...глава: «поистине, Шу‘ба указал ему на это», а Шу‘ба передаёт хадисы только от надёжного (передатчика), и, следовательно, он указывает лишь на надёжного, и это и есть то, что обусловило молчание Абу Дауда о нём.
Конец (цитаты).
Я говорю: и точно так же промолчал о нём аль-Мунзири.
А Хафиз (Ибн Хаджар) сказал в «Фатхе»: «Иснад его хороший (хасан)». А Аллах знает лучше.
9 — глава «Об омовении из-за крови»
[198] То есть: становится ли омовение обязательным из-за выхода крови — текущей или не текущей, — или нет? Хадис указывает на то, что оно не является обязательным.
(От Акыля ибн Джабира) — с фатхой на «айн». Упомянул его Ибн Хиббан в числе надёжных (сика), а аз-Захаби сказал: «В нём есть неизвестность, от него передавал только Садака ибн Ясар».
А Хафиз сказал: «Я не знаю передатчика от него, кроме Садаки».
Конец (цитаты).
Однако хадис признали достоверным Ибн Хузайма, Ибн Хиббан и аль-Хаким — все они через путь Ибн Исхака.
(Зат ар-Рика‘) — с кясрой на «ра». Этот поход был в четвёртом году, как сказал Ибн Хишам в своей «Сире».
Относительно названия этого похода «Зат ар-Рика‘» приведены разные версии, которые упомянули авторы книг по сире, но ас-Сухайли в «ар-Равд» сказал: «Наиболее правильным из этих мнений является то, что передали аль-Бухари и Муслим от Абу Мусы аль-Аш‘ари, который сказал: «Мы вышли с Посланником Аллаха ﷺ в поход, и было нас шесть человек, а верблюд у нас был один, и мы сменяли друг друга на нём по очереди, и от этого стёрлись наши ступни, и стёрлись мои ступни, и отпали мои ногти, и мы стали обматывать наши ноги лоскутами, поэтому и назван был этот поход «Зат ар-Рика‘» (поход лоскутов) — из-за того, что мы обвязывали лоскутами наши ноги»».
(И поразил один человек) — из мусульман, то есть убил её (жену многобожника). (И поклялся) многобожник, чья жена была убита, (что не остановлюсь), то есть не перестану противодействовать, (пока не пролью), то есть не изолью — от «аракъа юрику», а «ха» здесь добавочная. (И вышел, следуя) — от «сами‘а йасма‘у»; говорят «табиту-ль-кавма табаан ва табааатан» с фатхой, когда идёшь позади них, а «атба‘ту-ль-кавма» по форме «аф‘альта» — когда они опередили тебя, а ты их догнал, — так сказано в «ас-Сихах». (следу Пророка ﷺ) — с двумя фатхами, то есть его следу, ﷺ.
Итог таков: он шёл позади Посланника Аллаха ﷺ. (Кто из мужчин будет охранять нас) — с фатхой на «лям» и дамма на «хамза», то есть: кто будет нас хранить и оберегать; говорят «калаа-Ллаху» — «кила’атан» с кясрой, то есть охранял и оберегал его. (И откликнулся) — сказал аль-Джаухари: «Надаба-ху ли-амрин фа-нтадаба», то есть призвал его к этому, и тот ответил. (человек из мухаджиров) — это Аммар ибн Ясир, (и человек из ансаров) — это Аббад ибн Бишр; их обоих назвал аль-Байхаки в своём риваяте в «Дала’иль ан-нубувва».
(И сказал: «Будьте у входа в ущелье»). Сказал Ибн Манзур в «Лисан аль-‘араб»: «аш-ши‘б» — это то, что разделяется между двумя горами, а «аш-ши‘б» — русло воды в углублении земли, имеющее два возвышенных края, и ширина его — растяжение (лежащего) человека, и бывает оно между склонами двух гор».
Конец (цитаты).
А его слово «растяжение человека» — «аль-батх» на языке фарси — «бросить», «повалить»: «батаха-ху фа-нбатаха». А имеется в виду в хадисе под «аш-ши‘б» последнее значение, то есть русло воды в углублении земли, имеющее два возвышенных края, и ширина его — растяжение человека, потому что Ибн Исхак добавил в своём риваяте: «И Посланник Аллаха ﷺ и его товарищи расположились в ущелье долины», — и эта добавка определяет именно последнее значение. А смысл слов «будьте у входа в ущелье» — «встаньте на той его стороне, что обращена к врагу», а «вход» здесь — иносказание, означающее «его край».
(Когда же увидел) тот многобожник (его силуэт), то есть силуэт ансари, — а «аш-шахс» — это чернеющий облик человека или иного, видимый издалека; говорят «саляасату ашхус», а во множестве — «шухус» и «ашхас». (узнал) многобожник, (что он), то есть ансари, (дозорный этих людей) — «ар-рабиئу» и «ар-рабиئа» — соглядатай, разведчик, а множественное число — «ар-рабая»; говорят «раба’ту-ль-кавма раб’ан» и «иртаба’тухум», то есть наблюдал за ними, а это когда ты являешься для них разведчиком, находящимся выше на возвышении. (И выстрелил в него стрелой, и вонзил её в него) — то есть попал в него, и она достигла его тела и не прошла сквозь него; и это из разряда преувеличения (гиперболы) в отношении точности попадания в цель и правильности выстрела; и предполагается: «выстрелил в него стрелой и не промахнулся мимо него», как если бы он вложил её в него вложением своей рукой, а не выстрелил в него выстрелом.
А в хадисе (говорится): «кто поднял оружие, а затем применил его против мусульман, кровь его дозволена (не защищена)», то есть кто сражался этим оружием — от «вада‘а-ш-шай’а мин йадихи», когда бросил его, как если бы он бросил его в цель — так сказано в «аль-Маджма‘».
(И вытащил её), то есть вытащил стрелу из своего тела, и продолжил молитву, (пока не выстрелил в него тремя стрелами). А в формулировке Мухаммада ибн Исхака: «И выстрелил стрелой, и вонзил её в него», сказал: «и вытащил её, и вложил её (на землю), и оставался стоящим, затем выстрелил в него другой стрелой, и вонзил её в него, и вытащил её, и вложил её, и оставался стоящим, затем вернулся к нему в третий раз, и вонзил её в него, и вытащил её».
(Затем совершил поясной поклон и земной поклон) ансари и не прервал свою молитву из-за того, что был занят её сладостью, отвлекшись от горечи боли раны. (Затем разбудил своего товарища) — от «аль-инбах», а «саахибуху» («его товарищ») — его дополнение (объект действия); так во всех обычных списках, а корень его — «ан-нубх» с дамма, то есть подъём от сна, и переходность достигается через хамзу и удвоение, так что говорят «анбахтуху» и «набахтуху»; а что касается «аль-интибах», то это непереходный глагол, говорят «интабаха мина-н-навм», когда пробудился. А в некоторых списках...
«...книге» очнулся её хозяин — согласно этому «хозяин её» является действующим лицом. «Когда же понял» многобожник, «что они» — то есть ансар и мухаджир, и местоимение множественного числа употреблено исходя из того, что минимум множественного числа — двое, — «почувствовали (надзару бихи)» — с фатхой над «нун» и кясрой над «даль» с точкой — то есть узнали и почувствовали его местонахождение. Говорят «надзиртю бихи», когда узнал о чём-то. Что же касается «инзар», то это извещение, сопровождаемое устрашением. «О крови» — пояснение того, о чём (они узнали); «дима» (кровь) с кясрой над «даль» — множественное число от «дам» (кровь). «Субхана-Ллах» — изначально «тасбих» означает объявление свободным от недостатков, освящение и очищение от изъянов; говорят «саббахтуху тасбихан ва субханан». Смысл «субхана-Ллах» — объявление Аллаха свободным от недостатков; слово стоит в винительном падеже как масдар при опущенном глаголе, то есть «я объявляю Аллаха свободным от зла, полным освобождением». Арабы говорят «субхана-Ллахи мин кяза», когда удивляются чему-либо. «Разве ты не разбудил меня» — то есть почему ты не разбудил меня. «При первом же попадании (стрелы)» — стоит в винительном падеже, поскольку является обстоятельством времени при глаголе «анбахтани», а «ма» здесь масдарное, то есть «в момент первого его попадания». «В суре» — имеется в виду сура «аль-Кахф», как разъяснил аль-Байхаки в «ад-Далаиль». «Чтобы я прервал её» — Ибн Исхак добавил: «...пока не завершу её. Когда же он продолжал стрелять в меня, я совершил поясной поклон и известил тебя. Клянусь Аллахом, если бы не боязнь оставить без охраны рубеж, который повелел мне охранять Посланник Аллаха ﷺ, моя душа рассталась бы с телом прежде, чем я прервал бы её или завершил бы её чтение». Этот хадис привёл Мухаммад ибн Исхак в «аль-Магази», а также Ахмад и ад-Даракутни, и его счёл достоверным Ибн Хузайма, Ибн Хиббан и аль-Хаким — все они через путь передачи Ибн Исхака.
Этот хадис ясным указанием свидетельствует о двух вещах.
Первое: выход крови не из двух путей (естественных отверстий) не нарушает состояние ритуальной чистоты, независимо от того, течёт она или не течёт. Таково мнение большинства учёных, и это — истина.
Мухаммад ибн Исмаил аль-Амир аль-Йамани сказал в «Субуль ас-салям»: аш-Шафии, Малик и группа сподвижников и табиинов считали, что выход крови из тела, не из двух путей, не нарушает состояние чистоты. Конец цитаты.
Хафиз Сирадж ад-Дин Ибн аль-Мулаккин сказал в «аль-Бадр аль-мунир»: аль-Байхаки передал от Муаза: «Омовение не нарушается носовым кровотечением и рвотой». А от Ибн аль-Мусайиба (передано), что у него пошла носом кровь, и он вытер нос тряпкой, а затем совершил молитву. А от Ибн Масуда, Салима ибн Абдуллаха, Тавуса, аль-Хасана и аль-Касима — оставление омовения из-за крови.
Ан-Навави в своём толковании добавил (к этому списку) Ату, Макхуля, Рабию, Малика, Абу Саура и Дауда.
Аль-Багави сказал: это мнение большинства сподвижников и табиинов. Конец его слов.
Ибн Абд аль-Барр добавил в «аль-Истизкар» Яхью ибн Саида аль-Ансари.
Бадр ад-Дин аль-Айни сказал в толковании к «аль-Хидая», что это мнение Ибн Аббаса, Джабира, Абу Хурайры и Аиши. Конец цитаты.
Второе: кровь ран чиста и прощена раненым — таков мазхаб маликитов, и это — истина.
Сообщения передаются в достоверной и непрерывной цепи о том, что сражающиеся на пути Аллаха вели джихад и претерпевали боль ранений сверх того, что я описал, и никто не может отрицать, что кровь текла из их ран и пачкала их одежду, и при этом они молились в своём состоянии, и не передано от Посланника Аллаха ﷺ, чтобы он повелел им снимать одежду, испачканную кровью, во время молитвы. Саад (да будет доволен им Аллах) был ранен в день битвы у Рва, и для него разбили шатёр в мечети, и он находился в нём, и его кровь текла в мечети, и кровь всё текла, пока он не умер.
Среди доказательств, указывающих на чистоту крови раны, — сообщение об Умаре ибн аль-Хаттабе (да будет доволен им Аллах), в котором говорится, что он совершил утреннюю молитву, а его рана источала кровь. Известно, что рана, из которой течёт кровь, непременно пачкает одежду. Немыслимо, чтобы Умар (да будет доволен им Аллах) совершил то, что ему не дозволено по шариату, а затем все остальные сподвижники Пророка ﷺ промолчали бы об этом без порицания. Разве это не свидетельствует о чистоте крови ран?
Некоторые ханафиты возразили против хадиса Джабира, что он может служить доказательством лишь при условии, что доказано осведомление Пророка ﷺ о молитве того человека, а это не доказано.
Я говорю: учёный аль-Айни привёл в толковании к «аль-Хидая» этот хадис Джабира из риваята «Сунан Абу Дауда», «Сахих Ибн Хиббана», ад-Даракутни и аль-Байхаки, добавив в нём: «Это дошло до Посланника Аллаха ﷺ, и он помолился за них двоих». Аль-Айни сказал: он не повелел ему совершить омовение и не повелел повторить молитву. Аллах знает лучше, и ответственность за это (сообщение) лежит на нём.
Аш-Шаукани сказал в «ас-Сайль аль-джаррар»: хадис Джабира привели Ахмад, Абу Дауд и ад-Даракутни, и его признали достоверным Ибн Хузайма, Ибн Хиббан и аль-Хаким. Известно, что Пророк ﷺ был осведомлён о продолжении (молитвы в таком состоянии) и не порицал продолжение молитвы после выхода крови, а если бы кровь нарушала чистоту, он разъяснил бы это ему и тем, кто был с ним в том походе, ведь откладывать разъяснение сверх времени нужды недопустимо. Конец его слов.
Более того, крайне маловероятно, чтобы Пророк ﷺ не был осведомлён о столь важном происшествии, ведь то время было временем ниспослания откровения, и не случалось никакого дела без того, чтобы Аллах Всевышний ниспосылал ему откровение. Это очевидно для того, кто проследил за событиями, происходившими во времена Пророка ﷺ, и не передано, чтобы он сообщил ему, что его молитва стала недействительной.
Если ты скажешь: в иснаде хадиса Джабира встречается Акыль ибн Джабир, а он — неизвестный (маджхуль). Аз-Захаби сказал о нём: «В нём есть неизвестность, от него передавал только Садака ибн Ясар». А Хафиз (Ибн Хаджар) сказал: «Я не знаю передатчика от него, кроме Садаки». Конец цитаты. Как же тогда правомерно опираться на него в доказательстве?
Я говорю: да, Акыль — неизвестен, но неизвестностью личности (джахалят аль-айн), а не неизвестностью справедливости (джахалят аль-адаля), поскольку от него передавал лишь один передатчик — Садака ибн Ясар, а всякий, о ком так обстоит дело, является «неизвестным по личности». А выверенное мнение относительно «неизвестного по личности» состоит в том, что если кто-либо из имамов критики и оценки признал его надёжным, то его неизвестность снимается.
Хафиз (Ибн Хаджар) сказал в «Шарх ан-нухба»: если передатчик назван по имени и только один передатчик передаёт от него, то он относится к категории «маджхуль аль-айн» (неизвестный по личности), подобно неназванному (мубхам), — за исключением случая, когда его подтвердит как надёжного кто-то иной, помимо того, кто передавал от него в одиночестве; таково наиболее верное мнение. То же самое касается и того единственного передатчика, который передавал от него, если он обладает достаточной квалификацией для такого признания надёжности.
Конец цитаты.
А что касается Акыля бин Джабира, передатчика, — то Ибн Хиббан признал его надёжным и посчитал его хадис достоверным, как и Ибн Хузайма, и аль-Хаким. Тем самым его неизвестность была снята, и хадис Джабира стал пригодным для приведения в качестве доказательства.
Наш почтенный брат подробно разобрал этот хадис Джабира в «Гайат аль-максуд, шарх Сунан Абу Дауд» и привёл там ценные исследования, поэтому тебе следует обратиться к этому источнику.
8
([199]