...надёжных передатчиков». Это согласуется с тем, что шейх [ат-Тирмизи] назвал его хорошим (хасан).
Что же касается большинства имамов, то они сказали: этот хадис не является сохранённым (махфуз) с данным иснадом; сохранённым же является передача от аз-Зухри, от Али ибн Хусейна, от Пророка ﷺ в виде мурсаль.
Именно так передали его от аз-Зухри надёжные передатчики, среди них — Малик в «аль-Муватта», Юнус, Ма‘мар и Ибрахим ибн Са‘д, только он сказал: «Из веры человека — оставление того, что его не касается».
Среди тех, кто сказал, что достоверна лишь передача от Али ибн Хусейна в виде мурсаль — имам Ахмад, Яхья ибн Ма‘ин, аль-Бухари и ад-Даракутни.
Слабость в иснаде этого хадиса, приписываемая аз-Зухри, была допущена с грубой путаницей, а верным в нём является мурсаль.
Абдуллах ибн Умар аль-Умари передал его от Али ибн Хусейна, от его отца, от Пророка ﷺ, соединив его (васаля) и сделав его частью муснада аль-Хусейна ибн Али.
Его вывел имам Ахмад в своём «Муснаде» с этим путём, а аль-Умари не является хафизом.
Он также вывел его другим путём — от аль-Хусейна, от Пророка ﷺ, и аль-Бухари в своей «Истории» признал его слабым и с этого пути тоже, сказав: «Не достоверно иначе как от Али ибн Хусейна в виде мурсаль».
Он передавался от Пророка ﷺ и другими путями, но все они слабые.
Его слово («от Али ибн аль-Хусейна») — сына Али ибн Абу Талиба, Зайн аль-Абидина, — надёжный (сика), стойкий (сабт), поклоняющийся (абид), правовед (факих), достойный (фадиль), известный. Ибн Уяйна сказал от аз-Зухри: «Я не видел курайшита достойнее его». Из третьего поколения.
0 — Глава о немногословии
[2319] Его слово («передал нам Абда») — это Ибн Сулейман. («Рассказал мне мой отец») — это Амр ибн Алькама ибн Ваккас аль-Лейси аль-Мадани, приемлемый (макбуль), из шестого поколения. («От моего деда») — это Алькама ибн Ваккас, с ташдидом каф, аль-Лейси аль-Мадани, надёжный, стойкий, из второго поколения. Ошибся тот, кто утверждал, что он был сподвижником; говорят, что он родился во времена Пророка ﷺ и умер в правление Абд аль-Малика.
Его слово («человек порой произносит слово из благоволения Аллаха») — с касрой ра, то есть из того, чем Он доволен и что любит («не думая, что оно достигнет») — то есть не зная, что это слово достигнет («того, чего оно достигло») из довольства Аллаха им за это слово; и это предложение — обстоятельство состояния (хал).
В «аль-Мишкат»: «Поистине, человек произносит слово из добра, не зная его меры».
Аль-Кари сказал: то есть степень и значимость этого слова.
(«И запишет ему Аллах») — то есть тому из вас, кто произнёс упомянутое слово, («этим») — то есть этим словом («Своё довольство») — то есть Своё благоволение («до дня, когда встретит Его»).
В «аль-Джами‘ ас-сагыр»: «до Дня воскресения». («И запишет ему Аллах за это Свой гнев») — то есть Своё негодование.
Ибн Уяйна сказал: это слово, [сказанное] при правителе; первое — чтобы удержать его этим от несправедливости, а второе — чтобы вовлечь его этим в несправедливость.
Ибн Абд аль-Барр сказал: «Я не знаю разногласия в толковании этого именно так» — передал это ас-Суюти.
Ат-Тыби сказал: если ты спросишь — каков смысл его слов «запишет ему Аллах этим Своё довольство» и какова польза от ограничения сроком «до дня, когда встретит Его»? Я отвечу: смысл записи довольства Аллаха — в том, что Он направляет его к тому, чем доволен Всевышний Аллах, из покорности и поспешности к благим делам, чтобы он жил в этом мире похвально, а в барзахе был защищён от мучений могилы, и его могила была расширена для него, и было сказано ему: «Спи, как спит жених, которого будит только самый любимый из его семьи», и был он воскрешён в День воскресения счастливым, и осенит его Аллах Всевышний Своей тенью, а затем встретит после этого почёт и вечное блаженство, а затем обретёт успех во встрече с Аллахом — и всё это не меньше того. А в противоположность этому — его слова «запишет ему Аллах за это Свой гнев», и подобно этому слова Всевышнего Иблису: «Поистине, на тебе Моё проклятие до Дня воздаяния». Так сказано в «аль-Миркат».
Его слово («И в этой главе — от Умм Хабибы») — вывел его ат-Тирмизи в главе о хранении языка.
Его слово («это хадис хороший, достоверный») — и вывел его Малик, Ахмад, ан-Насаи, Ибн Маджа, аль-Багави в «Шарх ас-сунна», Ибн Хиббан в своём «Сахихе» и аль-Хаким, сказав: «Достоверен по иснаду».
Сказано в «Тахзиб ат-тахзиб» в жизнеописании Амра ибн Алькамы: передано от его отца, от Биляля ибн аль-Хариса, хадис «Поистине, человек произносит слово...» — [весь] хадис; и от него [передавал] его сын Мухаммад; упомянул его Ибн Хиббан в числе надёжных (сика); вывели от него этот упомянутый хадис; ат-Тирмизи признал его достоверным.
Я говорю: и так же признал его достоверным Ибн Хиббан, а Ибн Хузайма признал достоверным от него другой хадис из его передачи от отца тоже. Конец.
11 — Глава о том, что пришло относительно ничтожности этого мира перед Аллахом
[2320] Его слово («передал нам Абд аль-Хамид ибн Сулейман») — аль-Хузаи ад-Дарир, Абу Умар аль-Мадани, переселившийся в Багдад, слабый, из восьмого поколения, и он брат Фулейха.
Его слово («равняется») — с фатхой та и касрой даль, то есть весит и равен («у Аллаха крылу комара») — это притча для малости и ничтожности.
Смысл в том, что если бы у него была хоть малейшая ценность, («не напоил бы им неверующего») — то есть из вод этого мира («глотком воды») — то есть не дал бы неверующему из него ни малейшего наслаждения, ведь неверующий — враг Аллаха, а врагу не даётся ничего из того, что имеет ценность у дающего; из-за его ничтожности перед Ним Он не даёт его Своим приближённым, как на это указывает хадис: «Поистине, Аллах ограждает Своего верующего раба от этого мира, как один из вас ограждает больного от воды».
Его слово («и в этой главе — от Абу Хурайры») — вывел его ат-Тирмизи в этой же главе.
Его слово («это хадис достоверный, редкий [гариб]») — и вывел его Ибн Маджа и ад-Дыя аль-Макдиси.
Аль-Мунави сказал после передачи этих слов ат-Тирмизи: «И это оспаривалось» — то есть оспаривалось признание ат-Тирмизи этого хадиса достоверным, а причина оспаривания в том, что в иснаде этого хадиса — Абд аль-Хамид ибн Сулейман, а он слабый.
[2321] Его слово («от Муджалида») — с даммой в начале и без ташдида джим — ибн Са‘ида ибн Умайра аль-Хамадани, Абу Амра аль-Куфи, не сильный (лейса би-ль-кави), изменился в конце своей жизни, из младших представителей шестого поколения.
Его слово (على السخلة — «над ягнёнком/козлёнком»): с фатхой над «син» и сукуном над «хой» с точкой — детёныш козы или овцы. (أترون هذه هانت على أهلها — «вы думаете, этот ягнёнок был презираем своими хозяевами?»). Сказано в «Камусе»: «хана — хунан (с даммой), хаванан, маханатан» — означает «был презираем, унижен». Конец цитаты. (قالوا من هوانها — «они сказали: из-за его презренности») — то есть из-за его унижения. (الدنيا أهون — «мир более презираем») — то есть более унижен и более ничтожен (على الله — «у Аллаха») — то есть у Него, Всевышнего (من هذه — «чем этот») — то есть чем унижение этого ягнёнка.
Его слово (وفي الباب عن جابر وابن عمر — «и в этой главе передано от Джабира и Ибн Умара»). Что касается хадиса Джабира, то его привёл Муслим в начале «Книги аскетизма», а хадис Ибн Умара привёл ат-Табарани в «Большом своде», и его передатчики надёжны, как сказано в «ат-Таргиб».
Его слово (حديث المستورد حديث حسن — «хадис аль-Мустаурида — хороший хадис»). Его привёл также Ахмад в своём «Мусаннаде».
[2322] Его слово (حدثنا محمد بن حاتم الكتب...) — аз-Замми, с кясрой над «зай» и удвоением «мим», хурасанец, поселившийся в аль-Аскаре, надёжный передатчик из десятого поколения. (أخبرنا علي بن ثابت) — аль-Джазари, Абу Ахмад аль-Хашими, их вольноотпущенник, правдивый передатчик, иногда допускавший ошибки; аль-Азди без веских оснований признал его слабым; из девятого поколения. (أخبرنا عبد الرحمن بن ثابت بن ثوبان) — аль-Анаси, с «нун», дамасский аскет, правдивый, но допускавший ошибки, обвинённый в приверженности к кадаритам, к концу жизни у него изменилось состояние; из седьмого поколения. (قال سمعت عطاء بن قرة) — ас-Салули, с фатхой над «син» и даммой над легким «лям», правдивый передатчик из шестого поколения. (قال سمعت عبد الله بن ضمرة) — ас-Салули, которого признал надёжным аль-Иджли; из третьего поколения.
Его слово: «Поистине, этот мир проклят» — то есть ненавистен Аллаху, поскольку он отдалён от Аллаха. «Проклято всё, что в нём» — то есть из того, что отвлекает от Аллаха, — «кроме упоминания Аллаха» (в форме именительного падежа — رفع).
«И того, что было с ним связано (والاه)» — то есть того, что Аллах любит из благодеяний и деяний приближения к Нему; или смысл в том, что «то, что примыкает к упоминанию Аллаха» — то есть приближается к нему из благого упоминания, или следует за ним из следования Его повелению и Его запрету, поскольку упоминание Его влечёт за собой это.
Сказал аль-Музхир: то есть то, что Аллах любит в этом мире, а «муваля» (والاة) — это любовь между двумя. Она может исходить и от одного — и это подразумевается здесь, то есть: проклято всё, что в этом мире, кроме упоминания Аллаха и того, что Аллах возлюбил из происходящего в мире, а всё прочее проклято.
Сказал аль-Ашраф: это происходит от «муваля» — «следование», и допустимо, чтобы под «тем, что следует за упоминанием Аллаха Всевышнего» подразумевалась покорность Ему, следование Его повелению и избегание Его запрета, а также учёный или обучающийся. Сказал аль-Кари в «аль-Миркат»: либо это в значении союза «и», либо для разделения видов, и тогда оба «и» будут в значении «или».
Сказал аль-Ашраф: его слово «и учёный или обучающийся» в большинстве списков стоит в именительном падеже, тогда как арабский язык требует, чтобы это было присоединено к «упоминанию Аллаха», ибо оно стоит в винительном падеже как исключение из общего утверждения.
Сказал ат-Тыби (да помилует его Аллах): в «Джами‘» ат-Тирмизи так и есть: «и то, что было с ним связано, и учёный или обучающийся» — в именительном падеже; и так же в «Джами‘ аль-усуль», за исключением того, что там вместо «или» стоит «и».
А в «Сунан» Ибн Маджа — «или учёного, или обучающегося» в винительном падеже, с повторением «или», и винительный падеж во всех трёх сопоставляемых случаях является явным, тогда как именительный падеж в них — по толкованию (та’виль), как если бы было сказано: «этот мир презираем, не восхваляется ничто в нём, кроме упоминания Аллаха, и учёного, и обучающегося». Конец того, что в «аль-Миркат».
Сказал аль-Мунави: его слово «проклят» — то есть оставлен, отдалён; «оставлено всё, что в нём», или «оставлено пророкам и избранным», как в хадисе: «Им — этот мир, а нам — вечная жизнь». И сказал: этот мир проклят, поскольку он обольстил души своим цветением и наслаждением, отклонив их от служения Аллаху к страсти. И сказал после упоминания слов «и учёного, или обучающегося»: то есть он и всё, что в нём, отдалено от Аллаха, кроме полезного знания, указывающего на Аллаха, ибо оно — цель этого мира. Проклятие пало на то, что обольщает в этом мире, а не на его блага и наслаждения, ведь их вкушали посланники и пророки. Конец цитаты.
Его слово (هذا حديث حسن غريب — «это хороший, редкий хадис»). Его привели также Ибн Маджа и аль-Байхаки.
[2323] Его слово (قال سمعت مستوردا — «сказал: я слышал аль-Мустаурида») — это Ибн Шаддад аль-Кураши аль-Фихри (أخا بني فهر — «брата бану Фихр») — то есть аль-Мустаурид был из бану Фихр. (ما الدنيا — «что этот мир») — «ма» здесь отрицательное, то есть: чему подобен этот мир, его блага и его время (في الآخرة — «в сравнении с будущей жизнью») — то есть рядом с ней, в сопоставлении с её блаженством и её днями (إلا مثل — «кроме подобия») — с кясрой над «мим» и рафом над «лям» — (ما يجعل أحدكم — «того, что кладёт один из вас») — «ма» здесь отглагольное, то есть: подобно опусканию одним из вас (أصبعه — «своего пальца») — по-видимому, имеется в виду самый малый из пальцев, как сказал аль-Кари.
Я говорю: в риваяте Муслима встречается «этот его палец в море», и Яхья ибн Яхья указал на указательный палец. (في اليم — «в море») — то есть погружённого в море, толкуемое как обильная вода (فلينظر بماذا ترجع — «пусть посмотрит, с чем он возвращается») — то есть с чем возвращается палец одного из вас из этой воды.
Его слово (هذا حديث حسن صحيح — «это хороший достоверный хадис»). Его привёл также Муслим.
12 — (Глава о том, что пришло о том, что этот мир — тюрьма для верующего и рай для неверующего)
[2324] Его слово: «этот мир — тюрьма для верующего и рай для неверующего». Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): смысл его в том, что верующий заключён и удерживается в этом мире от запретных и предосудительных страстей, обязан совершать тяжёлые деяния покорности; когда же он умирает, он отдыхает от этого и переходит к тому, что уготовил ему Аллах Всевышний из вечного блаженства и покоя, лишённого какого-либо изъяна.
Что же касается неверующего, то у него есть лишь то, что он приобрёл в этом мире, — при его малости и омрачённости неприятностями; когда же он умирает, он переходит к вечному наказанию и вечным страданиям. Конец цитаты.
Сказал аль-Мунави: потому что он лишён его запретных страстей, и как будто он в тюрьме, а неверующий — наоборот, и как будто он в раю. Конец цитаты.
И сказано: он подобен тюрьме для верующего рядом с тем, что уготовано ему в будущей жизни из награды и вечного блаженства, и подобен раю для неверующего рядом с тем, что уготовано ему в будущей жизни из наказания и мучительной кары.
Его слово (هذا حديث حسن صحيح — «это хороший достоверный хадис»). Его привели также Муслим, Ахмад и Ибн Маджа.
Его слово («и по этому вопросу передано от Абдаллаха ибн Амра»): это привёл Ахмад, ат-Табарани, Абу Нуайм в «аль-Хилья» «и аль-Хаким с достоверным иснадом от него в виде возвышенного (марфу‘) хадиса: «Мир этот — тюрьма для верующего и его засуха [голодный год], а когда он покидает этот мир, то покидает и тюрьму, и засуху».