Что же касается истории Ибн Умара, то она подводится под этот же смысл, поскольку в понятие «семья» входят и дети — как взрослые, так и малые.
Что же касается истории Усмана, то [аль-Бухари] указал на то, что передано в некоторых её путях, а именно — на его слова в том, что вывел ат-Тирмизи по пути Сумамы ибн Хазна, который сказал: «Я присутствовал у дома, когда Усман обратился к людям с крыши и сказал: «Заклинаю вас Аллахом и исламом, знаете ли вы, что Посланник Аллаха ﷺ прибыл в Медину, а в ней не было пресной воды, кроме колодца Рума? И он сказал: «Кто купит колодец Рума и сделает своё ведро наравне с вёдрами мусульман — тому это будет лучше в раю». И я купил его из собственных средств…»» — и далее хадис. Нечто из этого уже приводилось в «Книге о питье».
Что же касается истории Умара, то для неё [аль-Бухари] составил отдельную главу, и разъяснение этому уже приводилось несколькими главами ранее.
34 — Глава: если тот, кто делает вакф, говорит: «Мы не будем требовать за него платы иначе как у Аллаха» — это допустимо
2779 — Передал нам Мусаддад: передал нам Абд аль-Варис от Абу ат-Тайяха, от Анаса (да будет доволен им Аллах), который сказал: Пророк ﷺ сказал: «О сыны ан-Наджжара, назначьте мне цену за ваш сад». Они сказали: «Мы не будем требовать за него платы иначе как у Аллаха».
Его слово («Глава: если тот, кто делает вакф, говорит: «Мы не будем требовать за него платы иначе как у Всевышнего Аллаха»») — здесь приведён хадис Анаса о словах сынов ан-Наджжара: «Мы не будем требовать за него платы иначе как у Аллаха». Он привёл его в очень сокращённом виде, а с иснадом и с добавлением в матне он уже приводился пятью главами ранее.
Аль-Исмаили сказал: смысл в том, что они не продали его, а затем сделали его мечетью, однако слова владельца: «Я не буду требовать за него платы иначе как у Аллаха» — сами по себе не превращают имущество в вакф. Ведь человек может сказать это рабу, и тот не станет вакфом, а может сказать это тому, кто отпущен на волю после смерти хозяина (мудаббар), и продажа его при этом допустима.
Ибн аль-Мунир сказал: цель аль-Бухари в том, что вакф действителен при любом выражении, указывающем на него, — либо самим по себе, либо посредством контекста. И Аллах знает лучше. Так он сказал, но в категоричном утверждении, что именно это имелось в виду, есть сомнение; напротив, возможно, что он имел в виду, что имущество не становится вакфом одним лишь этим выражением само по себе.
35 — Глава слов Всевышнего Аллаха: «О те, которые уверовали! Когда смерть предстанет перед кем-либо из вас при завещании, пусть свидетельствуют двое справедливых из вас, или же двое других не из вас, если вы странствуете по земле и вас постигнет бедствие смерти. Вы удерживаете их обоих после молитвы, и они клянутся Аллахом, если вы сомневаетесь: «Мы не станем продавать это ни за какую цену, даже если это будет близкий родственник, и не станем скрывать свидетельство Аллаха. Поистине, в таком случае мы будем из грешников». Если же обнаружится, что они совершили грех, то пусть двое других, из числа тех, против кого был совершён грех, займут их место, и они более достойны, и клянутся Аллахом: «Поистине, наше свидетельство более достойно, чем свидетельство их обоих, и мы не преступили, поистине, в таком случае мы будем из беззаконников». Это ближе к тому, чтобы они принесли свидетельство должным образом, или чтобы они боялись, что после их клятв будут отвергнуты другие клятвы. Бойтесь Аллаха и слушайте! Аллах не ведёт прямым путём народ нечестивцев» — «аль-авляйан» (الأولين): единственное число от него — «авля» (أولى), и от того же корня — «авля бихи» (أولى به). «Усира» (عثر): «ظهر» (стало явным). «Аасарна» (أعثرنا): «أظهرنا» (мы сделали явным).
2780 — И сказал мне Али ибн Абдуллах: передал нам Яхья ибн Адам: передал нам Ибн Абу Заида от Мухаммада ибн Абу аль-Касима, от Абд аль-Малика ибн Саида ибн Джубайра, от его отца, от Ибн Аббаса (да будет доволен Аллах ими обоими), который сказал: вышел человек из бану Сахм вместе с Тамимом ад-Дари и Ади ибн Баддаа. Сахмиец умер в земле, где не было мусульман. Когда они [Тамим и Ади] прибыли с его наследством, обнаружили пропажу серебряного кувшина, украшенного золотом. Посланник Аллаха ﷺ заставил их обоих принести клятву. Затем кувшин был найден в Мекке, и сказали [нашедшие]: «Мы купили его у Тамима и Ади». Тогда встали двое родственников умершего сахмийца из числа его наследников и поклялись: «Поистине, наше свидетельство более достойно, чем свидетельство их обоих», и что кувшин принадлежит их родственнику. Он [Ибн Аббас] сказал: и о них был ниспослан этот аят: «О те, которые уверовали! Когда смерть предстанет перед кем-либо из вас…»
Его слово («Глава слов Всевышнего Аллаха: «О те, которые уверовали! Когда смерть предстанет перед кем-либо из вас при завещании, пусть свидетельствуют двое справедливых из вас, или же двое других не из вас»» — и до слов — ««Аллах не ведёт прямым путём народ нечестивцев»») — так у Абу Зарра, а в риваяте аль-Асили и Каримы приведены все три аята полностью. Аз-Заджжадж сказал в «аль-Маани»: эти три аята — из самых сложных мест в Коране по грамматическому разбору, по постановлению и по смыслу.
Его слово (««аль-Авляйан» (الأولين): единственное число от него — «авля» (أولى), и от того же корня — «авля бихи» (أولى به)») — то есть «более достойный этого». Это встречается в риваяте аль-Кушмихани, только у Абу Зарра, равно как и то, что следует далее. Смысл же таков: «а другие двое», то есть два других свидетеля, занимают место первых двух свидетелей, «из числа тех, против кого был совершён грех» — то есть из числа тех, против кого установлено право, а это — семья покойного и его родня. «Аль-авляйан» — то есть двое наиболее достойных для свидетельства по причине их родства и осведомлённости. Слово «аль-авляйан» стоит в именительном падеже с подразумеваемым «хума» (они оба), как если бы было сказано: «кто эти свидетели?» — и был дан ответ: «аль-авляйан». Либо они являются заменой местоимения в слове «якумани» («они оба встают»), либо заменой слова «ахаран» («двое других»). Также допустимо, что они стоят в именительном падеже, будучи связаны со словом «истахакка» («заслужил»), то есть «из числа тех, против кого установлено право выдвинуть для свидетельства двух наиболее достойных из их числа», ввиду их осведомлённости об истинном положении дел. Именно поэтому Абу Исхак аз-Заджжадж сказал: это место — одно из самых трудных в Коране с точки зрения грамматического разбора. Шихаб ас-Самин сказал: клянусь Аллахом, он сказал правду. Затем он подробно изложил этот вопрос и завершил его словами: аз-Замахшари собрал то, что я сказал, в наиболее кратком изложении, и привёл сказанное выше — поэтому я и ограничился этим.
Его слово: (عثر) — «стало явным», (أعثرنا) — «мы сделали явным». Абу Убайда в «Маджазе» сказал относительно слова Всевышнего: «если обнаружится, что они совершили грех» — то есть если это станет явным. Ат-Табари передал через Са'ида от Катады относительно слов «если обнаружится, что они совершили грех»: если о них станет известно, что они совершили измену. Что касается толкования (أعثرنا), то аль-Фарра сказал: слово Его «Мы дали узнать о них» означает «мы сделали явным и дали узнать», и подобным образом слово «если обнаружится» означает «если стало известно».
Его слово: («и сказал мне Али ибн Абдуллах») — то есть Ибн аль-Мадини. Так у Абу Зарра и у большинства, а в риваяте ан-Насафи: «и сказал Али» без упоминания собеседования, и так же категорично утверждал Абу Нуайм. Однако автор передал это в «Тарихе», сказав: «рассказал нам Али ибн аль-Мадини», и это подтверждает то, что я неоднократно устанавливал: он выражается словами «и сказал мне» в отношении хадисов, которые он слышал, но там, где в их иснаде есть, по его мнению, некое сомнение, или там, где они являются приостановленными (маукуф). А что касается тех, кто утверждает, что он использует это выражение для того, что он взял через муза́кара (устное обсуждение) или мунавала (передачу рукописи), то на это нет доказательства.
Его слово: («Ибн Абу Заида») — это Йахья ибн Закария. А Мухаммад ибн Абу аль-Касим, которого называют ат-Тавиль, имя его отца неизвестно. Йахья ибн Маин и Абу Хатим признали его достоверным передатчиком, а аль-Бухари проявил в отношении него сдержанность, хотя привёл здесь именно этот его хадис. Ан-Насафи передал от аль-Бухари слова: «Я не знаю этого Мухаммада ибн Абу аль-Касима так, как следует». А в списке ас-Сагани: «как я желаю бы». От него также передавал Абу Усама, и Али ибн Абдуллах, то есть Ибн аль-Мадини, оценил его положительно. И добавлено в списке ас-Сагани, что аль-Фарабри сказал: «Я спросил аль-Бухари: передавал ли этот хадис кто-либо кроме Мухаммада ибн Абу аль-Касима?» Он ответил: «Нет». От него передавал также Абу Усама, но он не является известным. Умар аль-Буджайри (через «ба» и «джим» с уменьшительной формой) передал от аль-Бухари нечто подобное этому и добавил: «Ему было сказано: передавал ли этот хадис кто-либо кроме Мухаммада ибн Абу аль-Касима?» И он сказал: «Нет, и он не является известным». Я говорю: у него в «Сахихе» аль-Бухари, как и у его шейха Абд аль-Малика ибн Саида ибн Джубайра, нет ничего, кроме этого одного хадиса. А передатчики в иснаде между Али ибн Абдуллахом и Ибн Аббасом — куфийцы.
Его слово: («вышел человек из бану Сахм») — это Бузайль, через «ба» и «зай» в уменьшительной форме, и так же огласовал его Ибн Макула. А в риваяте аль-Кальби от Абу Салиха от Ибн Аббаса от самого Тамима у ат-Тирмизи и ат-Табари встречается «Будайль» через «даль» вместо «зай». Я видел в достоверном списке толкования ат-Табари форму «Бурайль» через «ра» без точки. А у Ибн Манда через ас-Судди от аль-Кальби — «Будайль ибн Абу Марийа», и подобное же в риваяте Икримы и других у ат-Табари в форме мурсаль, но там он не был назван по имени. Ошибся тот, кто сказал о нём «Будайль ибн Варка», ибо тот — хуза́ит, а этот — сахмит. Также ошибся тот, кто огласовал его через точечную «даль». А в риваяте Ибн Джурайджа встречается, что он был мусульманином, и так же это привёл он со своим иснадом в своём толковании.
Его слово: («вместе с Тамимом ад-Дари») — то есть известным сподвижником, и это было до того, как Тамим принял ислам, как будет упомянуто далее. Согласно этому, это относится к мурсалю сподвижника, поскольку Ибн Аббас не присутствовал при этой истории. Но в некоторых путях передачи пришло, что он передавал её от самого Тамима — это разъяснил аль-Кальби в упомянутом его риваяте, сказав: от Ибн Аббаса от Тамима ад-Дари, который сказал: «Люди сняли с себя ответственность за этот аят, кроме меня и Адий ибн Бадда». Оба они были христианами, ездившими в Шам ещё до ислама. Они прибыли в Шам по своим торговым делам, и к ним прибыл вольноотпущенник бану Сахм.
Возможно также, что эта история произошла до принятия ислама, а затем судебное разбирательство отложилось, пока все они не приняли ислам, ибо в истории есть указание на то, что все они судились у Пророка ﷺ. Возможно, это было в Мекке в год завоевания.
Его слово: («и Адий ибн Бадда») — через «фатху» на «ба» с удвоением «даль» и долготой (мадд). Риваяты не расходятся в этом, кроме того, что я видел в «Китаб аль-Када» аль-Карабиси, где он назвал его «аль-Бадда ибн Асим», и привёл это через Муалля ибн Мансура от Йахьи ибн Абу Заиды. А у аль-Вакиди встречается, что Адий ибн Бадда был братом Тамима ад-Дари. Если это подтверждается, то, возможно, он был его братом по матери или молочным братом. Однако в толковании Мукатиля ибн Хиббана сказано, что двое христиан из жителей Дарина, один из них Тамим, а другой — Йамани.
Его слово: («и умер сахмит в земле, где не было мусульман») — в риваяте аль-Кальби: «и заболел сахмит, и завещал им, и приказал им доставить то, что оставил, его семье». Тамим сказал: «Когда он умер, мы взяли из его наследства чашу, а это была самая крупная часть его товара, и мы продали её за тысячу дирхамов, и разделили эти деньги между мной и Адием».
Его слово: («когда же они прибыли с его наследством, обнаружилась нехватка чаши») — в риваяте Ибн Джурайджа от Икримы, что упомянутый сахмит заболел, и написал своё завещание собственноручно, затем спрятал его среди своих вещей, а затем завещал им обоим. Когда он умер, они открыли его вещи, затем прибыли к его семье и отдали им то, что желали отдать. Тогда его семья открыла его вещи и нашла завещание, и обнаружила недостачу некоторых вещей, и спросила их обоих об этом, но те отказались признать это. Тогда они подали на них жалобу Пророку ﷺ, и был ниспослан этот аят до слов «поистине, из грешников», и он повелел им заставить их поклясться.
Его слово: («чаша») — через «джим» и облегчённую «мим», то есть сосуд.
Его слово (мухаввас) — с точкой над «хой» и удвоенной «вав», после которой идёт «сад» без точки, то есть с изображением на нём орнамента наподобие пальмовых листьев. В некоторых списках «Сунан» Абу Дауда встречается «мухаввад» с точечной «дад», то есть позолоченный, но первое чтение более известно. В риваяте Ибн Джурайджа от Икримы говорится: «сосуд из серебра, украшенный узором из золота», и в его риваяте добавлено, что Тамим и Ади, когда их об этом спросили, сказали: «Мы купили его у него», и они обратились с тяжбой к Пророку ﷺ, после чего был ниспослан аят: «Если же обнаружится, что они оба совершили грех...». А в риваяте аль-Кальби от Тамима сказано: «Когда я принял ислам, я устрашился греха, пришёл к его семье, сообщил им о случившемся и вернул им пятьсот дирхемов, известив их, что у моего товарища есть столько же».
Его слово (и встали двое из числа опекунов сахмита) — то есть покойного. В риваяте аль-Кальби сказано: «встал Амр ибн аль-Ас и ещё один человек из их числа». Мукатиль ибн Сулейман в своём толковании назвал второго — аль-Мутталиб ибн Абу Вадаа, который также был сахмитом, но первого он назвал Абдуллахом ибн Амром ибн аль-Асом, и так же категорично утверждал Яхья ибн Саллям в своём толковании. Однако мнение тех, кто сказал «Амр ибн аль-Ас», представляется более очевидным, и Аллах знает лучше.
Этим хадисом обосновывали дозволенность возврата клятвы истцу, когда он клянётся и получает право, — об этом ещё будет разговор далее. Ибн Сурайдж, известный шафиит, обосновывал этим хадисом решение делом по свидетелю и клятве, и приложил усилие в извлечении этого довода, сказав: слова Всевышнего «Если же обнаружится, что они оба совершили грех» не могут означать ничего, кроме одного из следующего: либо оба признались, либо против них свидетельствовали двое свидетелей, либо один свидетель и две женщины, либо один свидетель. Он сказал: учёные единодушны в том, что признание после отрицания не влечёт за собой клятвы для истца, равно как и при наличии двух свидетелей, и при наличии свидетеля и двух женщин, так что остаётся лишь случай одного свидетеля, и потому истцы получили право на клятву вместе с одним свидетелем.
Это его утверждение подвергается критике тем, что история дошла по многочисленным путям передачи в связи с причиной ниспослания, и ни в одном из них не упоминается, что там был кто-то свидетельствующий. Напротив, в риваяте аль-Кальби сказано: «он потребовал от них доказательства, но они его не нашли, и тогда он велел им привести его — то есть Ади — к клятве тем, что почитаемо у последователей его религии».
Этим хадисом также обосновывали дозволенность свидетельства неверующих, исходя из того, что под словом «другие» подразумеваются неверующие, а смысл слов «из вас» — «из числа приверженцев вашей религии».
«Или другие двое не из вас» — то есть не из приверженцев вашей религии. Так говорил Абу Ханифа и его последователи, однако это подвергается критике тем, что он не придерживается буквального смысла аята, ибо не допускает свидетельства неверующих против мусульман, а допускает лишь свидетельство одних неверующих против других. Ответили на это тем, что аят своим прямым смыслом указывает на принятие свидетельства неверующего против мусульманина, а своим намёком — на принятие свидетельства неверующего против неверующего, тем более что довод указывает на то, что свидетельство неверующего против мусульманина не принимается, так что остаётся свидетельство неверующего против неверующего в своём прежнем положении.
Некоторые ограничили принятие свидетельством людей Писания, случаем завещания и отсутствием мусульман в тот момент; среди них Ибн Аббас, Абу Муса аль-Ашари, Саид ибн аль-Мусаййаб, Шурайх, Ибн Сирин, аль-Аузаи, ас-Саури, Абу Убайд и Ахмад. Эти держались буквального смысла аята, и это мнение укрепил в их глазах хадис главы, ибо его изложение соответствует явному смыслу аята.
Говорят также, что под словом «другие» подразумевается род, а смысл: «из вас» — «или из вашего рода», «или другие двое не из вас» — «или не из вашего рода». Таково мнение аль-Хасана, и ан-Наххас приводил в его пользу довод, что слово «другой» непременно должно разделять качество с предшествующим ему словом, так что не годится сказать: «Я встретил щедрого человека и другого скупого». Исходя из этого, оба [первых свидетеля] описаны справедливостью, следовательно, необходимо, чтобы и другие двое были такими же. На это возразили, что хотя такое толкование и допустимо в благородном аяте, однако хадис указывает на противоположное, а сподвижник, когда рассказывает о причине ниспослания, — это по единогласному мнению приравнивается к возведённому [к Пророку] хадису. К тому же в этом утверждении есть возврат спорного вопроса к другому спорному вопросу, ибо наличие у неверующего качества справедливости само является предметом разногласия и вытекает из принятия его свидетельства: кто принимает его свидетельство, тот и описывает его справедливостью, а кто не принимает — тот нет.
Абу Хайян возразил против примера, приведённого ан-Наххасом, что он не соответствует [ситуации]: если бы ты сказал «Пришёл ко мне мужчина мусульманин и другой неверующий» — это было бы верно, в отличие от того, если бы ты сказал «Пришёл ко мне мужчина мусульманин и неверующий другой». А аят относится к первому виду, а не ко второму, ибо слова «или другие» относятся к тому же разряду, что и слова «двое», поскольку каждое из них является определением к слову «двое мужчин», как если бы было сказано: «двое мужчин определённых и двое мужчин других».
Группа имамов пошла по пути утверждения, что этот аят отменён, и что отменяющим его является слово Всевышнего «из тех свидетелей, которых вы одобряете», и они приводили в довод единогласие относительно отвержения свидетельства нечестивца, а неверующий хуже нечестивца. Первые же ответили, что отмена не устанавливается предположением, что объединение двух доводов предпочтительнее отбрасывания одного из них, и что сура «аль-Маида» — из числа последних ниспосланных частей Корана, вплоть до того, что достоверно передано от Ибн Аббаса, Аиши, Амра ибн Шурахбиля и группы саляфов, что сура «аль-Маида» является мухкамой (без отменённых аятов). А от Ибн Аббаса передано, что этот аят был ниспослан относительно того, кто умер в пути, не имея при себе никого из мусульман, и если оба [свидетеля] были заподозрены, их приводили к клятве.
привёл его ат-табари с иснадом, чьи люди — надёжные передатчики (сикат). ахмад же отверг мнение тех, кто утверждал, что этот аят отменён (мансух). и достоверно передано от абу мусы аль-ашари, что он поступал согласно этому после пророка ﷺ. так, абу дауд привёл с иснадом, чьи люди — надёжные передатчики, от аш-шаби, который сказал: «в дукука настигла смерть одного из мусульман, и он не нашёл никого из мусульман [чтобы засвидетельствовать], и он взял в свидетели двух людей писания. они прибыли в куфу с его имуществом и завещанием и сообщили об этом аль-ашари. тот сказал: «это не происходило после того, что было при жизни посланника аллаха ﷺ», — и заставил их поклясться после послеполуденной молитвы, что они не предали, не солгали, не утаили и не подменили, и утвердил их свидетельство».
фахр ар-рази отдал предпочтение — и ат-табари опередил его в этом — мнению о том, что слово всевышнего «о те, которые уверовали» является обращением к верующим. а когда сказано «или другие двое», и достоверно установлено, что имеются в виду не те, к кому обращена речь, то, стало быть, определённо имеются в виду не из числа верующих. кроме того, дозволенность привлечения мусульманина в свидетели не обусловлена путешествием, а абу муса вынес такое решение, и никто из сподвижников этого не отверг, так что это стало доводом.
а аль-карабиси, за ним ат-табари и другие склонились к тому, что под «свидетельством» в аяте подразумевается клятва. он сказал: «аллах назвал клятву свидетельством в аяте о лиане». и подкрепили это единогласным мнением о том, что свидетелю не обязательно говорить «свидетельствую перед аллахом» и что на свидетеля не возлагается клятва в том, что он свидетельствовал по истине. они сказали: под свидетельством имеется в виду клятва, согласно словам «то пусть они поклянутся аллахом», то есть — принесут клятву. если же станет известно, что они поклялись во грех, то клятва переходит к близким [покойного].
на это возразили тем, что в клятве не требуется ни определённого числа [свидетельствующих], ни справедливости (адаля), в отличие от свидетельства, — а в этой истории оба условия были соблюдены, так что толкование этого как свидетельства оказывается более обоснованным.