое количество проступающей из земли воды, а по другому мнению — текучей. Я говорю (это слова Хафиза, да помилует его Аллах): и подтверждает первый риваят то, что слова Ибн Хузаймы в его «Сахихе» в этом хадисе: «Я отправился к саду Абу Тальхи». — конец.
Сказал в «Умде»: его слово («он пошёл к наджлю»), и «наджль» — с фатхой на «нун», сукуном на «джим», и в конце «лям» — это вода, проступающая из земли. Аль-Джаухари сказал: «истанджаля-ль-мавдиъ», то есть в этом месте появилось много «наджля», а это вода, показывающаяся из земли, и так это встречается в списке, прочитанном Абу-ль-Вакту, и так же утверждал Ибн Дурайд, но в большинстве риваятов — «к пальмам» с буквой «ха» с точкой, и так же в риваяте Муслима, и подтверждает это то, что передал Ибн Хузайма в своём «Сахихе» из хадиса Абу Хурайры: что Сумама был взят в плен, и Пророк ﷺ приходил к нему по утрам и говорил: «Что у тебя, о Сумама?» И он отвечал: «Если ты убьёшь — убьёшь того, за кого будет отмщение, а если простишь — простишь благодарного, а если хочешь имущество — дам тебе из него сколько пожелаешь». А сподвижники Пророка ﷺ предпочитали выкуп и говорили: «Что нам делать с убийством этого?» Затем однажды Пророк ﷺ прошёл мимо него, и тот принял ислам, и он освободил его, и отправил его в сад Абу Тальхи, и велел ему совершить полное омовение, и он совершил его, и совершил молитву в два ракята, и тогда (Пророк ﷺ) сказал: «Поистине, хорош стал ислам вашего брата». И с этой же формулировкой передал также Ибн Хиббан в своём «Сахихе», и передал также аль-Баззар этим же путём, и там: Пророк ﷺ велел ему совершить полное омовение водой с сидром. А в некоторых риваятах: что Сумама отправился к резервуарам, вымыл свою одежду и совершил полное омовение. А в «Истории аль-Бархи»: он велел ему стоять между Абу Бакром и Умаром, чтобы они его обучали. — конец.
(«И совершил полное омовение») — на первый взгляд, это указывает, что он сделал это без повеления Пророка ﷺ, но предыдущие риваяты указывают, что его полное омовение было по его ﷺ повелению, так что обрати внимание, и Аллах Всевышний знает лучше.
(«Затем») после своего полного омовения («он вошёл в мечеть») Пророка («и сказал: свидетельствую, что нет божества, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммад — Его раб и Его Посланник. О Мухаммад») — обратился к нему по имени, потому что он не знал о запрете на это, или потому что это было до запрета, («клянусь Аллахом, не было на земле лица») — стоит в именительном падеже как имя «кана», а предложный оборот перед ним — определение, вынесенное перед определяемым неопределённым словом, поэтому оно разбирается как обстоятельство образа действия (халь), исходя из правила, что определение неопределённого слова, если вынесено вперёд, разбирается как халь, как в стихе (размер «маджзу-ррамаль»):
«Для Майи — пугающие следы стоянки, что вырисовываются, как будто это лохмотья».
А его слово («более ненавистного») стоит в винительном падеже как сказуемое «кана», («для меня, чем твоё лицо») — связано с «более ненавистного», и это сообщение от него о том, в какой враждебности к Пророку ﷺ он находился.
[Примечание]: аль-Тыйби (да помилует его Аллах) сказал: встречается слово «более ненавистное» (أبغضُ) в именительном падеже, как определение к «лицо», которое является именем «кана», а «на земле» — её сказуемым, но это неверно, потому что его слово «самые любимые из лиц» несомненно является сказуемым «асбаха», и оно противопоставлено этому; и потому что «более ненавистное» в двух последних сопоставлениях выступает сказуемым «кана»; и потому что он сообщает о лице как об обладающем большей ненавистностью, а не о том, что некое лицо, более ненавистное, находится на земле. Если мы допускаем возможность выступления халя от имени «кана», то его слово «на земле» было определением к слову «лицо», затем было вынесено вперёд, и стало халем; а если мы это запрещаем, то говорим: это избыточное обстоятельство места, вынесенное вперёд ради значимости, чтобы обозначить в начале халя значимость всеобщности и всеохватности, как в словах Всевышнего: «А земля вся — в Его хватке» (сура «Толпы», 67). — конец.
(«То ныне твоё лицо стало самым любимым из всех лиц») — в родительном падеже как усиление присоединённого местоимения, а его слово («для меня») связано со словом «самое любимое», («клянусь Аллахом, не было такой религии») — «мин» здесь избыточна, а «религия» — имя «кана», а её сказуемое — его слово («более ненавистной для меня, чем твоя религия, а ныне твоя религия стала самой любимой из всех религий для меня, клянусь Аллахом, не было такой страны, что была бы более ненавистна для меня, чем твоя страна, а ныне твоя страна стала самой любимой из всех стран для меня»), и это сообщение от Сумамы (да будет доволен им Аллах) о том состоянии, в котором он оказался после того, как Аллах Всемогущий и Великий направил его к исламу, ибо вражда обратилась в дружбу, а ненависть — в любовь. Пречист Тот, в Чьей руке сердца Его рабов, Он направляет их как желает. О Аллах, о Переворачивающий сердца, утверди наши сердца на Твоей религии! О Аллах, о Направляющий сердца, направь наши сердца к покорности Тебе! Поистине, Ты Слышащий, Близкий, Отвечающий. Амин.
(«И поистине, твои конники») — то есть твои всадники, а подразумевается отряд, который отправил Пророк ﷺ в сторону Неджда, как было упомянуто в начале хадиса.
Ибн Манзур (да помилует его Аллах) сказал: «аль-хайль» — всадники; а в «аль-Мухкам»: множество коней, не имеющее единственного числа от того же корня. Абу Убайда сказал: единственное число — «хаиль», потому что он гордо выступает («йахталю») в своей походке. Ибн Сида сказал: это не является известным. А в славном Коране: «И собери против них своих конников и пехотинцев» (сура «Ночное путешествие», 64), то есть: своих всадников и пеших воинов. «Аль-хайль» — это кони, и в славном Коране: «И коней, и мулов, и ослов, чтобы вы на них ездили» (сура «Пчёлы», 8), и в хадисе: «О конница Аллаха, садитесь верхом!» Ибн аль-Асир сказал: это построено с опущением определяемого слова: имелось в виду «о всадники конницы Аллаха, садитесь верхом!», и это одно из самых прекрасных и изящных иносказаний. — конец.
(«Захватила меня») — то есть взяла меня в плен, («в то время, как я желал совершить умру») — предложение в винительном падеже в положении обстоятельства образа действия, («так что ты думаешь?») — то есть о моём положении относительно этой умры, которую я начал совершать до того, как принял ислам: правильна ли она, чтобы мне продолжить её, или неправильна, чтобы мне от неё отказаться? («И порадовал его Посланник Аллаха ﷺ») — то есть благом этого мира и следующего, или порадовал его Раем, или стиранием его прежних грехов и последствий, как сказано в «Фатхе».
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: то есть порадовал его тем великим благом, которое он обрёл через ислам, и тем, что ислам стирает то, что было прежде него. — конец.
И возможно, что смысл таков: «порадовал его» — то есть возрадовал его упоминанием о хорошем состоянии его ислама перед сподвижниками, ведь в упомянутом ранее риваяте Ибн Хузаймы: «И он ﷺ сказал: «Поистине, хорош стал ислам вашего брата»», то есть, когда он это услышал, он возрадовался.
Его слово (فبشّره — «и обрадуй его») может быть с облегчённой (без удвоения) буквой «шин» — как трёхбуквенный глагол, а может быть с удвоенной «шин» — как усиленная форма. Аль-Джаухари сказал: «Бащарту-р-раджуля абшуруху» (с даммой) — «башран» и «бушуран» — от слова «бушра» (радостная весть), и таким же образом «ибшар» и «табшир» — три способа выражения. Имя действия: «бишара» и «бушара» — с кясрой и даммой. Говорят: «бащарту-ху би-маулюдин, фа абшара ибшаран», то есть «обрадовался». И говорят: «абшир би-хайрин» — с отделённой хамзой-алиф. И «баширту би-казаа» — с кясрой — «абшару», то есть «я обрадовался этому». И «бащарани фуланун би-вадж'ин хасанин», то есть «встретил меня» [с приветливым лицом], и он «хасану-л-бишри» — с кясрой, то есть «с открытым, приветливым лицом». Конец, вкратце.
(И повелел ему) — ﷺ — (совершить умру), то есть завершить действие своей умры, которую он начал ещё до принятия ислама. В этом содержится указание на то, что если человек намеревался совершить некое благочестивое дело до принятия ислама, а затем принял ислам, ему следует совершить это дело и после принятия ислама. Это подобно тому, как Пророк ﷺ повелел Умару ибн аль-Хаттабу (да будет доволен им Аллах) совершить итикаф в Заповедной мечети во исполнение обета, данного им во времена невежества, и он совершил итикаф — этот хадис приводят согласно аль-Бухари и Муслиму.
Именно на это указывает явный смысл контекста. А что касается слов некоторых толкователей о том, что смысл заключается в следующем: [Пророк ﷺ] повелел ему совершить новое вступление в состояние ихрама, поскольку первое не было действительным, так как произошло в состоянии многобожия, — то удалённость такого толкования от истины не скрыта [от знающего], а объяснение, которым они его обосновали, отвергается словами Пророка ﷺ: «Ты принял ислам с тем добром, которое было у тебя прежде». Ведь более достоверным является мнение, что если человек совершил доброе дело в своём неверии, а затем принял ислам, и его ислам стал добрым, то Аллах (Свят Он и Велик) принимает от него то доброе, что он совершил в неверии, по причине его принятия ислама. Пусть же [читатель] это уразумеет. А Всевышний Аллах знает лучше.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: что касается его, ﷺ, повеления совершить умру, то это было желательным делом (мустахабб), поскольку умра желательна в любое время, тем более для этого благородного человека, чьё слово имеет вес [среди людей], — [это желательно], если он принял ислам и пришёл, бросая вызов мекканцам, совершил обход [Каабы] и бег [между Сафой и Марвой], открыто проявил свой ислам и разгневал их этим. И Аллах знает лучше. Конец.
(Когда же он прибыл в Мекку) Ибн Хишам добавляет: «Он сказал: дошло до меня, что он вышел, совершая умру, и когда оказался в долине Мекки, произнёс тальбию, и был первым, кто вошёл в Мекку, произнося тальбию. Тогда курайшиты схватили его и сказали: ты дерзнул против нас! — и хотели убить его, но один из них сказал: оставьте его, ведь вам нужно продовольствие из Йамамы, — и они оставили его». (Некто сказал ему: неужели ты вышел из религии?) Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: так это встречается в первоисточниках — «асбавта», и это один из языковых вариантов, а известнее — «асба'та» с хамзой. И согласно первому варианту образовано слово «ас-суба» (отступники), подобно «кадин» — «куда». Конец.
А в «аль-Фаик» сказано: «саба'а» — когда человек выходит из одной религии в другую; «саба'а набу-ль-ба'ир» — когда клык верблюда прорезался; и «саба-н-наджм» [о звезде]. Конец.
Аль-Фаюми (да помилует его Аллах) сказал: «саба'а мин динин ила динин» — «йасба'у», с хамзой и двумя фатхами: вышел [из одной религии в другую], и он — «сабиун», затем это прозвище стало собственным именем для группы неверующих, о которых говорят, что они тайно поклоняются звёздам, а внешне относятся себя к христианству, и они — «ас-сабиа» и «ас-сабиун». Они утверждают, что придерживаются религии Сабиа ибн Шиса ибн Адама. Допускается облегчённое произношение — «ас-сабун», и так читал Нафи'. Конец.
(Тогда сказал) Сумама (да будет доволен им Аллах) (нет) — в «Фатхе» сказано: как будто он сказал: нет, я не вышел из религии, ведь поклонение идолам — не религия, и если я оставил его, то не значит, что я вышел из религии, наоборот — я обрёл религию ислама. Конец.
А некоторые сказали: если спросят — как он мог сказать «нет», в то время как он действительно вышел из многобожия к единобожию?
Отвечу: они имели в виду под словом «сабавта» — «вышел из истины в ложь», и его ответ «нет» соответствует тому, что есть на самом деле и составляет истинную сущность истины. Либо это относится к «мудрому обороту речи» (аль-услюб аль-хаким), как если бы он сказал: я не вышел из религии, потому что вы не придерживаетесь никакой религии, чтобы из неё выходить, а я, напротив, выбрал религию Всевышнего Аллаха и принял ислам вместе с Посланником Аллаха ﷺ, [уверовав] в Господа миров. Конец.
И его слово: (Но я принял ислам вместе с Посланником Аллаха ﷺ) — а у аль-Бухари приведена формулировка: «но я принял ислам вместе с Мухаммадом, Посланником Аллаха ﷺ», то есть согласился с ним в его религии, и стали мы товарищами в исламе — я в начинании, а он в продолжении [этого пути]. А в риваяте Ибн Хишама встречается: «но последовал я лучшей из религий — религии Мухаммада ﷺ».
Ат-Тыби (да помилует его Аллах) сказал: если скажешь: слово «ма'а» (вместе с) предполагает возникновение новой сопутствующей связи, ведь смысл совместности — это сопровождение, а это взаимное действие, и глагол здесь ограничен этим словом, отчего требуется общность в этом действии.
Отвечу: это не является невозможным, ведь, возможно, Пророк ﷺ согласился с ним, так что с его стороны это было продолжением, а со стороны Сумамы — новым обретением. Конец.
(Нет, клянусь Аллахом) — здесь имеется опущение, подразумевается: клянусь Аллахом, я не вернусь к вашей религии и не окажу вам снисхождения, оставив [запрет], чтобы продовольствие доходило к вам из Йамамы, — так сказано в «Фатхе».
А ат-Тыби (да помилует его Аллах) сказал: слово «нет, клянусь Аллахом» не требует [отдельного] отрицаемого, а союз «и» присоединён к нему; то есть: «я не соглашусь с вами в вашей религии и не окажу вам снисхождения в эти голодные годы», затем поклялся ему словами: «и, клянусь Аллахом, не придёт к вам из Йамамы...». Конец.
(Не придёт к вам) — так с буквой «я», а у аль-Бухари: «не придёт к вам» с буквой «та», и оба варианта допустимы. (Из Йамамы ни одно зерно пшеницы, пока не позволит этого Посланник Аллаха ﷺ) Ибн Хишам добавляет: «затем он отправился в Йамаму и запретил им вывозить что-либо в Мекку. Тогда они написали Пророку ﷺ: ты повелеваешь поддерживать родственные связи! И тогда он написал Сумаме, чтобы тот не препятствовал им в доставке [продовольствия]».
[Замечание]: эту историю о Сумаме ибн Усале (да будет доволен им Аллах) привёл Ибн Исхак в «аль-Магази», как это указано в «аль-Исаба», а от него её привёл Ибн аль-Асир в «Усд аль-габа», сказав:
Сообщил нам Абу Джаʻфар Убайдуллах ибн Ахмад ибн Али, по своему иснаду, восходящему к Йунусу ибн Букайру, от Ибн Исхака, от Саʻида аль-Макбури, от Абу Хурайры, который сказал: обращение Сумамы ибн Усаля аль-Ханафи в ислам произошло так: Посланник Аллаха ﷺ обратился к Аллаху, когда Сумама подверг его тому, чему подверг, чтобы Аллах дал ему власть над ним, ибо тот, будучи многобожником, устроил засаду Посланнику Аллаха ﷺ и хотел его убить. Затем Сумама прибыл, совершая умру, оставаясь на своём многобожии, и вошёл в Медину, где растерялся, так что был схвачен и приведён к Посланнику Аллаха ﷺ. Тот велел привязать его к одной из колонн мечети. Посланник Аллаха ﷺ вышел к нему и сказал: «Что с тобой, о Сумама? Дал ли Аллах власть над тобой?» Тот ответил: «Да, было так, о Мухаммад. Если ты убьёшь — убьёшь того, за кого есть кровь [то есть имеющего право требовать выкупа за кровь родственников]; если простишь — простишь благодарного; если попросишь денег — тебе дадут». Посланник Аллаха ﷺ прошёл и оставил его. На следующий день он прошёл мимо него и сказал: «Что с тобой, о Сумама?» Тот ответил: «Добро, о Мухаммад: если убьёшь — убьёшь того, за кого есть кровь; если простишь — простишь благодарного; если попросишь денег — тебе дадут». Затем Посланник Аллаха ﷺ ушёл. Абу Хурайра сказал: мы, бедняки, стали говорить между собой: что нам делать с кровью Сумамы? Клянусь Аллахом, кусок мяса жирного верблюда из его выкупа милее нам, чем кровь Сумамы. На следующий день Посланник Аллаха ﷺ снова прошёл мимо него и сказал: «Что с тобой, о Сумама?» Тот ответил: «Добро, о Мухаммад: если убьёшь — убьёшь того, за кого есть кровь; если простишь — простишь благодарного; если попросишь денег — тебе дадут». Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Отпустите его, я простил тебя, о Сумама». Сумама вышел, дошёл до одного из садов Медины, совершил там полное омовение, очистился и очистил свою одежду, затем пришёл к Посланнику Аллаха ﷺ, который сидел в мечети, и сказал: «О Мухаммад, было время, когда не было для меня лица более ненавистного, чем твоё лицо, ни религии более ненавистной, чем твоя религия, ни земли более ненавистной, чем твоя земля. А теперь нет для меня лица более любимого, чем твоё лицо, ни религии более любимой, чем твоя религия, ни земли более любимой, чем твоя земля. Свидетельствую, что нет божества, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммад — Его раб и посланник. О Посланник Аллаха, я вышел, совершая умру, будучи на религии своего народа, и твои сподвижники захватили меня во время моей умры. Позволь же мне, да благословит тебя Аллах, совершить мою умру». Посланник Аллаха ﷺ позволил ему совершить умру и наставил его. Тот отправился совершать умру, а когда прибыл в Мекку и курайшиты услышали, что он говорит о деле Мухаммада, они сказали: «Сумама отступил от веры [сабаʼа]». Он ответил: «Клянусь Аллахом, я не отступил, но принял ислам, поверил Мухаммаду и уверовал в него. Клянусь Тем, в Чьей руке душа Сумамы, ни одно зерно из Йамамы не попадёт к вам» — а Йамама была источником продовольствия для жителей Мекки — «пока Посланник Аллаха ﷺ не дозволит этого». Затем он вернулся в свою землю и запретил вывоз продовольствия в Мекку. Курайшиты оказались в затруднении и написали Посланнику Аллаха ﷺ, прося его ради родственных связей написать Сумаме, чтобы тот разрешил им вывоз продовольствия; и Посланник Аллаха ﷺ сделал это.
Когда появился Мусайлима и его дело усилилось, Посланник Аллаха ﷺ послал Фурата ибн Хаййана аль-Иджли к Сумаме, чтобы сражаться с Мусайлимой и убить его.
Мухаммад ибн Исхак сказал: когда жители Йамамы отступили от ислама, Сумама не отступил и остался твёрд в своём исламе, вместе с теми из своего народа, кто последовал за ним. Он проживал в Йамаме, удерживая их от следования Мусайлиме и веры в него, говоря: «Остерегайтесь тёмного дела, в котором нет света; это несчастье, которое Аллах, Свят Он и Велик, предписал тому из вас, кто примет его, и бедствие для того из вас, кто его не примет, о бану Ханифа». Когда же они не подчинились ему и сплотились в следовании за Мусайлимой, он решил покинуть их. Аль-Аля ибн аль-Хадрами и те, кто был с ним, проходили близ Йамамы, направляясь в Бахрейн, где находился аль-Хатм и его сторонники из отступивших от ислама племени Раби‘а. Когда до него дошла эта весть, он сказал своим товарищам-мусульманам: «Клянусь Аллахом, я не считаю нужным оставаться с этими людьми, которые совершили нововведение; поистине, Аллах поразит их бедой, от которой они не смогут ни встать, ни сесть. И я не считаю правильным отставать от этих» — то есть от Ибн аль-Хадрами и его спутников, которые были мусульманами — «мы знаем, чего они хотят, и они прошли рядом с нами; я не вижу иного пути, кроме как выступить с ними. Кто из вас хочет — пусть выступит». И он выступил в помощь аль-Аля вместе со своими товарищами-мусульманами, и это подорвало силы их врага, когда до него дошла весть о подкреплении бану Ханифа. Сумама участвовал вместе с аль-Аля в сражении против аль-Хатма, и многобожники были разбиты и убиты. Аль-Аля разделил трофеи и наделил некоторых людей дополнительной долей; он отдал одному из мусульман хамису (плащ), принадлежавший аль-Хатму, которым тот хвалился, и Сумама купил этот плащ у него. Когда Сумама вернулся после этой победы, бану Кайс ибн Са‘лаба, соплеменники аль-Хатма, увидели на нём этот плащ и сказали: «Ты убил аль-Хатма!» Он ответил: «Я не убивал его, но купил этот плащ из трофеев». Но они убили его — а Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Вопрос первый): этот хадис Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) передан согласованно [аль-Бухари и Муслимом].
(Вопрос второй): о его выведении:
Его привёл (составитель) здесь [19/4579 и 4580] (1764), а также (аль-Бухари) в «Молитве» (462 и 469) и «Спорах» (2422 и 2423) и «Военных походах» (4372), (Абу Дауд) в «Джихаде» (1764), (ан-Насаи) в «Очищении» (1/109–110) и «Молитве» (2/46), (Абд ар-Раззак) в своём «Мусаннафе» (6/9), (Ахмад) в своём «Мусанаде» (2/246–247 и 453), (Ибн аль-Джаруд) в «аль-Мунтака» (15), (Ибн Хузайма) в своём «Сахихе» (253), (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (1239), (Абу Аваана) в своём «Мусанаде» (4/257 и 258), (аль-Байхаки) в «аль-Кубра» (1/171) и «Далаиль ан-нубувва» (4/78–79 и 81); а Аллах Всевышний знает лучше.
(Вопрос третий): о его пользах:
1 — (из них): допустимость привязывания неверного в мечети; в хадисе также содержится допустимость привязывания и заключения пленника, чтобы он мог наблюдать красоту молитвы мусульман, их собрание для неё и их прекрасные манеры при сидении в мечети, дабы он от этого приобрёл расположение, как это и случилось с Сумамой (да будет доволен им Аллах) здесь. В «Сахихе» Ибн Хузаймы, от Усмана ибн Абу аль-Аса, сказано: «Когда прибыла делегация Сакиф, Пророк ﷺ поселил их в мечети, чтобы это смягчило их сердца». А Джубайр ибн Мут‘им (да будет доволен им Аллах), как упоминает Ахмад в своём «Мусанаде», сказал: «Я вошёл в мечеть, когда Пророк ﷺ совершал молитву магриб, и он прочитал суру «ат-Тур», и мне показалось, что моё сердце раскололось, когда я услышал Коран». А в риваяте двух шейхов [аль-Бухари и Муслима] от него передано, что он сказал: «Я слышал, как Пророк ﷺ читал в магрибе суру «ат-Тур», и это было первым, что укоренило веру в моём сердце».
2 — (из них): допустимость введения неверного в мечеть. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: мазхаб аш-Шафи‘и — допустимость этого с разрешения мусульманина, будь неверный из людей Писания или иным. Умар ибн Абд аль-Азиз, Катада и Малик сказали: не допускается. Абу Ханифа сказал: допускается для человека Писания, но не для иного. Наш довод в отношении всех — этот хадис. Что же касается слов Всевышнего: «Многобожники — нечисть, пусть же не приближаются они к Заповедной мечети» [ат-Тауба: 28], то это относится особо к Хараму [Заповедной территории Мекки], а мы говорим: не допускается вводить его в Харам, и Аллах знает лучше. Конец цитаты.
Сказал собиратель [этой книги], да простит его Аллах: не секрет, что мнение аш-Шафи‘и о допустимости вхождения неверного в мечеть сильнее и предпочтительнее ввиду ясности его довода, как в хадисе главы.
3 — (из них): допустимость проявления милости к неверному пленнику. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: это наш мазхаб и мазхаб большинства.
4 — (из них): возвеличивание значения прощения совершившего зло; ибо Сумама поклялся, что его ненависть превратилась в любовь за один час — благодаря тому, что Пророк ﷺ проявил к нему прощение и милость без всякого возмещения.
5 — (из них): установленность полного омовения при принятии ислама. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: наш мазхаб — что его полное омовение обязательно, если на нём была джанаба во время неверия, независимо от того, совершил ли он омовение от неё или нет. Некоторые из наших сторонников сказали: если он уже совершил омовение, этого достаточно, а если нет — оно обязательно. Некоторые из наших сторонников и некоторые маликиты сказали: на нём нет обязанности полного омовения, и предписание джанабы отпадает с принятием ислама, подобно тому как отпадают грехи; и они ослабили этот довод примером с малым омовением, ибо оно обязательно по единогласному мнению, и нельзя сказать, что следствие хадаса отпадает с принятием ислама. Всё это — если он был в состоянии джанабы во время неверия. Если же он вообще не был в джанабе, а затем принял ислам, то полное омовение для него желательно, но не обязательно; это наш мазхаб и мазхаб Малика и других. Ахмад и другие сказали: полное омовение для него обязательно. Конец цитаты.
6 - (из их числа): то, что сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): наши товарищи [по мазхабу] сказали: если неверный желает принять ислам, то он должен поспешить с этим, и не откладывает это ради омовения [гусля], и не разрешается никому позволять ему откладывать это, а напротив, ему следует поспешить с этим, а затем совершить омовение. Конец цитаты.
7 - (из их числа): то, что благодеяние устраняет ненависть и утверждает любовь.
8 - (из их числа): то, что если неверный желал совершить доброе дело, а затем принял ислам, ему предписывается продолжить совершение этого доброго дела.
9 - (из их числа): то, что следует проявлять мягкость к тому из пленников, чьё принятие ислама ожидается, если в этом есть польза для ислама, особенно к тому, за кем последует в принятии ислама большое число людей из его народа, как это имело место в истории с Сумамой (да будет доволен им Аллах).
10 - (из их числа): то, что в этом [хадисе] содержится указание на отправку отрядов в земли неверных, взятие в плен тех, кто там будет найден, и предоставление после этого выбора между его убийством или сохранением жизни.
11 - (из их числа): то, что сказал Ибн Хиббан (да помилует его Аллах): в этом сообщении содержится доказательство допустимости торговли с землёй войны для людей набожности.
12 - (из их числа): то, что Ибн аль-Мунзир (да помилует его Аллах) вывел из этого хадиса допустимость входа мусульманина, находящегося в состоянии джанаба, в мечеть, и что он более достоин этого, чем многобожник, поскольку он не является нечистым [наджас].
Составитель [сборника], да простит его Аллах, говорит: но этому противоречит хадис Аиши (да будет доволен ею Аллах) возведённый [к Пророку]: «Не разрешается мечеть ни для менструирующей, ни для находящегося в состоянии джанаба», который передал Абу Дауд, и хадис Умм Салямы (да будет доволен ею Аллах) возведённый: «Поистине, мечеть не разрешена ни для менструирующей, ни для находящегося в состоянии джанаба», который передал Ибн Маджа. И хотя Ибн Хазм ослабил иснад обоих хадисов на основании того, что Афлят ибн Халифа неизвестен, ему возразили тем, что Ибн Хиббан признал его надёжным, а Абу Хатим сказал: он — шейх, а Ахмад сказал: в нём нет проблемы, и от него передавали Суфьян ас-Саури и Абд аль-Вахид ибн Зияд, и в «аль-Кашифе» сказано: правдив, а в «аль-Бадр аль-Мунир» сказано: более того, он известен и надёжен.
Также слова аль-Бухари о Джасре, передатчице от Аиши, что у неё есть удивительные [странные сообщения], — Ибн аль-Каттан сказал: это недостаточно для отвержения её сообщений, а аль-Иджли сказал: надёжная представительница поколения последователей, и Ибн Хиббан упомянул её в «Надёжных». Ибн аль-Каттан признал этот их хадис хорошим [хасан], а Ибн Хузайма признал его достоверным. Ибн Сайид ан-Нас сказал: клянусь своей жизнью, признание хорошим — это наименьшая из степеней [которые следовало бы дать], учитывая надёжность его передатчиков и наличие подтверждающих свидетельств извне, так что у Абу Мухаммада ибн Хазма нет доказательства для его отвержения. Это привёл аш-Шаукани (да помилует его Аллах) в своём «Найль».
Составитель, да простит его Всевышний Аллах, говорит: итог таков, что вход находящегося в состоянии джанаба в мечеть, а также менструирующей, запрещён — на основании упомянутых двух хадисов, а Всевышний Аллах лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Четвёртый вопрос): о разногласии учёных относительно обязательности полного омовения [гусля] для того, кто принял ислам, и его необязательности:
Группа [учёных] считала его обязательным, и так говорят Малик, Ахмад и Абу Саур, как сказал ан-Навави, и это выбрали Ибн аль-Мунзир и аль-Хаттаби.
Они приводили в доказательство хадис Кайса ибн Асыма (да будет доволен им Аллах) о том, что он принял ислам, и Пророк ﷺ повелел ему совершить полное омовение водой с лотосом [сидр], — это достоверный хадис, который передали Абу Дауд, ат-Тирмизи и ан-Насаи, — а также хадис Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) об истории Сумамы ибн Усаля (да будет доволен им Аллах), упомянутой в главе, где сказано: «И он направился к пальмам, что рядом с мечетью, и совершил полное омовение…», а в риваяте аль-Байхаки и других: «Что Посланник Аллах прошёл мимо него, и тот принял ислам, и он освободил его, и отправил его к саду Абу Тальхи, и повелел ему совершить полное омовение, и он совершил полное омовение, и совершил молитву в два ракята».
А также хадисом о его ﷺ повелении совершить полное омовение Василе и Катаде ар-Рахави, у ат-Табарани, и Акылю ибн Аби Талибу, у аль-Хакима в «Истории Нисабура», однако в иснадах всех трёх есть слабость, как сказал Хафиз [Ибн Хаджар].
А другая группа считала это желательным [мустахабб], и так говорит аш-Шафии, если [неверный] не был в состоянии джанаба во время своего неверия, а если был, то полное омовение становится для него обязательным, независимо от того, совершал ли он его [до этого] или нет, поскольку [прежнее] омовение не было действительным; и в этом есть разногласие в мазхабе аш-Шафии, наиболее правильное из двух мнений — обязательность повторения, как сказано в «аль-Маджму» ан-Навави.
Они приводили в доказательство то, что он ﷺ не повелевал каждому, кто принимал ислам, совершать полное омовение, и если бы оно было обязательным, он не выделял бы этим повелением одних, оставляя других, так что это служит указанием, отводящим повеление к желательности.
А что касается обязательности его для того, кто был в состоянии джанаба, то это на основании доводов, устанавливающих его обязательность, поскольку они не различают между неверным и мусульманином.
А Абу Ханифа и его последователи считали его обязательным для того, кто был в джанабе и не совершил полного омовения во время своего неверия; если же он совершил омовение, то оно не является обязательным [повторно], и нельзя проводить здесь аналогию с молитвой и закятом, поскольку они недействительны без намерения, в отличие от его омовения, поскольку вода очищает сама по себе и не нуждается в намерении.
А некоторые считали это желательным безусловно, даже если он не совершал полного омовения от джанабы, постигшей его во время его неверия, — на основании хадиса: «Ислам обрубает то, что было до него».
Составитель, да простит его Всевышний Аллах, говорит: наиболее предпочтительным из мазхабов представляется мне мазхаб тех, кто говорит о желательности; ведь если бы оно было обязательным, Пророк ﷺ не выделял бы этим повелением некоторых из тех, кто принял ислам, и если бы он повелевал это всем, то это было бы передано нам широко известной передачей, а известно, что распространение ислама среди людей [было массовым], но не сохранилось о каждом, кто принял ислам, что ему было повелено совершить полное омовение — ни во времена пророчества, ни после него, — за исключением небольшой группы, и это указывает на желательность, а Аллах лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Пятый вопрос): о разногласии учёных относительно входа неверного в мечеть:
Одна группа учёных считала допустимым вход неверного в мечеть, будь он из людей Писания или иным, и так говорил аш-Шафии (да помилует его Аллах), сделав исключение для мечети Мекки и её харама. Он приводил в доказательство хадис о Сумаме, упомянутый в главе, а также то, что сама сущность многобожника не является нечистой.
А другая группа считала, что неверному не разрешается входить в мечеть вообще, и так говорили Умар ибн Абд аль-Азиз, Катада, Малик и аль-Музани.
Они приводили в доказательство слова Всевышнего: «Многобожники — это лишь нечистота, поэтому пусть они не приближаются к Заповедной мечети после этого их года» [ат-Тауба: 28], и Его слова: «В домах, которые Аллах разрешил возвысить и в которых упоминается Его имя» [ан-Нур: 36], а вход неверных туда противоречит их возвышению; а также слова его ﷺ: «Поистине, в этих мечетях не подобает быть ничему из мочи и грязи», передал Муслим, а неверный не свободен от этого; а также слова его ﷺ: «Не разрешается мне мечеть ни для менструирующей, ни для находящегося в джанабе», а неверный находится в состоянии джанаба, — это привёл в «Умда».
Составитель говорит: этот хадис передал Абу Дауд, и Ибн аль-Каттан и Ибн Сайид ан-Нас признали его хорошим.
И сказал Абу Абдуллах аль-Куртуби (да помилует его Аллах) в своём «Тафсире», суть чего такова: Катада сказал: не приближается многобожник, за исключением того, кто платит джизью, или является рабом-неверным у мусульманина; и передал Исмаил ибн Исхак, [сказав]: рассказал нам Яхья ибн Абд аль-Хамид, [сказав]: рассказал нам Шарик, от Ашаса, от аль-Хасана, от Джабира, от Пророка ﷺ: «Не приближается к мечети многобожник, кроме как если он раб или рабыня, и он входит туда по нужде», и это же мнение выразил Джабир ибн Абдуллах; ведь он сказал: общность [запрета] удерживает многобожника от приближения к Заповедной мечети, а это [положение] сделано исключением для раба и рабыни.
Составитель говорит: было упомянуто ранее, что Катада — из числа тех, кто говорит о запрете безусловно, так что, возможно, у него два мнения по этому вопросу, а Всевышний Аллах знает лучше.
И сказал Хафиз Ибн Касир (да помилует его Аллах): и сказал Абд ар-Раззак: сообщил нам Ибн Джурайдж, сообщил мне Абу аз-Зубайр, что он слышал Джабира ибн Абдуллаха говорящим относительно слов Всевышнего: «Многобожники — это лишь нечистота, поэтому пусть они не приближаются к Заповедной мечети после этого их года» [ат-Тауба: 28]: кроме как если он раб, или кто-то из людей завета [зимма]; и это передано также возведённым другим путём, ведь имам Ахмад сказал: рассказал нам Асвад ибн Амир, рассказал нам Шарик, от Ашаса ибн Саввара, от аль-Хасана, от Джабира (да будет доволен им Аллах), сказавшего: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Не войдёт в нашу мечеть после этого нашего года многобожник, кроме людей Писания и их слуг», а в другой формулировке: «Не войдёт в нашу мечеть после этого нашего года никто, кроме людей завета и их слуг».
Сказал Хафиз Ибн Касир: имам Ахмад единственный передал это как возведённый [хадис], а остановленный [на сподвижнике] более достоверен по иснаду.
Составитель говорит: в иснаде [версии] Ахмада — Шарик-судья, о котором есть критические замечания, и Ашас ибн Саввар аль-Кинди слаб, как сказал Хафиз в «ат-Такрибе», а Всевышний Аллах знает лучше.
Абу Ханифа (да помилует его Аллах) склонился к тому, что кто-либо из людей писания может входить в мечеть, а прочие [немусульмане] — нет, и привёл в качестве аргумента упомянутый хадис.
Абу Мухаммад ибн Хазм (да помилует его Аллах) сказал: вход многобожников во все мечети дозволен, кроме заповедной территории Мекки целиком, — саму мечеть и всё остальное её пространство, — куда неверующему совершенно не дозволено входить. Таково мнение аш-Шафии и Абу Сулеймана. Абу Ханифа сказал: нет вреда в том, что войдёт иудей или христианин, но запретил [вход] приверженцам прочих религий. Малик считал нежелательным вход кого-либо из неверующих в какую-либо из мечетей. Всевышний Аллах сказал: «Воистину, многобожники являются нечистыми, поэтому не позволяйте им приближаться к Заповедной мечети после этого их года» (ат-Тавба, 28), — и Аллах особо выделил Заповедную мечеть, поэтому нельзя без прямого текста переносить это на другие мечети. При этом заповедная территория существовала ещё до постройки мечети, и впоследствии к ней было добавлено ещё [пространство],
Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Земля сделана для меня местом молитвы и средством очищения», — из чего явствует, что весь харам целиком есть Заповедная мечеть. Затем он привёл упомянутый хадис о случае с Сумамой.
Абу Мухаммад (да помилует его Аллах) сказал: что касается Абу Ханифы, то он сказал: Всевышний Аллах различил между многобожниками и остальными неверующими, сказав: «Неверующие из числа людей писания и многобожников не откажутся [от своих убеждений]» (аль-Баййина, 1). И сказал Всевышний: «Воистину, тех, которые уверовали, а также иудеев, сабиев, христиан, огнепоклонников и многобожников, — Аллах разрешит между ними [в День воскресения]» (аль-Хадж, 17). Он сказал: многобожник — это тот, кто придал Аллаху сотоварища, а не тот, кто не придал Ему сотоварища.
Он сказал: что касается его опоры на эти два аята, то в них для него нет доказательства, ибо Всевышний Аллах сказал: «В них обоих — плоды, пальмы и гранаты» (ар-Рахман, 68), а гранат относится к плодам; и сказал Всевышний: «Кто является врагом Аллаха, Его ангелов, Его посланников, Джибриля и Микаиля» (аль-Бакара, 98), — а они оба относятся к ангелам; и сказал Всевышний: «И вот Мы взяли завет с пророков — с тебя, и с Нуха, и с Ибрахима, и с Мусы, и с Исы» (аль-Ахзаб, 7), — а они относятся к пророкам, — и до конца того, что сказал Ибн Хазм в возражении Абу Ханифе (да помилует его Аллах).
Составитель [сборника], — да простит его Всевышний Аллах, — говорит: наиболее весомым из мнений я считаю то, которому отдал предпочтение Ибн Хазм, — а это мнение аш-Шафии и Давуда аз-Захири (да помилует их Всевышний Аллах), — суть которого в том, что неверующему дозволяется входить в мечети без ограничения, кроме Заповедной мечети, — на основании явного смысла аята и хадиса о случае с Сумамой ибн Асалем (да будет доволен им Аллах), упомянутого в главе. И это предпочтительнее того, что заявляют сторонники безусловного запрета, утверждающие отмену хадиса аятом, и иных толкований, которые упомянул аль-Куртуби (да помилует его Аллах) в своём «Тафсире», — поскольку если возможно совмещение [смыслов], не следует прибегать к отмене или иному. Вдумайся в это внимательно и беспристрастно, а Всевышнему Аллаху лучше знать об истине, и к Нему возвращение и прибежище.
[4580] (…) — Передал нам Мухаммад ибн аль-Мусанна: передал нам Абу Бакр аль-Ханафи: передал мне Абд аль-Хамид ибн Джафар: передал мне Саид ибн Абу Саид аль-Макбури, что он слышал, как Абу Хурайра говорил: «Посланник Аллаха ﷺ направил свою конницу в сторону земли Наджда, и она привела человека, которого звали Сумама ибн Асаль аль-Ханафи, предводитель жителей Ямамы», — и он привёл хадис подобно хадису аль-Лейса, кроме того, что сказал: «Если ты убьёшь меня, ты убьёшь того, за кого будут мстить».
Передатчики этого иснада: пятеро.
1 — Мухаммад ибн аль-Мусанна, Абу Муса аль-Анази аль-Басри, был упомянут недавно.
2 — Абу Бакр аль-Ханафи, Абд аль-Кабир ибн Абд аль-Маджид ибн Убайдуллах аль-Басри, надёжный [9] (умер 204 г.) (входит в число передатчиков всех шести сводов), упомянут ранее в «Книге молитвы», 49/1136.
3 — Абд аль-Хамид ибн Джафар ибн Абдуллах ибн аль-Хакам ибн Рафи аль-Ансари аль-Мадани, правдивый, был обвинён в приверженности кадаритскому учению, и иногда допускал ошибки [6] (умер 153 г.) (передатчик у аль-Бухари вне «Сахиха», у Муслима и четырёх [составителей сунан]), упомянут ранее в «Книге о мечетях и местах молитвы», 4/1190.
Остальные упомянуты ранее.
Его слово («и он привёл хадис») — подлежащим при «привёл» служит местоимение, относящееся к Абд аль-Хамиду ибн Джафару.
Его слово («кроме того, что он сказал: «если ты убьёшь меня, ты убьёшь того, за кого будут мстить»») — ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: так во всех проверенных рукописях — «если ты убьёшь меня» с буквами «нун» и «йа» в конце, а в некоторых — без них, что является ошибочным, ибо в таком случае это совпало бы с первым [вариантом], и исключение не имело бы смысла. Конец цитаты.
[Замечание]: риваят Абд аль-Хамида ибн Джафара от Саида ибн Абу Саида аль-Макбури привёл аль-Байхаки (да помилует его Аллах) в «Ас-Сунан аль-кубра», сказав:
(17809) — сообщил нам это Абу Абдуллах аль-Хафиз: сообщил нам Абу Бакр Ахмад ибн Исхак аль-Факих и Абу аль-Фадль ибн Ибрахим аль-Музакки, они оба сказали: передал нам Ахмад ибн Салама: передал нам Мухаммад ибн аль-Мусанна: передал нам Абу Бакр аль-Ханафи: передал нам Абд аль-Хамид ибн Джафар: передал мне Саид ибн Абу Саид аль-Макбури, что он слышал, как Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах) говорил: «Посланник Аллаха ﷺ направил конницу в сторону земли Наджда, и она привела человека, которого звали Сумама ибн Асаль аль-Ханафи, предводитель жителей Ямамы. Они привязали его к одной из колонн мечети. Вышел к нему Посланник Аллаха ﷺ и сказал: «Что у тебя, о Сумама?» Он ответил: «У меня, о Мухаммад, добро. Если ты убьёшь меня, ты убьёшь того, за кого будут мстить; если ты окажешь милость, то окажешь её благодарному; а если ты хочешь имущества, то проси, и тебе будет дано столько, сколько пожелаешь». Посланник Аллаха ﷺ оставил его до следующего дня, затем сказал: «Что у тебя, о Сумама?» Он ответил: «У меня то, что я сказал тебе». И он повторил это. Затем он пришёл к нему на третий день, и он повторил то же самое. Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Освободите Сумаму». И Сумама вышел к финиковым пальмам, что находились рядом с мечетью, и совершил омовение [полное] из воды…»