عبيد الله بن عبد الله بن أبي ثور

«Я и один мой соседа из числа ансаров жили среди бану Умайя ибн Зайд, а это одна из верхних частей Медины. Мы по очереди приходили к Посланнику Аллаха ﷺ: один день приходил он, другой день — я. Когда я приходил, то приносил ему известия того дня — из откровения и прочего, и когда приходил он, делал то же самое. И вот мой товарищ-ансар пришёл в день своей очереди и постучал в мою дверь очень сильно, и сказал: «Он там?» Я испугался и вышел к нему, и он сказал: «Случилось великое дело». Я вошёл к Хафсе и увидел, что она плачет, и сказал: «Развёлся ли с вами Посланник Аллаха ﷺ?» Она сказала: «Не знаю». Затем я вошёл к Пророку ﷺ и сказал, стоя: «Ты развёлся со своими жёнами?» Он сказал: «Нет». Тогда я сказал: «Аллах велик!»»

«Я неизменно стремился спросить Умара (да будет доволен им Аллах) о двух женщинах из жён Пророка ﷺ, о которых Аллах сказал: «Если вы обе покаетесь перед Аллахом, то ведь сердца ваши уже склонились [к греху]» [66:4]. Я совершил с ним хадж, и он отошёл в сторону, и я отошёл с ним, держа сосуд с водой. Он справил нужду, а когда вернулся, я полил ему воду на руки из сосуда, и он совершил малое омовение. Я сказал: «О повелитель верующих, кто эти две женщины из жён Пророка ﷺ, о которых Он сказал им: «Если вы обе покаетесь перед Аллахом…»?» Он сказал: «Как я удивлён тебе, о Ибн Аббас! Аиша и Хафса». Затем Умар начал рассказывать эту историю с начала и сказал: Я и один мой сосед из ансаров жили в квартале бану Умайя ибн Зайд — это одна из окраин Медины, — и мы по очереди приходили к Пророку ﷺ: один день приходил он, а один день — я. Когда приходил я, я приносил ему новости того дня — о делах и о прочем, а когда приходил он, делал то же самое. Мы, курайшиты, привыкли, что мужчины берут верх над женщинами. Когда же мы прибыли к ансарам, оказалось, что это народ, над которым берут верх их женщины. И наши женщины стали перенимать нравы женщин ансаров. Я как-то накричал на свою жену, и она мне ответила тем же. Я не смог принять, что она мне отвечает, а она сказала: «А что тебя удивляет, что я тебе отвечаю? Клянусь Аллахом, жёны Пророка ﷺ отвечают ему, и одна из них покидает его на весь день до самой ночи». Это меня встревожило, и я сказал: «Понесла убыток та из них, кто совершила такое великое дело». Затем я собрал на себе одежду и вошёл к Хафсе и сказал: «О Хафса, неужели одна из вас гневит Посланника Аллаха ﷺ на весь день до самой ночи?» Она сказала: «Да». Я сказал: «Она понесла убыток и потерпела урон. Разве ты не боишься, что Аллах разгневается за гнев Своего Посланника ﷺ, и ты погибнешь? Не проси у Посланника Аллаха ﷺ слишком многого, не отвечай ему ни в чём и не покидай его. Проси у меня всё, что тебе понадобится, и пусть тебя не обольщает то, что твоя соседка красивее тебя и более любима Посланнику Аллаха ﷺ», — имея в виду Аишу. Мы тогда рассказывали друг другу, что гассаниды подковывают коней для войны против нас. И вот мой сосед пришёл в свой день, а вернулся вечером и постучал в мою дверь очень сильно, и сказал: «Он спит?» Я встревожился и вышел к нему, а он сказал: «Случилось великое дело». Я спросил: «Что случилось? Пришли гассаниды?» Он сказал: «Нет, но нечто более великое и более значительное — Посланник Аллаха ﷺ развёлся со своими жёнами». Я сказал: «Понесла убыток Хафса и потерпела урон, я предполагал, что это скоро случится». Я собрал на себе одежду и совершил утреннюю молитву вместе с Пророком ﷺ. Затем он вошёл в свою комнату и удалился туда в одиночестве. Я вошёл к Хафсе, и вот она плачет. Я спросил: «Что заставляет тебя плакать? Разве я тебя не предупреждал? Развёлся ли с вами Посланник Аллаха ﷺ?» Она сказала: «Не знаю, вот он в комнате». Я вышел и подошёл к минбару, а вокруг него сидела группа людей, некоторые из них плакали. Я посидел с ними немного, но затем меня одолело то, что я чувствовал, и я подошёл к комнате, где он находился, и сказал его чёрному слуге: «Попроси разрешения для Умара». Он вошёл и заговорил с Пророком ﷺ, затем вышел и сказал: «Я упомянул тебя ему, но он промолчал». Я вернулся и сел с той группой людей у минбара. Затем меня снова одолело то, что я чувствовал, я подошёл и повторил то же самое, и сел с группой людей у минбара. Затем меня снова одолело то, что я чувствовал, я подошёл к слуге и сказал: «Попроси разрешения для Умара», и он повторил то же самое. Когда я собрался уходить, слуга позвал меня и сказал: «Посланник Аллаха ﷺ разрешил тебе войти». Я вошёл к нему, и вот он лежит на плетёной подстилке из пальмовых листьев, между ним и подстилкой не было никакой ткани, и следы подстилки отпечатались на его боку. Он опирался на подушку из кожи, набитую пальмовым волокном. Я поприветствовал его, а затем сказал, стоя: «Развёлся ли ты со своими жёнами?» Он поднял на меня взгляд и сказал: «Нет». Затем я сказал, стоя, желая его развеселить: «О Посланник Аллаха, если бы ты видел меня — мы, курайшиты, привыкли, что мужчины берут верх над женщинами, а когда мы прибыли к народу, над которым берут верх их женщины…» — и рассказал ему это. Пророк ﷺ улыбнулся. Затем я сказал: «Если бы ты видел меня — я вошёл к Хафсе и сказал: «Пусть тебя не обольщает то, что твоя соседка красивее тебя и более любима Пророку ﷺ»», — имея в виду Аишу, — и он снова улыбнулся. Когда я увидел, что он улыбается, я сел. Затем я поднял взгляд в его доме, и, клянусь Аллахом, я не увидел там ничего, что привлекало бы взгляд, кроме трёх кож для выделки. Я сказал: «Обратись к Аллаху с мольбой, чтобы Он расширил удел твоей общины, ведь персам и римлянам дан широкий удел, и им дан весь этот мир, хотя они не поклоняются Аллаху». Он лежал, опираясь, и сказал: «Неужели ты в сомнении, о сын аль-Хаттаба? Это люди, которым поспешно дано их благо в этой земной жизни». Я сказал: «О Посланник Аллаха, попроси для меня прощения». Пророк ﷺ удалился из-за этой истории, когда Хафса разгласила её Аише. Он сказал: «Я не буду входить к ним месяц» — от сильного возмущения на них, когда Аллах сделал ему упрёк. Когда прошло двадцать девять дней, он вошёл к Аише и начал с неё. Аиша сказала ему: «Ты клялся не входить к нам месяц, а мы насчитали двадцать девять ночей». Пророк ﷺ сказал: «Месяц бывает двадцать девять дней», — и этот месяц действительно был двадцать девять дней. Аиша сказала: тогда был ниспослан аят о выборе, и он начал с меня первой из женщин и сказал: «Я скажу тебе нечто, но ты не спеши, пока не спросишь совета у своих родителей». Я сказала: «Я знаю, что мои родители не велели бы мне расстаться с тобой». Затем он сказал: «Аллах сказал: «О Пророк! Скажи своим жёнам…»» — до слов «…великую [награду]» [33:28-29]. Я сказала: «Разве в этом мне нужно спрашивать совета у родителей? Ведь я хочу Аллаха, Его Посланника и Последнюю обитель». Затем он предложил выбор своим остальным жёнам, и они сказали то же, что сказала Аиша».

«Я не переставал желать спросить Умара ибн аль-Хаттаба о тех двух женщинах из жён Пророка ﷺ, о которых Всевышний Аллах сказал: «Если вы обе покаетесь перед Аллахом, то ведь сердца ваши уже склонились (к греху)» [66:4], пока он не совершил хадж, и я совершил хадж с ним. Он свернул (с пути), и я свернул с ним, взяв сосуд для воды. Он удалился по нужде, затем пришёл, и я полил ему на руки из сосуда, и он совершил малое омовение. Я сказал ему: «О повелитель верующих, кто эти две женщины из жён Пророка ﷺ, о которых Всевышний Аллах сказал: «Если вы обе покаетесь перед Аллахом, то ведь сердца ваши уже склонились (к греху)»?» Он сказал: «Дивно мне твоё удивление, о Ибн Аббас! Это Аиша и Хафса»». Затем Умар обратился к этому рассказу и повёл его, сказав: Я и один мой сосед из ансаров жили в (квартале) бану Умайя ибн Зайд, а они (жили) в верхней части Медины. Мы по очереди спускались (в город) к Пророку ﷺ: он спускался один день, а я — другой. Когда я спускался, я приносил ему то, что произошло за этот день из откровения или иного, а когда он спускался, он делал то же самое. Мы, курайшиты, привыкли одерживать верх над своими женщинами. Но когда мы прибыли к ансарам, оказалось, что это люди, над которыми одерживают верх их женщины, и наши женщины стали перенимать нравы женщин ансаров. Однажды я закричал на свою жену, и она мне ответила (тем же); мне не понравилось, что она мне отвечает. Она сказала: «Почему тебе не нравится, что я отвечаю тебе? Клянусь Аллахом, жёны Пророка ﷺ отвечают ему, и одна из них покидает его (не говорит с ним) с утра до ночи». Это меня взволновало, и я сказал ей: «Понесла убыток та из них, кто так поступает». Затем я собрал на себе одежду и отправился (в город), и вошёл к Хафсе, и сказал ей: «О Хафса, разве одна из вас гневит Пророка ﷺ с утра до ночи?» Она сказала: «Да». Я сказал: «Ты понесла убыток и потерпела урон! Разве ты уверена, что Аллах не разгневается из-за гнева Своего Посланника ﷺ, и тогда ты погибнешь? Не требуй слишком многого от Пророка ﷺ, не отвечай ему ни в чём и не покидай его (молчанием), а проси у меня всё, что тебе представится нужным. И пусть тебя не обманывает то, что твоя соседка красивее тебя и любимее Пророку ﷺ», — имея в виду Аишу. Умар сказал: Мы говорили о том, что гассаниды подковывают лошадей для похода против нас. Мой сосед из ансаров спустился в день своей очереди, а затем вернулся к нам вечером и сильно постучал в мою дверь, говоря: «Он там?» Я испугался и вышел к нему, и он сказал: «Случилось сегодня великое дело!» Я сказал: «Что это? Пришли ли гассаниды?» Он сказал: «Нет, но нечто более великое и страшное: Пророк ﷺ развёлся со своими жёнами». Я сказал: «Хафса понесла убыток и потерпела урон! Я предполагал, что это скоро произойдёт». Затем я собрал на себе одежду и совершил утреннюю молитву вместе с Пророком ﷺ. Пророк ﷺ вошёл в свою верхнюю комнату и удалился в ней. Я вошёл к Хафсе и увидел, что она плачет. Я сказал: «Что заставляет тебя плакать? Разве я не предупреждал тебя об этом? Развёлся ли с вами Пророк ﷺ?» Она сказала: «Я не знаю, вот он удалился в верхнюю комнату». Я вышел и подошёл к минбару, и увидел вокруг него группу людей, некоторые из которых плакали. Я посидел с ними немного, затем меня одолело то, что я чувствовал, и я подошёл к верхней комнате, в которой находился Пророк ﷺ, и сказал его чёрному слуге: «Проси разрешения для Умара». Слуга вошёл, поговорил с Пророком ﷺ, затем вернулся и сказал: «Я поговорил с Пророком ﷺ и упомянул тебя ему, но он промолчал». Я вернулся и сел с группой людей у минбара, затем меня снова одолело то, что я чувствовал, и я подошёл и сказал слуге: «Проси разрешения для Умара». Он вошёл, затем вернулся и сказал: «Я упомянул тебя ему, но он промолчал». Я вернулся и сел с группой у минбара, затем меня снова одолело то, что я чувствовал, и я подошёл к слуге и сказал: «Проси разрешения для Умара». Он вошёл, затем вернулся ко мне и сказал: «Я упомянул тебя ему, но он промолчал». Когда я повернулся, чтобы уйти, слуга позвал меня и сказал: «Пророк ﷺ разрешил тебе (войти)». Я вошёл к Посланнику Аллаха ﷺ и увидел, что он лежит на плетёной цыновке без всякой постели между ним и ею, так что плетение оставило след на его боку, опираясь на кожаную подушку, набитую пальмовым волокном. Я поприветствовал его, затем сказал, стоя: «О Посланник Аллаха, ты развёлся со своими жёнами?» Он поднял на меня взгляд и сказал: «Нет». Я сказал: «Аллах велик!» Затем я сказал, стоя: «Позволь мне рассказать тебе кое-что, о Посланник Аллаха. Если бы ты видел меня — мы, курайшиты, одерживали верх над женщинами, но когда мы прибыли в Медину, оказалось, что это люди, над которыми одерживают верх их женщины». Пророк ﷺ улыбнулся. Затем я сказал: «О Посланник Аллаха, если бы ты видел меня — я вошёл к Хафсе и сказал ей: «Пусть тебя не обманывает то, что твоя соседка красивее тебя и любимее Пророку ﷺ»», — имея в виду Аишу. Пророк ﷺ улыбнулся ещё раз. Я сел, увидев, что он улыбнулся, и поднял взгляд в его доме, и, клянусь Аллахом, я не увидел в его доме ничего, что привлекало бы взгляд, кроме трёх кож. Я сказал: «О Посланник Аллаха, обратись с мольбой к Аллаху, чтобы Он расширил (удел) твоей общины, ведь персам и римлянам расширен (удел), и им дан этот мир, хотя они не поклоняются Аллаху». Пророк ﷺ сел — а он до этого полулежал — и сказал: «Неужели тебя это заботит, о сын аль-Хаттаба? Это люди, которым ускорены их благие (блага) в мирской жизни». Я сказал: «О Посланник Аллаха, попроси прощения для меня». И Пророк ﷺ удалился от своих жён из-за этого разговора, после того как Хафса передала его Аише, на двадцать девять ночей. И он сказал: «Я не буду входить к ним месяц», — из-за силы своего недовольства ими, когда Аллах упрекнул его. Когда прошли двадцать девять ночей, он вошёл к Аише и начал с неё. Аиша сказала ему: «О Посланник Аллаха, ты клялся, что не войдёшь к нам месяц, а прошло только двадцать девять ночей — я их считала». Он сказал: «Месяц (бывает и) двадцать девять (дней)». И тот месяц оказался двадцать девять ночей. Аиша сказала: Затем Аллах Всевышний ниспослал аят о выборе, и он начал с меня, первой из своих жён, и я выбрала его. Затем он предложил выбор всем своим жёнам, и они сказали то же, что сказала Аиша.

«Пророк ﷺ пробудился и сказал: «Пречист Аллах! Что за сокровища были ниспосланы, и что за искушения были ниспосланы! Кто разбудит обитательниц комнат»» — имея в виду своих жён, — «чтобы они совершили молитву! Как много одетых в этом мире окажутся обнажёнными в Последней жизни!»» Ибн Абу Саур передал от Ибн Аббаса, от Умара, который сказал: «Я спросил Пророка ﷺ: «Ты развёлся со своими жёнами?» Он ответил: «Нет». Я сказал: «Аллах велик!»»

Нам передали Исхак ибн Ибрахим аль-Ханзали и Мухаммад ибн Абу Умар (и они были близки по формулировке хадиса) — Ибн Абу Умар сказал: «нам передал», а Исхак сказал: «нам сообщил Абд ар-Раззак» — нам сообщил Ма‘мар от аз-Зухри, от Убайдуллы ибн Абдуллы ибн Абу Саура, от Ибн Аббаса, который сказал: «Я всё время хотел спросить Умара о двух женщинах из жён Пророка ﷺ, о которых Всевышний Аллах сказал: «Если вы обе покаетесь перед Аллахом, то ведь сердца ваши уже склонились к этому» [66:4], — пока Умар не отправился в хадж, и я отправился с ним. Когда мы были в пути, Умар свернул в сторону, и я свернул с ним, взяв сосуд с водой. Он справил нужду, затем подошёл ко мне, и я полил воду ему на руки, и он совершил малое омовение. Я сказал: «О повелитель верующих! Кто эти две женщины из жён Пророка ﷺ, о которых Всемогущий и Великий Аллах сказал: «Если вы обе покаетесь перед Аллахом, то ведь сердца ваши уже склонились к этому»?» Умар сказал: «Как удивительно это с твоей стороны, о Ибн Аббас!»» — аз-Зухри сказал: «Клянусь Аллахом, ему было неприятно, что тот спросил его об этом, но он не стал скрывать ответа» — «Он сказал: «Это Хафса и Аиша». Затем он начал рассказывать хадис. Он сказал: «Мы, курайшиты, были народом, который брал верх над женщинами. Когда же мы прибыли в Медину, мы обнаружили народ, над которым брали верх их женщины, и наши женщины начали учиться у их женщин». Он сказал: «Моё жилище было среди бану Умайя ибн Зайд, в аль-Авали. Однажды я разгневался на свою жену, и вдруг она стала возражать мне. Я удивился, что она возражает мне, а она сказала: «Что тебя удивляет в том, что я возражаю тебе? Клянусь Аллахом, жёны Пророка ﷺ возражают ему, и одна из них покидает его (не разговаривает с ним) с утра до вечера». Я пошёл и вошёл к Хафсе и сказал: «Ты возражаешь Посланнику Аллаха ﷺ?» Она сказала: «Да». Я сказал: «Разве одна из вас покидает его с утра до вечера?» Она сказала: «Да». Я сказал: «Потерпела неудачу и понесла убыток та из вас, кто делает это! Разве кто-то из вас не боится, что Аллах разгневается на неё за гнев Его Посланника ﷺ, и она тогда погибнет? Не возражай Посланнику Аллаха ﷺ и не проси у него ничего, а проси у меня всё, что тебе нужно, и пусть тебя не обольщает то, что твоя соседка (имея в виду Аишу) красивее тебя и более любима Посланнику Аллаха ﷺ, чем ты»». Он сказал: «У меня был сосед из числа ансаров. Мы по очереди ходили к Посланнику Аллаха ﷺ: один день ходил он, другой день — я. Он приносил мне известия об откровении и прочем, и я приносил ему подобное. Мы говорили о том, что гассаниды подковывают коней, чтобы напасть на нас. Мой товарищ пришёл в свой день, затем явился ко мне вечером, постучал в мою дверь и позвал меня. Я вышел к нему, и он сказал: «Случилось великое дело». Я спросил: «Что такое? Пришли ли гассаниды?» Он ответил: «Нет, но нечто более великое и более значительное: Пророк ﷺ развёлся со своими жёнами». Я сказал: «Потерпела неудачу и понесла убыток Хафса! Я предполагал, что это произойдёт». Когда я совершил утреннюю молитву, я собрался, оделся, затем спустился и вошёл к Хафсе — она плакала. Я спросил: «Развёлся с вами Посланник Аллаха ﷺ?» Она сказала: «Не знаю. Вот он, удалился в эту комнату наверху». Я подошёл к его чёрному слуге и сказал: «Попроси разрешения для Умара». Он вошёл, затем вышел ко мне и сказал: «Я упомянул о тебе ему, но он промолчал». Я пошёл и дошёл до минбара, и сел. Там сидели рядом (с покоями Пророка) люди, некоторые из них плакали. Я посидел немного, затем меня одолело то, что я чувствовал, и я снова подошёл к слуге и сказал: «Попроси разрешения для Умара». Он вошёл, затем вышел ко мне и сказал: «Я упомянул о тебе ему, но он промолчал». Я повернулся, чтобы уйти, но тут слуга позвал меня и сказал: «Входи, он разрешил тебе». Я вошёл и поприветствовал Посланника Аллаха ﷺ. Он лежал, облокотившись на плетёную циновку, след которой отпечатался на его боку. Я спросил: «Развёлся ли ты, о Посланник Аллаха, со своими жёнами?» Он поднял на меня голову и сказал: «Нет». Тогда я сказал: «Аллах велик! Если бы ты видел нас, о Посланник Аллаха! Мы, курайшиты, были народом, который брал верх над женщинами. Когда же мы прибыли в Медину, мы обнаружили народ, над которым брали верх их женщины, и наши женщины начали учиться у их женщин. Я разгневался однажды на свою жену, и вдруг она стала возражать мне. Я удивился, что она возражает мне, а она сказала: «Что тебя удивляет в том, что я возражаю тебе? Клянусь Аллахом, жёны Пророка ﷺ возражают ему, и одна из них покидает его с утра до вечера». Я сказал: «Потерпела неудачу и понесла убыток та из них, кто делает это! Разве кто-то из них не боится, что Аллах разгневается на неё за гнев Его Посланника ﷺ, и она тогда погибнет?»» Посланник Аллаха ﷺ улыбнулся. Я сказал: «О Посланник Аллаха! Я вошёл к Хафсе и сказал: «Пусть тебя не обольщает то, что твоя соседка красивее тебя и более любима Посланнику Аллаха ﷺ, чем ты»». Он снова улыбнулся. Я сказал: «Могу ли я говорить свободно, о Посланник Аллаха?» Он сказал: «Да». Я сел и поднял взгляд в доме — и, клянусь Аллахом, я не увидел там ничего, что привлекало бы взор, кроме трёх шкур. Я сказал: «Обратись к Аллаху, о Посланник Аллаха, чтобы Он даровал изобилие твоей общине, ведь Он даровал изобилие персам и римлянам, а они не поклоняются Аллаху». Он выпрямился, сел и сказал: «Разве ты в сомнении, о сын аль-Хаттаба? Это люди, которым были ускорены их блага в мирской жизни». Я сказал: «Проси для меня прощения, о Посланник Аллаха!»» — а он поклялся не входить к своим жёнам целый месяц из-за сильного гнева на них, пока Аллах Всемогущий и Великий не упрекнул его».

Нам передал Мусаррыф ибн Амр аль-Йами, нам передал Юнус, то есть Ибн Букайр, нам передал Ибн Исхак, мне передал Мухаммад ибн Джафар ибн аз-Зубайр от Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Абу Саура, от Сафии бинт Шейба, которая сказала: «Когда Посланник Аллаха ﷺ обрёл покой в Мекке в год её завоевания, он совершил таваф на верблюде, касаясь угла (Каабы) посохом (михджан), который был у него в руке». Она сказала: «А я смотрела на него»

Нам передал Абд ибн Хумайд, сказал: нам сообщил Абд-ар-Раззак от Ма‘мара, от аз-Зухри, от Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Абу Саура, сказал: я слышал, как Ибн Аббас говорил: мне сообщил Умар ибн аль-Хаттаб, сказал: «Я вошёл к Посланнику Аллаха ﷺ и увидел, что он лежит, облокотившись на подстилку из пальмовых листьев, и я увидел след от неё на его боку». Этот хадис — хороший, достоверный, редкий (гариб), и в этом хадисе есть длинная история.

Нам передал Абд ибн Хумайд, он сказал: нам сообщил Абд ар-Раззак, от Ма‘мара, от аз-Зухри, от Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Абу Саура, который сказал: я слышал, как Ибн Аббас говорил: «Я всё время очень хотел спросить Умара о двух женщинах из жён Пророка ﷺ, о которых Аллах ﷿ сказал: «Если вы обе покаетесь перед Аллахом, то ведь ваши сердца уже отклонились» [66: 4], — пока Умар не отправился в хадж, и я отправился в хадж вместе с ним. Я полил ему воду из бурдюка, и он совершил малое омовение. Я сказал: «О повелитель верующих, кто эти две женщины из жён Пророка ﷺ, о которых Аллах сказал: 'Если вы обе покаетесь перед Аллахом, то ведь ваши сердца уже отклонились'?» [66: 4] Он сказал мне: «Удивительно мне на тебя, о Ибн Аббас!»» Аз-Зухри сказал: «Клянусь Аллахом, ему не понравился этот вопрос, но он его не утаил» — и сказал: «Это Аиша и Хафса». Затем он стал рассказывать мне историю и сказал: «Мы, курайшиты, привыкли властвовать над женщинами. Когда же мы прибыли в Медину, то нашли людей, над которыми властвовали их женщины, и наши женщины стали учиться у их женщин. Однажды я разгневался на свою жену, и вдруг она стала мне перечить. Я осудил то, что она мне перечит, а она сказала: «Что ты осуждаешь в этом? Клянусь Аллахом, жёны Пророка ﷺ действительно перечат ему, и одна из них покидает его на весь день до ночи». Я сказал про себя: «Потерпела неудачу и понесла убыток та из них, кто так поступает». Мой дом находился в Аль-Авали, у бану Умайя, и у меня был сосед из ансаров. Мы по очереди спускались к Посланнику Аллаха ﷺ: один день спускается он и приносит мне весть об откровении и прочем, а другой день спускаюсь я и приношу ему то же самое. Мы говорили, что Гассан подковывает коней, чтобы напасть на нас. Однажды вечером он пришёл ко мне и постучал в дверь. Я вышел к нему, и он сказал: «Случилось великое дело». Я спросил: «Пришли гассаниды?» Он ответил: «Более великое, чем это: Посланник Аллаха ﷺ развёлся со своими жёнами». Я сказал про себя: «Потерпела неудачу и понесла убыток Хафса, я так и предполагал, что это случится». Когда я совершил утреннюю молитву, я оделся, затем отправился и вошёл к Хафсе — а она плачет. Я спросил: «Развёлся ли с вами Посланник Аллаха ﷺ?» Она ответила: «Не знаю, вот он уединился в этой кладовой». Я отправился и пришёл к чернокожему слуге и сказал: «Испроси разрешения для Умара». Он вошёл, затем вышел ко мне и сказал: «Я упомянул тебя ему, но он ничего не сказал». Я отправился в мечеть, и вот вокруг минбара сидят люди и плачут. Я сел с ними, но меня одолело то, что я чувствовал, и я снова пришёл к слуге и сказал: «Испроси разрешения для Умара». Он вошёл, затем вышел ко мне и сказал: «Я упомянул тебя ему, но он ничего не сказал». Я снова отправился в мечеть и сел, но меня одолело то, что я чувствовал, и я пришёл к слуге и сказал: «Испроси разрешения для Умара». Он вошёл, затем вышел ко мне и сказал: «Я упомянул тебя ему, но он ничего не сказал». Я повернулся, чтобы уйти, и вдруг слуга зовёт меня и говорит: «Входи, тебе дозволено». Я вошёл, и вот Пророк ﷺ лежит, облокотившись на плетёную циновку, и я увидел её след на его боку. Я сказал: «О Посланник Аллаха, ты развёлся со своими жёнами?» Он сказал: «Нет». Я сказал: «Аллах велик! О Посланник Аллаха, если бы ты видел нас — мы, курайшиты, привыкли властвовать над женщинами, но когда мы прибыли в Медину, то нашли людей, над которыми властвовали их женщины, и наши женщины стали учиться у их женщин. Однажды я разгневался на свою жену, и вдруг она стала мне перечить. Я осудил это, а она сказала: 'Что ты осуждаешь? Клянусь Аллахом, жёны Пророка ﷺ действительно перечат ему, и одна из них покидает его на весь день до ночи'». Тогда я сказал Хафсе: «Ты перечишь Посланнику Аллаха ﷺ?» Она ответила: «Да, и одна из нас покидает его на весь день до ночи». Я сказал: «Потерпела неудачу и понесла убыток та из вас, кто так поступает. Разве уверена одна из вас, что Аллах не разгневается на неё из-за гнева Посланника Аллаха ﷺ, и тогда она погибнет?» Пророк ﷺ улыбнулся. Затем я сказал Хафсе: «Не перечь Посланнику Аллаха ﷺ и не проси у него ничего, а проси у меня, что тебе покажется нужным, и пусть тебя не обольщает то, что твоя соперница красивее тебя и более любима Посланнику Аллаха ﷺ». Он снова улыбнулся. Я сказал: «О Посланник Аллаха, можно мне побеседовать с тобой непринуждённо?» Он ответил: «Да». Я поднял голову и не увидел в доме ничего, кроме трёх шкур. Я сказал: «О Посланник Аллаха, обратись к Аллаху с мольбой, чтобы Он расширил (удел) твоей общины, ведь Он расширил (удел) персам и римлянам, а они Ему не поклоняются». Тогда он выпрямился, сел и сказал: «Неужели ты сомневаешься, о сын аль-Хаттаба? Это люди, которым досталось их благо уже в этой ближней жизни»». Он поклялся, что не будет входить к своим жёнам месяц. Тогда Аллах упрекнул его за это и установил ему искупление за клятву. Аз-Зухри сказал: мне сообщил Урва, от Аиши, которая сказала: «Когда прошло двадцать девять (дней), Пророк ﷺ вошёл ко мне, начав с меня, и сказал: «О Аиша, я скажу тебе нечто, но не спеши (с ответом), пока не посоветуешься со своими родителями»». Она сказала: «Затем он прочитал этот аят: «О Пророк! Скажи своим жёнам…»» [33: 28]. Она сказала: «Клянусь Аллахом, он знал, что мои родители никогда не велели бы мне расстаться с ним». Она сказала: «Я спросила: «Неужели в этом деле я буду советоваться со своими родителями? Поистине, я хочу Аллаха, Его Посланника и Последнюю обитель»». Ма‘мар сказал: мне сообщил Аюб, что Аиша сказала Пророку ﷺ: «О Посланник Аллаха, не говори своим жёнам, что я выбрала тебя». Тогда Пророк ﷺ сказал: «Аллах послал меня доносящим (весть), а не создающим трудности». «Это хадис хороший, достоверный, редкий (гариб), передаваемый и другими путями от Ибн Аббаса».

«Я не переставал стремиться спросить Умара ибн аль-Хаттаба о двух женщинах из жён Посланника Аллаха ﷺ, о которых Аллах сказал им обеим: «Если вы обе покаетесь перед Аллахом, то ведь ваши сердца уже отклонились»» [66:4] — и передал хадис, и сказал в нём: «Тогда Посланник Аллаха ﷺ отдалился от своих жён из-за этого разговора, когда Хафса передала его Аише, — на двадцать девять ночей. Аиша сказала: Он сказал: «Не войду к ним месяц» — от сильного негодования на них, после того как Аллах ﷻ сообщил ему об их разговоре. Когда прошло двадцать девять ночей, он вошёл к Аише, начав с неё. Аиша сказала ему: «Ты ведь поклялся, о Посланник Аллаха, не входить к нам месяц, а мы насчитали ровно двадцать девять ночей». Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Месяц бывает двадцать девять ночей»».

«Я не переставал стремиться спросить Умара ибн аль-Хаттаба о двух женщинах из жён Посланника Аллаха ﷺ, о которых Аллах сказал им обеим: «Если вы обе покаетесь перед Аллахом, то ведь ваши сердца уже отклонились»» [66:4] — и передал хадис, и сказал в нём: «Тогда Посланник Аллаха ﷺ отдалился от своих жён из-за этого разговора, когда Хафса передала его Аише, — на двадцать девять ночей. Аиша сказала: Он сказал: «Не войду к ним месяц» — от сильного негодования на них, после того как Аллах ﷻ сообщил ему об их разговоре. Когда прошло двадцать девять ночей, он вошёл к Аише, начав с неё. Аиша сказала ему: «Ты ведь поклялся, о Посланник Аллаха, не входить к нам месяц, а мы насчитали ровно двадцать девять ночей». Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Месяц бывает двадцать девять ночей»».

Нам передал Мухаммад ибн Абдуллах ибн Нумайр, сказал: нам передал Юнус ибн Букайр, сказал: нам передал Мухаммад ибн Исхак от Мухаммада ибн Джафара ибн аз-Зубайра, от Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Абу Саура, от Сафии бинт Шайба, которая сказала: «Когда Посланник Аллаха ﷺ обрёл покой в год покорения (Мекки), он совершил обход (таваф) на верблюде, касаясь угла (Каабы) палкой с изогнутым концом (михджан), которая была у него в руке. Затем он вошёл в Каабу и нашёл там деревянного голубя, и разбил его. Затем он встал у двери Каабы и выбросил его, а я на это смотрела».

Нам передал Суфьян ибн Уяйна от аз-Зухри, от Убайдуллаха ибн Абдуллаха, от Ибн Аббаса, от Маймуны, что Пророк ﷺ проходил мимо мёртвой овцы, принадлежавшей одной из вольноотпущенниц Маймуны, и сказал: «Почему они не взяли её шкуру, выдубили её и воспользовались ею?» Они сказали: «О Посланник Аллаха, это же мертвечина!» Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Запрещено лишь есть её (мясо)». Суфьян сказал: «Эти слова я слышал только от аз-Зухри: «Запрещено есть её»». Абдуллах сказал: мой отец говорил, что Суфьян дважды упомянул это со слов Маймуны.

Нам передал Суфьян от аз-Зухри, от Убайдуллы, от Ибн Аббаса, от Маймуны: мышь упала в топлёное масло и умерла. Спросили об этом Пророка ﷺ, и он сказал: «Возьмите её и то, что вокруг неё, выбросьте это, а остальное ешьте».

Нам передал Мухаммад ибн Мус‘аб, он сказал: нам передал аль-Авза‘и, от аз-Зухри, от Убайдуллаха ибн Абдуллаха, от Ибн Аббаса, от Маймуны, жены Пророка ﷺ: она спросила Посланника Аллаха ﷺ о мыши, упавшей в их застывшее топлёное масло. Он сказал: «Выбросьте её и то, что вокруг неё, и ешьте своё масло»