علقمة بن وقاص الليثي

«Дела оцениваются только по намерениям, и каждому человеку — только то, что он намеревался. Кто совершил переселение (хиджру) ради мирских благ, чтобы обрести их, или ради женщины, чтобы жениться на ней, тому и засчитывается переселение ради того, ради чего он переселился».

«Деяния оцениваются по намерению, и каждому человеку достанется то, что он намеревался. Кто совершил переселение (хиджру) к Аллаху и Его Посланнику, тому и переселение засчитано к Аллаху и Его Посланнику. А кто совершил переселение ради мирских благ, которые хотел обрести, или ради женщины, на которой хотел жениться, тому переселение засчитано ради того, к чему он переселился».

«Деяния оцениваются по намерению, и каждому человеку — то, что он намеревался. Кто совершил переселение к Аллаху и Его Посланнику, тому и переселение его — к Аллаху и Его Посланнику. А кто совершил переселение ради обретения мирских благ или ради женщины, на которой хочет жениться, тому переселение его — к тому, ради чего он переселился».

«Когда люди навета сказали про неё то, что сказали, Посланник Аллаха ﷺ призвал Али и Усаму, когда откровение задержалось, чтобы посоветоваться с ними о разводе со своей женой. Что касается Усамы, то он сказал: «Она — твоя жена, и мы не знаем о ней ничего, кроме хорошего». А Барира сказала: «Если я и видела за ней что-то предосудительное, так это лишь то, что она — молодая девушка, которая засыпает, оставив тесто своей семьи, и приходит домашнее животное и съедает его». Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Кто извинит меня перед человеком, чья обида на мою семью дошла до меня? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме хорошего, и они назвали человека, о котором я не знаю ничего, кроме хорошего»».

Посланник Аллаха ﷺ, когда хотел отправиться в путь, бросал жребий между своими жёнами: та из них, чей жребий выпадал, отправлялась вместе с ним. Он бросил жребий между нами в одном из походов, который совершал, и выпал мой жребий, и я отправилась вместе с ним — это было после того, как было ниспослано повеление о завесе. Меня несли в паланкине и там же ссаживали. Мы шли, пока Посланник Аллаха ﷺ не завершил тот поход и не повернул назад. Когда мы приблизились к Медине, он однажды ночью объявил о выступлении в путь. Я встала, когда объявили о выступлении, и пошла, пока не миновала войско. Закончив свою нужду, я направилась обратно к своему верблюду и, коснувшись груди, обнаружила, что моё ожерелье из ракушек Зафар порвалось и пропало. Я вернулась и стала искать своё ожерелье, и поиски задержали меня. Тем временем те, кто снаряжал моего верблюда, подошли, подняли мой паланкин и водрузили его на моего верблюда, на котором я обычно ездила, полагая, что я нахожусь внутри. В те времена женщины были лёгкими, не отягощёнными полнотой, и мяса на их теле было немного, ведь они ели лишь скудную пищу. Поэтому люди, поднимая паланкин, не заметили его тяжести и понесли его. Я же была девушкой юного возраста. Они погнали верблюда и отправились в путь. Я нашла своё ожерелье уже после того, как войско ушло. Я пришла на их стоянку, но там никого не было. Тогда я направилась к тому месту, где была прежде, полагая, что они хватятся меня и вернутся за мной. Пока я сидела так, меня одолел сон, и я уснула. А Сафван ибн аль-Му‘аттал ас-Сулями, затем аз-Закуани, находился позади войска. Он подошёл утром к тому месту, где я была, и увидел тёмный силуэт спящего человека. Он подошёл ко мне — а он видел меня прежде, до ниспослания завесы. Я проснулась от его слов истирджа‘ («Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему возвращаемся»), которые он произнёс, когда опустил на колени своего верблюда. Он наступил на переднюю ногу верблюда, и я села на него. Затем он повёл верблюда, пока мы не догнали войско, которое уже расположилось на отдых в самый разгар полуденного зноя. Тогда и погиб тот, кто погиб (из-за этой истории), а тем, кто взял на себя главную роль в распространении этой лжи (навета), был Абдуллах ибн Убайй ибн Салюль. Мы прибыли в Медину, и я заболела там на месяц. Люди пересказывали слова клеветников, и меня тревожило в моей болезни то, что я не видела от Пророка ﷺ той ласки, которую видела от него прежде, когда болела. Он лишь входил, приветствовал и говорил: «Как она?» — и я ничего не чувствовала из происходящего, пока не выздоровела. Затем я вышла вместе с Умм Мистах в сторону аль-Манаси‘ — места нашей нужды, куда мы выходили только по ночам, — это было до того, как мы устроили отхожие места вблизи наших домов; в этом наш обычай был подобен обычаю древних арабов в пустыне или на открытой местности. Мы шли вместе с Умм Мистах бинт Абу Рухм, и она споткнулась о свою накидку и сказала: «Да сгинет Мистах!» Я сказала ей: «Плохо ты сказала — ты бранишь человека, участвовавшего в битве при Бадре?» Она сказала: «О милая, разве ты не слышала, что говорят?» И она рассказала мне слова клеветников. Моя болезнь усилилась ещё больше. Когда я вернулась домой, ко мне вошёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал и спросил: «Как она?» Я сказала: «Позволь мне пойти к моим родителям», — а сама хотела удостовериться в этой вести через них. Посланник Аллаха ﷺ разрешил мне, и я пошла к родителям и спросила свою мать: «Что говорят люди?» Она сказала: «Доченька, не переживай так сильно из-за этого. Клянусь Аллахом, редко бывает, чтобы красивая женщина, любимая мужем, у которого есть другие жёны, не становилась предметом их пересудов и клеветы». Я сказала: «Пречист Аллах! Неужели люди действительно говорят такое?» Я провела ту ночь до утра, не переставая плакать, не в силах уснуть. Затем, когда наступило утро, Посланник Аллаха ﷺ, поскольку откровение задержалось, призвал Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зайда, чтобы посоветоваться с ними о разводе со своей женой. Что касается Усамы, то он высказал ему то, что знал в своей душе о любви к его семье. Усама сказал: «Твоя семья, о Посланник Аллаха! Клянусь Аллахом, мы не знаем о ней ничего, кроме хорошего». А что касается Али ибн Абу Талиба, то он сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах не стеснил тебя, и есть много других женщин, кроме неё. Спроси служанку, она скажет тебе правду». Тогда Посланник Аллаха ﷺ позвал Бариру и сказал: «О Барира, видела ли ты в ней что-либо подозрительное?» Барира сказала: «Нет, клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной! Единственное, что я могу поставить ей в упрёк, — это то, что она молодая девушка, засыпающая над тестом, так что домашняя скотина приходит и съедает его». В тот же день Посланник Аллаха ﷺ встал и потребовал оправдания перед людьми от Абдуллаха ибн Убайя ибн Салюля. Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Кто оправдает меня перед человеком, чей вред в отношении моей семьи дошёл до меня? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме хорошего. Они назвали (в клевете) человека, о котором я тоже не знаю ничего, кроме хорошего, и он никогда не входил к моей семье иначе как вместе со мной». Тогда встал Са‘д ибн Му‘аз и сказал: «О Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, я оправдаю тебя перед ним: если он из племени Аус, мы отрубим ему голову, а если он из наших братьев из племени Хазрадж, прикажи нам — и мы исполним твой приказ в отношении него». Тогда встал Са‘д ибн Убада, глава Хазраджа, — а он до этого был праведным человеком, но им овладела племенная гордость, — и сказал: «Ты солгал, клянусь жизнью Аллаха! Ты не убьёшь его и не сможешь этого сделать». Тогда встал Усайд ибн Худайр и сказал: «Ты солгал, клянусь жизнью Аллаха! Мы непременно убьём его, ведь ты лицемер, защищающий лицемеров!» Оба племени — Аус и Хазрадж — взволновались, так что чуть не дошло до столкновения, а Посланник Аллаха ﷺ находился на минбаре. Он сошёл и успокоил их, пока они не замолчали, и сам замолчал. Я же плакала весь тот день, не переставая, и не могла уснуть. Утром ко мне пришли мои родители, а я уже плакала две ночи и один день, так что думала, что от плача разорвётся моя печень. Пока они оба сидели у меня, а я плакала, одна женщина из числа ансаров попросила разрешения войти, и я разрешила ей. Она села и заплакала вместе со мной. Пока мы так сидели, вошёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал и сел — а он не садился у меня с того дня, как обо мне было сказано то, что было сказано, до этого момента; и прошёл уже месяц, а откровение о моём деле не приходило к нему. Он произнёс свидетельство веры, а затем сказал: «О Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах вскоре оправдает тебя, а если ты совершила грех, то проси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ибо, поистине, если раб признаётся в своём грехе, а затем кается, Аллах принимает его покаяние». Когда Посланник Аллаха ﷺ закончил свою речь, мои слёзы иссякли, так что я не чувствовала ни одной капли. Я сказала своему отцу: «Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ». Он сказал: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ». Я сказала своей матери: «Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ на то, что он сказал». Она сказала: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ». Я же была молодой девушкой, не читавшей много Корана. Я сказала: «Клянусь Аллахом, я поистине знаю, что вы слышали то, о чём говорят люди, это утвердилось в ваших душах, и вы поверили в это. Если я скажу вам, что я невиновна, — а Аллах знает, что я невиновна, — вы не поверите мне в этом. А если я признаюсь вам в чём-то, — а Аллах знает, что я невиновна, — вы поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас подобия, кроме отца Юсуфа, когда он сказал: «Прекрасное терпение, и Аллах — Тот, чья помощь испрашивается против того, что вы описываете» [12:18]». Затем я повернулась на своей постели, надеясь, что Аллах оправдает меня, но, клянусь Аллахом, я не думала, что о моём деле будет ниспослано откровение — я считала себя слишком незначительной, чтобы обо мне говорилось в Коране. Но я надеялась, что Посланник Аллаха ﷺ увидит во сне видение, которым Аллах оправдает меня. Клянусь Аллахом, он не покинул своего места, и никто из домочадцев не вышел, как на него было ниспослано откровение. Его охватило то, что охватывало его обычно при получении откровения, так что с него капал пот, подобный жемчужинам, хотя день был холодным. Когда это состояние было снято с Посланника Аллаха ﷺ, он улыбался. Первыми его словами, которые он произнёс, были: «О Аиша, восхваляй Аллаха, ибо Аллах оправдал тебя!» Тогда моя мать сказала мне: «Встань к Посланнику Аллаха ﷺ». Я сказала: «Нет, клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду восхвалять никого, кроме Аллаха». Тогда Всевышний Аллах ниспослал: «Поистине, те, которые состряпали эту ложь, — группа из вас…» [24:11] — и последующие аяты. Когда Аллах ниспослал это в оправдание меня, Абу Бакр ас-Сиддик (да будет доволен им Аллах), который обычно оказывал материальную помощь Мистаху ибн Асасе за родство с ним, сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда больше не буду помогать Мистаху ничем после того, что он сказал об Аише». Тогда Всевышний Аллах ниспослал: «Пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не клянутся, что не будут давать (милостыню) родственникам…» — до слов «…Прощающий, Милостивый» [24:22]. Тогда Абу Бакр сказал: «Да, клянусь Аллахом, я хочу, чтобы Аллах простил меня», — и он возобновил ту помощь, которую оказывал Мистаху. Посланник Аллаха ﷺ также спрашивал Зайнаб бинт Джахш о моём деле и говорил: «О Зайнаб, что ты знаешь, что ты видела?» Она отвечала: «О Посланник Аллаха, я оберегаю свой слух и своё зрение. Клянусь Аллахом, я не знаю о ней ничего, кроме хорошего». А ведь именно она соперничала со мной, но Аллах уберёг её благодаря её богобоязненности. Он (передатчик) сказал: и нам передал Фулайх от Хишама ибн Урвы, от Урвы, от Аиши и Абдуллаха ибн аз-Зубайра — подобное этому. Он сказал: и нам передал Фулайх от Раби‘и ибн Абу Абд ар-Рахмана и Яхьи ибн Са‘ида, от аль-Касима ибн Мухаммада ибн Абу Бакра — подобное этому.

«Пророк ﷺ, когда хотел отправиться в путь, бросал жребий между своими жёнами, и та из них, чей жребий выпадал, отправлялась с Пророком ﷺ. Он бросил жребий между нами перед одним походом, в который выступил, и выпал мой жребий, и я отправилась с Пророком ﷺ после того, как был ниспослан аят о завесе (хиджабе)».

«Дела оцениваются по намерению. И тому, чья переселение было ради обретения мирских благ или женщины, на которой он хотел жениться, — засчитывается переселение лишь ради того, к чему он переселился. А тому, чья переселение было ради Аллаха и Его Посланника, — засчитывается переселение ради Аллаха и Его Посланника ﷺ».

«Я и Умм Мистах шли, и Умм Мистах споткнулась о свою накидку, и сказала: «Да сгинет Мистах!» Я сказала: «Плохо ты сказала — ты ругаешь человека, участвовавшего в битве при Бадре!»» И она рассказала хадис об Ифк (клевете).

Посланник Аллаха ﷺ, когда хотел отправиться в поход, бросал жребий между своими жёнами, и та из них, чей жребий выпадал, отправлялась с Посланником Аллаха ﷺ. Аиша сказала: он бросил жребий между нами перед одним из походов, который он совершил, и выпал мой жребий. Я отправилась с Посланником Аллаха ﷺ после того, как был ниспослан аят о завесе (хиджабе). Меня несли в моём паланкине и опускали в нём же. Мы шли, пока Посланник Аллаха ﷺ не завершил тот поход и не повернул обратно. Когда мы приблизились к Медине, возвращаясь, однажды ночью было объявлено о выступлении в путь. Я встала, когда объявили о выступлении, и пошла, пока не прошла мимо войска. Когда я справила свою нужду, я вернулась к своему седлу и коснулась своей груди — и обнаружила, что моё ожерелье из зафарских бус порвалось. Я вернулась и стала искать своё ожерелье, и поиски задержали меня. Она сказала: а группа людей, которые обычно седлали для меня верблюда, подошла, взяла мой паланкин и погрузила его на моего верблюда, на котором я обычно ездила, полагая, что я в нём. В те времена женщины были легки, не полнели и не покрывались плотью, они ели лишь немного пищи. Поэтому люди не заметили лёгкость паланкина, когда поднимали и погружали его, а я была молодой девушкой. Они погнали верблюда, и они двинулись. Я нашла своё ожерелье после того, как войско уже удалилось. Я пришла на место их стоянки, но там уже не было никого из них — ни зовущего, ни отвечающего. Я направилась туда, где была прежде, полагая, что они заметят моё отсутствие и вернутся за мной. Пока я сидела на своём месте, меня одолел сон, и я заснула. А Сафван ибн аль-Му‘аттал ас-Сулами, затем аз-Закуани, был позади войска. Он оказался утром возле моей стоянки и увидел тёмный силуэт спящего человека. Он узнал меня, когда увидел, — а видел он меня ещё до того, как был ниспослан аят о завесе. Я проснулась от его слов возвращения к Аллаху (истирджа‘), когда он узнал меня, и закрыла лицо своим покровом. Клянусь Аллахом, мы не обменялись ни единым словом, и я не услышала от него ни слова, кроме этих слов возвращения к Аллаху. Он опустился и заставил свою верблюдицу встать на колени, наступив на её переднюю ногу, и я поднялась и села на неё верхом. Он повёл верблюдицу под уздцы, пока мы не достигли войска, спешно двигаясь в самый разгар полуденного жара, когда они уже остановились на отдых. Она сказала: и погиб тот, кто погиб (в этом деле), а тем, кто взял на себя основную тяжесть этой лжи, был Абдуллах ибн Убайй ибн Салюль. Урва сказал: мне сообщили, что это распространялось и обсуждалось при нём, и он подтверждал это, слушал и выведывал подробности. Урва также сказал: из числа причастных к этой лжи были названы лишь Хассан ибн Сабит, Мистах ибн Асаса и Хамна бинт Джахш, а также другие люди, о которых у меня нет сведений, кроме того, что это была группа, как сказал Всевышний Аллах. А главным виновником этого называют Абдуллаха ибн Убайя ибн Салюля. Урва сказал: Аиша не любила, когда при ней поносили Хассана, и говорила: «Это же он сказал: Поистине, мой отец, и отец моего отца, и моя честь — защита для чести Мухаммада от вас». Аиша сказала: мы прибыли в Медину, и я заболела, когда прибыла, на месяц, а люди распространяли слова тех, кто говорил ложь, но я ничего об этом не знала. Меня тревожило в моей болезни то, что я не замечала от Посланника Аллаха ﷺ той доброты, которую видела от него обычно, когда болела. Посланник Аллаха ﷺ входил ко мне, приветствовал, затем говорил: «Как она?» — и уходил. Это меня тревожило, но я не подозревала зла, пока не вышла, когда выздоровела. Я вышла вместе с Умм Мистах в сторону аль-Мана́си‘ — места, куда мы ходили по нужде, и мы выходили туда только ночью, до того как устроили отхожие места близко к нашим домам. Наш обычай был обычаем древних арабов в пустыне относительно нужды, и нам было неприятно устраивать отхожие места возле наших домов. Она сказала: мы пошли, я и Умм Мистах, — она дочь Абу Рухма ибн аль-Мутталиба ибн Абд Манафа, а её мать — дочь Сахра ибн Амира, тётка Абу Бакра ас-Сиддика, а её сын — Мистах ибн Асаса ибн Аббада ибн аль-Мутталиба. Мы с Умм Мистах шли к моему дому, закончив свои дела, и Умм Мистах споткнулась в своём покрове и сказала: «Да сгинет Мистах!» Я сказала ей: «Плохо ты говоришь! Ты поносишь человека, участвовавшего в битве при Бадре?» Она сказала: «О ты, разве ты не слышала, что он сказал?» Я сказала: «А что он сказал?» И она рассказала мне слова тех, кто распространял ложь. Она сказала: и моя болезнь усилилась ещё больше. Когда я вернулась домой, ко мне вошёл Посланник Аллаха ﷺ, приветствовал меня, затем сказал: «Как она?» Я сказала ему: «Позволишь ли ты мне пойти к моим родителям?» — она сказала: я хотела удостовериться в этой новости от них. Посланник Аллаха ﷺ позволил мне. Я сказала своей матери: «О матушка, что говорят люди?» Она сказала: «Дочь моя, не переживай так сильно. Клянусь Аллахом, редко бывает так, чтобы у мужчины, любящего красивую женщину, у которой есть соперницы, они не наговорили бы на неё многого». Я сказала: «Пресвят Аллах! Неужели люди действительно говорят такое?» Она сказала: и я плакала той ночью до утра, не переставая, слёзы не унимались, и я не могла сомкнуть глаз во сне, а затем продолжала плакать по утру. Она сказала: и Посланник Аллаха ﷺ позвал Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зейда, когда задержалось откровение, чтобы спросить их и посоветоваться с ними о разводе со своей женой. Что касается Усамы, то он посоветовал Посланнику Аллаха ﷺ то, что он знал о невиновности его жены, и то, что он чувствовал по отношению к ней в своей душе, и Усама сказал: «Твоя жена, и мы знаем о ней только хорошее». А что касается Али, то он сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах не сузил для тебя выбор, а женщин, кроме неё, много. Спроси служанку, она скажет тебе правду». Она сказала: и Посланник Аллаха ﷺ позвал Бариру и сказал: «О Барира, видела ли ты что-нибудь, что вызывало бы у тебя подозрение?» Барира сказала ему: «Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, я не видела за ней ничего, что можно было бы поставить ей в упрёк, кроме того, что она молодая девушка, которая засыпает над тестом своей семьи, и приходит домашнее животное и съедает его». Она сказала: и Посланник Аллаха ﷺ поднялся в тот же день, находясь на минбаре, и обратился к людям, ища того, кто избавит его от Абдуллаха ибн Убайя, и сказал: «О собрание мусульман, кто избавит меня от человека, чьё оскорбление в отношении моей жены дошло до меня? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей жене ничего, кроме добра, и они упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме добра, и он не входит к моей жене иначе как со мной». Она сказала: и встал Са‘д ибн Му‘аз, брат бану Абд аль-Ашхал, и сказал: «Я, о Посланник Аллаха, избавлю тебя от него. Если он из аль-Авс, я отрублю ему голову, а если он из наших братьев из аль-Хазрадж, ты прикажешь нам, и мы выполним твой приказ». Она сказала: и встал человек из аль-Хазрадж — а мать Хассана была дочерью его дяди по отцу из его рода, — это был Са‘д ибн Убада, глава аль-Хазрадж. Она сказала: он был до этого праведным человеком, но его охватило чувство родовой солидарности, и он сказал Са‘ду: «Ты соврал, клянусь жизнью Аллаха, ты не убьёшь его и не сможешь его убить, и если бы он был из твоего рода, ты не хотел бы, чтобы его убили». Тогда встал Усайд ибн Худайр, двоюродный брат Са‘да, и сказал Са‘ду ибн Убаде: «Ты соврал, клянусь жизнью Аллаха, мы непременно убьём его, ибо ты — лицемер, защищающий лицемеров!» Она сказала: и вспыхнули два племени — аль-Авс и аль-Хазрадж, так что были готовы вступить в схватку, а Посланник Аллаха ﷺ стоял на минбаре. Она сказала: Посланник Аллаха ﷺ продолжал успокаивать их, пока они не замолчали, и он замолчал. Она сказала: и я плакала весь тот день, слёзы не унимались, и я не могла сомкнуть глаз во сне. Она сказала: и утром мои родители были при мне, а я плакала уже две ночи и день, слёзы не унимались, и я не могла уснуть, так что я думала, что плач разорвёт мою печень. Пока мои родители сидели при мне, а я плакала, одна женщина из ансаров попросила разрешения войти ко мне, и я разрешила ей, и она села и заплакала со мной. Она сказала: и пока мы были в таком состоянии, вошёл к нам Посланник Аллаха ﷺ, приветствовал нас, затем сел. Она сказала: он не сидел при мне с тех пор, как было сказано то, что было сказано, а прошёл месяц, и ему не было ниспослано откровение о моём деле. Она сказала: Посланник Аллаха ﷺ произнёс свидетельство (ташаххуд), когда сел, затем сказал: «А затем, о Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах непременно оправдает тебя, а если ты совершила грех, то проси у Аллаха прощения и покайся перед Ним, ибо, поистине, когда раб признаётся, а затем каётся, Аллах принимает его покаяние». Она сказала: когда Посланник Аллаха ﷺ закончил свою речь, мои слёзы высохли так, что я не чувствовала ни капли из них. Я сказала своему отцу: «Ответь Посланнику Аллаха ﷺ от меня на то, что он сказал». Мой отец сказал: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ». Я сказала своей матери: «Ответь Посланнику Аллаха ﷺ на то, что он сказал». Моя мать сказала: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ». Тогда я сказала — а я была молодой девушкой, которая мало читала Коран: «Клянусь Аллахом, я знаю: вы слышали эту историю, пока она не укрепилась в ваших душах, и вы поверили в неё. И если я скажу вам, что я невиновна, вы не поверите мне. И если я признаюсь вам в чём-то, а Аллах знает, что я невиновна в этом, вы поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас примера, кроме отца Юсуфа, когда он сказал: «Только терпение прекрасно, и Аллах — Тот, у Кого следует просить помощи против того, что вы описываете»» [12:18]. Затем я отвернулась и легла на свою постель, а Аллах знал, что в тот момент я была невиновна, и что Аллах оправдает меня Своим оправданием. Но, клянусь Аллахом, я не думала, что Аллах ниспошлёт обо мне откровение, которое будут читать, ибо моё дело в моих собственных глазах было слишком незначительным, чтобы Аллах говорил обо мне что-либо. Но я надеялась, что Посланник Аллаха ﷺ увидит во сне видение, которым Аллах оправдает меня. Клянусь Аллахом, Посланник Аллаха ﷺ не покинул своего места, и никто из домочадцев не вышел, как ему было ниспослано откровение. Его охватило то тяжёлое состояние, которое обычно охватывало его при этом, так что с него стекал пот, подобный жемчужинам, хотя день был холодный, — от тяжести слов, которые были ниспосланы ему. Она сказала: затем это состояние сошло с Посланника Аллаха ﷺ, и он улыбался. Первым словом, которое он произнёс, было: «О Аиша, Аллах оправдал тебя». Она сказала: моя мать сказала мне: «Встань к нему». Я сказала: «Клянусь Аллахом, я не встану к нему, ибо я не благодарю никого, кроме Аллаха, Могучего и Великого». Она сказала: и Всевышний Аллах ниспослал: «Поистине, те, которые явились с этой ложью…» [24:11] — десять аятов. Затем Аллах ниспослал это относительно моей невиновности. Абу Бакр ас-Сиддик, который расходовал средства на Мистаха ибн Асаса из-за родства с ним и его бедности, сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда больше не потрачу ничего на Мистаха после того, что он сказал об Аише». Тогда Аллах ниспослал: «Пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не клянутся, что не станут помогать родственникам, беднякам и переселившимся на пути Аллаха. Пусть они простят и проявят снисходительность. Неужели вы не хотите, чтобы Аллах простил вас? Ведь Аллах — Прощающий, Милосердный» [24:22]. Абу Бакр ас-Сиддик сказал: «Да, клянусь Аллахом, я желаю, чтобы Аллах простил меня». И он возобновил Мистаху то содержание, которое давал ему прежде, и сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда не отниму его у него». Аиша сказала: и Посланник Аллаха ﷺ спросил Зайнаб бинт Джахш о моём деле и сказал ей: «Что ты знаешь или что ты видела?» Она сказала: «О Посланник Аллаха, я оберегаю свой слух и своё зрение, клянусь Аллахом, я не знаю ничего, кроме добра». Аиша сказала: а она была той, кто соперничал со мной среди жён Пророка ﷺ, но Аллах защитил её благочестием. Она сказала: а её сестра Хамна принялась воевать за неё против меня, и она погибла среди тех, кто погиб (в этом деле). Ибн Шихаб сказал: это то, что дошло до меня из рассказа этой группы людей. Затем Урва сказал: Аиша сказала: «Клянусь Аллахом, тот человек, о котором было сказано то, что было сказано, говорит: «Пресвят Аллах!» — клянусь Тем, в Чьей Руке моя душа, я никогда не открывал покров женщины». Она сказала: «А затем он был убит после этого на пути Аллаха».

«Марван сказал своему привратнику: «Ступай, о Рафи‘, к Ибн Аббасу и скажи: если каждый человек, который радуется тому, что ему дано, и любит быть похваленным за то, чего не делал, будет наказан, то будем наказаны мы все»». Ибн Аббас сказал: «А что вам до этого? Пророк ﷺ призвал иудеев и спросил их о чём-то, но они скрыли это от него и сообщили ему нечто другое. Они показали ему, что заслуживают похвалы за то, что сообщили ему в ответ на его вопрос, и обрадовались тому, что им было дано за их сокрытие (истины)». Затем Ибн Аббас прочитал: «И вот взял Аллах завет с тех, кому было дано Писание…» — и так до слов: «…радуются тому, что им дано, и любят, чтобы их хвалили за то, чего они не совершали» [3: 187-188]. За ним передал это Абд ар-Раззак от Ибн Джурайджа. Нам передал Ибн Мукатиль: нам сообщил аль-Хаджжадж от Ибн Джурайджа: мне сообщил Ибн Абу Муляйка, от Хумайда ибн Абд ар-Рахмана ибн Ауфа, что тот сообщил ему, что Марван (сказал) подобное этому.

«О хадисе Аиши, жены Пророка ﷺ, — о том, как клеветники сказали о ней то, что сказали, а Аллах объявил её невиновной, — каждый из передатчиков сообщил мне часть этого рассказа. Пророк ﷺ сказал: «Если ты невинна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то проси у Аллаха прощения и покайся перед Ним». Я сказала: «Клянусь Аллахом, я не нахожу примера, кроме отца Йусуфа: «Так остаётся лишь прекрасное терпение, и только у Аллаха помощь против того, что вы говорите» [12:18]». И ниспослал Аллах: «Воистину, те, которые явились с клеветой…» [24:11] — десять аятов»

«Когда Посланник Аллаха ﷺ хотел отправиться в путь, он бросал жребий между своими жёнами, и та из них, чей жребий выпадал, отправлялась вместе с Посланником Аллаха ﷺ». Аиша сказала: «Он бросил жребий между нами перед одним из походов, который он совершал, и выпал мой жребий. Я отправилась вместе с Посланником Аллаха ﷺ после того, как было ниспослано повеление о завесе, и меня несли в моём паланкине и высаживали из него. Мы шли, пока Посланник Аллаха ﷺ не завершил тот свой поход и не повернул назад. Когда мы приблизились к Медине, возвращаясь, однажды ночью было объявлено о выступлении в путь. Я встала, когда объявили о выступлении, и пошла, пока не миновала войско. Закончив свою нужду, я направилась обратно к своей стоянке, и вдруг обнаружила, что моё ожерелье из бусин Зафара порвалось. Я стала искать своё ожерелье, и поиски задержали меня. А группа людей, которые везли мой паланкин, подошли, подняли мой паланкин и погрузили его на моего верблюда, на котором я ехала, думая, что я в нём. В те времена женщины были лёгкими, их не отягощала полнота, ведь они ели совсем немного пищи. Люди не заметили лёгкости паланкина, когда подняли его, а я была молодой девушкой. Они погнали верблюда и отправились в путь. Я нашла своё ожерелье уже после того, как войско ушло. Я пришла на место их стоянки, но там уже не было ни зовущего, ни отвечающего. Я направилась к тому месту, где была раньше, полагая, что они хватятся меня и вернутся за мной. И пока я сидела на своём месте, меня одолел сон, и я уснула. А Сафван ибн аль-Му‘аттал ас-Сулями, затем аз-Закуани, находился позади войска. Он шёл ночью и оказался утром возле того места, где я была. Он увидел тёмный силуэт спящего человека, подошёл ко мне и узнал меня, увидев меня, — ведь он видел меня прежде, до ниспослания завесы. Я проснулась от его возгласа «Поистине, мы принадлежим Аллаху и к Нему возвращаемся», когда он узнал меня, и я закрыла лицо своим покрывалом. Клянусь Аллахом, он не сказал мне ни слова, и я не услышала от него ни слова, кроме этого возгласа, пока он не заставил свою верблюдицу опуститься на колени, наступив на её передние ноги, а я села на неё. Затем он повёл верблюдицу, ведя меня, пока мы не догнали войско после того, как оно расположилось на привал в самую жару, в полдень. И погиб тот, кто погиб. А тем, кто взял на себя распространение клеветы, был Абдуллах ибн Убайй ибн Салюль. Мы прибыли в Медину, и я заболела, как только прибыла, на месяц. А люди распространяли слова клеветников, но я ничего об этом не знала. Меня настораживало в моей болезни то, что я не видела от Посланника Аллаха ﷺ той ласки, которую обычно видела от него, когда болела. Посланник Аллаха ﷺ лишь входил ко мне, приветствовал и говорил: «Как она?» — а затем уходил. Это меня и настораживало, но я ничего не подозревала, пока не вышла после того, как выздоровела. Со мной вышла Умм Мистах в сторону Манаси‘, а это было место нашей нужды. Мы выходили только ночью, до наступления следующей ночи, — это было до того, как мы стали устраивать отхожие места вблизи наших домов, ведь у нас был обычай древних арабов в отношении справления нужды в пустыне, и мы избегали устраивать отхожие места около наших домов. Мы с Умм Мистах отправились — а она дочь Абу Рухма ибн Абд Манафа, её мать — дочь Сахра ибн Амира, тётка Абу Бакра ас-Сиддика по матери, а её сын — Мистах ибн Усаса. Мы с Умм Мистах направились в сторону моего дома, закончив свои дела, и Умм Мистах споткнулась о свою накидку и сказала: «Да сгинет Мистах!» Я сказала ей: «Плохо ты сказала! Разве ты ругаешь человека, участвовавшего в битве при Бадре?» Она сказала: «О ты, наивная! Разве ты не слышала, что он сказал?» Я сказала: «А что он сказал?» Она рассказала мне слова людей клеветы, и моя болезнь усилилась ещё больше. Когда я вернулась домой и Посланник Аллаха ﷺ вошёл ко мне, то есть поприветствовал меня, а затем сказал: «Как она?» — я сказала: «Позволишь ли ты мне пойти к моим родителям?»» Она сказала: «А я тогда хотела удостовериться в этой новости от них самих». Она сказала: «Посланник Аллаха ﷺ позволил мне, и я пришла к своим родителям и сказала своей матери: «О матушка, о чём говорят люди?»» Она сказала: «О доченька, не переживай так сильно. Клянусь Аллахом, редко бывает, чтобы у красивой женщины при муже, который её любит, и есть у неё соперницы, чтобы они не наговорили о ней много дурного». Она сказала: «Я сказала: «Пречист Аллах! Неужели люди действительно говорят об этом?»» Она сказала: «Я плакала в ту ночь до утра, и слёзы мои не иссякали, и я не могла сомкнуть глаз от сна, пока не наступило утро, и я всё плакала. Посланник Аллаха ﷺ призвал Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зайда (да будет доволен Аллах ими обоими), когда откровение задержалось, чтобы посоветоваться с ними о разводе со своей женой». Она сказала: «Что касается Усамы ибн Зайда, то он подсказал Посланнику Аллаха ﷺ то, что знал о непорочности его жены, и то, что знал в своей душе о любви к ней, и сказал: «О Посланник Аллаха, это твоя жена, и мы не знаем о ней ничего, кроме хорошего». А что касается Али ибн Абу Талиба, то он сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах не стеснил тебя, и есть много других женщин, кроме неё. А если ты спросишь служанку, она скажет тебе правду»». Она сказала: «Тогда Посланник Аллаха ﷺ позвал Бариру и сказал: «О Барира, видела ли ты что-нибудь, что вызывало бы у тебя подозрение?» Барира сказала: «Нет, клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной! Я не видела в ней ничего предосудительного, кроме того, что она — молодая девушка, которая засыпает, оставив тесто своей семьи, и приходит домашнее животное и съедает его». Тогда Посланник Аллаха ﷺ встал в тот день и потребовал заступничества против Абдуллаха ибн Убайя ибн Салюля». Она сказала: «Посланник Аллаха ﷺ сказал, находясь на минбаре: «О собрание мусульман! Кто оправдает меня в отношении человека, обида которого от него дошла до меня, причинённая моей семье? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме хорошего. И они назвали в связи с этим человека, о котором я не знаю ничего, кроме хорошего, и он никогда не входил к моей семье иначе, как вместе со мной». Тогда встал Са‘д ибн Му‘аз аль-Ансари и сказал: «О Посланник Аллаха, я оправдаю тебя в отношении него! Если он из племени Аус, я отрублю ему голову, а если он из наших братьев из Хазрадж, то прикажи нам, и мы исполним твой приказ»». Она сказала: «Тогда встал Са‘д ибн Убада, а он был предводителем Хазрадж, и раньше он был праведным человеком, но им овладела племенная гордость, и он сказал Са‘ду: «Ты солгал, клянусь жизнью Аллаха! Ты не убьёшь его и не сможешь его убить». Тогда встал Усайд ибн Худайр, а он двоюродный брат Са‘да, и сказал Са‘ду ибн Убаде: «Ты солгал, клянусь жизнью Аллаха! Мы непременно убьём его, ведь ты лицемер, защищающий лицемеров». И тогда два племени — Аус и Хазрадж — пришли в возбуждение, так что чуть было не начали сражаться друг с другом, а Посланник Аллаха ﷺ стоял на минбаре. Посланник Аллаха ﷺ не переставал успокаивать их, пока они не замолчали, и он замолчал». Она сказала: «Я провела тот день так, что слёзы мои не иссякали, и я не могла сомкнуть глаз от сна». Она сказала: «Мои родители провели у меня утро, а я плакала уже две ночи и один день, не в силах сомкнуть глаз от сна, и слёзы мои не иссякали, так что они уже думали, что от плача у меня разорвётся печень». Она сказала: «И пока они оба сидели у меня, а я плакала, одна женщина из ансаров попросила разрешения войти ко мне, и я разрешила ей, и она села и стала плакать вместе со мной». Она сказала: «И пока мы были в таком состоянии, к нам вошёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал нас, а затем сел». Она сказала: «А он не садился у меня с тех пор, как было сказано то, что было сказано, до этого. Он пробыл месяц, не получая откровения о моём деле». Она сказала: «Посланник Аллаха ﷺ произнёс свидетельство веры, когда сел, а затем сказал: «А затем, о Аиша! До меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах непременно оправдает тебя, а если ты совершила грех, то проси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ведь если раб признаётся в своём грехе, а затем кается перед Аллахом, Аллах принимает его покаяние»». Она сказала: «Когда Посланник Аллаха ﷺ закончил свою речь, мои слёзы иссякли настолько, что я не чувствовала ни капли из них. Я сказала своему отцу: «Ответь Посланнику Аллаха ﷺ на то, что он сказал». Он сказал: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ». Я сказала своей матери: «Ответь Посланнику Аллаха ﷺ». Она сказала: «Я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ»». Она сказала: «Тогда я сказала, будучи молодой девушкой, не знающей наизусть много из Корана: «Клянусь Аллахом, я поистине знаю: вы уже наслышались этого рассказа, пока он не укоренился в ваших душах, и вы поверили в него. Если я скажу вам, что я невиновна, — а Аллах знает, что я невиновна, — вы мне не поверите в этом. А если я признаюсь вам в чём-либо, — а Аллах знает, что я в этом невиновна, — вы мне поверите. Клянусь Аллахом, я не нахожу для вас иного примера, кроме слов отца Юсуфа, который сказал: «Терпение прекрасно, и Аллах — Тот, к Кому обращаются за помощью против того, что вы описываете» [12:18]»». Она сказала: «Затем я повернулась и легла на свою постель». Она сказала: «А в то время я уже знала, что я невиновна, и что Аллах оправдает меня по причине моей невиновности, но, клянусь Аллахом, я не думала, что Аллах ниспошлёт о моём деле откровение, которое будет читаться, ведь моё дело в моих собственных глазах было слишком незначительным, чтобы Аллах говорил обо мне то, что будет читаться. Но я надеялась, что Посланник Аллаха ﷺ увидит во сне видение, которым Аллах оправдает меня». Она сказала: «Клянусь Аллахом, Посланник Аллаха ﷺ не покинул своего места, и никто из домочадцев не вышел, как на него было ниспослано откровение. Его охватило то состояние, которое обычно охватывало его при этом, — тяжесть, так что с него стекал пот, подобный жемчужинам, а был холодный день, — от тяжести слов, которые ниспосылались на него». Она сказала: «Когда с Посланника Аллаха ﷺ было снято это состояние, оно было снято, а он смеялся. Первым словом, которое он произнёс, было: «О Аиша! Аллах, велик Он и славен, оправдал тебя»». Она сказала: «Моя мать сказала мне: «Встань к нему». Я сказала: «Клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду благодарить никого, кроме Аллаха, велик Он и славен»». И ниспослал Аллах: «Поистине, те, которые возвели навет, — это группа из вас. Не считайте это злом для себя...» — десять аятов полностью [24:11]. Когда Аллах ниспослал это в оправдание моей невиновности, Абу Бакр ас-Сиддик (да будет доволен им Аллах), а он расходовал на Мистаха ибн Усасу по причине родства с ним и его бедности, сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда больше не потрачу на Мистаха ничего после того, что он сказал об Аише». Тогда Аллах ниспослал: «И пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не клянутся, что не будут давать своим родственникам, беднякам и переселившимся на пути Аллаха. Пусть они простят и проявят снисходительность. Неужели вы не хотите, чтобы Аллах простил вас? Аллах — Прощающий, Милосердный» [24:22]. Абу Бакр сказал: «Да, клянусь Аллахом, я хочу, чтобы Аллах простил меня». И он вернул Мистаху то содержание, которое давал ему прежде, и сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда его у него не отниму». Аиша сказала: «А Посланник Аллаха ﷺ спрашивал Зайнаб бинт Джахш о моём деле и сказал: «О Зайнаб, что ты знаешь или видела?» Она сказала: «О Посланник Аллаха, я оберегаю свой слух и своё зрение, я не знаю о ней ничего, кроме хорошего»». Она сказала: «А она была той из жён Посланника Аллаха ﷺ, которая соперничала со мной, но Аллах уберёг её благодаря её богобоязненности. А её сестра Хамна принялась воевать за неё, и она погибла в числе тех, кто погиб из числа сторонников клеветы»

«Дело определяется намерением, и человеку — то, что он намеревался. Кто совершил переселение к Аллаху и Его Посланнику, у того переселение — к Аллаху и Его Посланнику ﷺ. А кто совершил переселение ради обретения мирских благ или ради женщины, чтобы жениться на ней, у того переселение — к тому, ради чего он переселился».

Хадис Аиши, жены Пророка ﷺ, о том, как люди клеветы сказали про неё то, что сказали, и Аллах оправдал её, — причём каждый из них передал мне часть этого рассказа. Пророк ﷺ встал и попросил, чтобы его извинили за (то, что он сделает с) Абдуллахом ибн Убаййем. Тогда встал Усайд ибн Худайр и сказал Са‘ду ибн Убаде: «Клянусь жизнью Аллаха, мы непременно убьём его».

«Хадис Аиши, жены Пророка ﷺ, о том, как люди лжи сказали про неё то, что сказали, а Аллах объявил её невиновной в том, что они говорили. Каждый передавал мне часть этого рассказа. И ниспослал Аллах: «Поистине, те, которые принесли эту ложь…» [24:11] — все десять аятов, все они о моей невиновности. И сказал Абу Бакр ас-Сиддик, — а он расходовал средства на Мистаха из-за родства с ним, — сказал: «Клянусь Аллахом, я больше никогда не потрачу на Мистаха ничего после того, что он сказал об Аише». И ниспослал Аллах: «И пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не откажутся давать родственникам…» [24:22] — этот аят. Абу Бакр сказал: «Да, клянусь Аллахом, я желаю, чтобы Аллах простил меня», — и вернул Мистаху ту помощь, которую расходовал на него, и сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда не отниму её у него»».