Я говорю: установлено, что [слово] «асфару» («они дождались рассвета») передано по смыслу и нуждается в доказательстве, поскольку возможно и обратное. Да, довод того, кто говорит об «исфаре» (совершении молитвы, когда уже совсем рассвело), опираясь на слово «асфару», отпадает, поскольку возможно, что это — результат вольной передачи передатчиков, тогда как изначально было «асбаху» («они встретили утро»), — подобно тому, как приводит довод тот, кто говорит о «тагльисе» (совершении молитвы в предрассветной темноте), опираясь на слово «асбаху», [хотя] возможно, что и оно есть результат вольной передачи передатчиков. Разве что можно сказать: слово, соответствующее доводам о «тагльисе», — это «асбаху», а таких доводов много, тогда как на «исфар» нет иного довода, кроме этого хадиса со словом «асфару», изначально же предполагается отсутствие противоречия [между доводами]. Поэтому очевидным представляется, что изначальным является слово «асбаху», соответствующее остальным доводам, а не противоречащее им слово «асфару». А слово «асфару» появилось лишь в результате вольной передачи передатчиков.
Однако можно возразить: очевидным является именно [слово] «асфару», а не «асбаху», потому что если бы верным было «асбаху», то из его слов «это более значимо по награде» следовало бы, что и без наступления утра молитва дозволена, но награда за неё меньше. На это можно ответить, что смысл слова «асбаху» — это «они удостоверились в наступлении утра» так, что не осталось ни малейшего сомнения, даже если бы такое [слабое] сомнение и не препятствовало дозволенности [молитвы]. Это потому, что если предположение о наступлении рассвета усилилось, то молитва дозволена и за неё полагается награда, однако отсрочка до полного прояснения и обнаружения [рассвета], так что не остаётся даже слабого сомнения, — предпочтительнее и лучше, а значит, награда за неё больше. И в этом смысле истолковывается «исфар», если он достоверен, — в целях согласования между доводами. И Аллах Всевышний знает лучше.