31 - глава о побивании камнями беременной, [понесшей] от прелюбодеяния, если она была мухсана (состояла в законном браке)
6830 - Рассказал нам Абд аль-Азиз ибн Абдуллах: рассказал мне Ибрахим ибн Са‘д от Салиха, от аз-Зухри, от Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Утбы ибн Мас‘уда, от Ибн Аббаса, который сказал: я обучал чтению [Корана] некоторых мужей из мухаджиров, среди них — Абд ар-Рахман ибн Ауф. И вот однажды, когда я был в его доме в Мине, а он находился у Умара ибн аль-Хаттаба во время последнего хаджа, который тот совершил, ко мне вернулся Абд ар-Рахман и сказал: если бы ты видел человека, который пришёл сегодня к повелителю верующих и сказал: «о повелитель верующих, известно ли тебе о таком-то, который говорит: если бы Умар умер, я непременно присягнул бы такому-то; клянусь Аллахом, присяга Абу Бакру была не чем иным, как внезапным, необдуманным делом (фальта), которое, однако, состоялось»! Умар разгневался, а затем сказал: поистине, если пожелает Аллах, я непременно встану сегодня вечером перед людьми и предостерегу их от тех, кто желает силой отнять у них их дело. Абд ар-Рахман сказал: я сказал: о повелитель верующих, не делай этого, ведь [время] стечения паломников собирает простой люд и чернь, и именно они окажутся ближе всего к тебе, когда ты встанешь перед людьми, а я опасаюсь, что ты встанешь и произнесёшь речь, которую всякий разносчик слухов разнесёт от тебя [в искажённом виде], и что они не поймут её и не поставят на её надлежащее место. Повремени же, пока не прибудешь в Медину — ведь она есть обитель переселения (хиджры) и сунны, — и тогда ты обратишься к людям знания [фикха] и знатным людям, и скажешь то, что скажешь, утвердившись [в своих словах], и люди знания поймут твою речь и поставят её на надлежащее место. Умар сказал: клянусь Аллахом, если пожелает Аллах, я непременно произнесу это при первом же выступлении, которое совершу в Медине.
Ибн Аббас сказал: мы прибыли в Медину в конце зуль-хиджжи. Когда наступила пятница, я поспешил выйти пораньше, как только солнце склонилось [к закату], чтобы застать Са‘ида ибн Зайда ибн Амра ибн Нуфайля сидящим у угла минбара. Я сел рядом с ним так, что моё колено касалось его колена. Не прошло много времени, как вышел Умар ибн аль-Хаттаб. Увидев, что он приближается, я сказал Са‘иду ибн Зайду ибн Амру ибн Нуфайлю: сегодня вечером он непременно скажет речь, которую не говорил с тех пор, как стал халифом. Он выразил несогласие со мной и сказал: что же, по-твоему, он может сказать такого, чего не говорил прежде?! Умар сел на минбар. Когда муэдзины умолкли, он встал, воздал хвалу Аллахуподобающим образом, а затем сказал: а затем, поистине, я скажу вам речь, которую мне было предопределено произнести, — не знаю, быть может, это перед моей кончиной. Кто поймёт её и запомнит, пусть передаёт её, куда бы ни занесла его верблюдица, а кто опасается, что не запомнит её [точно], тому я не дозволяю никому возводить на меня ложь: поистине, Аллах послал Мухаммада ﷺ с истиной и ниспослал ему Писание, и среди того, что ниспослал Аллах, был аят о побивании камнями (раджм). Мы читали его, понимали и запоминали. Посланник Аллаха ﷺ побивал камнями, и мы побивали камнями после него. Я опасаюсь, что если время затянется для людей, то кто-нибудь скажет: клянёмся Аллахом, мы не находим аята о побивании камнями в Писании Аллаха, — и они впадут в заблуждение, оставив предписание, которое ниспослал Аллах.
А побивание камнями в Писании Аллаха есть истина для того, кто совершил прелюбодеяние, будучи мухсаном (состоящим в законном браке), — из мужчин и женщин, — если установлено свидетельство, или имеется беременность, или признание. Затем, поистине, мы читали среди того, что читали из Писания Аллаха: «не отвращайтесь от своих отцов, ибо это неверие для вас — отвращаться от своих отцов», — или: «поистине, неверие для вас — отвращаться от своих отцов». Внимайте! Затем, поистине, Посланник Аллаха ﷺ сказал: «не превозносите меня чрезмерно, как чрезмерно превознесён был Иса, сын Марьям, а говорите: раб Аллаха и Его посланник». Затем, поистине, дошло до меня, что некто из вас говорит: клянусь Аллахом, если бы Умар умер, я присягнул бы такому-то. Пусть же никто не обольщается, говоря: присяга Абу Бакру была лишь внезапным, необдуманным делом (фальта), но состоялась. Внимайте, поистине, так оно и было, но Аллах уберёг [нас] от её зла, и нет среди вас никого, к кому устремлялись бы шеи [людей ради присяги], подобно Абу Бакру. Кто присягнёт человеку без совета с мусульманами, тому самому не следует присягать, и тому, кому он присягнул, тоже, из опасения, что оба будут убиты.
И вот что было в нашей истории, когда Аллах упокоил Своего Пророка ﷺ: ансары воспротивились нам и все вместе собрались в навесе рода Бану Са‘ида, и воспротивились нам Али, аз-Зубайр и те, кто был с ними, а мухаджиры собрались вокруг Абу Бакра. Я сказал Абу Бакру: о Абу Бакр, пойдём к этим нашим братьям из числа ансаров. Мы отправились к ним, желая [встретиться] с ними. Когда мы приблизились к ним, нам встретились два праведных мужа из их числа, и они рассказали о том, на чём сговорился народ, и сказали: куда вы направляетесь, о собрание мухаджиров? Мы сказали: мы направляемся к этим нашим братьям из числа ансаров. Они сказали: не стоит вам к ним приближаться, решайте своё дело [сами].
Я сказал: клянёмся Аллахом, мы непременно придём к ним. Мы отправились и пришли к ним в навес рода Бану Са‘ида. И вот некий человек, укутанный [в одежды], находился среди них. Я спросил: кто это? Они сказали: это Са‘д ибн Убада. Я спросил: что с ним? Они сказали: он болен лихорадкой. Когда мы немного посидели, их оратор произнёс свидетельство веры, воздал хвалу Аллаху подобающим образом, а затем сказал: а затем, поистине, мы — помощники Аллаха и отряд ислама, а вы, собрание мухаджиров, — [небольшая] группа, и вот прибыла [к нам] группа из вашего народа, и вот они желают вырвать нас из наших корней и отстранить нас от [этого] дела. Когда он умолк, я захотел взять слово — а у меня была заготовлена речь, которая мне понравилась, и я хотел произнести её прежде Абу Бакра, при этом смягчая некоторую резкость в ней, — но когда я захотел заговорить, Абу Бакр сказал: не спеши. И мне не хотелось его разгневать. Тогда заговорил Абу Бакр, и он оказался более выдержанным и степенным, чем я. Клянусь Аллахом, он не упустил ни одного слова, которое понравилось мне в моей заготовленной речи, без того, чтобы не сказать в своей импровизации подобное ему или лучше, пока не умолк.
Он сказал: «То благо, что вы упомянули о себе, — вы действительно достойны его, но это дело будут признавать только за этим родом — курайшитами: они самые срединные среди арабов по происхождению и по месту обитания. Я согласен для вас на одного из этих двух мужей, так присягните тому, кому пожелаете» — и он взял меня за руку и за руку Абу Убайды ибн аль-Джарраха, который сидел между нами. И ничто из сказанного им мне не было неприятно, кроме этого одного: клянусь Аллахом, чтобы меня вывели вперёд и отрубили мне голову — что не приближало бы меня к греху — было бы мне милее, чем стать повелителем над людьми, среди которых Абу Бакр, — если только душа моя перед смертью не соблазнит меня чем-то, чего я сейчас не нахожу в себе. Тогда некто из ансаров сказал: «Я — как крепкий пенёк, к которому чешется верблюд, и как пальма, увешанная плодами и подвязанная. От нас — правитель, и от вас — правитель, о собрание курайшитов!» И поднялся шум, и голоса возвысились, так что я испугался раскола, и сказал: «Протяни руку, о Абу Бакр!» Он протянул руку, и я присягнул ему, и присягнули ему мухаджиры, затем присягнули ему ансары. И мы бросились на Саада ибн Убаду, и некто из них сказал: «Вы убили Саада ибн Убаду!» Я сказал: «Пусть Аллах убьёт Саада ибн Убаду!» Умар сказал: «И мы, клянусь Аллахом, не нашли среди того, что нам довелось пережить, дела более крепкого, чем присяга Абу Бакру. Мы опасались, что если мы расстанемся с людьми без присяги, то они присягнут кому-то из своих после нас, и тогда либо мы присягнём им на том, что нам не угодно, либо будем противиться им, и это приведёт к раздору. А кто присягнёт человеку без совета с мусульманами, тому не следует подчиняться, равно как и тому, кому присягнули, — во избежание того, чтобы оба они не были убиты»».
Его слово: («Глава о забивании камнями беременной за прелюбодеяние»). В риваяте не от Абу Зарра: «за прелюбодеяние».
Его слово: («когда она вступила в защищённый брак») — то есть вышла замуж.
Аль-Исмаили сказал: он имеет в виду — когда она зачала от прелюбодеяния, будучи замужней, а затем родила. Что же касается того времени, пока она беременна, то её не забивают камнями, пока она не родит.
Ибн Батталь сказал: смысл заглавия — обязательно ли забивание камнями для беременной или нет. И утвердилось единогласное мнение, что её не забивают камнями, пока она не родит. Ан-Навави сказал: то же самое — если её наказанием является бичевание, её не бичуют, пока она не родит, и то же самое — если на ней лежит возмездие (кыйас), а она беременна, то возмездие над ней не исполняется, пока она не родит, — по единогласному мнению во всём этом.
А Умар хотел забить камнями беременную, но Муаз сказал ему: «Нет у тебя пути к ней, пока она не родит то, что в её утробе» — это привёл Ибн Абу Шейба, и передатчики его надёжны. И разошлись мнения относительно того, что после родов: Малик сказал: когда она родит, её забивают камнями, и не ждут, пока найдётся кто-то, кто возьмёт на себя заботу о её ребёнке. А куфийцы сказали: её не забивают камнями сразу после родов, пока не найдётся кто-то, кто возьмёт на себя заботу о её ребёнке, — и это мнение аш-Шафии и один из риваятов от Малика. И аш-Шафии добавил: её не забивают камнями, пока она не накормит ребёнка молозивом.
Муслим привёл хадис от Имрана ибн Хусайна: что одна женщина из джухайна пришла к Пророку ﷺ, будучи беременной от прелюбодеяния, и упомянула, что совершила прелюбодеяние, и он велел ей подождать, пока она родит. Когда она родила, она пришла к нему, и он приказал забить её камнями, и её забили камнями.
И у него же от хадиса Бурайды: что одна женщина из племени гамид сказала: «О Посланник Аллаха, очисти меня!» (и сказала, что она беременна от прелюбодеяния), и он сказал ей: «Пока не родишь». Когда она родила, он сказал: «Мы не забьём её камнями, оставив её ребёнка малым без того, кто накормит его молоком». Тогда встал один мужчина и сказал: «Пусть его кормление будет на мне, о Посланник Аллаха!» — и тогда её забили камнями. А в другом риваяте у него же: она кормила его, пока не отняла от груди, и отдала его одному из мусульман, и её забили камнями. И примирили между двумя риваятами Бурайды тем, что во втором есть дополнение, и первый понимается так, что имеется в виду под его словами «на мне его кормление» — то есть его воспитание. И примирили между хадисами Имрана и Бурайды тем, что у женщины из джухайна был кто-то, кто мог кормить её ребёнка, в отличие от женщины из гамид.
Его слово: («от Салиха») — это Ибн Кайсан, и так же встречается у Якуба ибн Суфьяна в его «Тарихе» от Абд аль-Азиза, шейха аль-Бухари в этом, по его иснаду, и привёл это аль-Исмаили по его же пути.
Его слово: («от аз-Зухри, от Убайдуллаха ибн Абдуллаха») — в риваяте Малика: от аз-Зухри, что Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба сообщил ему. И привели это Ахмад и ад-Даракутни в «Гараиб», и признал его достоверным Ибн Хиббан.
Его слово: («от Ибн Аббаса») — в риваяте Малика: что Абдуллах ибн Аббас сообщил: я обучал чтению группу мужей из мухаджиров, среди которых был Абд ар-Рахман ибн Авф, — а имени кого-либо иного из них я не нашёл. Малик добавил в своём риваяте: «во время правления Умара, и я не видел человека, который испытывал бы такой трепет, какой испытывал Абд ар-Рахман при чтении». Ад-Давуди сказал, как передал от него Ибн ат-Тин: смысл его слов «я обучал чтению группу мужей» — то есть я учился у них Корану, потому что Ибн Аббас на момент смерти Пророка ﷺ выучил наизусть только «муфассаль» из мухаджиров и ансаров. Он сказал: и то, что он сказал, — отход от явного смысла, более того — от самого текста, потому что слово «уКрию» означает «обучаю».
Я говорю: подтверждает это возражение то, что встретилось в риваяте Ибн Исхака, от Абдуллаха ибн Абу Бакра, от аз-Зухри: я часто приходил к Абд ар-Рахману ибн Авфу, когда мы были в Мине с Умаром ибн аль-Хаттабом, обучая Абд ар-Рахмана ибн Авфа Корану — привёл это Ибн Абу Шейба. А Ибн Аббас был смышлёным, быстро запоминающим, и многие из сподвижников по причине занятости джихадом не успели выучить весь Коран наизусть, и тот, у кого так случилось, восполнял это после смерти Пророка и пребывания их в Медине, и они полагались на способных сыновей, которые обучали их чтением ради заучивания наизусть.
Его слово: («и вот я нахожусь в его жилище в Мине, а он у Умара») — в риваяте Ибн Исхака: я пришёл к нему в жилище, но не нашёл его, и ждал его, пока он не пришёл.
Его слово: («в последний хадж, который он совершил») то есть Умар, это было в двадцать третьем году.
Его слово: («если бы ты видел человека, который пришёл сегодня к повелителю верующих») — я не установил его имени.
Его слово: («не хочешь ли ты [узнать] о таком-то») — я также не установил его имени. В риваяте Ибн Исхака встречается, что говоривших это было более одного, и его текст таков: два человека из ансаров упомянули присягу Абу Бакра.
Его слово: («я уже присягнул такому-то») — это Тальха ибн Убайдуллах. Это вывел аль-Баззар через путь Абу Ма‘шара от Зейда ибн Аслама от его отца, а также от Умайра, вольноотпущенника Гуфры (с даммой на «гайн» и сукуном на «фа»), которые сказали: к Абу Бакру прибыло имущество — и он упомянул длинную историю о разделе трофеев, а затем сказал: — когда наступил конец года, в котором Умар совершил хадж, некоторые люди сказали: «Если бы умер повелитель верующих, мы поставили бы такого-то», имея в виду Тальху ибн Убайдуллаха.
Ибн Батталь передал от аль-Мухаллаба, что те, кого имели в виду как желающих присягнуть ему, — это человек из ансаров, но не указал на своё основание для этого.
Его слово: («клянусь Аллахом, присяга Абу Бакру была не иначе как внезапностью (фальта)»), с фатхой на «фа», сукуном на «лям», после которой стоит удвоенная буква, затем «та» женского рода, то есть внезапно — таковы его форма и значение. От Сахнуна передано от Ашхаба, что он произносил это слово с даммой на «фа» и толковал его как «ускользание одной вещи от другой», говоря, что произношение с фатхой ошибочно и что это слово употребляется только о том, о чём сожалеют, а о присяге Абу Бакру никто не сожалеет. На это возразили, что риваят с фатхой на «фа» установлен достоверно, и из того, что нечто происходит внезапно, не обязательно следует, что об этом сожалеет каждый — сожаление может быть у одних и отсутствовать у других. А применили это слово к присяге Абу Бакра по отношению к тем, кто не присутствовал при ней в первый момент. В риваяте Ибн Исхака после слова «фальта» встречается: «так что же мешает человеку, если этот [Абу Бакр] умрёт, встать к тому, кого он желает, и заключить с ним договор, чтобы присяга — то есть в истории Абу Бакра — стала такой, какой была». Далее последует дополнение о значении слова «фальта».
Его слово: («и разгневался Умар») — Ибн Исхак добавил: «гневом, подобного которому я никогда не видел у него за всё время».
Его слово: («чтобы они не отняли (йагсибухум) у них их дела») — так во всех риваятах, с точечным «гайн» и простым «сад». В риваяте Малика: «йагтасибухум» с добавлением удвоенной буквы после точечного «гайн». Ибн ат-Тин передал, что встречается также вариант с простым «айн» и даммой в начале, от «а‘даба», то есть «стать не имеющим помощника»; «му‘дуб» — слабый, от «‘адыбат аш-шат» — когда у овцы сломан один из рогов или внутренний рог, то есть хрящевая часть. Смысл в том, что они одолевают дело и оно ослабевает из-за их слабости. Но первое толкование предпочтительнее, и имеется в виду, что они утвердятся в деле без договора и без совещания. Это и произошло после Али, согласно тому, от чего предостерегал Умар (да будет доволен им Аллах).
Его слово: («собирает сброд людей и их чернь») — «ра‘а‘» с фатхой на «ра» и двумя простыми буквами — невежественные, презренные; сказано также, что это молодёжь из их числа. «Гаугаа» — с двумя точечными буквами, между которыми стоит сукунная «вав», изначально означает мелкую саранчу в момент начала полёта, а применяется к низкому сброду, спешащему на зло.
Его слово: («одолеют место рядом с тобой») — «курб» с даммой на «каф», сукуном на «ра», затем «ба» — то есть место, которое близко к тебе. В риваяте аль-Кушмихани и Абу Зейда аль-Марвази встречается с касрой на «каф» и с «нун» — это ошибка. В риваяте Ибн Вахба от Малика: «твоё собрание, когда ты встанешь среди людей».
Его слово: («разносит её») — «йутыруха» с даммой в начале, от «атара аш-шай'» — «отпустить вещь», а у ас-Сарахси: «йатыруха» с фатхой в начале, то есть «переносят её не по её надлежащему смыслу», и подобно этому у Ибн Вахба, который сказал: «эти [люди] непременно разнесут её, не понимая её [сути]», то есть не знают, что ею имелось в виду.
Его слово: («и она доходит») — «тахлусу» с даммой на «лям», после которой простая буква, то есть «достигает».
Его слово: («я непременно встану») — в риваяте Малика: «он сказал: если я прибуду в Медину в добром здравии, я непременно обращусь к людям в ней».
Его слово: («выскажу его») — в риваяте аль-Кушмихани и ас-Сарахси: «выскажу» без местоимения.
Его слово: («в конце зуль-хиджжа») — «‘акыб» с даммой на «айн» и сукуном на «каф», а также с фатхой на «айн» и касрой на «каф», и это предпочтительнее, ибо первое употребляется для того, что после завершения [месяца], а второе — для того, что близко к его завершению. Говорят: «пришёл в конец месяца» в обоих вариантах. Но здесь имеет место второй вариант, ибо прибытие Умара было до того, как зуль-хиджжа полностью прошёл, в среду.
Его слово: («я поспешил с выходом (ар-раваах)») — в риваяте аль-Кушмихани: «с выходом» [с предлогом «би»]. Суфьян добавил у аль-Баззара: «и наступила пятница, и я вспомнил то, что рассказал мне Абдуррахман ибн Ауф, и я поспешил в мечеть». В риваяте Джувайрии от Малика у Ибн Хиббана и ад-Даракутни: «из-за того, что мне сообщили».
Его слово: («когда солнце склонилось») — в риваяте Малика: «когда наступила сакка ‘умайй» — с фатхой на «сад» и удвоением «каф», а «‘умайй» — с даммой в начале, фатхой на «мим» и удвоением «йа», а сказано также с удвоением «мим» по образцу «хубла». Ахмад добавил от Исхака ибн Исы: я спросил Малика: что такое «сакка ‘умайй»? Он ответил: «слепой», сказал: «он не заботится о том, в какой час он выходит, не различает жару от холода», или что-то подобное.
Я говорю: это толкование по смыслу. Абу Хиляль аль-Аскари сказал: имеется в виду усиление полуденного зноя, а изначально это имя человека из амаликитян по имени ‘Умайй, который совершил набег на некий народ в самый разгар полдня и разгромил их, и это стало пословицей для всякого, кто приходит в это время. И сказано также...
Это человек из племени Адван, который выводил паломников (с Арафата) во время полуденного зноя, и с ним стала связываться эта поговорка. Говорят также, что смысл в том, что человек в это время подобен слепому — он не может смотреть прямо на солнце. Говорят и иначе: изначально это связано с тем, что газель кружится, то есть теряет ориентацию от сильной жары, и бьётся головой о всё, что попадается ей навстречу. У ад-Даракутни от Саида ибн Дауда, от Малика: «удар слепоты» — это время дня, которое называют так арабы, то есть середина дня или около того.
Его слово (я сел вокруг него): в риваяте аль-Исмаили — «напротив него», так же у Малика. В риваяте Исхака аль-Гарави от Малика — «против него». В риваяте Ма‘мара: «я сел рядом с ним так, что моё колено касалось его колена».
Его слово (не успел я...): с буквами «нун», «шин» и «ба» — то есть я не занялся ничем другим кроме того, чем был занят. Подразумевается быстрота того, как Умар вышел.
Его слово (как вышел): то есть со своего места в сторону минбара. В риваяте Малика: «как поднялся Умар» — то есть показался, — направляясь к минбару, то есть устремляясь к нему.
Его слово (сегодня вечером он непременно скажет речь): то есть Умар.
Его слово (не говорил её с тех пор, как стал халифом): в риваяте Малика: «никто вообще не говорил её до него».
Его слово (что же, по-твоему): в риваяте аль-Исмаили: «что же».
Его слово (он скажет то, чего не говорил прежде): Суфьян добавил: «и разгневался Саид и сказал: «что же, по-твоему»». Говорят, что Ибн Аббас хотел предупредить Саида, основываясь на том, что ему сообщил Абд ар-Рахман, чтобы он был бдителен и обратил внимание на то, что скажет Умар, но это не произвело на Саида должного впечатления, более того — он выразил несогласие, поскольку не знал того, что было известно Умару прежде, полагая, что дела уже устоялись.
Его слово (не знаю, может быть, это близко к моей смерти): то есть близко к моей кончине. Это одно из тех событий, которые случились на языке Умара так, как он сказал. В риваяте Абу Ма‘шара, на который есть указание ранее, приводится причина этого и то, что Умар сказал в этой своей проповеди: «я видел сон, и это не иначе как признак близости моей кончины: я видел, будто петух клюнул меня». А в мурсале Саида ибн аль-Мусаййиба в «Муваттаʼ»: когда Умар возвращался с хаджа, он обратился к Аллаху с молитвой, чтобы Он забрал его к Себе, не оставив его в бедственном положении и не допустив упущения (в делах). И сказано в конце этой истории: «не закончился месяц зу-ль-хиджжа, как Умар был убит».
Его слово (поистине, Аллах послал Мухаммада ﷺ с истиной): ат-Тыби сказал: Умар предварил этими словами то, что он хотел сказать, в качестве вступления к ним, чтобы слушающий был внимателен к тому, что он скажет.
Его слово (и среди того, что было ниспослано): в риваяте аль-Кушмихани: «в том, что».
Его слово (аят о забивании камнями): об этом уже говорилось в предыдущей главе. Ат-Тыби сказал: «аят о забивании камнями» стоит в именительном падеже как подлежащее глагола «кана» (быть), а его сказуемое — частица частичности в словах «из того, что ниспослал Аллах», и здесь имеет место перестановка сказуемого перед подлежащим, что часто встречается.
Его слово (и мы усвоили его; забивал камнями Посланник Аллаха ﷺ): в риваяте аль-Исмаили — «и забивал камнями», с добавлением союза «и». Так же у Малика.
Его слово (и я боюсь): в риваяте Ма‘мара: «и поистине я опасаюсь».
Его слово (что они впадут в заблуждение, оставив обязанность, которую ниспослал Аллах): то есть в упомянутом аяте, чтение которого было отменено, но предписание которого осталось в силе. И действительно случилось то, чего опасался Умар: группа хариджитов, или большинство их, а также некоторые из мутазилитов отвергли забивание камнями. Возможно также, что он опирался в этом на некое указание. Абд ар-Раззак и ат-Табари передали иным путём от Ибн Аббаса, что Умар сказал: «придут люди, которые будут отрицать забивание камнями», — как новшество (в вере).
В риваяте Саида ибн Ибрахима от Убайдуллы ибн Абдуллы ибн Утбы, в хадисе Умара у ан-Насаи, сказано: «и поистине люди говорят: что означает забивание камнями, ведь в Книге Аллаха упомянуто лишь бичевание? Но ведь Посланник Аллаха ﷺ забивал камнями». В этом указание на то, что Умар вспомнил, что люди говорили такое, и он им возразил. А в «Муваттаʼ» от Яхьи ибн Саида, от Саида ибн аль-Мусаййиба, от Умара: «остерегайтесь погибнуть из-за аята о забивании камнями, чтобы не сказал кто-то: «я не нахожу двух наказаний в Книге Аллаха», ведь (Пророк) забивал камнями».
Его слово (и забивание камнями в Книге Аллаха — истина): то есть в словах Всевышнего: «или пока Аллах не устроит для них иной путь» (сура 4, аят 15). Пророк ﷺ разъяснил, что под этим подразумевается забивание камнями женатого (или замужней) и бичевание неженатого (или незамужней), как было указано ранее в истории о наёмном работнике.
Его слово (когда установлено свидетельство): то есть при соблюдении его условий.
Его слово (когда он состоит в браке): то есть был совершеннолетним, разумным, вступившим в законный брак со свободной женщиной и имевшим с ней половую связь.
Его слово (или была беременность): с открытой «ха» и «ба». В риваяте Ма‘мара — «беременность», то есть если женщина, свободная от мужа или господина, обнаруживалась беременной, и не упоминалось ни о сомнении, ни о принуждении.
Его слово (или признание): то есть признание в прелюбодеянии и настойчивость в этом признании. В риваяте Суфьяна: «или была беременность, или признание», с постановкой в винительном падеже через опущение предлога, то есть: прелюбодеяние произошло из-за беременности или из-за признания.
Его слово (затем, поистине, мы читали в том, что мы читаем из Книги Аллаха): то есть из того, чтение чего было отменено.
Его слово (не отрекайтесь от своих отцов): то есть не приписывайте себя к другим (родам).
Его слово (ибо это неверие по отношению к вам — отрекаться от своих отцов, или: поистине неверие по отношению к вам): так передано с сомнением (в формулировке), и так же в риваяте Ма‘мара с сомнением, но там сказано: «не отрекайтесь от своих отцов, ибо это неверие по отношению к вам, или: поистине неверие по отношению к вам — отрекаться от своих отцов». А в риваяте Джувайрии от Малика: «ибо неверие по отношению к вам — отрекаться от своих отцов».
Его слово (внимайте, затем поистине Посланник Аллаха): в риваяте Малика: «внимайте, и поистине», с союзом «и» вместо «затем». А «алля» — с облегчённым произношением — это частица, открывающая новую речь, отличную от предыдущей.
Его слово: («не превозносите меня чрезмерно») — этот отрывок относится к тому, что Суфьян слышал от аз-Зухри. Аль-Хумайди привёл его отдельно в своём «Муснаде» от Ибн Уяйны: «Я слышал от аз-Зухри это». Это уже приводилось отдельно в жизнеописании Исы, мир ему, из хадисов о пророках, от аль-Хумайди с этим же иснадом, и разъяснение слова «ифтара» (чрезмерное восхваление) уже было дано ранее.
Его слово: («как чрезмерно превознесли Ису») — в риваяте Суфьяна: «как чрезмерно превознесли Ису христиане».
Его слово: («и говорите: раб Аллаха») — в риваяте Малика: «Поистине, я — раб Аллаха, так и говорите». Ибн аль-Джаузи сказал: из запрета на что-либо не обязательно следует, что это уже произошло, ибо мы не знаем, чтобы кто-то приписывал нашему Пророку то, что христиане приписали Исе. Причина же запрета, как представляется, состоит в том, что произошло в хадисе о Муазе ибн Джабале, когда он попросил разрешения совершить перед ним земной поклон, но Пророк отказал ему и запретил это. Как будто он опасался, что кто-то другой преувеличит ещё больше, и потому поспешил с запретом ради усиления повеления.
Ибн ат-Тин сказал: смысл его слов «не превозносите меня чрезмерно» — не восхваляйте меня подобно восхвалению христиан, которые до такой степени впали в чрезмерность в отношении Исы, что одни из них сделали его богом наряду с Аллахом, другие утверждали, что он и есть Аллах, а третьи — что он сын Аллаха.
Затем он подкрепил запрет своими словами: «Я — раб Аллаха». Он сказал: тонкость же в том, что Умар привёл эту историю здесь, состоит в том, что он опасался чрезмерности по отношению к ним, то есть опасался за того, у кого нет силы в понимании, что он сочтёт какого-либо человека заслуживающим халифата и станет отстаивать это, тогда как упомянутый человек этого не заслуживает, и тем самым он превознесёт его тем, чего в нём нет, и попадёт под этот запрет.
Возможно также, что смысловая связь в том, что то восхваление, которое произошло от него в адрес Абу Бакра, не относится к запретному чрезмерному восхвалению, — отсюда его слова: «и нет среди вас подобного Абу Бакру». А связь между приведением Умаром истории о побивании камнями и увещеванием против отречения от отцов с той историей, по поводу которой он произнёс проповедь, а именно словами некоего человека: «Если бы Умар умер, я бы присягнул такому-то», состоит в том, что он указал историей о побивании камнями на увещевание того, кто говорит: «Я не буду поступать в шариатских установлениях иначе, чем то, что найду в Коране», — тогда как в Коране нет прямого указания на обязательность совещания после смерти халифа, а это берётся именно из сунны, подобно тому как побивание камнями не содержится в том, что читается из Корана, но взято из пути сунны.
Что же касается увещевания против отречения от отцов, то, как представляется, он указал на то, что халиф занимает по отношению к подданным положение отца, и потому им не дозволено обращаться желанием к кому-либо иному, но им надлежит подчиняться ему при соблюдении соответствующих условий, подобно тому как обязательно подчинение отцу. Таково то, что мне представилось в отношении этой связи, а знание — у Аллаха Всевышнего.
Его слово: («и поистине, она») — то есть присяга Абу Бакру.
Его слово: («была именно такой») — то есть внезапной (фальта), и это явно указано в риваяте Исхака ибн Исы от Малика, как передал Саляба от Ибн аль-Аʻраби. Также это привёл Сайф в «Футухе» со своим иснадом от Салима ибн Абдуллаха ибн Умара примерно так же, сказав: «фальта» — это ночь, относительно которой возникает сомнение, принадлежит ли она раджабу или шаабану, мухарраму или сафару. Арабы не обнажали оружие в запретные месяцы, и потому тот, у кого была кровная месть, выжидал, а когда наступала такая ночь, он пользовался случаем ещё до того, как окончательно устанавливалось окончание месяца, и таким образом получал возможность причинить зло тому, кого желал, пока тот был в безопасности, отчего происходило много зла. Умар уподобил жизнь Пророка ﷺ запретному месяцу, а «фальту» — тому, что произошло со стороны отступников от веры, и Аллах уберёг от зла этого через присягу Абу Бакру благодаря тому, что тот выступил на борьбу с ними и подавил их мощь. Так он сказал. Но правильнее сказать, что общее между ними — использование удобного случая, однако из взятия кровной мести обычно проистекает много зла, и Аллах уберёг мусульман от зла этого рода, так что из присяги Абу Бакру зло не проистекло, напротив,
ему подчинились все люди — и присутствовавшие при присяге, и отсутствовавшие. А в его словах «Аллах уберёг от её зла» содержится намёк на предостережение от впадения в подобное там, где нет гарантии от возникновения зла и разногласий.
Его слово: («но Аллах уберёг от её зла») — то есть уберёг их от того зла, что обычно сопутствует поспешности, ибо в обычае так, что тот, кто не осведомлён о мудрости в деле, совершённом внезапно, не бывает им доволен. Умар разъяснил причину их поспешности с присягой Абу Бакру — они опасались, что ансары присягнут Саду ибн Убаде. Абу Убайда сказал: они поторопились с присягой Абу Бакру, опасаясь распространения смуты и того, что за власть ухватится тот, кто её не заслуживает, отчего произойдёт зло. Ад-Давуди сказал: смысл слов «была внезапной» в том, что она произошла без совещания со всеми теми, с кем следовало бы посоветоваться.
Аль-Карабиси, сподвижник аш-Шафии, отверг это толкование и сказал: напротив, имеется в виду, что Абу Бакр и те, кто был с ним, поспешно отправились к ансарам и присягнули Абу Бакру в их присутствии, причём среди них были такие, кто не знал, что ему следует относительно присяги ему, и потому сказал: «Пусть у нас будет эмир, и у вас будет эмир». Таким образом, под «фальтой» имеется в виду то разногласие, что произошло со стороны ансаров, и то, чего они желали — присяги Саду ибн Убаде. Ибн Хиббан сказал: смысл слов «была внезапной» в том, что её начало произошло не при большом собрании, а когда дело обстоит подобным образом, его называют «фальтой», и в таком случае ожидается, что может произойти зло из-за противодействия того, кто обычно противится этому. Аллах же избавил мусульман от того зла, которое обычно ожидается в подобном случае, а не в том смысле, что в самой присяге Абу Бакру было какое-то зло.
Его слово: («и нет среди вас того, к кому вытягивались бы шеи, подобного Абу Бакру»). Аль-Хаттаби сказал: он имеет в виду, что тот из вас, кто опередил остальных и в достоинстве которому нет равного, всё же не достигает степени Абу Бакра, так что никто не может надеяться, что с ним произойдёт то же, что произошло с Абу Бакром — присяга ему сперва в узком кругу, а затем единодушное собрание людей вокруг него без каких-либо разногласий, поскольку они убедились в его праве на это, и не было нужды ни в размышлении, ни в дальнейшем совете. И никто другой в этом отношении не подобен ему. Конец в кратком изложении.
В этом содержится указание на предостережение от поспешности в подобном деле там, где нет никого подобного Абу Бакру по совокупности похвальных качеств: стойкости в деле Аллаха, мягкости в обращении с мусульманами, доброго нрава, знания политики и совершенного благочестия. Тот, в ком не найдётся подобных качеств, не может быть в безопасности от того, что присяга ему без совета приведёт к разногласию, из которого рождается зло. Он выразился словами «шеи вытягиваются» потому, что смотрящий на опережающего вытягивает шею, чтобы видеть его; и если его цель — обогнать того, кого он хочет опередить, — не достигается, говорят: «его шея была перерезана» (то есть его надежда пресеклась). Или потому, что при состязании двух соперников шеи зрителей вытягиваются, чтобы видеть их, пока опережающий не скроется из виду, и таким образом невозможность продолжать наблюдение выражена через «перерезание шеи». Ибн ат-Тин сказал: это образное выражение; говорят о резвом коне: «шеи коней были перерезаны», не в силах его настигнуть. В риваяте Абу Ма‘шара, упомянутом выше, встречается: «И откуда нам взять подобного Абу Бакру, к которому вытягивались бы наши шеи».
Его слово: («без»). В риваяте аль-Кушмихани — «без совета» (مشورة), с огласовками: либо с даммой на «шин» и сукуном на «вав», либо с сукуном на «шин» и фатхой на «вав». Далее: «то не присягают» — передано через двойственное число (тасния), а не через единственное с окончанием мужского рода, и это предпочтительнее, исходя из его же слов «он и тот, кто последовал за ним».
Его слово: («гарата ан йуктала», то есть «дабы не подвергнуться риску быть убитыми») — с фатхой на первой букве, кясрой на «гайн» и удвоенным «ра», за которым следует «та» женского рода — то есть из опасения быть убитыми. Это масдар от «аграртуху тагриран» или «тагиррата», а смысл в том, что кто поступает так, тот подвергает риску себя и своего товарища, выставляя обоих под угрозу убийства.
Его слово: («и было из нашего рассказа»). Так у большинства передатчиков — со словом «хабар» (خبر) с фатхой на «ба». А у аль-Мустамли встречается с сукуном на «йа» (то есть «хайр» — «благо»), и в этом случае местоимение относится к Абу Бакру. Соответственно читается «инна аль-ансар» с кясрой, как начало нового предложения. А согласно чтению большинства, с фатхой хамзы «анна» — как хабар (сказуемое) глагола «кяна».
Его слово: («они разошлись с нами») — то есть не собрались с нами в доме Посланника Аллаха ﷺ.
Его слово: («и разошлись с нами Али, аз-Зубайр и те, кто с ними») — в риваяте Малика и Ма‘мара: «и что Али, аз-Зубайр и те, кто был с ними, остались в доме Фатимы, дочери Посланника Аллаха ﷺ», и так же в риваяте Суфьяна, но там вместо аз-Зубайра назван аль-Аббас.
Его слово: («о Абу Бакр, пойдём с нами к нашим братьям») — в риваяте Джувайрии от Малика добавлено: «Пока мы были в доме Посланника Аллаха ﷺ, вдруг некий человек закричал из-за стены: «Выйди ко мне, о сын аль-Хаттаба». Я сказал: «Отойди от меня, я занят». Он сказал: «Выйди ко мне, ибо случилось дело: ансары собрались, догоните их прежде, чем они предпримут что-то, из-за чего между вами возникнет война». Тогда я сказал Абу Бакру: «Пойдём»».
Его слово: («и мы пошли, желая застать их») — Джувайрия добавляет: «И нас встретил Абу Убайда ибн аль-Джаррах, и Абу Бакр взял его за руку, и он шёл между мной и им».
Его слово: («нас встретили двое праведных мужей») — в риваяте Ма‘мара от Ибн Шихаба: «они участвовали в битве при Бадре», как уже было упомянуто в главе о походе на Бадр. В риваяте Ибн Исхака: «двое правдивых мужей — Увайм ибн Са‘ида и Ма‘н ибн Ади», так их имена приведены слитно. Малик разъяснил, что это слова Урвы, и его формулировка такова: «Ибн Шихаб сказал: сообщил мне Урва, что это Ма‘н ибн Ади и Увайм ибн Са‘ида». В риваяте Суфьяна: «аз-Зухри сказал: они...» — без упоминания Урвы. Затем я обнаружил в риваяте Салиха ибн Кайсана в этой же главе дополнение, которое вывел аль-Исмаили по его пути, и в нём сказано: «Ибн Шихаб сказал: и сообщил мне Урва имена этих двух мужей», назвав их, и добавил: «Что касается Увайма, то до нас дошло, что его спросили: «О Посланник Аллаха, кто те, о ком Аллах сказал: «мужи, которые любят очищаться»?» Он ответил: «Прекрасный человек из их числа — Увайм ибн Са‘ида»».
«Что касается Ма‘на, то до нас дошло, что люди плакали по Посланнику Аллаха ﷺ, когда Аллах упокоил его, и говорили: «Мы хотели бы умереть прежде него, чтобы не подвергнуться искушению после него»». Тогда Ма‘н ибн Ади сказал: «Клянусь Аллахом, я не хотел бы умереть прежде него, чтобы подтвердить его правдивость мёртвым, как подтверждал я её при его жизни». Он был убит мучеником при Ямаме.
Его слово: («ма тамала’а», с фатхой на «лям» и хамзой — то есть «сошлись, договорились») — в риваяте Малика: «то, что совершил народ», то есть их сговор о присяге Са‘ду ибн Убаде.
Его слово: («не будет на вас греха, если вы не будете к ним приближаться») — «ля» после «ан» здесь избыточна.
Его слово: («решите ваше дело») — в риваяте Суфьяна: «подождите, пока решите ваше дело». Отсюда можно заключить, что не все ансары сошлись на Са‘де ибн Убаде.
Его слово: («музаммаль», с «за» и удвоенной «мим» с фатхой) — то есть «завёрнутый, укутанный».
Его слово: («между ними», буквально «между их двумя спинами», с фатхой на «за» и «нун») — то есть посреди них.
Его слово (يوعك — «его лихорадило»): с даммой в начале и фатхой на «айн» (без точек), то есть с ним случился «ва‘к» — это лихорадка с ознобом, и поэтому он был укутан. В риваяте Суфьяна: «вуика» в форме прошедшего времени. Некоторые из толкователей утверждали, что это случилось с Са‘дом от ужаса того положения, но в этом есть сомнение, поскольку Са‘д был из числа храбрецов, и те, кто был при нём, были его помощниками и сторонниками, и они единодушно согласились сделать его правителем. А ход изложения Умара указывает на то, что он пришёл и застал его уже больным лихорадкой. Если бы это случилось с ним после речи Абу Бакра и Умара, то в этом была бы некоторая доля правдоподобия, поскольку подобное может произойти от гнева, а что касается времени до этого, то нет. И передано в риваяте аль-Исмаили: «Они сказали: Са‘д болен, его лихорадит». И, как видно, Са‘д был болен лихорадкой, а когда они собрались к нему в навесе (сакифе) бану Са‘ида — она названа так по имени этого племени, поскольку он был главой бану Са‘ида, — он вышел к ним из своего дома, находясь в этом состоянии, и застигли их врасплох Абу Бакр и Умар в этом положении.
Его слово (تشهد خطيبهم — «их оратор произнёс свидетельство веры»): я не установил его имени, но Сабит ибн Кайс ибн Шаммас был известен как оратор ансаров, и, по-видимому, это именно он.
Его слово (وكتيبة الإسلام — «и войско ислама»): «катиба» — с двумя буквами «та» и «ба», по образцу слова «азыма» («великая»), множественное число — «катаиб» — это сплочённое, не рассеивающееся войско. Он назвал их так в порядке преувеличения, как бы говоря им: вы — сплочённое войско ислама.
Его слово (وأنتم معشر — «а вы — община»): в риваяте аль-Кушмихани — «маашир» (во множественном числе).
Его слово (رهط — «немногочисленная группа»): то есть немного людей, и уже говорилось ранее, что этим словом называют группу из десяти человек и менее. Ибн Вахб добавил в своём риваяте «из нас», и так же у Ма‘мара, и это снимает затруднение, ибо он не имел в виду буквальную малочисленность, а применил это слово к ним в сравнении, то есть: вы по сравнению с нами немногочисленны, поскольку число ансаров в известных пророческих событиях всегда было больше числа мухаджиров. Это построено на том, что под мухаджирами подразумеваются те, кто принял ислам до завоевания Мекки, и это опорное мнение, иначе, если иметь в виду вообще всех, кто не был из ансаров, то их было бы во много раз больше, чем ансаров.
Его слово (وقد دفت دافة من قومكم — «и прибыла к нам небольшая группа из вашего народа»): с несоединённой «даль» и «фа» — то есть небольшое число, а корень его от слова «дафф», означающего медленное передвижение группы людей.
Его слово (يختزلونا — «отсекают нас»): с точечной «ха» и «за» — то есть отрезают нас от дела и единолично им завладевают. Абу Зайд сказал: «хазальтуху ‘ан хаджатихи» означает «я задержал его от неё». А имеется в виду здесь под «делом» то, на что они, по их мнению, имеют право.
Его слово (وأن يحضنونا — «и что они оттесняют нас»): с несоединённой «ха» и точечной «дад». В риваяте аль-Мустамли: «то есть выводят нас», как сказал Абу Убайд, подобно тому как говорят «хаданаху» и «ихтаданаху» об изгнании кого-либо из дела: вывел его в сторону от этого и завладел им единолично, либо удержал его от этого. А в риваяте Абу Али ибн ас-Сакана: «ихтассуна» — с точечной «та» перед несоединённой «сад» с ташдидом, и подобно этому у аль-Кушмихани, но с даммой на «ха» без «та», и это в значении отсечения и полного изъятия. А в риваяте Суфьяна у аль-Баззара: «и они присваивают дело себе» или «и они единолично распоряжаются делом без нас». А в риваяте Абу Бакра аль-Ханафи от Малика у ад-Даракутни: «и они выхватывают» — с точечной «ха», затем несоединённой «та», затем «фа».
Все риваяты согласны в том, что его слово «и вот они...» и далее — это продолжение речи оратора ансаров, однако у Ибн Маджа после его слов «и прибыла к нам небольшая группа из вашего народа» передано: «Умар сказал: и вот они хотят...» и далее. Но добавление здесь слов «Умар сказал» — ошибка, а правильно то, что всё это — речь ансаров, и на это указывают слова Умара: «когда же он умолк». И на этом основании разъяснил это аль-Хаттаби, сказав: его слово «рахт» означает, что число ваше мало по сравнению с ансарами, а его слово «прибыла к нам небольшая группа из вашего народа» означает: вы — пришлые, чужаки, явившиеся к нам из Мекки, а затем вы хотите единолично завладеть властью над нами.
Его слово (فلما سكت — «когда же он умолк»): то есть оратор ансаров. Суть того, что было сказано им ранее, состоит в том, что он сообщил, будто некая группа мухаджиров хотела лишить ансаров того, на что, по убеждению ансаров, они имеют право, и этим намёком он имел в виду Абу Бакра и Умара и тех, кто присутствовал вместе с ними.
Его слово (أردت أن أتكلم وكنت قد زورت — «я хотел заговорить, а я уже подготовил (речь)»): с «за» и затем «ра» — то есть приготовил и приукрасил. А в риваяте Малика: «равват» — с «ра» и удвоенной «вав», затем неподвижной «я» — от «ривая» («передача, обдумывание»), в противоположность экспромту. И это подтверждается последующими словами Умара: «он не оставил ни единого слова». А в риваяте Малика: «он не оставил из слов, которые понравились мне в моей заготовленной речи, ни одного, которое бы он не сказал в своей импровизации». А в хадисе Аиши: и Умар говорил: «Клянусь Аллахом, я хотел этого лишь потому, что уже приготовил речь, которая мне понравилась, и я боялся, что Абу Бакр не сумеет донести её так же».
Его слово (على رسلك — «не спеши»): с кясрой на «ра» и сукуном на несоединённой букве, допустима также фатха — то есть «не торопись», с двумя фатхами. Об этом уже говорилось при разборе главы об итикафе. А в хадисе Аиши, приведённом ранее в достоинствах Абу Бакра: «и Абу Бакр заставил его замолчать».
Его слово (أن أغضبه — «чтобы разгневать его»): с точечными «гайн» и «дад», затем «ба». А в риваяте аль-Кушмихани — с двумя несоединёнными буквами, затем «я».
Его слово (فكان هو أحلم مني وأوقر — «и он оказался терпеливее меня и степеннее»): в хадисе Аиши: «и он заговорил красноречивее всех людей».
Его слово (ما ذكرتم فيكم من خير فأنتم له أهل — «то доброе, что вы упомянули о себе, — вы этого достойны»): Ибн Исхак добавил в своём риваяте от аз-Зухри: «поистине, мы, клянусь Аллахом, о община ансаров, не отрицаем ни вашего превосходства, ни ваших заслуг в исламе, ни вашего права, обязательного для нас».
его слово (и не признают его) — с даммой над первой буквой, в форме страдательного залога. А в риваяте Малика: «арабы не признают это дело ни за кем, кроме этого рода из курайшитов», и так же в риваяте Суфьяна. А в риваяте Ибн Исхака: «вы уже знаете, что этот род из курайшитов занимает среди арабов такое положение, которого не имеет никто другой, и что арабы не объединятся ни вокруг кого, кроме человека из их числа; бойтесь же Аллаха, не раскалывайте ислам и не будьте первыми, кто ввёл новшество в ислам».
его слово (они — самые срединные из арабов) — в риваяте аль-Кушмихани стоит «он» вместо «они», но первый вариант более уместен. Я уже разъяснял в разделе о достоинствах Абу Бакра, что Ахмад привёл через Хумайда ибн Абд ар-Рахмана от Абу Бакра ас-Сиддика, что тот сказал в тот день: «Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Имамы — из курайшитов»», и я подробно разобрал это там же; а разговор о правовом значении этого будет приведён в «Книге о решениях», если пожелает Всевышний Аллах.
его слово (и я согласен для вас на одного из этих двух мужей) — Амр ибн Марзук от Малика у ад-Даракутни добавил здесь: «и он взял меня за руку и Абу Убайду ибн аль-Джарраха за руку», и я уже упоминал в этом хадисе его достоинства, и ранее приводилось то, что относится к этому, в разделе о достоинствах Абу Бакра.
его слово (и сказал говорящий из ансаров) — в риваяте аль-Кушмихани: «из числа ансаров», и так же в риваяте Малика. Суфьян в своём риваяте у аль-Баззара назвал его по имени, сказав: «Хубаб ибн аль-Мунзир», но в этом пути передачи это включено вставочно (мудрадж), поскольку Малик в своём риваяте от аз-Зухри разъяснил, что тот, кто назвал его по имени, — это Са‘ид ибн аль-Мусайяб, сказав: «Ибн Шихаб сказал: и сообщил мне Са‘ид ибн аль-Мусайяб, что именно Хубаб ибн аль-Мунзир сказал: «Я — её крепкий столб, о который трутся верблюды»». И это уже приводилось с непрерывным иснадом в хадисе Аиши, где сказано: Абу Бакр сказал: «Мы — эмиры, а вы — визири». На это Хубаб ибн аль-Мунзир сказал: «Нет, клянусь Аллахом, мы этого не сделаем — от нас будет эмир, и от вас будет эмир».
Ранее приводилось разъяснение слов «аль-мураджжаб» и «аль-мухаккак» там же, равно как и всё прочее, что относится к присяге Абу Бакру, подробно изложенное. Исхак ибн ат-Таббаа добавил там: «Я спросил Малика: что это значит? Он ответил: как будто он говорит: «я — её беда (даахия)»», и это разъяснение по смыслу. Суфьян в своём риваяте здесь добавил: «иначе мы вернём войну между нами и вами обманом». Я сказал: «Не годится два меча в одних ножнах». А у Ма‘мара оказалось, что передатчиком этого является Катада, который сказал: «Умар сказал: «Не годится два меча в одних ножнах, но от нас будут эмиры, а от вас — визири»». А у Ибн Са‘да с достоверным иснадом через мурсаль аль-Касима ибн Мухаммада сказано: «Ансары собрались у Са‘да ибн Убады, и к ним пришли Абу Бакр, Умар и Абу Убайда. Тогда встал Хубаб ибн аль-Мунзир, а он был участником Бадра, и сказал: «От нас будет эмир, и от вас будет эмир. Мы, клянусь Аллахом, не завидуем вам в этом деле, но боимся, что им завладеют люди, чьих отцов и братьев мы убивали»». Умар сказал: «Если так, то умри, если можешь».
Аль-Хаттаби сказал: побудило говорящего сказать «от нас будет эмир, и от вас будет эмир» то, что арабы не признавали главенства над народом ни за кем, кроме как за тем, кто из их же числа, и, видимо, до него не дошло установление об эмирате в исламе и то, что оно закреплено за курайшитами. Когда же это дошло до него, он воздержался от своих слов и присягнул вместе со своим народом Абу Бакру.
его слово (пока я не испугался) — с фатхой над «фа» и кясрой над «ра», затем «каф», от слова «аль-фарак» с двумя фатхами, что означает страх. В риваяте Малика: «пока я не испугался», а в риваяте Джувайрии: «пока мы не устрашились разногласия». А в риваяте Ибн Исхака, упомянутой в том, что привёл аз-Зухли в «аз-Зухрийят» с достоверным иснадом от него: «рассказал мне Абдуллах ибн Абу Бакр от аз-Зухри от Убайдуллаха от Ибн Аббаса от Умара, который сказал: «Я сказал: о собрание ансаров, поистине, наиболее достойный из людей по отношению к пророку Аллаха — это второй из двоих, когда они оба были в пещере», затем я взял его за руку».
А в хадисе Ибн Мас‘уда у Ахмада и ан-Насаи, переданном через Асима от Зирра ибн Хубайша от него, сказано, что Умар сказал: «О собрание ансаров, разве вы не знаете, что Посланник Аллаха ﷺ повелел Абу Бакру возглавлять молитву людей? Кто же из вас пожелает выступить впереди Абу Бакра?» Они сказали: «Упаси Аллах, чтобы мы выступили впереди Абу Бакра». Иснад этого хороший. Есть подтверждение из хадиса Салима ибн Убайдуллаха от Умара, приведённого также ан-Насаи, и другое — через путь Рафи‘а ибн Амра ат-Таи, приведённое аль-Исмаили в «Муснаде Умара» со словами: «Кто из вас смеет выступить впереди Абу Бакра?» Они сказали: «Никто из нас». Основа этого у Ахмада, и его иснад хороший. Ат-Тирмизи привёл и признал хорошим, а также Ибн Хиббан в своём «Сахихе» — из хадиса Абу Са‘ида, который сказал: Абу Бакр сказал: «Разве не я наиболее достойный из людей в этом деле? Разве не я первый, кто принял ислам? Разве не я тот-то и тот-то?»
его слово (и я присягнул ему, и присягнули ему мухаджиры) — в этом есть возражение против слов ад-Давуди, переданных от него Ибн ат-Тином, где он безоговорочно утверждал, что вместе с Абу Бакром в тот момент из мухаджиров были только Умар и Абу Убайда, — видимо, он держался того положения, которое передавалось об их выступлении. Однако из слов Умара «и присягнули ему мухаджиры» после его слов «я присягнул ему» видно, что вместе с ними присутствовала группа мухаджиров, — они, видимо, присоединились к ним, когда до них дошло, что те направились к ансарам. И когда Умар присягнул Абу Бакру и присягнули ему присутствовавшие мухаджиры на этом же, присягнули ему и ансары, когда против них было выдвинуто доказательство тем, что упомянул Абу Бакр и другие.
Его слово (затем присягнули ему ансары): в риятяе Ибн Исхака, упомянутой недавно: «Затем я взял его руку, но меня опередил один человек из ансаров и ударил по его руке прежде, чем я ударил по его руке, затем я ударил по его руке, и люди последовали друг за другом». Упомянутый человек — Башир ибн Саад, отец ан-Нумана.
Его слово (назава, أ’и мы вскочили»): с буквой «нун» и «зай» с фатхой, то есть «мы вспрыгнули».
Его слово (я сказал: пусть Аллах умертвит Саада ибн Убаду): разъяснение этого было приведено ранее в разборе хадиса Аиши о достоинствах Абу Бакра, и придёт далее в «Книге установлений» другим путём от аз-Зухри, который сказал: «Сообщил мне Анас, что он слышал вторую проповедь Умара на следующее утро после дня, в который умер Посланник Аллаха ﷺ, а Абу Бакр молчал, не говоря ни слова». И он рассказал историю всеобщей присяги, разбор которой придёт там.
Его слово (и мы, клянусь Аллахом, не нашли из того, что мы застали) — в форме глагола прошедшего времени.
Его слово (из дела) — стоит в положении дополнения, то есть: «мы застали в том положении дела, и мы не нашли среди них ничего сильнее, чем предшествие Абу Бакра». А дела, которые тогда наличествовали, — это занятость совещанием и всесторонним рассмотрением тех, кто был бы достоин этого. Некоторые толкователи включили в это также занятость подготовкой пророка ﷺ к погребению и его похоронами, и это возможно, однако в контексте истории нет на это указания; напротив, объяснение Умара наводит на то, что речь ограничена тем, что связано с вопросом преемства власти.
Его слово (то либо мы присягнём им) — в риваяте аль-Кушмихани — с двумя буквами «та» и после «алифа» — с буквой «ба».
Его слово (на то, чем мы удовлетворены) — в риваяте Малика: «на то, чем мы не удовлетворены», и это правильный вариант, а остальная часть речи указывает на это.
Его слово (кто присягнёт человеку) — в риваяте Малика: «кто последует за человеком».
Его слово (то ни за ним не следует последовать, ни за тем, кому он присягнул) — в риваяте Мамара другим путём от Умара: «кто призван к власти без совещания, тому не разрешается принимать её».
В этом хадисе, помимо того, что было упомянуто, содержатся и другие полезные выводы: получение знания от его обладателя, даже если возраст того, от кого берётся знание, меньше возраста берущего, равно как и если его положение ниже положения берущего.
В нём также указание на то, что знание не следует доверять тому, кто недостоин его, и не следует передавать его никому, кроме того, кто способен его понять, и не следует рассказывать малопонимающему то, что он не в состоянии вместить.
В нём также — допустимость сообщения правителю слов того, от кого опасаются наступления дела, содержащего вред для общины, и это не считается порицаемой клеветой; однако условие этого — что говорящий должен скрыть личность того, о ком идёт речь, ради его защиты, соединяя тем самым обе пользы. И, возможно, произошедшее в этой истории было именно таким: Умар удовлетворился предупреждением об этом и не наказал ни того, кто сказал это, ни того, о ком было сказано.
Аль-Мухаллаб построил на своём предположении, что имелось в виду присяга некоему человеку из ансаров, следующее рассуждение: в этом содержится противоречие словам Абу Бакра о том, что арабы не признают это дело (власть) ни за кем, кроме этого рода из курайшитов, ведь признанное (общеизвестное) — это то, чему не допускается противоречить.
Я говорю: то, что явствует из контекста истории, — это что осуждение Умара было направлено именно на того, кто хотел присягнуть человеку без совещания с мусульманами, и он не касался вопроса о том, курайшит ли он или нет. В этом также содержится указание, что для великого человека допустимо в отношении дозволенных дел то, что не допускается в отношении других, — согласно словам Умара: «и нет среди вас того, к кому тянулись бы шеи, подобного Абу Бакру», то есть: из допустимости поспешной присяги ему без общего совещания не следует, что это дозволено любому человеку, не обладающему подобным качеством, как у Абу Бакра.
Сказал аль-Мухаллаб: в этом также содержится указание, что халифат может принадлежать только курайшитам, и доводов на это много.
Среди них — что он ﷺ завещал тому, кто будет управлять делами мусульман, заботиться об ансарах, и в этом ясное доказательство того, что у них нет права на халифат. Так он сказал, но в этом есть спорный момент, разъяснение которого придёт при разборе «Главы о правителях из курайшитов» из «Книги установлений».
В нём также — что если женщина обнаружена беременной, не имея ни мужа, ни господина, то на неё обязательно применение установленного наказания (хадд), если только она не представит доказательство о происхождении беременности или о принуждении.
Сказал Ибн аль-Араби: применение наказания на этом основании, если проявился ребёнок, которому не предшествовала допустимая причина, известно с достоверностью, что он от запретной связи, и это называется «умозаключением по указанию» (кыяс ад-даляля), подобно умозаключению о дыме относительно огня; и на это возражает возможность того, что сношение произошло по ошибочному предположению (шубха).
Сказал Ибн аль-Касим: если она заявляет о принуждении и была чужестранкой (не местной), то на неё нет наказания. Аш-Шафии и куфийцы сказали: на неё нет наказания, кроме как по свидетельству или признанию.
Доказательство Малика — слова Умара в его проповеди, и никто их не отверг. Также если появилось косвенное свидетельство принуждения или ошибки. Сказал аль-Мазари: относительно признания правдивости слов свободной (не замужней и не имеющей господина) женщины, если у неё проявилась беременность и она заявляет о принуждении, — есть разногласие: считается ли это шубхой (сомнительным обстоятельством, освобождающим от наказания) или на неё обязательно накладывается наказание в силу хадиса Умара?
Сказал Ибн Абд аль-Барр: передано от Умара в нескольких случаях, что он отменял наказание по заявлению о принуждении и подобном этому. Затем он привёл через путь Шубы от Абд аль-Малика ибн Майсары от ан-Наззаля ибн Сабры, который сказал: «Мы были с Умаром в Мине, и вот появилась беременная, полная женщина, плачущая. Он спросил её, и она сказала: «Я — тяжёлая на голову (то есть страдающая сонливостью), встала ночью молиться, потом заснула, и не проснулась, кроме как когда какой-то мужчина уже сел на меня и ушёл, и я не знаю, кто он»». Он сказал: «И он отменил на неё наказание».
Некоторые объединили это тем, что: та, у кого известны признаки правдивости в заявлении о принуждении, — её слова принимаются. А что до…
«…известная в своем городе, но не известная религиозностью и правдивостью, и при этом нет сопутствующего обстоятельства, указывающего на принуждение — то [беременность] не принимается [как доказательство], особенно если она находится под подозрением. А на второе [мнение] указывает его слово: «или была беременность». Аль-Баджи извлёк из этого, что если кто-то совершил половой акт не через влагалище, но его семя попало туда, а женщина заявила, что ребёнок от него — это не принимается, и ребёнок не приписывается ему, если он сам не признал это, потому что если бы ребёнок приписывался ему [автоматически по факту беременности], то не было бы обязательным забивание камнями беременной, поскольку возможно подобное [объяснение]. А другой обратил это рассуждение в обратную сторону, сказав: это указывает на то, что беременной не полагается наказание (хадд) лишь по причине самой беременности, из-за возможности такого подозрения-шубха, и это мнение большинства.
Ат-Тахави ответил, что из слов Умара «забивание камнями — истина в отношении того, кто совершил прелюбодеяние» следует, что если беременность произошла от прелюбодеяния, то забивание камнями обязательно, и это верно, но необходимо установить, что она произошла именно от прелюбодеяния, а забивать камнями лишь по факту беременности при наличии возможного [иного объяснения] нельзя, потому что, когда к Умару привели беременную женщину и сказали: «она совершила прелюбодеяние», а она плакала, он спросил её: «что заставляет тебя плакать?» — и она сообщила, что некий мужчина взял её силой, когда она спала, и Умар отвёл от неё наказание по этой причине.
Я говорю: неубедительность этого [ответа] очевидна, ибо Умар противопоставил беременность признанию, а часть чего-либо не может быть равнозначна его противоположной части. На самом деле те, кто не считает, что наказание налагается лишь по факту беременности, опирались на наличие возможности того, что она не является следствием доказанного прелюбодеяния, и на то, что наказание отменяется при наличии шубхи (сомнения). И Аллах знает лучше.
В этом [хадисе] содержится указание на то, что тот, кто узнал о деле, которое имам намеревается ввести как новшество, имеет право предупредить об этом другого в общих чертах, чтобы тот, услышав об этом [позже, от самого имама], был осведомлён заранее — как это произошло с Ибн Аббасом и Саидом ибн Зейдом. Саид же выразил недовольство Ибн Аббасом лишь потому, что, по его мнению, дела шариата уже устоялись, и всё, что вводится после этого, является лишь производным от них; а Ибн Аббас промолчал и не разъяснил ему [подробностей] потому, что знал, что тот вскоре сам услышит это от Умара.
В этом также содержится указание на допустимость возражения имаму во мнении, если возражающий опасается некоего дела и в его собственном предложении есть предпочтительность по сравнению с тем, что задумал имам. На основании этого делался вывод, что жители Медины обладают особым знанием и пониманием, поскольку Абд ар-Рахман ибн Авф и Умар согласились в этом между собой — так сказал аль-Мухалляб, как передал это Ибн Батталь и с чем согласился. Это верно в отношении людей той эпохи, и к ним присоединяются те, кто подобен им в этом отношении, однако из этого не следует, что так будет продолжаться во всякую эпоху, и даже не в отношении каждого отдельного человека.
В этом также содержится побуждение к передаче знания тем, кто его сохранил и понял, и побуждение того, кто не понимает, не передавать его, кроме как если он передаёт его буквально, без каких-либо изменений в нём.
Аль-Мухалляб указал, что связь между приведением Умаром хадиса «не отвращайтесь от своих отцов» и хадиса о забивании камнями заключается в том, что он указал на то, что никому не подобает выносить окончательное решение в том, о чём нет прямого текста в Коране или сунне, и не вторгаться в это со своим личным мнением, говоря или поступая согласно тому, что кажется ему привлекательным, — подобно тому, кто сказал: «если Умар умрёт, я присягну такому-то», не найдя, что условие того, кто подходит для имамата, прописано текстуально в Писании. Он уподобил то, что хотел сделать, тому, что произошло в истории с Абу Бакром, и ошибся в этом уподоблении из-за наличия различия [между случаями]. Ему следовало обратиться к людям знания Писания и сунны и спросить их об этом, и поступить согласно тому, на что они укажут. Поэтому Умар предпослал историю о забивании камнями и историю о запрете отвращаться от отцов, хотя ни то, ни другое не прописано текстуально в читаемом Писании, хотя оба этих положения были ниспосланы Аллахом, и их постановление осталось в силе, а их чтение было отменено (насх). Однако это относится исключительно к людям знания, тем, кто был осведомлён об этом, иначе же основное правило состоит в том, что всё, чтение чего было отменено, отменяется и его постановление.
В его словах «я боюсь, что если для людей продлится время…» содержится указание на исчезновение знания с течением времени, из-за чего невежды найдут путь к толкованию без знания. А что касается другого хадиса — «не превозносите меня чрезмерно» — то в нём содержится указание на необходимость обучать людей тому, невежество в чём для них опасно. Он сказал: в этом также содержится указание на заботу сподвижников и людей первого поколения о Коране и на запрет прибавления к тексту Корана, а тем более, по более веским основаниям, запрет убавления от него, потому что прибавление запрещается для того, чтобы не приписать к Корану то, что не является его частью, а отбрасывание части его — ещё более тяжкое дело.
Он сказал: это наводит на мысль, что всё, что передаётся от предшественников, таких как Убайй ибн Кааб и Ибн Масуд, в виде прибавления, которого нет в имамском своде (мусульманском тексте, принятом за эталон), является лишь толкованием и подобным ему. Он сказал: возможно также, что это было в начале дела, а затем установилось единое согласие относительно того, что содержится в эталонном своде, и эти риваяты остались передаваться, но не в качестве утверждения, что они закреплены в тексте Писания (мусхафе).
В этом также содержится довод на то, что тот, кто опасается смуты от какого-либо народа и того, что они не откликнутся на исполнение истинного повеления, должен обратиться к ним, вести с ними спор и представить им доказательство. Ан-Насаи привёл через хадис Салима ибн Убайдуллы, что он сказал: «Мухаджиры собрались на совет и сказали: «пойдём к нашим братьям ансарам». Ансары сказали: «из нас будет правитель, и из вас будет правитель». Умар сказал: «два меча в одних ножнах?»