(17) — глава: запрет тому, кто съел чеснок, лук, порей или подобное, что имеет неприятный запах, приходить в мечеть, пока запах не исчезнет.
По непрерывному иснаду, восходящему к имаму Муслиму ибн аль-Хаджжаджу (да помилует его Аллах), упомянутому в начале книги, сообщается:
[1252] (561) — «Рассказал нам Мухаммад ибн аль-Мусанна и Зухайр ибн Харб, они сказали: рассказал нам Яхья, он — аль-Каттан, от Убайдуллаха, он сказал: сообщил мне Нафи‘ от Ибн Умара, что Посланник Аллаха ﷺ сказал в походе на Хайбар: «Кто съел из этого дерева, — имея в виду чеснок, — пусть не приближается к мечетям». Зухайр сказал: «в одном из походов», не упомянув Хайбар».
Передатчики этого иснада: шестеро:
1 — Мухаммад ибн аль-Мусанна ибн Убайд аль-Аназий, Абу Муса аль-Басри, известный как аз-Замин, надёжный, твёрдый (умер в 252 г.) (е), упомянут ранее во «Введении», 2/2.
2 — Яхья аль-Каттан — это Яхья ибн Саид ибн Фаррух аль-Каттан, Абу Саид аль-Басри, надёжный, безупречный, хафиз, имам, образец для подражания, из числа старших [9] (умер в 198 г.) в возрасте 78 лет (е), упомянут ранее в «Толковании введения», т. 1, с. 385.
Остальные упомянуты в главе.
Тонкости этого иснада:
1 — (из них): что этот хадис из числа передаваемых автором (да помилует его Аллах) через пять передатчиков, и у него в нём два шейха, которых он объединил, и в нём присутствуют формы «рассказал», «сообщил» и «передал со слов».
2 — (из них): что его передатчики — это передатчики, на которых опирается вся община учёных, кроме его шейха Зухайра, ибо от него не передавал ат-Тирмизи.
3 — (из них): что его шейх Ибн аль-Мусанна — один из девяти шейхов, от которых передавали составители шести книг без посредника.
4 — (из них): что в нём есть передача одного последователя (табиина) от другого последователя: Убайдуллах от Нафи‘.
Разбор хадиса:
«От Ибн Умара (да будет Аллах доволен ими обоими), что Посланник Аллаха ﷺ сказал в походе на Хайбар» — это известный город в стороне Шама, находящийся на расстоянии около трёх дней пути от города Пророка ﷺ, а поход на него состоялся в мухарраме седьмого года хиджры. Предложное сочетание («в походе на Хайбар») связано со словом «сказал».
Сказал в «Фатхе»: его слово («сказал в походе на Хайбар») — ад-Давуди сказал: то есть когда собирался выступить или когда прибыл. Ибн ат-Тин возразил ему, что правильнее считать, что он сказал это именно во время самого похода, сказав: нет необходимости, которая препятствовала бы тому, чтобы он сообщил им об этом в пути. Конец цитаты.
Похоже, что побудило ад-Давуди к такому мнению его слово в хадисе: «пусть не приближается к нашей мечети», ибо, по-видимому, под этим подразумевается мечеть Медины, поэтому он отнёс это сообщение к началу выступления в сторону Хайбара или к возвращению в Медину. Однако хадис Абу Саида (да будет доволен им Аллах) у Муслима указывает на то, что упомянутое высказывание было произнесено им ﷺ сразу после завоевания Хайбара. Согласно этому, его слово «наша мечеть» подразумевает место, подготовленное для того, чтобы он молился там во время своего пребывания там, либо под мечетью подразумевается род [мечетей вообще], а присоединение к мусульманам означает: пусть не приближается к мечети мусульман. Это подтверждается риваятом Ахмада от Яхьи аль-Каттана с формулировкой: «пусть не приближается к мечетям», и подобным этому у Муслима — то есть в этом хадисе.
Это отвергает мнение тех, кто ограничивает запрет мечетью Пророка ﷺ, как будет упомянуто далее; это мнение передал Ибн Баттал от некоторых учёных и признал его слабым. А в «Мусаннафе» Абд ар-Раззака от Ибн Джурайджа передаётся, что он сказал: я спросил Атаа: относится ли запрет к Заповедной мечети особо, или ко всем мечетям? Он ответил: нет, ко всем мечетям. Конец цитаты.
(«Кто» — условное слово, ответом на которое служит «пусть не приближается») (съел из этого дерева) — говорят, что здесь применение слова «дерево» к чесноку является метафорой (маджаз), поскольку по известному в языке правилу деревом называется то, что имеет стебель, а то, что не имеет стебля, называется растением (наджм). Так истолковал Ибн Аббас и другие слова Всевышнего:
«И звёзды [растения], и деревья поклоняются» (55:6), а некоторые знатоки языка сказали: всё, что имеет корневище в земле, из которого вырастает срезанное, — это дерево, а иначе — растение.
Сказал аль-Хаттаби (да помилует его Аллах): в этом хадисе применение слова «дерево» к чесноку, тогда как простой народ не знает деревом иначе как то, что имеет стебель. Конец цитаты.
Некоторые сказали: между деревом и растением отношение общего и частного, так что всякое растение — дерево, но не наоборот, подобно дереву и пальме: всякая пальма — дерево, но не наоборот, — сказал так в «Фатхе».
Сказано в «Мисбахе»: дерево — то, что имеет твёрдый стебель, на котором оно держится, как пальма и прочее, единственное число — «шаджара», множественное — «шаджарат» и «ашджар». Конец цитаты.
Сказано в «Камусе»: «аш-шаджар», «аш-шиджар», «аш-шаджра» (по образцу «джабаль», «инаб», «сахра»), а также «аш-ший‘ар» с «я», по образцу «инаб», из растений — это то, что стоит на стебле, или то, что возвышается сам собой, малое оно или крупное, выдерживающее зиму или не способное её выдержать; единственное число образуется с добавлением «та марбута». Конец цитаты.
Сказал хафиз Ибн Раджаб (да помилует его Аллах): во всех этих хадисах чеснок называется деревом. Аль-Хаттаби сказал: здесь он отнёс чеснок к числу деревьев, тогда как простой народ называет деревом лишь то, что имеет стебель, несущий ветви, помимо остального, а у арабов всё, у чего сохраняется в земле корневище, из которого вырастает то, что было срезано, — это дерево, а то, у чего нет такого корневища, — растение. Так, хлопок — дерево, сохраняющееся во многих странах годами, и таков же баклажан. А что касается тыквы (йактын), базилика и подобного, то они не деревья. И если человек поклялся в отношении чего-то из деревьев, то основанием служит то, что я упомянул относительно имени и сущности, а в обычном употреблении — то, что известно людям как принятое. Конец цитаты.
А что касается слов Всевышнего: «И вырастили над ним дерево из тыквы» (37:146), то это не противоречит тому, что он упомянул, ибо там дерево обусловлено тем, что оно из тыквы, а его речь была именно о безусловном применении названия «дерево». Конец цитаты.
Говорит собиратель (да простит его Аллах): его слово «то это не противоречит» вызывает очевидное замечание, ибо в аяте применяется название «дерево» к тыкве безусловно, так как же согласуется с этим его утверждение «что касается тыквы, то она не дерево»? Пусть это будет обдумано, а Аллах Всевышний знает лучше.
Его слова («имея в виду чеснок») — сказал хафиз (да помилует его Аллах): я не установил, кто сказал «имея в виду», но возможно, что это Убайдуллах ибн Умар, ибо ас-Сарраджу передал через Язида ибн аль-Хади от Нафи‘ без этого добавления, с формулировкой: «Посланник Аллаха ﷺ запретил есть чеснок в день Хайбара». Конец цитаты.
А в следующем риваяте через путь Ибн Нумайра от Убайдуллаха добавлено: «пока не исчезнет его запах».
[Польза]: сказано в «Камус аль-мухит»: чеснок — с даммой — бывает садовый и дикий, известный как «змеиный чеснок», и он сильнее; оба согревают, изгоняют вздутие и глистов, весьма мочегонны, и это лучшее его свойство; хорош против забывчивости, астмы, хронического кашля, болезней селезёнки, боков, колик, ишиаса, боли в бедре, подагры, укусов насекомых, змей и скорпионов, бешенства, флегматической жажды, недержания мочи, очищения горла; возбуждает и притягивает; печёный — против гнилых зубов; сохраняет здоровье страдающих от холода и стариков; вреден при геморрое, дизентерии, золотухе, чахотке, беременным и кормящим, а также при головной боли; исправление его вреда — варка в воде с солью, тушение с миндальным маслом и заедание кислым гранатом; единственное число — «сумма». Конец цитаты.
«Пусть же не приходит в мечети» — здесь содержится указание на то, что запрет распространяется на все мечети без исключения, и в этом — возражение тем, кто ограничил его мечетью Пророка ﷺ. В некоторых списках встречается «мечеть» (المسجد) в единственном числе, что имеет тот же смысл, поскольку определённый артикль «аль» здесь указывает на обобщение. А Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово (сказал Зухайр) — то есть Ибн Харб, второй шейх [автора] — (в «одном из походов») — это то, что он сказал (и не упомянул Хайбар) — это указание на различие в выражениях шейхов, что относится к благочестивой осторожности автора (да будет милостив к нему Аллах), его тщательности и старательности в передаче выражений, даже если это не меняет смысла. Именно этим он и отличился от других, так что некоторые в этом отношении отдавали ему предпочтение перед аль-Бухари, как указал на это один из них, сказав [строфой из «ат-Тавиль»]:
Спорили люди о Бухари и Муслиме — кому из них принадлежит первенство в достоинстве.
И я сказал: Бухари превзошёл в достоверности, подобно тому как Муслим превзошёл в изяществе изложения.
Это рассуждение уже было исчерпывающе рассмотрено в «Толковании введения», обратись туда — извлечёшь пользу. Аллах Всевышний — Тот, у Кого просят содействия, и Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище, и Он — Тот, у Кого просят помощи, и на Него упование.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Ибн Умара (да будет доволен ими обоими Аллах) передан согласованно [аль-Бухари и Муслимом].
(Второй вопрос): о его выведении:
Его вывел (автор) здесь [17/1252 и 1253] (561), и (аль-Бухари) в «Азан» (853) и «Магази» (4215), и (Абу Дауд) в «Продукты питания» (3825), и (Ибн Маджах) в «Совершение молитвы» (1016), и (Ибн Абу Шайба) в своём «Мусаннафе» (2/510 и 8/302), и (Ахмад) в своём «Мусанаде» (2/19), и (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (2088), и (Абу Аваана) в своём «Мусанаде» (1221), и (Абу Нуайм) в своём «Мустахрадже» (1227), и (ат-Тахави) в «Шарх маани аль-асар» (4/237), и (аль-Байхаки) в «аль-Кубра» (3/75). А Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах:
1 — (Из них): разъяснение запрета входить в мечеть тому, кто съел чеснок, а также всё, что имеет неприятный запах, до тех пор, пока этот запах не исчезнет.
Сказал ан-Навави (да будет милостив к нему Аллах) в своём «Шархе»: его слово ﷺ «кто съел от этого растения, пусть не приближается к мечетям» — это ясное указание на запрет тому, кто съел чеснок и подобное ему, входить в любую мечеть, и это мнение всех учёных, кроме того, что передал аль-Кади Ийад от некоторых учёных, что запрет ограничивается мечетью Пророка ﷺ, ссылаясь на его слово ﷺ в некоторых риваятах Муслима: «пусть не приближается к нашей мечети». Довод же большинства — «пусть не приближается к мечетям». Конец цитаты.
2 — (Из них): то, что в хадисе Анаса (да будет доволен им Аллах), который последует после этого хадиса, встречается выражение: «кто съел от этого растения, пусть не приближается к нам и не молится с нами».
Сказал в «Фатхе»: и в этом нет ограничения запрета мечетью, поэтому можно опираться на общность этого выражения при присоединении к мечетям других мест собраний, таких как место молитвы праздника, место молитвы над покойным, место свадебного пиршества. Некоторые присоединили их по аналогии, но опора на эту общность предпочтительнее. Подобно этому его слово: «и пусть сидит в своём доме». Однако запрет в хадисе был обусловлен избеганием причинения неудобства ангелам и избеганием причинения неудобства мусульманам. Если каждая из этих двух причин является частью основания [запрета], то запрет ограничивается мечетями и тем, что имеет тот же смысл, и это более очевидно; иначе запрет распространялся бы на любое собрание, подобно рынкам. Подтверждает это рассуждение его слово в хадисе Абу Саида, который последует в этой главе: «кто съел что-либо из этого растения, пусть не приближается к нам в мечети». Сказал кади Ибн аль-Араби: упоминание признака в постановлении указывает на обусловленность им, и отсюда было возражено аль-Мазари, когда он сказал: если бы все члены общины одной мечети съели то, что имеет неприятный запах, их не удерживали бы от этого, в отличие от случая, когда съедает лишь часть их — потому что запрет не ограничивается ими самими, а касается их и ангелов. На этом основании запрет охватывает того, кто съел что-либо из этого и вошёл в мечеть безусловно, даже если он один. Конец цитаты.
3 — (Из них): что некоторые опирались на хадисы этой главы в доказательство того, что коллективная молитва не является индивидуальной обязанностью.
Сказал Ибн Дакык аль-Ид (да будет милостив к нему Аллах): этот хадис ясно указывает на дозволенность отсутствия на коллективной молитве в мечетях по причине употребления этих продуктов, потому что из его запрета обязательно следует одно из двух: либо употребление этих продуктов дозволено, и тогда коллективная молитва не является индивидуальной обязанностью, либо оно запретно, и тогда коллективная молитва — обязанность. А большинство общины считает употребление их дозволенным, отсюда необходимо следует, что коллективная молитва не является индивидуальной обязанностью.
И разъяснение этого таково: употребление этих продуктов дозволено, и одно из его следствий — оставление коллективной молитвы, а оставление коллективной молитвы для того, кто их съел, дозволено, а следствие дозволенного — дозволено, и это противоречит обязательности.
Сказал составитель (да простит его Аллах): это рассуждение оспорил учёный Абд аль-Азиз ибн Баз (да будет милостив к нему Аллах) в своих примечаниях к «Фатху», сказав: это рассуждение не является удачным, и правильное мнение таково, что употребление этих овощей с неприятным запахом не противоречит тому, что коллективная молитва является индивидуальной обязанностью, подобно тому как присутствие еды позволяет оставить коллективную молитву тому, перед кем она поставлена, хотя это [оставление] дозволено.
Итог рассуждения таков, что Аллах (Свят Он и Велик) облегчил Своим рабам и сделал подобные дозволенные вещи оправданием для оставления коллективной молитвы ради шариатской пользы. Если же кто-либо захочет использовать это как хитрость для оставления коллективной молитвы, то это ему запрещено. Конец его слов (да будет милостив к нему Аллах), и это хорошее возражение. А Аллах Всевышний знает лучше.
4 — (Из них): что Ибн Дакык аль-Ид (да будет милостив к нему Аллах) сказал: и передано от захиритов, или от некоторых из них, о запрете употребления чеснока, основываясь на обязательности коллективной молитвы как индивидуальной обязанности.
И разъяснение этого таково: коллективная молитва обязательна как индивидуальная обязанность, и она не завершается иначе как через оставление употребления чеснока — согласно этому хадису, а то, без чего не завершается обязательное, само является обязательным, следовательно, оставление употребления чеснока обязательно, а значит [его употребление] запретно. Конец цитаты.
Сказал составитель (да простит его Аллах): эта передача от захиритов неверна, ибо Ибн Хазм (да будет милостив к нему Аллах) прямо высказался вопреки этому. Сказал в «Фатхе» после приведения этих слов Ибн Дакыка аль-Ида буквально следующее: и так же передали от захиритов другие, однако Ибн Хазм из их числа прямо сказал, что употребление его дозволено, вместе с тем, что он считает коллективную молитву индивидуальной обязанностью, и он отделился от указанного следствия тем, что запрет на его употребление ограничивается тем, кто знает, что время [молитвы] выйдет прежде исчезновения запаха. И подобие этому — что пятничная молитва является индивидуальной обязанностью со своими условиями, и вместе с тем она отпадает при путешествии, которое в своей основе дозволено, однако запретно тому, кто предпринял его после призыва на молитву. Конец цитаты.
Сказал составитель (да простит его Аллах): то, что сказал Ибн Хазм, — правильно, ввиду его соответствия текстам, приведённым в этой главе.
Итог этого таков, что коллективная молитва — обязанность, а употребление этих вещей — дозволено, и оно избавляет того, кто их съел, от обязанности коллективной молитвы, пока не исчезнет их запах.
Из этого становится ясно, что слова аль-Хаттаби (да будет милостив к нему Аллах): «некоторые вообразили, что употребление чеснока является оправданием для отсутствия на коллективной молитве, тогда как это лишь наказание для того, кто его съел, за его поступок, поскольку он лишён достоинства коллективной молитвы» — конец цитаты — не являются верными. Наоборот, правильно, что это оправдание для отсутствия на ней, согласно явному смыслу текста, потому что тот, кто совершил то, что ему дозволено, не наказывается за свой поступок. Вдумайся же, а Аллах Всевышний знает лучше.
5 — (Из них): что аль-Мухаллаб привёл в доказательство его слово ﷺ: «Ведь я веду тайную беседу с тем, с кем ты не ведёшь тайной беседы» — на то, что ангелы превосходят людей.
Это было оспорено тем, что из превосходства некоторых индивидов над некоторыми не обязательно следует превосходство одного рода над другим родом, а этот вопрос уже был исчерпывающе рассмотрен ранее. И Аллах Всевышний — Тот, у Кого просят содействия.
6 — (Из них): что было разногласие относительно того, было ли употребление чеснока и подобного ему запретно Пророку ﷺ или нет? Более обоснованным является дозволенность, ввиду общности его слова ﷺ: «и это не запретно». Ибн Хузайма вывел от Абу Айюба аль-Ансари (да будет доволен им Аллах), что Посланник Аллаха ﷺ послал ему еды из зелени, в которой был лук или порей, и он не увидел на ней следа [от еды] Посланника Аллаха ﷺ, и отказался её есть. Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал ему: «Что удержало тебя от того, чтобы поесть?» Он ответил: «Я не увидел на ней твоего следа, о Посланник Аллаха». Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Я стыжусь ангелов Аллаха, но это не запретно».
7 — (Из них): что Ибн ат-Тин передал от Малика, сказавшего: редька, если у неё явно ощущается запах, подобна чесноку, а Ийад ограничил это отрыжкой [после её употребления].
Сказал аль-Хафиз: у ат-Табарани в «Малом» приведён хадис Абу аз-Зубайра от Джабира (да будет доволен им Аллах) с явным упоминанием в тексте хадиса редьки (аль-фуджль), однако в его иснаде — Йахья ибн Рашид, а он слаб.
Он сказал: некоторые присоединили к этому того, у кого изо рта дурной запах, или у кого рана с неприятным запахом, а некоторые добавили ещё больше — присоединили людей ремёсел, таких как торговец рыбой, и людей с недугами, таких как прокажённый, и того, кто причиняет людям вред своим языком.
Ибн Дакык аль-Ыд указал, что всё это — расширение [смысла], которое не заслуживает одобрения. Конец цитаты.
Сказал составитель, да простит его Аллах: то, что сказал Ибн Дакык аль-Ыд (да помилует его Аллах), есть истина, и не подобает присоединять эти вещи к тому, о чём есть прямой текст, ибо они существовали в то время, и, несмотря на это, не пришло прямого указания о запрете их обладателям входить в мечеть, при наличии нужды в разъяснении их положения. Так что вдумайся, а Аллах Всевышний знает лучше.
[Замечание]: сказано в «Фатхе»: положение двора мечети и того, что к нему близко, таково же [как и самой мечети], и поэтому он ﷺ, когда обнаруживал этот запах в мечети, приказывал вывести того, от кого он исходил, в аль-Бакы‘, как это будет приведено далее в хадисе Умара (да будет доволен им Аллах). Конец цитаты.
[Другое замечание]: в хадисе Хузайфы (да будет доволен им Аллах) у Ибн Хузаймы встречается: «Кто съел из этого дурного растения, пусть не приближается к нашей мечети три дня», и он озаглавил это [главой]: «Установление срока запрета на посещение общей молитвы для того, кто съел чеснок».
Аль-Хафиз (да помилует его Аллах) возразил на это, сказав: в этом есть неувязка, поскольку возможно, что слово «три дня» относится к самому речению, то есть он сказал это трижды; более того, это и есть очевидный смысл, ибо причина запрета — наличие запаха, а он не продолжается такой срок. Конец цитаты.
Сказал составитель, да простит его Аллах: то, что сказал аль-Хафиз (да помилует его Аллах), весьма хорошо, а Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище, и Он — наша достаточность и наилучший покровитель.
По непрерывному иснаду до имама Муслима ибн аль-Хаджжаджа (да помилует его Аллах), упомянутого в начале книги, он сказал:
[1253] (...) — (Передал нам Абу Бакр ибн Абу Шайба, [он сказал]: передал нам Ибн Нумайр; (перекрёстно) и передал нам Мухаммад ибн Абдуллах ибн Нумайр, и это его формулировка, [он сказал]: передал нам мой отец, [он сказал]: передал нам ‘Убайдуллах от Нафи‘а от Ибн Умара, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Кто съел из этого растения, пусть не приближается к нашим мечетям, пока не исчезнет его запах» — то есть чеснок).
Передатчики этого иснада: шесть человек.
Все они упоминались ранее: первые трое упоминались в прошлой главе, а «Ибн Нумайр» — это Мухаммад ибн Абдуллах ибн Нумайр, упомянутый после переключения [иснада], а оставшиеся трое — в прошлом иснаде.
Его слово («от этого растения» — مِنْ هَذِهِ الْبَقْلَةِ): с фатхой на «ба» и сукуном на «каф» — единственное число от «баль», а это всякое растение, которым земля покрывается зеленью, как сказал Ибн Фарис; «абкалят аль-ард» — земля вырастила растение, и она «мубкыля» по аналогии, но встречается и «бакыля» вне аналогии, как передал аль-Файюми.
Его слово («пусть не приближается» — فَلَا يَقْرَبَنَّ): с фатхой в начале и на «ба», а также встречается с даммой. Сказал аль-Файюми: «карибту аль-амра акрабуху» — от модели «та‘иба», а в другом наречии — от модели «катыля» — «кирбаном» с кясрой: сделал это, или приблизился к этому. От первого значения — слово Всевышнего: «И не приближайтесь к прелюбодеянию», а от второго — [хадис]: «Не приближайся к запретной территории» (да помилует его Аллах), то есть не приближайся к ней. И сказал он также: «каруба аш-шай’у минна курбан ва-карабатан» [вещь приблизилась к нам приближением и родством].