(Глава об упоминании смут и их признаков)
[٤٢٤٠] «Встал» (قام) — то есть выступил с проповедью и наставлением. «Среди нас» (فينا) — то есть в нашем кругу, или же с целью наставить нас и сообщить нам о том, что появится из смут, чтобы мы были осторожны в отношении них во всякое время. «Стоя» (قائمًا) — так во всех списках книги, но по видимости следует «стоянием» (قيامًا), а в риваяте Муслима — «на месте стояния» (مقامًا). «Что-либо, что будет» (شيئًا يكون) — в значении «нашлось описание чего-либо». Его слово «на своём месте» (في مقامه) связано со словом «оставил».
Его слово (ذلك) — определение к «его месту стояния», указывающее на его время. Его слово «до наступления часа» (إلى قيام الساعة) — предел для «будет», и смысл таков: он встал стоя, и не оставил ничего, о чём бы не рассказал, и подобает, чтобы он сообщил о том, что появится из смут от того времени до наступления часа, — «кроме как рассказал об этом» (إلا حدّثه), то есть о том сущем деле. «Запомнил его тот, кто запомнил» (حفظه من حفظه), то есть то, о чём было рассказано. «Уже знал его» (قد علمه), то есть это стояние или эту речь в общем виде, «эти» (هؤلاء), то есть присутствующие из числа сподвижников, однако некоторые из них не знают его в подробностях из-за постигшей их некой забывчивости, свойственной человеку, а я — из числа тех, кто забыл часть его. И это смысл его слова «и поистине это» (وإنه), то есть дело, «бывает» (ليكون) — от него нечто. «Лям» в «лякуна» стоит с фатхой, поскольку это ответ на подразумеваемую клятву, и смысл: непременно случится нечто из того, что упомянул Пророк ﷺ, а я это забыл.
В риваяте аль-Бухари и Муслима: «и поистине бывает от него нечто, что я забыл» (وإنه ليكون منه الشيء قد نسيته). «То я вспоминаю его» (فأذكره), то есть когда я вижу это своими глазами, то вспоминаю то, что забыл. «Когда оно скрывалось от него» (إذا غاب عنه), то есть затем забывалось.
В этом — совершенство его знания о том, что будет, и совершенство знания Хузайфы и его внимания к этому, и его избегания бедствий и смут.
Этим хадисом воспользовались некоторые приверженцы новшеств и страстей для утверждения знания о сокровенном (гайб) у Посланника Аллаха. И это невежество с их стороны, ибо знание о сокровенном присуще исключительно Аллаху Всевышнему, а то, что было явлено через это на языке Посланника Аллаха, — от Аллаха через откровение. Свидетельством этому служит слово Всевышнего: «Знающий сокровенное, Он не открывает Своего сокровенного никому, кроме тех посланников, которых Он избрал», — то есть чтобы это стало для него чудом (знамением).
Итак, всё, что передано от него из известий, сообщающих о сокровенном, — это не что иное, как то, чем Аллах известил его, извещение, служащее подтверждением истинности его пророчества и доказательством правдивости его посланничества.
Сказал Али аль-Кари в толковании на «аль-Фикх аль-акбар»: «Поистине, пророки не знали сокровенных вещей, кроме того, что...»
—
[Примечание Ибн аль-Каййима, «Тахзиб ас-сунан»]
Шейх Ибн аль-Каййим ؓ сказал: Муслим передал в своём «Сахихе» от Хузайфы, что он сказал: «Клянусь Аллахом, поистине я — самый знающий из людей о всякой смуте, которая случится между мной и Часом, и не потому, что Посланник Аллаха ﷺ поведал мне то, чего не поведал никому другому, но потому что Посланник Аллаха ﷺ рассказывал о смутах на собрании, на котором я присутствовал, и Посланник Аллаха ﷺ, перечисляя смуты, сказал, что среди них есть три, которые почти ничего не оставляют, а среди них есть смуты, подобные летним ветрам — малые, а среди них — большие». Хузайфа сказал: «И ушла вся та группа, кроме меня».
В обоих «Сахихах» от Шакика от Хузайфы сказано: «Мы были у Умара, и он сказал: «Кто из вас помнит хадис Посланника Аллаха ﷺ о смуте так, как он был сказан?» Я сказал: «Я». Он сказал: «Поистине ты смел». Я спросил: «Как так?» Он сказал: «Я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: смута человека — в его семье, его имуществе, его самом, его детях и его соседе, искупают её пост, молитва, милостыня, побуждение к добру и удержание от зла». Умар сказал: «Не это я имею в виду, я имею в виду ту, что вздымается волнами, подобно волнам моря». Я сказал: «А что тебе до неё, о повелитель верующих? Между тобой и ней — закрытая дверь». Он сказал: «А будет ли эта дверь сломана или открыта?» Я сказал: «Нет, скорее сломана». Он сказал: «Это более вероятно, чтобы она никогда не закрылась вновь»». Он сказал: «И мы спросили Хузайфу: «Знал ли Умар, кто эта дверь?» Он ответил: «Да, так же верно, как то, что перед завтрашним днём есть ночь. Я рассказал ему рассказ, не содержащий неясностей»». Он сказал: «И мы побоялись спросить Хузайфу, кто эта дверь, и сказали Масруку: «Спроси его». И он спросил его, и тот сказал: «Умар»».