وربيعة الرأي بن أبي عبد الرحمن

«Один человек спросил Пророка ﷺ о найденной вещи (лукъата), и он сказал: «Запомни её завязку, — или сказал: сосуд, — и обёртку, затем объявляй о ней год. Потом пользуйся ею. А если придёт её хозяин, отдай её ему». Он спросил: «А заблудившийся верблюд?» Тогда Пророк разгневался так, что покраснели его щёки, — или сказал: покраснело его лицо, — и сказал: «А что тебе до него? С ним его бурдюк для воды и его копыта, он приходит к воде и питается деревьями. Оставь его, пока не встретит его хозяин». Он спросил: «А заблудившаяся овца?» Он сказал: «Она твоя, или брата твоего, или волка»».

Нам передал Амр ибн Халид: нам передал аль-Лейс от Раби‘и ибн Абу Абд-ар-Рахмана от Ханзалы ибн Кайса от Рафи‘а ибн Хадиджа, который сказал: мне передали два моих дяди: «Они сдавали землю в аренду во времена Пророка ﷺ за то, что вырастет возле оросительных каналов, или за что-то, что для себя оговаривал владелец земли, и Пророк ﷺ запретил это». Я спросил Рафи‘а: «А как быть с (арендой) за динары и дирхемы?» Рафи‘ ответил: «В этом нет ничего плохого — за динары и дирхемы». Аль-Лейс сказал: «А запрещено было то, что если бы на это посмотрели знающие толк в дозволенном и запретном, они не позволили бы этого — ввиду содержащегося в этом риска»

Один человек пришёл к Посланнику Аллаха ﷺ и спросил его о находке. Он сказал: «Запомни её обёртку и завязку, а затем объявляй о ней в течение года. Если придёт её хозяин, отдай ему, а если нет — она в твоём распоряжении». Человек спросил: «А заблудившаяся овца?» Он ответил: «Она твоя, или твоего брата, или волка». Человек спросил: «А заблудившийся верблюд?» Он ответил: «Какое тебе до него дело? С ним его бурдюк и его копыта: он приходит к воде и ест деревья, пока не найдёт его хозяин».

«Бедуин пришёл к Пророку ﷺ и спросил его о том, что он находит (как потерянную вещь). Он сказал: «Объявляй о ней год, затем сохрани её обёртку и завязку. Если придёт кто-то и опишет её тебе — (отдай ему), а если нет — используй её для своих нужд». Он сказал: «О Посланник Аллаха, а заблудившаяся овца?» Он ответил: «Она твоя, или твоего брата, или волка». Он спросил: «А заблудившийся верблюд?» Лицо Пророка ﷺ изменилось (от гнева), и он сказал: «Что тебе до него? С ним его копыта и его запас (воды в теле), он приходит к воде и ест деревья»».

«Пришёл человек к Посланнику Аллаха ﷺ и спросил его о находке. Он сказал: «Запомни её чехол (сосуд) и завязку, затем объявляй о ней (в течение) года. Если придёт её хозяин — отдай её ему, а если нет — поступай с ней, как пожелаешь». Человек спросил: «А заблудившаяся овца?» Он ответил: «Она твоя, или твоего брата, или волка». Человек спросил: «А заблудившийся верблюд?» Он ответил: «Что тебе до него? С ним его бурдюк (запас воды) и его подошвы (копыта): он идёт к воде и ест деревья, пока не встретит его хозяин»».

«Один человек спросил Посланника Аллаха ﷺ о находке. Он сказал: «Объявляй о ней год, затем запомни её завязку и оболочку, а затем расходуй её. Если придёт её хозяин, отдай её ему». Они спросили: «О Посланник Аллаха, а заблудившаяся овца?» Он сказал: «Возьми её, ведь она либо для тебя, либо для твоего брата, либо для волка». Он спросил: «О Посланник Аллаха, а заблудившийся верблюд?» Тогда Посланник Аллаха ﷺ разгневался так, что его щёки покраснели, — или же покраснело его лицо, — а затем сказал: «Что тебе до него? С ним его подошвы и его запас воды, пока не найдёт его хозяин»».

«Бедуин спросил Пророка ﷺ о находке. Он сказал: «Объявляй о ней год. Если кто-нибудь придёт и опишет тебе её обвязку и завязку, (отдай ему), а если нет — расходуй её на себя». Затем он спросил его о заблудившемся верблюде. Лицо Пророка ﷺ изменилось (от неудовольствия), и он сказал: «Что тебе до него? С ним его бурдюк и его копыта (обувь): он доходит до воды и ест деревья. Оставь его, пока не найдёт его хозяин». Затем он спросил его о заблудившейся овце. Он сказал: «Она — твоя, или брата твоего, или волка»»

Нам передал Абдуллах ибн Юсуф: нам сообщил Малик от Рабиа ибн Абу Абд-ар-Рахмана, от Мухаммада ибн Яхьи ибн Хаббана, от Ибн Мухайриза, который сказал: я увидел Абу Саида (да будет доволен им Аллах) и спросил его, и он сказал: «Мы вышли с Посланником Аллаха ﷺ в поход на бану аль-Мусталик, и захватили пленниц из числа арабских пленниц, и нам захотелось женщин, и воздержание давалось нам тяжело, и мы захотели практиковать прерванное сношение (‘азль). Мы спросили об этом Посланника Аллаха ﷺ, и он сказал: «Что вам с того, если вы не станете так поступать? Ведь нет ни одной души, которой суждено появиться до Дня воскресения, но она появится»».

Посланник Аллаха ﷺ, когда хотел отправиться в путь, бросал жребий между своими жёнами: та из них, чей жребий выпадал, отправлялась вместе с ним. Он бросил жребий между нами в одном из походов, который совершал, и выпал мой жребий, и я отправилась вместе с ним — это было после того, как было ниспослано повеление о завесе. Меня несли в паланкине и там же ссаживали. Мы шли, пока Посланник Аллаха ﷺ не завершил тот поход и не повернул назад. Когда мы приблизились к Медине, он однажды ночью объявил о выступлении в путь. Я встала, когда объявили о выступлении, и пошла, пока не миновала войско. Закончив свою нужду, я направилась обратно к своему верблюду и, коснувшись груди, обнаружила, что моё ожерелье из ракушек Зафар порвалось и пропало. Я вернулась и стала искать своё ожерелье, и поиски задержали меня. Тем временем те, кто снаряжал моего верблюда, подошли, подняли мой паланкин и водрузили его на моего верблюда, на котором я обычно ездила, полагая, что я нахожусь внутри. В те времена женщины были лёгкими, не отягощёнными полнотой, и мяса на их теле было немного, ведь они ели лишь скудную пищу. Поэтому люди, поднимая паланкин, не заметили его тяжести и понесли его. Я же была девушкой юного возраста. Они погнали верблюда и отправились в путь. Я нашла своё ожерелье уже после того, как войско ушло. Я пришла на их стоянку, но там никого не было. Тогда я направилась к тому месту, где была прежде, полагая, что они хватятся меня и вернутся за мной. Пока я сидела так, меня одолел сон, и я уснула. А Сафван ибн аль-Му‘аттал ас-Сулями, затем аз-Закуани, находился позади войска. Он подошёл утром к тому месту, где я была, и увидел тёмный силуэт спящего человека. Он подошёл ко мне — а он видел меня прежде, до ниспослания завесы. Я проснулась от его слов истирджа‘ («Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему возвращаемся»), которые он произнёс, когда опустил на колени своего верблюда. Он наступил на переднюю ногу верблюда, и я села на него. Затем он повёл верблюда, пока мы не догнали войско, которое уже расположилось на отдых в самый разгар полуденного зноя. Тогда и погиб тот, кто погиб (из-за этой истории), а тем, кто взял на себя главную роль в распространении этой лжи (навета), был Абдуллах ибн Убайй ибн Салюль. Мы прибыли в Медину, и я заболела там на месяц. Люди пересказывали слова клеветников, и меня тревожило в моей болезни то, что я не видела от Пророка ﷺ той ласки, которую видела от него прежде, когда болела. Он лишь входил, приветствовал и говорил: «Как она?» — и я ничего не чувствовала из происходящего, пока не выздоровела. Затем я вышла вместе с Умм Мистах в сторону аль-Манаси‘ — места нашей нужды, куда мы выходили только по ночам, — это было до того, как мы устроили отхожие места вблизи наших домов; в этом наш обычай был подобен обычаю древних арабов в пустыне или на открытой местности. Мы шли вместе с Умм Мистах бинт Абу Рухм, и она споткнулась о свою накидку и сказала: «Да сгинет Мистах!» Я сказала ей: «Плохо ты сказала — ты бранишь человека, участвовавшего в битве при Бадре?» Она сказала: «О милая, разве ты не слышала, что говорят?» И она рассказала мне слова клеветников. Моя болезнь усилилась ещё больше. Когда я вернулась домой, ко мне вошёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал и спросил: «Как она?» Я сказала: «Позволь мне пойти к моим родителям», — а сама хотела удостовериться в этой вести через них. Посланник Аллаха ﷺ разрешил мне, и я пошла к родителям и спросила свою мать: «Что говорят люди?» Она сказала: «Доченька, не переживай так сильно из-за этого. Клянусь Аллахом, редко бывает, чтобы красивая женщина, любимая мужем, у которого есть другие жёны, не становилась предметом их пересудов и клеветы». Я сказала: «Пречист Аллах! Неужели люди действительно говорят такое?» Я провела ту ночь до утра, не переставая плакать, не в силах уснуть. Затем, когда наступило утро, Посланник Аллаха ﷺ, поскольку откровение задержалось, призвал Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зайда, чтобы посоветоваться с ними о разводе со своей женой. Что касается Усамы, то он высказал ему то, что знал в своей душе о любви к его семье. Усама сказал: «Твоя семья, о Посланник Аллаха! Клянусь Аллахом, мы не знаем о ней ничего, кроме хорошего». А что касается Али ибн Абу Талиба, то он сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах не стеснил тебя, и есть много других женщин, кроме неё. Спроси служанку, она скажет тебе правду». Тогда Посланник Аллаха ﷺ позвал Бариру и сказал: «О Барира, видела ли ты в ней что-либо подозрительное?» Барира сказала: «Нет, клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной! Единственное, что я могу поставить ей в упрёк, — это то, что она молодая девушка, засыпающая над тестом, так что домашняя скотина приходит и съедает его». В тот же день Посланник Аллаха ﷺ встал и потребовал оправдания перед людьми от Абдуллаха ибн Убайя ибн Салюля. Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Кто оправдает меня перед человеком, чей вред в отношении моей семьи дошёл до меня? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме хорошего. Они назвали (в клевете) человека, о котором я тоже не знаю ничего, кроме хорошего, и он никогда не входил к моей семье иначе как вместе со мной». Тогда встал Са‘д ибн Му‘аз и сказал: «О Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, я оправдаю тебя перед ним: если он из племени Аус, мы отрубим ему голову, а если он из наших братьев из племени Хазрадж, прикажи нам — и мы исполним твой приказ в отношении него». Тогда встал Са‘д ибн Убада, глава Хазраджа, — а он до этого был праведным человеком, но им овладела племенная гордость, — и сказал: «Ты солгал, клянусь жизнью Аллаха! Ты не убьёшь его и не сможешь этого сделать». Тогда встал Усайд ибн Худайр и сказал: «Ты солгал, клянусь жизнью Аллаха! Мы непременно убьём его, ведь ты лицемер, защищающий лицемеров!» Оба племени — Аус и Хазрадж — взволновались, так что чуть не дошло до столкновения, а Посланник Аллаха ﷺ находился на минбаре. Он сошёл и успокоил их, пока они не замолчали, и сам замолчал. Я же плакала весь тот день, не переставая, и не могла уснуть. Утром ко мне пришли мои родители, а я уже плакала две ночи и один день, так что думала, что от плача разорвётся моя печень. Пока они оба сидели у меня, а я плакала, одна женщина из числа ансаров попросила разрешения войти, и я разрешила ей. Она села и заплакала вместе со мной. Пока мы так сидели, вошёл Посланник Аллаха ﷺ, поприветствовал и сел — а он не садился у меня с того дня, как обо мне было сказано то, что было сказано, до этого момента; и прошёл уже месяц, а откровение о моём деле не приходило к нему. Он произнёс свидетельство веры, а затем сказал: «О Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах вскоре оправдает тебя, а если ты совершила грех, то проси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ибо, поистине, если раб признаётся в своём грехе, а затем кается, Аллах принимает его покаяние». Когда Посланник Аллаха ﷺ закончил свою речь, мои слёзы иссякли, так что я не чувствовала ни одной капли. Я сказала своему отцу: «Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ». Он сказал: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ». Я сказала своей матери: «Ответь за меня Посланнику Аллаха ﷺ на то, что он сказал». Она сказала: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха ﷺ». Я же была молодой девушкой, не читавшей много Корана. Я сказала: «Клянусь Аллахом, я поистине знаю, что вы слышали то, о чём говорят люди, это утвердилось в ваших душах, и вы поверили в это. Если я скажу вам, что я невиновна, — а Аллах знает, что я невиновна, — вы не поверите мне в этом. А если я признаюсь вам в чём-то, — а Аллах знает, что я невиновна, — вы поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас подобия, кроме отца Юсуфа, когда он сказал: «Прекрасное терпение, и Аллах — Тот, чья помощь испрашивается против того, что вы описываете» [12:18]». Затем я повернулась на своей постели, надеясь, что Аллах оправдает меня, но, клянусь Аллахом, я не думала, что о моём деле будет ниспослано откровение — я считала себя слишком незначительной, чтобы обо мне говорилось в Коране. Но я надеялась, что Посланник Аллаха ﷺ увидит во сне видение, которым Аллах оправдает меня. Клянусь Аллахом, он не покинул своего места, и никто из домочадцев не вышел, как на него было ниспослано откровение. Его охватило то, что охватывало его обычно при получении откровения, так что с него капал пот, подобный жемчужинам, хотя день был холодным. Когда это состояние было снято с Посланника Аллаха ﷺ, он улыбался. Первыми его словами, которые он произнёс, были: «О Аиша, восхваляй Аллаха, ибо Аллах оправдал тебя!» Тогда моя мать сказала мне: «Встань к Посланнику Аллаха ﷺ». Я сказала: «Нет, клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду восхвалять никого, кроме Аллаха». Тогда Всевышний Аллах ниспослал: «Поистине, те, которые состряпали эту ложь, — группа из вас…» [24:11] — и последующие аяты. Когда Аллах ниспослал это в оправдание меня, Абу Бакр ас-Сиддик (да будет доволен им Аллах), который обычно оказывал материальную помощь Мистаху ибн Асасе за родство с ним, сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда больше не буду помогать Мистаху ничем после того, что он сказал об Аише». Тогда Всевышний Аллах ниспослал: «Пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не клянутся, что не будут давать (милостыню) родственникам…» — до слов «…Прощающий, Милостивый» [24:22]. Тогда Абу Бакр сказал: «Да, клянусь Аллахом, я хочу, чтобы Аллах простил меня», — и он возобновил ту помощь, которую оказывал Мистаху. Посланник Аллаха ﷺ также спрашивал Зайнаб бинт Джахш о моём деле и говорил: «О Зайнаб, что ты знаешь, что ты видела?» Она отвечала: «О Посланник Аллаха, я оберегаю свой слух и своё зрение. Клянусь Аллахом, я не знаю о ней ничего, кроме хорошего». А ведь именно она соперничала со мной, но Аллах уберёг её благодаря её богобоязненности. Он (передатчик) сказал: и нам передал Фулайх от Хишама ибн Урвы, от Урвы, от Аиши и Абдуллаха ибн аз-Зубайра — подобное этому. Он сказал: и нам передал Фулайх от Раби‘и ибн Абу Абд ар-Рахмана и Яхьи ибн Са‘ида, от аль-Касима ибн Мухаммада ибн Абу Бакра — подобное этому.

«Я слышал Анаса ибн Малика, описывающего Пророка ﷺ. Он сказал: он был среднего роста среди людей — не высокий и не низкий, светлого цвета кожи — не белого до бледности и не тёмного, волосы его не были ни курчавыми, ни совсем прямыми, а слегка волнистыми. Откровение было ниспослано ему, когда ему было сорок лет. Он пробыл в Мекке десять лет, получая откровение, и в Медине десять лет. И не было на его голове и бороде и двадцати белых волосков». Раби‘а сказал: «Я увидел один волос из его волос — он оказался рыжим. Я спросил об этом, и мне сказали: он покраснел от благовония».

Нам передал Абдуллах ибн Юсуф, нам сообщил Малик ибн Анас от Раби‘и ибн Абу Абд ар-Рахмана, от Анаса ибн Малика (да будет доволен им Аллах), что он слышал, как тот говорил: «Посланник Аллаха ﷺ не был ни высоким и явно выделяющимся ростом, ни низкорослым, ни белым с бледностью, ни смуглым, ни с курчавыми, вьющимися волосами, ни с прямыми волосами. Аллах послал его на пороге сорока лет. Он пробыл в Мекке десять лет и в Медине десять лет, а затем Аллах упокоил его, и в его голове и бороде не было и двадцати белых волос».

«Я вошёл в мечеть и увидел Абу Са‘ида аль-Худри, сел рядом с ним и спросил его об азле (прерывании полового акта). Абу Са‘ид сказал: Мы вышли с Посланником Аллаха ﷺ в поход на бану аль-Мусталик и захватили пленниц из числа арабских пленных. Нам захотелось женщин, безбрачие тяготило нас, и мы возжелали делать азл. Мы решили прерывать акт и говорили: «Мы будем делать азл», — в то время как Посланник Аллаха ﷺ был среди нас, ещё до того, как мы спросили его об этом. Потом мы спросили его об этом, и он сказал: «Что вам мешает не делать этого? Нет души, которой суждено появиться на свет до Дня воскресения, кроме той, что непременно появится»»

«В отношении Бариры было установлено три правила (сунны). Первое из них — что она была освобождена и после этого получила право выбора относительно своего мужа (оставаться в браке или расстаться). И сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Право покровительства (валя) принадлежит тому, кто освободил (раба)». И вошёл Посланник Аллаха ﷺ, а котёл кипел с мясом. Ему поднесли хлеб и приправу из домашних припасов. Он сказал: «Разве я не видел, что в котле есть мясо?» Ответили: «Да, но это мясо, которое было отдано Барире как милостыня, а ты не ешь милостыню». Он сказал: «Для неё это милостыня, а для нас — подарок»».

Пророка ﷺ спросили о заблудившейся овце. Он сказал: «Возьми её, ибо она принадлежит либо тебе, либо твоему брату, либо волку». И его спросили о заблудившемся верблюде. Он разгневался, его щёки покраснели, и он сказал: «Что тебе до него? С ним подошвы (копыта) и бурдюк (запас воды в теле) — он пьёт воду и ест деревья, пока не встретит его хозяин». И его спросили о находке. Он сказал: «Запомни её завязку и обёртку (сосуд), и объявляй о ней год. Если придёт тот, кто её узнает, [отдай ему], а если нет — присоедини её к своему имуществу». Суфьян сказал: я встретил Раби‘у ибн Абу Абд ар-Рахмана — Суфьян сказал: я не запомнил от него ничего кроме этого — и спросил: «Как ты считаешь, хадис Йазида, вольноотпущенника аль-Мунба‘иса, о заблудившемся животном — он передаётся от Зайда ибн Халида?» Он ответил: «Да». Йахья сказал: и Раби‘а передаёт от Йазида, вольноотпущенника аль-Мунба‘иса, от Зайда ибн Халида. Суфьян сказал: я встретил Раби‘у и сказал ему [это]

Пророка ﷺ спросили о заблудившейся овце. Он сказал: «Возьми её, ибо она принадлежит либо тебе, либо твоему брату, либо волку». И его спросили о заблудившемся верблюде. Он разгневался, его щёки покраснели, и он сказал: «Что тебе до него? С ним подошвы (копыта) и бурдюк (запас воды в теле) — он пьёт воду и ест деревья, пока не встретит его хозяин». И его спросили о находке. Он сказал: «Запомни её завязку и обёртку (сосуд), и объявляй о ней год. Если придёт тот, кто её узнает, [отдай ему], а если нет — присоедини её к своему имуществу». Суфьян сказал: я встретил Раби‘у ибн Абу Абд ар-Рахмана — Суфьян сказал: я не запомнил от него ничего кроме этого — и спросил: «Как ты считаешь, хадис Йазида, вольноотпущенника аль-Мунба‘иса, о заблудившемся животном — он передаётся от Зайда ибн Халида?» Он ответил: «Да». Йахья сказал: и Раби‘а передаёт от Йазида, вольноотпущенника аль-Мунба‘иса, от Зайда ибн Халида. Суфьян сказал: я встретил Раби‘у и сказал ему [это]