Абу Дауд и Ибн Маджа, и передатчики его иснада заслуживают доверия, однако аль-Бухари, Абу Хатим, Абу Дауд, ат-Тирмизи и ад-Даракутни признали достоверной версию с обрывом иснада, доводящую его лишь до Кайса ибн Абу Хазима. Ат-Табарани же передал его и с непрерывным иснадом. Так сказано в «Нейль».
3 — глава о том, что сообщается об изгнании иудеев и христиан с Аравийского полуострова
«Джазира» — название местности на земле.
Это территория между рвом Абу Мусы аль-Ашари и крайним пределом Йемена в длину, и между песками Язан и границей ас-Самава в ширину — так сказал Абу Убайда. Аль-Асмаи же сказал: от крайних пределов Адана Абьяна до возделанных земель Ирака в длину, и от Джидды и морского побережья до окраин Шама в ширину. Аль-Азхари сказал: она названа «островом» (джазира), потому что Персидское море и море Судана окружают её с двух сторон, а с северной стороны её окружают Тигр и Евфрат.
От Малика передаётся, что Аравийский полуостров — это Мекка, Медина, Йамама и Йемен.
В «Аль-Камус» сказано: Аравийский полуостров — это то, что окружают Индийский океан и Шамское море, а затем Тигр и Евфрат.
[1607] Его слово («не оставлю на нём никого, кроме мусульманина») — ан-Навави сказал: Малик, аш-Шафии и другие учёные считали обязательным изгнание неверующего с Аравийского полуострова и говорили, что нельзя дозволять им проживание на нём. Однако аш-Шафии ограничил это постановление Хиджазом, а Хиджаз, по его мнению, — это Мекка, Медина, Йамама и прилегающие к ним земли, но не Йемен и не другие области.
Они говорили: неверующим не запрещается временно бывать в Хиджазе в качестве путешественников, но им не дозволяется пребывать там более трёх дней.
Аш-Шафии сказал: кроме Мекки и её харама — туда неверующему нельзя дозволять входить ни при каких обстоятельствах. Если же он вошёл туда тайно, его следует изгнать оттуда; а если он умер и был там похоронен, его следует выкопать и вынести оттуда, пока тело не разложилось.
Абу Ханифа же дозволил им входить в харам.
Довод большинства учёных — слова Всевышнего: «Воистину, многобожники нечисты, пусть же они не приближаются к Заповедной мечети после этого их года». В «Аль-Маалим» сказано: имеется в виду запрет им входить в харам, ибо, войдя в харам, они тем самым приближаются к Заповедной мечети. Он сказал: куфийцы же дозволили дхимми (лицу под договором) входить в харам. На этом заканчивается.
Его слово («это хадис хороший, достоверный») — его также передали Муслим, Абу Дауд, ан-Насаи и Ибн Маджа.
[1606] Его слово («если я проживу») — то есть останусь в живых. Его слово («если пожелает Аллах») — оговорка к его словам «я непременно изгоню иудеев и христиан».
4 — глава о том, что сообщается об оставленном имуществе Пророка ﷺ
С фатхой над «т» и кясрой над «р» — то есть то, что оставил после себя Пророк ﷺ.
[1608] Его слово («мы не оставляем наследства») — с фатхой над «р», допустима также кясра. Мудрость этого в том, что пророки подобны отцам для общины, поэтому их имущество принадлежит всем им; либо же чтобы не заподозрили их в стремлении к мирскому из-за наследования им.
Спор Али и Аббаса произошёл до того, как они узнали об этом хадисе, а после того как узнали — оба отступились от притязаний. Я убеждён, что это и есть истина, доказательством чему служит то, что Али, когда стал халифом, не изменил этого порядка. Если ты скажешь: как же тогда они спорили с Умаром? — я отвечу: они требовали права распоряжения имуществом после того, как стали совместными распорядителями им на правах товарищества, а Умар не желал раздела из опасения, что это будет истолковано как притязание на собственность. Так сказано в «Аль-Маджма». («но я буду обеспечивать тех, кого обеспечивал Посланник Аллаха ﷺ») — «‘аля-р-раджулю ‘ияляху я‘улюхум» говорят, когда человек берёт на себя заботу о том, в чём нуждаются его домочадцы — одежда и прочее.
Его слово («и в этой главе передано также от Умара, Тальхи, аз-Зубайра, Абд ар-Рахмана ибн Ауфа, Саада и Аиши») — что касается хадиса от Умара и других, его привёл ат-Тирмизи далее. Что касается хадиса от Аиши, его привели аль-Бухари и Муслим от неё: жёны Пророка ﷺ, когда он скончался, захотели отправить Усмана к Абу Бакру, чтобы попросить у него свою долю наследства. Тогда Аиша сказала: разве не сказал Пророк ﷺ: «Мы не оставляем наследства, то, что мы оставляем, — это милостыня»?
Его слово («хадис Абу Хурайры — хадис редкий с этой стороны передачи») — его также привёл Ахмад. Автор «Аль-Мунтака» сказал после упоминания этого хадиса Абу Хурайры: его передали Ахмад и ат-Тирмизи, и он признал его достоверным. На этом заканчивается. Я же скажу: в имеющихся у нас ныне списках ат-Тирмизи нет указания на признание его достоверным, там есть лишь указание на признание его хорошим (хасан).
Аль-Бухари и Муслим передали хадис Абу Хурайры в такой формулировке: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Пусть мои наследники не делят ни одного динара; то, что я оставляю после расходов на моих жён и содержания моего работника, — это милостыня». А в формулировке Ахмада: «Пусть мои наследники не делят ни динара, ни дирхама».
[1610] Его слово («заклинаю вас Аллахом») — то есть прошу вас, возвышая свой голос заклинанием. («мы не оставляем наследства») — с буквой «нун», и на этом единодушны знатоки хадиса, как древние, так и современные, как сказал Хафиз в «Аль-Фатх». А слова («то, что мы оставляем») стоят в позиции подлежащего с наступительной позицией, а «милостыня» — сказуемое к нему. Некоторые из рафидитов утверждали, что «ля нуратху» пишется с буквой «я» (то есть в форме страдательного залога от другого корня), а «садакатан» стоит в винительном падеже как обстоятельство состояния, а «то, что мы оставили» стоит в позиции подлежащего в значении замещения, и предполагаемый смысл таков: «не наследуется то, что мы оставили, будучи милостыней». Но это противоречит тому, что пришло в риваяте и что передали хафизы, и это не первое искажение со стороны приверженцев этого толка. Ложность этого проясняет то, что содержится в упомянутом хадисе Абу Хурайры в формулировке «то это милостыня», а также его слова «пусть мои наследники не делят ни одного динара» и его слова «поистине Пророк не наследуется».
(«они сказали: да») — это вызвало недоумение, и суть недоумения в том, что сама история прямо указывает на то, что Аббас и Али уже знали о том, что он ﷺ [сказал], — так как же они могли требовать этого у Абу Бакра? А если они услышали это от Абу Бакра в его время таким образом, что это дало им знание об этом, то как они могли требовать этого впоследствии у Умара?
Был дан ответ, толкующий это так, что оба они полагали, что общий смысл слов «мы не оставляем наследства» относится лишь к части того, что они оставляют после себя, но не ко всему.
Поэтому Умар приписал Али и Аббасу убеждение, что каждый из них считал другого поступающим несправедливо, когда тот не соглашался с ним, как это передано в «Сахихе» аль-Бухари и в других источниках. Что же касается их тяжбы впоследствии перед Умаром, то кади Исмаил, ссылаясь на то, что передал ад-Даракутни через свой путь передачи, сказал: «Спор шёл не о наследстве, а о том, кто будет управлять этим садакой и как её распределять». Так он сказал. Однако в риваяте ан-Насаи и Умара ибн Шаббы через путь Абу аль-Бахтари есть указание на то, что они оба хотели, чтобы имущество было разделено между ними на правах наследства. И слова в конце этого риваята таковы: «...потом вы оба явились сейчас, спорящие: один говорит — я хочу свою долю от сына моего брата, а другой говорит — я хочу свою долю от моей жены. Клянусь Аллахом, я не буду судить между вами иначе, как согласно тому», то есть согласно тому, что было передано им обоим ранее на правах управления (вилая).
То же самое передано у ан-Насаи через путь Икримы ибн Халида от Малика ибн Авса, в схожем изложении.
А в «Сунан» Абу Дауда и в других источниках сказано, что они оба хотели, чтобы Умар разделил это имущество между ними, чтобы каждый из них самостоятельно управлял своей долей, но Умар отказался это сделать и не желал, чтобы на это легло название «раздел», и поэтому он поклялся в этом. На этом остановилось большинство толкователей хадиса и сочли это предпочтительным толкованием, но в этом есть тот же вопрос для рассмотрения, о котором говорилось ранее. Так сказано в «Нейль».
Его слово («и в этом хадисе — длинная история и так далее») — этот хадис привели аль-Бухари и Муслим с его длинной историей.
5 — (глава о том, что сказал Пророк ﷺ в день завоевания Мекки и так далее) [1611]
Его слово («от аль-Хариса ибн Малика ибн Барсаа») — сказал хафиз в «Тыкрибе»: «Аль-Харис ибн Малик ибн Кайс аль-Лейси, известный как ибн аль-Барса, — сподвижник, у которого есть один хадис; он дожил до конца правления Муавии».
(«не будет вестись война») — в форме страдательного залога.
(«эта») — то есть благородная Мекка.
(«после этого дня») — то есть после дня завоевания Мекки.
Сказано в «Маджма‘ аль-бихар»: то есть она не станет снова обителью неверия, против которой ведётся война, или же неверные никогда больше не станут воевать против неё, поскольку мусульмане уже воевали против неё несколько раз — воевали в эпоху Язида ибн Муавии после битвы у аль-Харра, и в эпоху Абд аль-Малика ибн Марвана с аль-Хаджаджем, и после него. Однако те из мусульман, кто вёл против неё войну, не имели целью саму Мекку или Дом, а стремились к Ибн аз-Зубайру, при этом почитание значения Мекки сохранялось, даже несмотря на то, что произошло с ней из метания огня катапультами и сожжения. И если бы было передано «не воюйте против неё» в форме запрета, не было бы нужды в таком толковании. Конец цитаты.
Его слово («и в этой главе — от Ибн Аббаса, Сулеймана ибн Сурада и Мути‘а») — нужно установить, кто передал хадисы этих сподвижников (да будет доволен ими Аллах).
Его слово («это хадис хороший, достоверный») — этот хадис относится к тем, что ат-Тирмизи передал в одиночку, и передачей его в одиночку отличился аль-Харис ибн Малик, как тебе уже известно из этого.