четвёртое: смысл оставления обращения к заговорам (рукъя) и прижиганию (кайй) состоит в упование на Аллаха в отвращении болезни и в удовлетворённости Его предопределением, а не в отрицании допустимости этого, поскольку достоверность их применения установлена в достоверных хадисах и от праведных предшественников. Однако положение удовлетворённости и предания себя воле Аллаха выше, чем обращение к внешним средствам. К этому склонился аль-Хаттаби и те, кто последовал за ним. Ибн аль-Асир сказал: это относится к свойствам приближённых (аулия), отвернувшихся от мира, его средств и привязанностей, и таковы избранные из числа приближённых.
Этому не противоречит то, что подобное имело место у Пророка ﷺ и в деле, и в повелении, ибо он находился на высшей из степеней познания и на высших ступенях упования (таваккуль). Поэтому это исходило от него ради установления шариатского положения и разъяснения допустимости, и при этом это никак не умаляло его упования, ибо упование его было совершенным по достоверному знанию, так что обращение к средствам никак на него не влияло — в отличие от других, даже если они и много уповают. Однако тот, кто оставляет средства, полностью предаётся Аллаху и проявляет в этом искренность, занимает более высокое положение. Ат-Табари сказал: было сказано, что достоин упования лишь тот, в сердце которого вовсе не примешивается страх ни перед чем — даже перед свирепым хищником или враждебным неприятелем, — и тот, кто не прилагает усилий ни в поиске пропитания, ни в лечении недуга. Истина же в том, что тот, кто уповает на Аллаха и убеждён, что Его предопределение непременно исполнится, — тому не вредит в его уповании обращение к средствам, если он следует в этом сунне Аллаха и сунне Его Посланника. Ведь Пророк ﷺ надевал в бою две кольчуги одну на другую, надевал на голову шлем, расставлял стрелков у входа в горное ущелье, выкопал ров вокруг Медины, дал разрешение на переселение в Эфиопию и в Медину, сам совершил переселение, обращался к средствам питья и еды, запасал для своей семьи их пропитание и не ждал, что оно сойдёт к нему с неба, — а он был из всех творений наиболее достоин того, чтобы это случилось с ним само собою. И тому, кто спросил его: «Привязать ли мне верблюдицу или оставить её (свободной)?», он ответил: «Привяжи её и уповай на Аллаха», — указав тем самым, что осторожность не отменяет упования. А Аллах знает лучше.
43 — глава о дурном предзнаменовании (тыйара)
5753 — мне передал Абдуллах ибн Мухаммад: нам передал Усман ибн Умар: нам передал Юнус от аз-Зухри, от Салима, от Ибн Умара (да будет доволен ими обоими Аллах), что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Нет заразы (адва) и нет дурного предзнаменования (тыйара), а зло (дурная примета) — в трёх: в женщине, в жилище и в верховом животном».
5754 — нам передал Абу аль-Йаман: нам сообщил Шуайб от аз-Зухри, он сказал: мне сообщил Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба, что Абу Хурайра сказал: я слышал Посланника Аллаха ﷺ, говорящего: «Нет дурного предзнаменования, а лучшее из этого — доброе предвестие (фаль)». Спросили: «А что такое доброе предвестие?» Он сказал: «Доброе слово, которое слышит один из вас».
[Хадис 5754 — его продолжение приводится под номером 5755]
Его слово («глава о дурном предзнаменовании», الطِّيَرَة) — слово с огласовкой «кясра» на первой (неполноценной) букве и «фатха» на второй (мягкой) букве, иногда произносится с «сукуном». Это означает «дурное предзнаменование» (от корня «ш-ы-м»), и является отглагольным именем (масдар) от глагола «тайара» («предзнаменоваться дурно»), подобно тому как «тахайяра» даёт масдар «хира» («смущение»). Некоторые знатоки языка сказали: из масдаров в такой форме не встречается больше ничего, кроме этих двух, но на это возразили, приведя пример слова «тыйаба» («طِيَبَة»), а некоторые привели пример слова «тивала» («التِّوَلَة»), хотя в этом есть сомнение. Происхождение же слова «тыйара» в том, что в эпоху джахилии люди опирались в своих делах на птиц: когда кто-нибудь из них выходил по какому-либо делу, то если видел, что птица летит вправо, он считал это добрым знаком и продолжал путь, а если она летела влево — считал это дурным знаком и возвращался. А иногда кто-нибудь из них специально пугал птицу, чтобы она взлетела, и опирался на это. Затем шариат запретил подобное. Они называли (летящую вправо птицу) «сани́х» (через «син», затем «нун», затем «ха»), а (летящую влево) — «бари́х» (через «ба», а в конце «ха»). Что касается «сани́х»…