Его слово: («один человек из ансаров имамствовал ими в мечети Куба») — это Кульсум ибн аль-Хидм. Так передал Ибн Манда в «Книге единобожия» через путь передачи от Абу Салиха от Ибн Аббаса; так его привели некоторые из них. «Аль-хидм» — с огласовкой «кясра» на «ха» и «сукуном» на «даль»; он был из племени бану Амр ибн Ауф, жителей Куба, и именно у него остановился Пророк ﷺ, когда прибыл в Куба во время переселения.
Сказано, что в определении этого неназванного лица здесь есть сомнение, поскольку в хадисе Аиши об этой истории говорится, что он был командиром отряда. А Кульсум ибн аль-Хидм умер в самом начале, когда Пророк ﷺ прибыл в Медину, как об этом упоминают ат-Табари и другие авторы книг о военных походах, а это было до того, как начали отправлять отряды. Затем я увидел в почерке одного из тех, кто писал о людях «аль-Умды», — Кульсум ибн Зехдам, и это приписано Ибн Манде. Но я сам видел в почерке хафиза Рашид ад-Дина аль-Аттара на полях «Мубхамат» аль-Хатыба, со ссылкой на «Сифат ат-тасаввуф» Ибн Тахира: «Сообщил нам Абд аль-Ваххаб ибн Абу Абдаллах ибн Манда от своего отца», и там он назвал его Курз ибн Зехдам. Аллах знает лучше.
И согласно этому, тот, кто имамствовал в мечети Куба, — это другой человек, отличный от командира отряда. На их различие указывает то, что в риваяте данной главы говорится, что он начинал с «Скажи: Он — Аллах, Единый», тогда как командир отряда заканчивал ею. И здесь указано, что он делал так в каждом рак'ате, а в истории о другом это не разъяснено явно. И здесь указано, что Пророк ﷺ спросил его сам, тогда как командиру отряда он велел, чтобы его спросили его товарищи. И здесь он сказал, что любит её, и был обрадован вестью о Рае, а командир отряда сказал, что это качество Милостивого, и был обрадован вестью о том, что Аллах любит его. Соединение всех этих различий было бы возможным, если бы не то, что было упомянуто ранее, — что Кульсум ибн аль-Хидм умер до отправки отрядов и походов. А что касается тех, кто разъяснил это как Катада ибн ан-Нуман, то это весьма далеко от истины, ибо в истории Катады говорится, что он читал её ночью, повторяя, и там не сказано, что он имамствовал ею ни в пути, ни дома, и не сказано, что его об этом спрашивали или что его обрадовали вестью. Это будет разъяснено ясно в «Достоинствах Корана». А хадис Аиши, на который мы указали, привёл автор в начале «Книги единобожия», как это будет далее, если Аллах Всевышний пожелает.
Его слово: («из того, что он читал») — то есть из суры после «Открывающей», то есть после аль-Фатихи.
Его слово: («начинал со «Скажи: Он — Аллах, Единый»») — этим ухватился тот, кто сказал, что чтение аль-Фатихи не является обязательным условием. И на это дан ответ, что передатчик не упомянул аль-Фатиху, заботясь о знании, поскольку она обязательна, а значит, смысл в том, что он начинал с суры после аль-Фатихи, либо это было до появления доказательства, указывающего на обязательность аль-Фатихи.
Его слово: («и заговорили с ним его товарищи») — из этого явствует, что его поступок отличался от того, к чему они привыкли от Пророка ﷺ.
Его слово: («и не желали, чтобы имамствовал ими кто-либо иной») — либо потому, что он был из числа лучших среди них, как упомянуто в хадисе, либо потому, что именно Пророк ﷺ утвердил его на этой роли.
Его слово: («что велят тебе твои товарищи») — то есть говорят тебе; и здесь не подразумевается повеление в известной форме, но оно является необходимым следствием предоставленного ему выбора, который они упомянули, как если бы они сказали ему: «сделай то-то и то-то».
Его слово: («что удерживает тебя, и что побуждает тебя») — он спросил его о двух вещах, и тот ответил ему словами: «я люблю её», и это ответ на второй вопрос, влекущий за собой и первый через присоединение ещё одной вещи — соблюдения известной сунны в молитве. Так что удерживающее составлено из любви и известного установления, а побуждающее к действию — одна лишь любовь. И то, что он обрадовал его вестью о Рае, указывает на одобрение его поступка. И он выразился глаголом прошедшего времени в словах «ввёл тебя», хотя вхождение в Рай — дело будущее, ради подтверждения непременности этого события. Насир ад-Дин ибн аль-Мунир сказал: в этом хадисе — указание на то, что намерения меняют суждения о поступке, ибо если бы этот человек сказал, что побуждающее его к повторению этой суры — то, что он не заучил другой, то было бы возможным, чтобы ему велели заучить другую; но он объяснил это своей любовью к ней, и тем самым проявилась правильность его намерения, и Пророк ﷺ утвердил его в этом. Он сказал: и в этом — доказательство допустимости выделения некоторой части Корана по склонности души к ней и увеличения чтения из неё, и это не считается оставлением прочего без внимания. И в этом — намёк на то, что сура «Аль-Ихлас» — мекканская.
775 — Рассказал нам Адам, сказал: рассказал нам Шу‘ба от Амра ибн Мурры, сказал: слышал я Абу Ваиля, сказал он: пришёл один человек к Ибн Мас‘уду и сказал: «Я прочитал сегодня ночью весь «муфассаль» за один рак'ат». Он сказал: «Это торопливое чтение, подобное торопливому чтению стихов! Я знаю пары, которые Пророк ﷺ соединял вместе», — и он упомянул двадцать сур из «муфассаля», по две суры из группы «Хамим» в каждом рак'ате.
Его слово: («пришёл один человек к Ибн Мас‘уду») — это Нахик, с огласовкой «фатха» на «нун» и «кясра» на «ха», ибн Синан аль-Баджали. Его назвал по имени Мансур в своём риваяте от Абу Ваиля у Муслима, и это будет приведено далее другим путём передачи.
Его слово: («я прочитал весь «муфассаль»») — ранее было сказано, что он начинается с суры «Каф» и до конца Корана согласно достоверному мнению, и назван «муфассалем» из-за обильного разделения между его сурами басмалой, согласно достоверному мнению. А у слов этого человека «я прочитал весь «муфассаль»» есть причина, которую разъяснил Муслим в начале своего хадиса в риваяте Вакиа от аль-А‘маша от Абу Ваиля, сказавшего: пришёл один человек, называемый Нахик ибн Синан, к Абдаллаху и сказал: «О Абу Абд ар-Рахман, как ты читаешь это слово: «из воды не портящейся» (غير آسن) или «не издающей зловония» (غير ياسن)?» Абдаллах ответил: «Весь Коран я выучил наизусть, кроме этого». Тот сказал: «А я читаю весь «муфассаль» за один рак'ат».
Его слово: (« هذًّا» — «спешно») — с фатхой на «ха» и удвоенной точечной «за̄ль», то есть скороговоркой и с чрезмерной поспешностью. Слово стоит в винительном падеже как масдар (отглагольное имя), и это вопрос-порицание с опущенной вопросительной частицей, которая сохранена в риваяте Мансура у Муслима. Он сказал это потому, что такая манера была у них обычаем при декламации стихов. Муслим добавляет в риваяте Ваки‘а также, что есть люди, которые читают Коран, но чтение это не проходит дальше их ключиц. Ахмад добавляет от Абу Му‘авии, а Исхак — от Исы ибн Йунуса, оба от аль-А‘маша, слова: «но если оно попадает в сердце и укореняется в нём, то приносит пользу», — а в риваяте Муслима это есть, но без слова «приносит пользу» (^1).
Его слово: («лакад ‘арафту-н-наза’ир» — «я уже узнал схожие [суры]») — то есть суры, схожие по смыслам, как увещевание, или предписание, или повествование, а не схожие по числу аятов, как это станет ясно при их перечислении. Аль-Мухибб ат-Табари сказал: «Я думал, что имеется в виду их равенство по числу [аятов], пока не проверил это и не нашёл в них ничего равного».
Его слово: («йакрун» — «сочетает») — с даммой на «ра» и с кясрой на ней [допустимы оба варианта].
Его слово: («двадцать сур из муфассаля и две суры из «Аль хā-мим» в каждом рак‘ате») — в «Достоинствах Корана» встречается в риваяте Василя от Абу Ваиля: «восемнадцать сур из муфассаля и две суры из «Аль хā-мим»». А в риваяте Абу Хамзы от аль-А‘маша разъясняется, что слова «двадцать сур» Абу Ваиль слышал от Алькамы, [передавшего] от Абдаллаха, и текст его таков: «Абдаллах встал, и Алькама вошёл вместе с ним, затем Алькама вышел, и мы спросили его, и он сказал: «Двадцать сур из муфассаля по расположению Ибн Мас‘уда, последняя из них — «Ха-мим. Дым» и «О чём они спрашивают друг друга»». У Ибн Хузаймы через путь Абу Халида аль-Ахмара от аль-А‘маша — подобное, с добавлением: «Аль-А‘маш сказал: первая из них — «Милостивый», а последняя — «Дым»», затем он перечислил их по порядку. Так же перечислил их Абу Исхак от Алькамы и аль-Асвада от Абдаллаха в том, что передал Абу Дауд, присоединив это непосредственно к хадису после слов: «он читал схожие [суры] — по две суры в рак‘ате: «Милостивый» и «Звезда» в одном рак‘ате, «Приблизился» и «Неминуемая» в одном рак‘ате, «Рассеивающие» и «Гора» в одном рак‘ате, «Событие» и «Нун» в одном рак‘ате, «Он спросил» и «Исторгающие» в одном рак‘ате, «Горе обвешивающим» и «Нахмурился» в одном рак‘ате, «Завернувшийся» и «Закутавшийся» в одном рак‘ате, «Не пришло ли» и «Клянусь» в одном рак‘ате, «О чём они спрашивают друг друга» и «Посланные» в одном рак‘ате, «Когда солнце будет свёрнуто» и «Дым» в одном рак‘ате» — это текст Абу Дауда. У другого [передатчика] — подобное, но он не сказал «в одном рак‘ате» ни в одном из случаев, и упомянул четвёртую суру перед третьей, а десятую перед девятой, но не разошёлся с ним в сочетании [сур попарно]. Их также перечислил Мухаммад ибн Салама ибн Кухайль от своего отца от Абу Ваиля, как передал ат-Табарани, но там переставлены местами некоторые из них и часть опущена, а Мухаммад слаб [как передатчик].
Из этого становится известно, что его слово в риваяте Василя «и две суры из «Аль хā-мим»» затруднительно, потому что риваяты не расходятся в том, что среди этих двадцати [сур] из «Хава-мим» нет ничего, кроме «Дыма». Поэтому это толкуется как обобщение по преобладанию, либо здесь есть опущение, как если бы он сказал: «и две суры, одна из которых из «Аль хā-мим»». Таким же образом и его слово в риваяте Абу Хамзы: «последняя из них — «Ха-мим. Дым» и «О чём они спрашивают друг друга»» — затруднительно, потому что «Ха-мим. Дым» является последней во всех риваятах. Что же касается «‘Амма», то она в риваяте Абу Халида — семнадцатая, а в риваяте Абу Исхака — восемнадцатая, так что, похоже, здесь допущена вольность выражения, поскольку «‘Амма» оказалась в целом среди двух последних рак‘атов. Из этого проясняется, что в его слове в хадисе главы «двадцать сур из муфассаля» также есть вольность выражения, поскольку «Дым» не входит в него, поэтому она и выделена отдельно от муфассаля в риваяте Василя.
_________
(^1) Слова «но без слова «приносит пользу»» — это оплошность толкователя (да помилует его Аллах); напротив, это выражение имеется в «Сахихе» Муслима, и текст его таков: «но если оно попадает в сердце и укореняется в нём, то приносит пользу». Конец [примечания]. И Аллах знает лучше.
Да, это верно согласно одному из мнений относительно определения муфассаля, как было изложено ранее и как ещё будет разъяснено в «Достоинствах Корана».