20 - Из их числа: то, что этим (хадисом) обосновывали Малик и аш-Шафиъи (да будет доволен ими Аллах Всевышний), и те, кто разделял их мнение, необходимость убиения того, кто оставляет молитву, даже если он убеждён в её обязательности. Полное рассмотрение этого вопроса последует на своём месте, если пожелает Аллах Всевышний.
21 - Из их числа: то, что риваятом «если бы они отказали мне даже в годовалом ягнёнке» вместо «в козлёнке» опирались те, кто дозволял брать годовалого козлёнка в качестве закята, если всё стадо состоит из молодняка. Это мнение аш-Шафиъи и одно из двух мнений Малика, но оно не является известным (машхур) от него. Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) сказал: «В этом нет довода, ибо это выражение употреблено в смысле подчёркивания малости, поскольку у арабов в обычае, когда они хотят подчеркнуть малость чего-либо, упоминать в своей речи то, что вовсе не подразумевается ими буквально, подобно тому как сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Не пренебрегай, о соседка, подарком соседки, даже если это будет всего лишь копытце овцы», — согласились (на достоверность) аль-Бухари и Муслим. И также он сказал: «даже если это обожжённое копытце», — передали Ахмад, Абу Дауд, ат-Тирмизи и ан-Насаи, но эти два риваята не относятся к тем, из которых можно извлечь пользу (в смысле довода). Подобно этому и его слово ﷺ: «Кто построит мечеть для Аллаха, даже если она будет размером с гнездо куропатки», — а такой размер вовсе не может быть мечетью. Нечто подобное этому в отношении подчёркивания встречается в словах Имруулькайса [размер «тавиль»]:
«Из тех, что опускают взор, — если бы прополз муравей изменившийся по цвету поверх покрова её груди, то оставил бы след».
И подобного этому много в их речи в отношении подчёркивания малости и множества, величия и незначительности». Конец слов аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах Всевышний). Полное рассмотрение этого вопроса последует на своём месте в «Книге закята», если пожелает Аллах Всевышний.
22 - Из их числа: то, что хадис является доводом на то, что закят не отменяется с отступника вследствие его отступничества, но с него взимается то, что стало на него обязательным из закята; если же он покается — хорошо, а если нет — он подлежит убиению, а его имущество становится трофеем (файъ).
23 - Из их числа: то, что сказал аль-Хаттаби (да будет милостив к нему Аллах Всевышний): в хадисе указание на то, что тому, кто внешне проявляет ислам, применяются его внешние установления, даже если он скрывает неверие в глубине души. Место разногласия — только в отношении того, чьи испорченные убеждения были обнаружены, после чего он проявил отречение от них: принимается ли это от него, или нет? А что касается того, о чьём положении неизвестно, то нет разногласия в применении к нему внешних установлений. И Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Четвёртый вопрос):
В его слове ﷺ: «...до тех пор пока они не скажут: «Нет божества, кроме Аллаха»» содержится указание на запрет убивать того, кто произнёс: «Нет божества, кроме Аллаха», даже если он не добавил к этому: «Мухаммад — посланник Аллаха».
Хафиз (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) сказал: «Это так, но становится ли он мусульманином лишь одним этим произнесением? Более достоверное мнение — нет, но обязательно удержаться от его убиения, пока он не будет испытан; если же он засвидетельствует посланническую миссию и обязуется соблюдать установления ислама, то выносится решение о его исламе. На это указывает исключение в его словах: «кроме как по праву ислама»».
Аль-Багави (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) сказал: «Если неверующий — язычник-многобожник, или дуалист, не признающий единобожия, то, когда он произносит: «Нет божества, кроме Аллаха», выносится решение о его исламе, а затем его принуждают принять все установления ислама и отречься от всякой религии, противоречащей религии ислама. А что касается того, кто признаёт единобожие, но отрицает пророчество, то решение о его исламе не выносится, пока он не скажет: «Мухаммад — посланник Аллаха». Если же он убеждён, что мухаммадово посланничество обращено только к арабам, то ему необходимо сказать: «ко всем творениям». А если его неверие заключалось в отвержении какой-либо обязанности или в разрешении какого-либо запретного, то он должен отречься от того, во что он верил». Из его слов «принуждают» следует, что если он не примет этого, то к нему применяются установления об отступнике, и это ясно высказал аль-Каффаль, приведя в качестве доказательства хадис главы, утверждая, что ни в одном из хадисов не встречается: «Мне велено сражаться с людьми, пока они не скажут: «Нет божества, кроме Аллаха, и Мухаммад — посланник Аллаха»». Так он сказал, и это — великая небрежность, ибо этот хадис есть в обоих «Сахихах» — аль-Бухари и Муслима, в «Книге веры» у каждого из них, в риваяте Ибн Умара, со словами: «...пока они не засвидетельствуют, что нет божества, кроме Аллаха, и что Мухаммад — посланник Аллаха». Возможно также, что под словами «Нет божества, кроме Аллаха» здесь подразумевается произнесение обоих свидетельств, поскольку это выражение стало символом (علم) для этого, и это подтверждается тем, что оба свидетельства прямо встречаются в других риваятах. Конец (слов Хафиза).
Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) сказал: «Внешний смысл этого хадиса таков, что тому, кто произнёс лишь слово единобожия, выносится решение по установлениям ислама, но этот внешний смысл однозначно оставлен, поскольку вместе с этим необходимо произнесение свидетельства о посланничестве, или того, что на него указывает. Однако (в этом хадисе) он умолчал о слове о посланничестве ввиду того, что слово единобожия указывает на него, поскольку они неразрывно связаны друг с другом, так что оно подразумевается однозначно. Затем произнесение обоих свидетельств указывает на вхождение в религию и признание истинности всего, что она содержит. Согласно этому, произнесение первого слова подразумевает намерение произнести и второе, подобно тому как говорят: «Я прочитал ‘Хвала Аллаху, Господу миров’», — имея в виду всю суру. И на правильность того, что мы сказали, указывают другие риваяты, в которых сказано: «Мне велено сражаться с людьми, пока они не засвидетельствуют, что нет божества, кроме Аллаха, и что Мухаммад — посланник Аллаха, не станут совершать молитву и давать закят», а в другом выражении: «Мне велено сражаться с людьми, пока они не засвидетельствуют, что нет божества, кроме Аллаха, и не поверят в меня и в то, с чем я пришёл». Однако у Абу Бакра и Умара во время спора не присутствовало иное выражение, кроме того, которое они упомянули; ибо если бы им было известно его слово ﷺ: «Мне велено сражаться с людьми, пока они не засвидетельствуют, что нет божества, кроме Аллаха, и что Мухаммад — посланник Аллаха, не станут совершать молитву и давать закят», то спор между ними прекратился бы, ибо это выражение является прямым текстом (насс) в отношении искомого и яснее по указанию, чем то, чем обосновывался Абу Бакр (да будет доволен им Аллах) из его слов: «Я непременно буду сражаться с тем, кто разделяет молитву и закят». Абу Бакр (да будет доволен им Аллах), по-видимому, имел в виду — и Аллах знает лучше — что Аллах Всевышний уравнял молитву и закят в обязательности в Своих словах: «Совершайте молитву и давайте закят» [аль-Бакара, 43] и в других (аятах), ибо Аллах Всевышний соединил их обе в повелении о них, а молитва, о которой повелевается, является обязательной однозначно, следовательно, и закят подобен ей, так что тот, кто разделяет их, подлежит сражению».
Возможно также, что он указывал на слова Всевышнего: «Если же они покаются, будут совершать молитву и давать закят, то отпустите их путём их» [ат-Тауба, 5], а доказательство от противного (дал ил аль-хитаб) заключается в том, что тот, кто не выполнит всего этого, тому путь не будет отпущен, так что с ним будут сражаться, пока он не будет убит или не покается. Конец слов аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах Всевышний), и это — прекрасное разъяснение, и Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Пятый вопрос):
Этим хадисом обосновывали то, что закят не отменяется с отступника. Хафиз сказал: «Но на это возражено тем, что отступник — неверующий, а от неверующего не требуют закята, но требуют лишь веры, и в поступке Правдивейшего (ас-Сиддика) нет довода на то, что мы упомянули, но в нём — только сражение с тем, кто отказывается от закята; а те, кто держался основы ислама и отказались от закята из-за приведённого ими сомнения (шубха), не были признаны неверующими до того, как им было представлено доказательство».
Сподвижники разошлись во мнениях относительно них после победы над ними: следует ли обращать их имущество в трофей и брать в плен их потомство, как это делается с неверующими, или нет — как с мятежниками (бугат)? Абу Бакр придерживался первого мнения и действовал согласно ему; Умар спорил с ним об этом и склонялся ко второму мнению, и другие последовали за ним в этом в период его правления. И утвердился единогласный вывод (иджма') относительно того, кто отвергает какую-либо из обязанностей из-за сомнения: от него требуют вернуться, и если он поднимает оружие, с ним сражаются и представляют ему доказательство; если он вернётся — хорошо, а если нет — тогда с ним поступают, как с неверующими. Говорят, что Асбаг из числа маликитов остановился на первом мнении, поэтому он причисляется к редким несогласным.
Кади Ийяд (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) сказал: из этой истории извлекается польза, что если правитель, следуя собственному самостоятельному суждению (иджтихаду) в вопросе, по которому нет прямого текста, приходит к определённому решению, то повиновение ему в этом становится обязательным, даже если кто-то из иных обладателей иджтихада убеждён в противоположном. Если же этот убеждённый в противоположном учёный сам становится правителем, то на него возлагается обязанность действовать согласно тому, к чему привёл его собственный иджтихад, и ему дозволяется отступить в этом от мнения своего предшественника. Ведь Умар повиновался Абу Бакру (да будет доволен ими обоими Аллах) в том, что тот усмотрел относительно права отказавшихся платить закят, несмотря на своё убеждение в противоположном, а затем, став халифом, действовал согласно тому, к чему привёл его собственный иджтихад, и с ним согласились современные ему сподвижники и другие.
На это следует обратить внимание при использовании молчаливого согласия (иджма ас-сукутий) в качестве доказательства: условием применения такого доказательства является отсутствие препятствий для выражения несогласия, а данный случай — один из таких препятствий. Конец слов Ийяда (да будет милостив к нему Аллах Всевышний).
Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах Всевышний) сказал: из поступка Умара (да будет доволен им Аллах) и его решения извлекается польза, что если справедливый имам, обладающий самостоятельным суждением, отдаёт какое-либо повеление или выносит какое-либо решение, то обязательно согласие с ним, даже если среди его подданных есть те, кто держится противоположного мнения. Более того, такой человек обязан оставить собственное действие и вынесение фетвы согласно тому, что у него есть, даже если он убеждён в правильности своего мнения. Если же дело переходит к нему самому, он действует согласно тому мнению, которое считал правильным, — как поступил Умар (да будет доволен им Аллах), вернув в своё правление пленённых.
Из истории двух халифов следует, что взятие в плен детей отступников от веры не было предметом единогласия (иджма), и что Умар (да будет доволен им Аллах) согласился с Абу Бакром явно и внутренне только относительно сражения со всеми ними, но не более того. Что же касается взятия в плен потомства, то он не был согласен с этим внутренне, однако оставил действие согласно тому, что представлялось ему очевидным, и вынесение фетвы на этой основе — в силу обязанности подчиняться имаму и соглашаться с ним. Когда же он сам стал правителем, он стал действовать согласно тому, что было у него самого. Таково очевидное объяснение положения Умара (да будет доволен им Аллах). Нельзя сказать, что ему открылось то же самое о допустимости взятия в плен, что открылось Абу Бакру, а затем его иджтихад изменился, — ибо из этого следовало бы нарушение прежнего единогласия сподвижников (да будет доволен ими Аллах), поскольку они вместе с Абу Бакром (да будет доволен им Аллах) сошлись на взятии в плен и действовали соответственно этому без явного несогласия кого-либо из них и без явного возражения. Однако среди них были разные группы: одни, которым открылась допустимость этого, и потому они молчали по этой причине; и другие, которым открылось противоположное, но они молчали, следуя правилу предпочтения мнения справедливого имама-муджтахида собственному мнению, а также в силу обязанности следовать за имамом в том, что он считает правильным, и действовать согласно этому. Когда же такой имам исчез, тому муджтахиду стало необходимо действовать согласно тому, что ему самому открылось, — но лишь после возобновления рассмотрения вопроса, а не полагаясь на прежнее мнение без повторного исследования, поскольку возможна перемена, как разъяснено в соответствующем месте в «основах фикха».
Некоторые люди передавали, что после Абу Бакра (да будет доволен им Аллах) сложилось единогласие о том, что отступник от веры не берётся в плен, но это неверно, поскольку в этом вопросе существует разногласие, как мы передали от Асбага, и поскольку это привело бы к противоречию между двумя единогласиями, что невозможно, как известно в «основах». Когда некоторые знатоки основ фикха сочли, что в этом вопросе имеются два противоречащих друг другу единогласия, они увидели выход в том, чтобы поставить условием действительности единогласия завершение эпохи (поколения), — и, по мнению этого автора, в данном вопросе не сложилось единогласия ни в начале, ни впоследствии, поскольку эпоха сподвижников не закончилась во времена Умара (да будет доволен им Аллах).
Аль-Куртуби сказал: условие завершения эпохи для действительности указания единогласия несостоятельно, ибо это добавление условия к правильным указаниям единогласия без опоры на разум или на текст. Правильное же в этом вопросе — что единогласия здесь не было ни в начале, ни впоследствии, поскольку разногласие в нём существовало в скрытой форме во времена Абу Бакра (да будет доволен им Аллах), а после него было высказано открыто. Конец слов аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах Всевышний). Это ценное исследование, а Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему обращение и возвращение, и Он — довольно нам, и прекрасен Покровитель.