Его слово («сказал: и он назвал меня») — то есть указал ли он прямо на меня по имени, или сказал: «прочти одному из твоих товарищей», а ты сам выбрал меня. И когда ему сказали «да», он заплакал — либо от радости и удовольствия по этому поводу, либо от смирения и страха не воздать должное благодарностью за эту милость.
Абу Убайд сказал: смысл чтения перед Убайем состоял в том, чтобы Убай учился у него чтению и утверждался в нём, чтобы чтение Корана перед [учителем] стало сунной, а также в указании на достоинство Убайя ибн Ка‘ба и его превосходство в хранении Корана в памяти, а не в том, чтобы Пророк ﷺ сам что-то заучивал этим чтением.
Его слово («это хадис хороший, достоверный») — его вывели [также] аль-Бухари и Муслим, и ан-Насаи. («И передан этот хадис от Убайя ибн Ка‘ба от Пророка ﷺ») — вывел его аль-Хаким и ат-Табарани.
[3794] Его слово («сообщил нам Йахья ибн Са‘ид») — это аль-Каттан.
Его слово («собрал Коран») — то есть удержал его наизусть, («во времена посланника Аллаха ﷺ») — то есть в его время, («четверо») — Анас имел в виду под «четверо» четырёх из своего рода, а именно хазраджитов, поскольку передано, что и группа мухаджиров также собрала Коран. («И Абу Зайд») — относительно его имени есть разногласие: говорят, [это] Аус, говорят — Сабит ибн Зайд, говорят — Кайс ибн ас-Сакан ибн Кайс ибн За‘вар ибн Харам аль-Ансари ан-Наджари, и это подтверждается словами Анаса «один из моих дядей», ведь он из племени бану Харам. («Один из моих дядей», [عمومتي] — с даммой над «айн» и «мим») — то есть один из моих отцовских дядей.
Ан-Навави в толковании на Муслима сказал: аль-Мазири сказал: этот хадис — из тех, за которые ухватились некоторые вольнодумцы в вопросе о тавāтур (массовой передаче) Корана, и ответ на это с двух сторон.
Первая: в нём нет прямого указания, что кто-то, кроме этих четверых, не собрал его [в памяти]. Возможно, он имел в виду, что из ансаров ему известны именно эти четверо, а что касается прочих — из мухаджиров и ансаров, — кого он не знал, то он их не отрицал.
А если бы он и отрицал их, то это означало бы лишь отрицание своего знания [о них]. При этом, помимо Муслима, передано о том, что множество сподвижников хранили [Коран] наизусть во времена Пророка ﷺ.
Второй ответ: если бы даже было установлено, что собрали его [в памяти] лишь эти четверо, это не повредило бы его тавāтуру, ибо каждую его часть хранило бесчисленное множество людей, и тавāтур достигается через некоторых из них. Условием тавāтура не является, чтобы все они передали всё целиком — напротив, если каждую часть передало число, достаточное для тавāтура, то вся совокупность становится передаваемой массово без всякого сомнения.
И в этом не разошёлся ни Муслим, ни какой-либо вольнодумец. Конец, вкратце.