Хадис № 2468

Его слово: «Глава о колодцах» (с удлинением и без усиления «б») — допустимо также без удлинения и с сукуном на «б», после которой хамза; это исходная форма данного множественного числа. Его слово: «которые на дороге, если от них нет вреда» — «йута'аззā» с даммой в начале, в форме страдательного залога; то есть их выкапывание допустимо на дорогах мусульман ввиду общей пользы от них, если от этого не возникает вреда никому из них. Затем приведён хадис Абу Хурайры о том, кто нашёл колодец на дороге, спустился в него, напился, а затем напоил собаку. Речь об этом уже была подробно изложена в «Книге о питье». А его слово в этом риваяте: «высунув язык, ест землю от жажды» — может быть вторым сказуемым, а может быть обстоятельством состояния (хāль). А его слово: «в отношении всякого, у кого есть печень» — то есть в напоении всякого, у кого есть печень. 24 — Глава об удалении вредного Хаммам передал от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) от Пророка ﷺ: «удаление вредного с дороги — милостыня (садака)». Его слово: «Глава об удалении вредного» — то есть его устранении. Его слово: «Хаммам передал… и так далее» — это часть хадиса, который автор привёл полностью с иснадом в «Книге о джихаде», в главе «О том, кто взялся за стремя», в формулировке: «и удаление вредного с дороги — милостыня». Речь об этом будет впереди там, если позволит Всевышний Аллах. А в хадисе Абу Салиха от Абу Хурайры, в перечислении ветвей веры, встречается: «наивысшая из них — свидетельство, что нет божества, кроме Аллаха, а наименьшая — удаление вредного с дороги». А смысл того, что удаление вредного является милостыней, состоит в том, что человек стал причиной безопасности того, кто проходит мимо, от вреда, — как если бы он подал ему милостыню этим, и таким образом он получил награду милостыни. И Пророк ﷺ сделал удержание от зла милостыней для самой души. 25 — Глава о верхней комнате и надстройке, выступающей и не выступающей, на крышах и в других местах 2467 — Передал мне Абдуллах ибн Мухаммад, передал нам Ибн Уяйна от аз-Зухри, от Урвы, от Усамы ибн Зайда (да будет доволен ими обоими Аллах), который сказал: Пророк ﷺ поднялся на одну из крепостей Медины, а затем сказал: «Видите ли вы то, что вижу я? Поистине, я вижу места смут среди ваших домов подобно местам падения дождевых капель». 2468 — Передал нам Яхья ибн Букайр, передал нам аль-Лайс от Укайля, от Ибн Шихаба, который сказал: сообщил мне Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Абу Саур от Абдуллаха ибн Аббаса (да будет доволен ими обоими Аллах), который сказал: я всё время стремился спросить Умара (да будет доволен им Аллах) о двух женщинах из жён Пророка ﷺ, о которых Аллах сказал: «Если вы обе покаетесь перед Аллахом, то ведь сердца ваши уже склонились [к греху]». И вот я совершал хадж вместе с ним, и он свернул в сторону, и я свернал с ним с сосудом для воды. Он справил нужду, затем пришёл, и я полил воду на его руки из сосуда, и он совершил омовение. Тогда я сказал: «О повелитель верующих, кто эти две женщины из жён Пророка ﷺ, о которых Всевышний Аллах сказал: «Если вы обе покаетесь перед Аллахом, то ведь сердца ваши уже склонились»?» Он ответил: «Удивительно мне на тебя, о Ибн Аббас! Аиша и Хафса». Затем Умар обратился к рассказу и повёл его, говоря: «Я и мой соседа из ансаров жили в племени Бану Умайя ибн Зейд — а это одна из возвышенностей Медины, — и мы поочерёдно спускались к Пророку ﷺ: то он спускался один день, то я спускался один день. Когда я спускался, я приходил к нему с известием того дня, о делах и прочем, и когда он спускался, он поступал так же. А мы, курайшиты, были народом, который властвовал над своими женщинами; когда же мы прибыли к ансарам, оказалось, что это народ, над которым властвуют их женщины, и вот наши женщины стали перенимать нравы женщин ансаров. И я однажды прикрикнул на свою жену, а она мне ответила тем же, и я удивился, что она мне отвечает. Она сказала: «Что тебя удивляет, что я тебе отвечаю? Клянусь Аллахом, жёны Пророка ﷺ отвечают ему, и одна из них покидает его на целый день до ночи!» Это меня встревожило, и я сказал: «Пропала та из них, кто совершил такое великое дело». Затем я собрал на себе свою одежду и вошёл к Хафсе и сказал: «О Хафса, разве одна из вас гневит Посланника Аллаха ﷺ на целый день до ночи?» Она ответила: «Да». Я сказал: «Пропала она и потерпела убыток! Разве ты не боишься, что Аллах разгневается за гнев Своего Посланника, и ты погибнешь? Не проси у Посланника Аллаха ﷺ многого, не отвечай ему ни в чём, и не покидай его, и проси у меня всё, что тебе нужно. И пусть тебя не обольщает то, что твоя соседка красивее тебя и более любима Посланнику Аллаха ﷺ», — имея в виду Аишу. А мы говорили между собой, что Гассан подковывает коней для войны против нас. И вот мой товарищ спустился в день своей очереди, и вернулся вечером, и постучал в мою дверь сильным стуком, и сказал: «Он там?» Я встревожился и вышел к нему, и он сказал: «Случилось великое дело». Я спросил: «Что это? Пришли ли Гассаниты?» Он ответил: «Нет, но нечто больше и продолжительнее этого: Посланник Аллаха ﷺ развёлся со своими жёнами!» Я сказал: «Пропала Хафса и потерпела убыток, я предполагал, что это вскоре случится». Затем я собрал на себе свою одежду и совершил утреннюю молитву с Пророком ﷺ, и он вошёл в свою верхнюю комнату и удалился в ней. Я вошёл к Хафсе и увидел, что она плачет. Я спросил: «Что заставляет тебя плакать? Разве я не предупреждал тебя? Развёлся ли с вами Посланник Аллаха ﷺ?» Она ответила: «Не знаю, вот он в верхней комнате». Я вышел и подошёл к минбару, и вот вокруг него сидела группа людей, некоторые из них плакали. Я посидел с ними немного, затем меня одолело то, что я испытывал, и я пришёл к комнате-кладовой, в которой он находился, и сказал его чернокожему слуге: «Испроси разрешения для Умара». Тот вошёл, поговорил с Пророком ﷺ, затем вышел и сказал: «Я упомянул тебя ему, но он промолчал». Я вернулся и сел с той группой, что была у минбара, затем меня снова одолело то, что я испытывал, и я пришёл — и он рассказал то же самое, — затем я сел с группой у минбара, и меня снова одолело то, что я испытывал, и я подошёл к слуге и сказал: «Испроси разрешения для Умара» — и он рассказал то же самое. Когда же я повернулся, чтобы уйти, слуга вдруг позвал меня и сказал: «Посланник Аллаха ﷺ разрешил тебе войти». Я вошёл к нему, и вот он лежал на циновке из пальмовых листьев, без постели между ним и циновкой, так что следы циновки отпечатались на его боку; он опирался на кожаную подушку, набитую волокном пальмы. Я поприветствовал его, затем, стоя, сказал: «Ты развёлся со своими жёнами?» Он поднял на меня взгляд и сказал: «Нет». Затем я сказал, продолжая стоять, чтобы разрядить обстановку: «О Посланник Аллаха, если бы ты видел меня — а мы, курайшиты, привыкли одолевать своих женщин, — но когда мы прибыли к народу, чьи женщины одолевают их…» — и он рассказал это. Пророк ﷺ улыбнулся. Затем я сказал: «Если бы ты видел меня — я вошёл к Хафсе и сказал: «Пусть не обольщает тебя то, что твоя соседка красивее тебя и любимее Пророку ﷺ»», — имея в виду Аишу. Он улыбнулся снова, и я сел, когда увидел, что он улыбнулся. Затем я поднял взгляд по его дому, и, клянусь Аллахом, я не увидел там ничего, что притягивало бы взор, кроме трёх шкур. И я сказал: «Обратись с мольбой к Аллаху, чтобы Он расширил удел твоей общины, ведь персам и римлянам было дано изобилие, и им была дана мирская жизнь, а они не поклоняются Аллаху».