Его слово (он лучше него) — в риваяте аль-Кушмихани сказано «лучше» (أحسن) вместо «превосходнее» (أخير), а «превосходнее» — это языковой вариант слова «лучше». Имеется в виду превосходство в ощутимых качествах — в том, что камень белее, глаже или обладает иными привлекательными свойствами камней.
Его слово (кучка земли) — с даммой над «джим» и сукуном над «са» (с точками) — это собранная в кучу земля, образующая холмик; множественное число — «джуса».
Его слово (затем мы принесли овцу, чтобы подоить её на неё) — то есть чтобы она стала подобием камня. Далее от истины отошёл тот, кто сказал, что под доением овцы на землю подразумевается переносный смысл — что они тем самым приближались к нему, раздавая это молоко в качестве милостыни.
Его слово («Муансиль») — с сукуном над «нун» и кясрой над «сад»; у аль-Кушмихани — с фатхой над «нун» и удвоением «сад». Это толкуется как снятие железа с оружия по случаю месяца раджаб, что указывает на прекращение ими боевых действий, поскольку они снимали железные наконечники с оружия в запретные месяцы. Говорят: «насальту-р-румха» — когда приделывают копью наконечник, и «ансальтуху» — когда снимают с него наконечник.
Его слово (и мы сложили его в месяц раджаб) — с фатхой, то есть «в месяце раджаб». А у некоторых — «ли-шахри раджаб», то есть «ради месяца раджаб». Умар ибн Шабба привёл в «Известиях о Басре», в рассказе о битве при Джамале, это сообщение по пути от Абдуллаха ибн Авна от Абу Раджа, что он упомянул о крови, придав этому большое значение, и сказал: «Люди эпохи невежества, когда наступал запретный месяц, снимали каждый свой наконечник копья и помещали их среди женских украшений, говоря: «Пришёл снимающий наконечники». Затем, клянусь Аллахом, я видел паланкин Аиши в день Джамаля — он был подобен ежу от стрел». Его спросили: «Ты сражался в тот день?» Он ответил: «Я стрелял стрелами». Ему сказали: «Как же так, если ты говоришь то, что говоришь?» Он ответил: «Не было ничего, кроме того, что мы увидели Мать верующих, и не смогли удержаться».
Его слово (и я слышал, как Абу Раджа говорил) — это другой хадис, продолженный тем же иснадом, что упомянут выше.
Его слово (я был в тот день, когда был послан Пророк ﷺ, мальчиком, пасшим верблюдов для своей семьи; когда же мы услышали о его выходе, мы бежали к огню, к Мусайлиме-лжецу) — очевидно, что под словом «был послан» он имел в виду, что дело его стало известным среди них, а под его «выходом» — его победу над своим народом из курайшитов через завоевание Мекки. Не подразумевается ни начало его пророческого призыва, ни его выход из Мекки в Медину, ввиду большого промежутка времени между этим и выходом Мусайлимы. История эта указывает на то, что Абу Раджа был из числа тех из своего народа — бану Утарид ибн Авф ибн Каб, ветви бану Тамим, — кто присягнул Мусайлиме. Причиной же этого было то, что Саджах — с фатхой над «син» (без точки), облегчённым «джим» и заключительной «ха» (без точки) — женщина из бану Тамим, также объявившая себя пророчицей, за которой последовала группа из её народа. Затем до неё дошло дело Мусайлимы, и он обманул её, женившись на ней, и объединились её народ и его народ в подчинении Мусайлиме.
71 — Глава о истории аль-Асвада аль-Анси
4378 — Рассказал нам Саид ибн Мухаммад аль-Джарми, рассказал нам Якуб ибн Ибрахим, рассказал нам мой отец, от Салиха, от Ибн Убайды ибн Нашита — а в другом месте сказано, что имя его Абдуллах, — что Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба сказал: «Дошло до нас, что Мусайлима-лжец прибыл в Медину и остановился в доме дочери аль-Хариса, — а женой его была дочь аль-Хариса ибн Курайза, матери Абдуллаха ибн Амира. Тогда пришёл к нему Посланник Аллаха ﷺ, держа в руке прут, и остановился перед ним, и заговорил с ним. Мусайлима сказал ему: «Если хочешь, оставь дело между нами, а после тебя сделай его нашим». Тогда Пророк ﷺ сказал: «Если бы ты попросил у меня этот прут, я не отдал бы его тебе. И поистине, я вижу в тебе того, о ком мне было показано то, что было показано. А вот Сабит ибн Кайс ответит тебе от моего имени». И Пророк ﷺ удалился».
4379 — Убайдуллах ибн Абдуллах сказал: «Я спросил Абдуллаха ибн Аббаса о видении Посланника Аллаха ﷺ, которое он упомянул». Ибн Аббас сказал: «Мне рассказали, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Однажды, когда я спал, мне было показано, будто на мои руки надели два золотых браслета. Это привело меня в ужас, и я возненавидел их. Тогда мне было дозволено, и я подул на них, и они улетели. И я истолковал это как двух лжецов, которые появятся»». Убайдуллах сказал: «Один из них — аль-Анси, которого убил Фейруз в Йемене, а другой — Мусайлима-лжец».
Его слово (история аль-Асвада аль-Анси) — с сукуном над «нун». Ибн ат-Тин передал, что допустима и фатха, но я не нашёл для этого предшественника.
Его слово (рассказал нам Саид ибн Мухаммад аль-Джарми) — с фатхой над «джим» и сукуном над «ра», куфиец, надёжный передатчик, многочисленный в передачах. Якуб ибн Ибрахим — это ибн Саад аз-Зухри, а Салих — это ибн Кайсан.
Его слово (от Ибн Убайды ибн Нашита) — с фатхой над «нун» и кясрой над «шин» (с точкой), после неё безгласная «я», затем «та» (без точки).
Его слово (а в другом месте сказано, что имя его Абдуллах) — этим он хотел указать, что неназванный — это Абдуллах ибн Убайда, а не его брат Муса. Муса же очень слаб, а его брат Абдуллах надёжен, и Абдуллах был старше Мусы на восемьдесят лет. В этом иснаде подряд идут три представителя поколения преемников (табиин): Салих ибн Кайсан, Абдуллах ибн Убайда и Убайдуллах ибн Абдуллах, который есть ибн Утба ибн Масуд. Аль-Бухари привёл от него этот хадис в форме мурсаль (с прерванным иснадом). Он уже упоминал его в предыдущей главе в форме связанного иснада, но по пути передачи Нафи ибн Джубайра от Ибн Аббаса.
Его слово: «в доме дочери аль-Харита, а под ним [то есть женой его] была дочь аль-Харита ибн Курайза» — она мать Абдуллаха ибн Амира ибн Курайза ибн Раби‘а ибн Хабиба ибн Абд Шамса. То, что встречается здесь, — это что она мать Абдуллаха ибн Амира. Сказано: правильнее — «мать детей Абдуллаха ибн Амира», ибо она его жена, а не его мать, так как мать ибн Амира — Лейла бинт Абу Хасма аль-Адавия. Это возражение обоснованное.
Возможно, там было «мать Абдуллаха ибн Абдуллаха ибн Амира», ибо у Абдуллаха ибн Амира был сын по имени Абдуллах, как и у его отца, и он был от дочери аль-Харита, чьё имя Кайиса (с усиленной «й» после неё, затем безточечная буква), она — дочь Абдуллаха ибн Амира ибн Курайза. От него у неё также были Абд ар-Рахман и Абд аль-Малик. Кайиса до Абдуллаха ибн Амира ибн Курайза была замужем за Мусайлимой-лжецом. Если это установлено, то становится ясным секрет остановки Мусайлимы и его народа у неё — по причине того, что она была его женой.
Что же касается того, что встречается у Ибн Исхака, что они остановились в доме дочери аль-Харита, а другие упоминают, что её имя — Рамля бинт аль-Харит ибн Са‘лаба ибн аль-Харит ибн Зейд, она из ансаров, из рода бану Наджжар, у неё есть сподвижничество, и её кунья — Умм Сабит, и она была женой Му‘аза ибн Афра, известного сподвижника, — то слова Ибн Са‘да указывают на то, что её дом был подготовлен для остановки посольств. Ведь упоминается в связи с посольством бану Мухариб, бану Килаб, бану Таглиб и других, что они остановились в доме дочери аль-Харита. Также Ибн Исхак упоминает, что бану Курайза были заключены в доме дочери аль-Харита. Ас-Сухайли возразил на то, что встречается у Ибн Исхака в истории Мусайлимы, что правильнее — «дочь аль-Харита», и это возражение верное, однако можно совместить [оба сообщения], полагая, что посольство бану Ханифа остановилось в доме дочери аль-Харита, как и прочие посольства, а Мусайлима один остановился в доме своей жены, дочери аль-Харита.
Затем мне стало ясно, что правильно то, что встречается у Ибн Исхака, и что Мусайлима и посольство остановились в доме дочери аль-Харита, и что её дом был подготовлен для посольств, и её также называли «дочь аль-Харита». Так прямо указал Мухаммад ибн Са‘д в «Табакат ан-ниса’», сказав: «Рамля бинт аль-Харит, её также называют дочерью аль-Харита ибн Са‘лаба аль-Ансария», и привёл её родословную. Что же касается жены Мусайлимы, то есть Кайисы бинт аль-Харит,
то она в то время не была в Медине, а находилась при Мусайлиме в Йамаме. Когда же он был убит, на ней после этого женился её двоюродный брат Абдуллах ибн Амир.