2 - Глава о произнесении имени Аллаха над едой и о еде правой рукой
5376 - Рассказал нам Али ибн Абдуллах: сообщил нам Суфьян, сказал: аль-Валид ибн Касир сообщил мне, что он слышал от Вахба ибн Кайсана, что тот слышал, как Умар ибн Аби Салама говорил: «Я был мальчиком под опекой Посланника Аллаха ﷺ, и рука моя блуждала по блюду. Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал мне: «О мальчик, произнеси имя Аллаха, ешь правой рукой и ешь с того, что ближе к тебе». И с тех пор так я и ел».
[Хадис 5376 — его продолжения в: 5377, 5378]
Его слово («Глава о произнесении имени Аллаха над едой и о еде правой рукой»). Под произнесением имени Аллаха над едой имеется в виду произнесение слов «бисми-Ллях» в начале еды. Наиболее ясное из того, что передано о форме этого произнесения — то, что вывели Абу Дауд и ат-Тирмизи по пути передачи Умм Кульсум от Аиши в возводимом (марфу‘) виде: «Когда кто-либо из вас ест пищу, пусть скажет: «бисми-Ллях», а если забыл в начале, пусть скажет: «бисми-Ллях фи авваляхи ва ахираху» (с именем Аллаха в начале её и в конце её)». Этому есть подтверждение в хадисе Умайи ибн Махши у Абу Дауда и ан-Насаи.
Что же касается слов ан-Навави в разделе об этикете еды из «аль-Азкар»: «Форма произнесения имени Аллаха относится к важнейшему из того, что следует знать, и предпочтительнее говорить: «бисми-Ллях ар-рахман ар-рахим», а если скажет только «бисми-Ллях», то этого достаточно, и сунна будет исполнена» — то я не нашёл особого довода для утверждаемого им предпочтения. Что же касается того, что упомянул аль-Газали в разделе об этикете еды из «Ихья», что если бы человек говорил «бисми-Ллях» перед каждым куском, это было бы хорошо, и что желательно говорить с первым куском «бисми-Ллях», со вторым — «бисми-Ллях ар-рахман», а с третьим — «бисми-Ллях ар-рахман ар-рахим» — то я также не нашёл довода для желательности этого. А повторение он сам объяснил своими словами: «чтобы еда не отвлекала его от поминания Аллаха».
Что касается его слов («и еда правой рукой»), то разбор этого будет далее. Это относится и к тому, кто ест сам, и к тому, кто нуждается в том, чтобы другой клал ему пищу в рот — но делать это следует правой рукой того, кто кладёт, а не левой.
Его слово («сообщил нам Суфьян, сказал: аль-Валид ибн Касир сообщил мне»). Так это встречается здесь, и это перестановка формулы передачи после указания на передатчика, что допустимо. Это вывел аль-Хумайди в своём «Муснаде», и Абу Нуайм в «Мустахрадже» по его пути от Суфьяна, сказавшего: «Рассказал нам аль-Валид ибн Касир». А аль-Исмаили вывел это через передачу Мухаммада ибн Халляда от Суфьяна от аль-Валида с использованием формы «ан» (передачи через «от»), и затем в конце сказал: «Его спросили о его иснаде, и он ответил: «Рассказал мне аль-Валид ибн Касир»». Возможно, в этом и заключается причина того, что Али ибн Абдуллах привёл это именно в такой форме. У Суфьяна ибн Уяйны есть и другой иснад для этого хадиса, который вывел ан-Насаи от Мухаммада ибн Мансура, и Ибн Маджа от Мухаммада ибн ас-Саббаха; оба они — от Суфьяна, от Хишама, от его отца, от Умара ибн Аби Саламы. Относительно иснада Хишама есть разногласие, и, похоже, аль-Бухари отклонился от этого пути по этой причине.
Его слово («Умар ибн Аби Салама») — то есть ибн Абд аль-Асад ибн Хиляль ибн Абдуллах ибн Умар ибн Махзум. Имя Аби Саламы — Абдуллах. Матерью упомянутого Умара была Умм Салама, жена Пророка ﷺ, и поэтому в конце следующей главы упоминается его описание как пасынка Пророка ﷺ.
Его слово («я был мальчиком») — то есть не достигшим совершеннолетия. Ребёнка называют «гулям» с момента рождения до достижения им половой зрелости. Ибн Абд аль-Барр упомянул, что он родился на второй год после переселения (в Медину) на земле Абиссинии, и за ним последовали и другие, но в этом есть сомнение. Скорее правильно, что он родился раньше этого, поскольку достоверно передано в хадисе Абдуллаха ибн аз-Зубайра, что он сказал: «Мы с Умаром ибн Аби Саламой были вместе с женщинами в день рытья рва (аль-хандак), и он был старше меня на два года» — конец цитаты. А рождение Ибн аз-Зубайра приходится на первый год по достоверному мнению, значит рождение Умара — за два года до хиджры.
Его слово («под опекой Посланника Аллаха ﷺ») — с фатхой над «ха» без точки и сукуном над «джим» — то есть под его воспитанием и надзором, и что он воспитывал его на своих коленях, как воспитывают собственного ребёнка. Кади Ияд сказал: слово «хаджр» применяется и к «пазухе» (объятию), и к «одежде», поэтому в нём допустимы и фатха, и касра. Если имеется в виду значение опеки-воспитания, то только с фатхой; если же имеется в виду запрет распоряжения имуществом, то в масдаре (отглагольном имени) — с фатхой, а в имени существительном — только с касрой.
Его слово («и рука моя блуждала по блюду») — то есть во время еды. Смысл слова «татыш» — оно пишется через «та» с точкой сверху и «шин» с точкой, по образцу «татыр» (летает) — означает «двигаться», склоняясь к разным сторонам чаши, не ограничиваясь одним местом, как сказал ат-Тиби. Он сказал: изначально должно быть «я блуждаю руками», но блуждание приписано руке для усиления выразительности. Другие сказали: смысл «татыш» — «двигаться легко и быстро». Далее, в следующей главе, придёт вариант с формулировкой: «Я ел с Пророком ﷺ пищу, и стал есть с разных краёв блюда», что и разъясняет смысл. «Сахфа» — это то, чем можно накормить пятерых и подобное количество людей, она больше, чем «кас‘а» (миска). В риваяте ат-Тирмизи по пути передачи Урвы от Умара ибн Аби Саламы говорится, что он вошёл к Посланнику Аллаха ﷺ, а у того была еда, и он сказал: «Подойди, о сынок». А в риваяте, которая придёт в конце следующей главы: «Пророку ﷺ принесли еду, а у него был его пасынок» — и совмещение этих двух версий в том, что принесение еды совпало с его приходом.
Его слово: («о мальчик, назови имя Аллаха») — ан-Навави сказал: учёные единогласны в желательности произнесения имени Аллаха над едой в начале её; однако в передаче единогласия относительно именно желательности есть сомнение, если не подразумевается под «желательностью» то, что это предпочтительное действие. В противном же случае группа учёных склонилась к обязательности этого, и таково же следствие мнения об обязательности еды правой рукой, поскольку форма повеления в обоих случаях одна.
Его слово: («и ешь правой рукой, и с того, что перед тобой») — наш шейх сказал в толковании на ат-Тирмизи: большинство шафиитов истолковали это как рекомендацию, и на этом окончательно остановились аль-Газали, а затем ан-Навави. Однако аш-Шафии в «ар-Рисале», а также в другом месте «аль-Умм» ясно указал на обязательность. Я говорю: то же самое передаёт от него ас-Сайрафи в толковании на «ар-Рисалу», а аль-Буайти в своём «Мухтасаре» передал, что еда с верхушки блюда из тарида, ночлег на дороге, соединение двух финиников за раз и прочее из того, о чём пришло повеление противоположного, — запрещено. Аль-Байдави в своём «Минхадже» привёл в качестве примера рекомендации слова Пророка ﷺ: «ешь с того, что перед тобой», но Таджуддин ас-Субки в своём толковании возразил ему, что аш-Шафии ясно указал не в одном месте, что тот, кто ест не с того, что перед ним, зная о запрете, является грешником и совершает непослушание. Он сказал: мой отец собрал подобные вопросы в книге, названной им «Раскрытие сомнения относительно пяти вопросов», и поддержал мнение о том, что повеление в них — обязывающее. Я говорю: на обязательность еды правой рукой указывает и то, что пришла угроза относительно еды левой рукой. Так, в «Сахихе» Муслима передано от Салямы ибн аль-Аквы, что Пророк ﷺ увидел человека, ешущего левой рукой, и сказал: «ешь правой рукой». Тот ответил: «не могу». Пророк сказал: «пусть не сможешь!» — и с тех пор тот больше не поднимал её ко рту. Ат-Табарани передал через хадис Субайи аль-Асламийи, от хадиса Укбы ибн Амира, что Пророк ﷺ увидел, как Субайа аль-Асламийя ест левой рукой, и сказал: «её постигла болезнь Газзы». Она сказала: «у меня на ней язва». Он сказал: «и всё же». И впоследствии, проезжая через Газзу, она заразилась чумой и умерла. Мухаммад ибн ар-Раби аль-Гизи передал в «Муснаде сподвижников, поселившихся в Египте» — с хорошим иснадом — что подтверждён запрет на еду левой рукой и что это относится к деяниям шайтана, из хадиса Ибн Умара и из хадиса Джабира у Муслима, а у Ахмада с хорошим иснадом от Аиши, возводящей его к Пророку: «кто ест левой рукой, с ним ест шайтан» — и далее по тексту хадиса. Ат-Тыби передал, что смысл слов «поистине, шайтан ест левой рукой» таков: он подталкивает своих сторонников из числа людей к этому, чтобы противостоять через это благочестивым рабам Аллаха. Ат-Тыби сказал: и уточнение этого таково: «не ешьте левой рукой, а если сделаете это — окажетесь из числа приближённых шайтана, ибо шайтан подталкивает своих приближённых к этому». Конец цитаты. В этом — отход от буквального смысла, а более правильно понимать хадис буквально, то есть что шайтан действительно ест, поскольку разум этого не отвергает, а сообщение об этом достоверно установлено, так что нет нужды в его иносказательном толковании. Аль-Куртуби передал по этому поводу два возможных мнения, а затем сказал: «и могущество [Аллаха] допускает это». Затем он привёл со слов Муслима, что шайтан считает еду дозволенной себе, если над ней не было упомянуто имя Аллаха. Он сказал: это выражение означает вкушение её. И было сказано: смысл в том, что он одобряет снятие благословения с этой еды, если не было упомянуто имя Аллаха.
Аль-Куртуби сказал: слова Пророка ﷺ «поистине, шайтан ест левой рукой» по своему явному смыслу означают, что тот, кто так поступает, уподобляется шайтану. А тот, кто отнёс местоимение в «его левой руке» к самому едящему, впал в чрезмерное и натянутое толкование.
Ан-Навави сказал: в этих хадисах — указание на желательность еды и питья правой рукой, и на нежелательность делать это левой рукой, а также всякого взятия и передачи, как это встречается в некоторых версиях хадиса Ибн Умара. Это относится к случаю, когда нет оправдывающей причины — болезни или ранения; если же таковая имеется, то нежелательности нет. Так он сказал. И он ответил на затруднение, связанное с проклятием, обращённым к человеку, который поступил так и попытался оправдаться, но его оправдание не было принято, — тем, что Ийад утверждал, что тот человек был лицемером. Ан-Навави возразил ему, что группа учёных упоминает его среди сподвижников и называет его Буср (с даммой на «ба» и сукуном на «син»). Ийад же приводил в доказательство то, что пришло в его истории, что побудило его к этому было высокомерие. Ан-Навави отверг это, сказав, что высокомерие и противоречие не обязательно указывают на лицемерие, однако это является грехом, если повеление было обязывающим.