Его слово: («пусть не подходит к нам в нашей мечети») — в другой версии: «пусть не подходит к нам в мечети». Сказал в «Фатх»: его слово «пусть не подходит к нам» — так оно приведено в форме отрицания, которой подразумевается запрет. Аль-Кирмани сказал: либо это на языке тех, кто уподобляет неправильный (слабый) глагол правильному, либо рассказчик усилил (произношение) фатхи, так что она была принята за алиф. Под «гашаян» (приход, наступление) подразумевается «приход», то есть — пусть не приходит к нам. Конец цитаты.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: суть того, на что указано при объяснении сохранения алифа в «йагшана», — ведь по правилу он должен быть отброшен из-за (частицы), требующей джазма (усечения), — заключается в том, что либо мы скажем: «ля» здесь для отрицания, а не для запрета, и, следовательно, не требует джазма, а под отрицанием подразумевается усиленный запрет; либо мы скажем: она (частица) запретительная, а глагол стоит в джазме, но алиф сохранился на языке тех, кто уподобляет неправильный глагол правильному, отбрасывая (лишь) предполагаемое огласование. Пример этого — слова поэта:
«И смеётся над мной старуха из бану абд шамс, как будто не видела до меня пленника-йеменца».
И его же слова:
«Если старуха разгневалась — разведись, и не старайся её умиротворить, и не льсти ей».
Ас-Суюты (да помилует его Аллах) упомянул в «Хамъ аль-хавамиъ», что это (особый) язык (диалект), и на нём же он обосновал чтение Кунбуля: «Поистине, тому, кто убоится (Аллаха) и претерпит...» — с сохранением «и» в «йаттаки» и с усечением (джазмом) «уа ясбир».
Возможно также, что алиф возник из усиления фатхи, но второе объяснение предпочтительнее, поскольку обосновывать упомянутое чтение особым языком (диалектом) предпочтительнее. Вдумайся в это.
Хадис передан и аль-Бухари, и Муслимом согласно; разбор его цепочки передачи и его вопросов уже приводился ранее. А Аллах Всевышний лучше знает истину, к Нему возврат и прибежище, и Он — наша опора, и прекраснейший из покровителей.
И с непрерывным иснадом, восходящим к имаму Муслиму ибн аль-Хаджжаджу (да помилует его Аллах), упомянутому в начале книги, сказано:
[1260] (565) — «И передал мне Амр ан-Накид, передал нам Исмаил ибн Улайя от аль-Джурайри от Абу Надры от Абу Саида, сказал: не успели мы (далеко продвинуться после того), как была завоёвана Хайбар, и мы, спутники Посланника Аллаха ﷺ, набросились на этот овощ — чеснок, а люди были голодны, и мы наелись его основательно. Затем мы отправились в мечеть, и Посланник Аллаха ﷺ почувствовал запах, и сказал: «Кто съел что-либо из этого дурного растения, пусть ни в коем случае не приближается к нам в мечети». Люди сказали: он запрещён, он запрещён! Это донеслось до Пророка ﷺ, и он сказал: «О люди! Поистине, не мне запрещать то, что дозволил мне Аллах, но это растение, запах которого мне неприятен»».
Передатчики этого иснада: пятеро:
1 — (Амр ан-Накид) — упомянут ранее в предыдущей главе.
2 — (Исмаил ибн Улайя) — упомянут ранее в этой главе.
3 — (аль-Джурайри) — с даммой над «джим», в уменьшительной форме — это Саид ибн Ияс, Абу Масуд аль-Басри, надёжный (сика), к концу жизни за три года впал в смешение (памяти) [5] (умер в 144 г.) (входит во все шесть сводов) — упомянут ранее в «Книге веры», 40/266.
4 — (Абу Надра) — аль-Мунзир ибн Малик ибн Кутаа аль-Абди аль-Ауфи аль-Басри, надёжный (сика), известен по кунье [3] (умер в 108 или 109 г.) (упомянут у аль-Бухари в связке, у Муслима и у составителей «четырёх сводов») — упомянут ранее в «Книге веры», 6/127.
5 — (Абу Саид аль-Худри) — Саад ибн Малик ибн Синан ибн Убайд аль-Ансари, сподвижник, сын сподвижника (да будет доволен ими обоими Аллах), умер в (63, 64 или 65) г., по другой версии — в (74) г. (входит во все шесть сводов) — упомянут ранее в «Толковании введения», т. 2, с. 485.
Тонкости этого иснада:
1 — (Из них): что этот хадис относится к пятизвенным (хумасият) у составителя, и в нём (использованы) и «тахдис», и «анъана».
2 — (Из них): что все передатчики его — передатчики «Джамаа» (то есть шести сводов), кроме его шейха; из него передавали ат-Тирмизи и Ибн Маджа, а от Абу Надры передавал (лишь) с приостановкой (та‘лик) аль-Бухари.
3 — (Из них): что иснад целиком составлен из басрийцев, кроме его шейха, который был багдадцем, затем перебрался в Рикку; а сподвижник — мединец.
4 — (Из них): что аль-Джурайри впал в смешение памяти на три года, как я упомянул ранее, однако передающий от него — Ибн Улайя, — из числа тех, кто перенял (хадисы) от него до наступления смешения. На это я указал в «Умдат аль-мухтат», где сказал:
«Так аль-Джурайри Саид впал в смешение на три года, память его пала.
От него передавали Шуба, Вухайб — прежде, и Исмаил, Суфьян следовали (за ними).
И Ма‘мар, и Абд аль-Варис так же, Хаммад, Хаммад и Бишр последовали примеру.
И Ибн Уяйна, и Абд аль-А‘ля, и ас-Сакафи, и Ибн Зурай‘ — самый последний».
5 — (Из них): что здесь передача табиина от табиина: аль-Джурайри от Абу Надры.
6 — (Из них): что его сподвижник — сын сподвижника (да будет доволен ими обоими Аллах), и он один из семи «многопередававших» (мукассирин), передал (1170) хадисов. И Аллах Всевышний знает лучше.
Разбор хадиса:
(От Абу Саида) Саада ибн Малика ибн Синана (да будет доволен им Аллах) — в другой версии добавлено «аль-Худри» — что он (сказал: «не успели мы») — с фатхой над «нун» и сукуном над «айн», глагол настояще-будущего времени от «‘ада»; говорят: «‘адавту аш-шайъа, а‘дувуху» (по модели «каля–якулу»): значит «перейти через что-либо к другому», а также «‘аддайту» и «та‘аддайту» с удвоением (согласной) в обоих случаях означают то же самое (см. «аль-Мисбах аль-мунир», 2/397).
Его слово: («что была завоёвана Хайбар») — «ан» здесь масдарийя (вводящая отглагольное имя), глагол стоит в форме страдательного залога, а истолкованный масдар является дополнением (объектом) для «на‘ду», то есть — «мы не прошли (значительного времени) после завоевания Хайбар», иными словами — не прошло много времени после её завоевания, прежде чем мы принялись есть чеснок. В другой версии: «лям я‘ду» — с «я», и согласно этому масдар является подлежащим, то есть — «завоевание Хайбар не превысило (по времени) нашего впадения (в это)»; возможно также, что подлежащим является местоимение, подразумеваемое из контекста и относящееся к «впадению», а масдар — дополнением, то есть: «наше впадение в еду (чеснока) не отстало от завоевания Хайбар». Аллах Всевышний знает лучше.
(«и мы, спутники Посланника Аллаха ﷺ, набросились») — «асхаб» стоит в форме винительного падежа по принципу «ихтисас» (выделения), то есть — «я особо имею в виду спутников Посланника Аллаха ﷺ». На это указано в «Хуляса», где сказано:
«Выделение подобно обращению без «йа», как «о юноша» после «вернись ко мне».
Иногда оно встречается без «любой» после «аль», как в «мы, арабы, — самые щедрые из дающих»».
(«в этот овощ») — это всякое растение, которым зеленеет земля, как уже говорилось ранее. Его слово: («чеснок») — с даммой над «са» — является заменой (бадаль) слова «овощ». («а люди были голодны») — предложение, обозначающее состояние подлежащего, и в нём разъясняется причина того, почему они принялись есть этот овощ, несмотря на его дурной запах. («и мы наелись его») — то есть того овоща («основательно») — имеется в виду обильность их поедания его. («затем мы отправились») — с даммой над «ра»; говорят: «раха — йарух», подобно «каля — якуль», масдар «раваха» — означает «идти во время «равах»», то есть вечернего времени, или (время) от заката до ночи, как приведено в «аль-Камус». («в мечеть») — судя по всему, речь о мечети Пророка. («и Посланник Аллаха ﷺ почувствовал запах») — то есть запах овоща, который они съели («и сказал») ﷺ («кто съел что-либо из этого дурного растения») — то есть неприятного, с дурным запахом. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: он назвал его «дурным» из-за неприятности его запаха. Знатоки языка сказали: «хабис» («дурное») в речи арабов означает всё неприятное — будь то слово, действие, имущество, еда, напиток или человек. Конец цитаты.
Его слово: («что-либо») — употреблено в неопределённой форме, чтобы охватить как малое, так и многое количество. («пусть ни в коем случае не приближается к нам») — с усилением «нун», как было упомянуто ранее; это усилительная «нун», слитая (посредством ассимиляции) с «нун» местоимения «на» («нас»). В некоторых версиях она встречается без усиления, и в этом случае глагол не является усиленным этой частицей. («в мечети») — уже говорилось, что «аль» здесь родовая (для обозначения вида), охватывающая как мечеть Пророка, так и другие мечети; это подтверждается версией: «в наших мечетях» — во множественном числе.
Сказал судья Ийад (да помилует его Аллах): в том, что запрет на вход в мечети касается именно (едящих чеснок/лук), заключается дозволение входить в них на рынки и прочие места, поскольку в них нет той святости, что присуща мечетям, и они не являются местом пребывания ангелов. Кроме того, если он причинит кому-либо неудобство своим запахом на рынке, тот может отойти от него в другое место и сесть рядом с кем-то другим, тогда как в мечети это невозможно, поскольку человек ожидает молитву, а если выйдет — упустит молитву. Конец цитаты (3).
(Люди сказали) — то есть сподвижники, которые слышали от него ﷺ это слово (харрима, харрима — «запрещено, запрещено») — в форме страдательного залога, повторено для усиления, и местоимение относится к этому растению. Смысл в том, что когда они услышали, как Пророк ﷺ запретил тому, кто съел его, приближаться к мечети, они предположили, что он хочет запретить его вообще, тем более что он назвал его «дурным деревом», а Всевышний Аллах сказал: «и запрещает им скверное» (аль-Араф, 157).
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): когда сподвижники (да будет доволен ими Аллах) услышали это осуждение, они предположили, что оно (растение) запрещено, и высказали это открыто. Видимо, они поняли это из применения к нему слова «дурное», поскольку слышали слова Всевышнего Аллаха: «и дозволяет им благое, и запрещает им скверное» (аль-Араф, 157). Тогда Пророк ﷺ разъяснил им, что применение слова «дурное» не обязательно влечёт запрет, поскольку это может означать то, что не соответствует обычаю и практике. При этом не обоснованно для аш-Шафии приводить в качестве аргумента слова Всевышнего: «и запрещает им скверное» в пользу запрета того, что считается дурным по обычаю, как насекомые и подобное им, ибо скверное делится на то, что считается скверным по обычаю, и то, что считается скверным по шариату. Имеется в виду Всевышним в этом аяте шариатски скверное, поскольку Он дозволил лук и чеснок, хотя они считаются дурными (по запаху), и запретил вино и свинину, хотя они могут находить их приятными. И Всевышний Аллах знает лучше. Конец слов аль-Куртуби (да помилует его Аллах) (1).
Сказал составитель (да простит его Аллах): отсюда становится ясно, что тот, кто приводит доводом на запрет курения табака (сигарет) этот аят, ошибается, поскольку скверность не указывает на запрещённость, ведь не всё скверное является запрещённым, как разъяснил Пророк ﷺ, что скверный запах этого растения не делает его запрещённым. Правильным же является приведение доводом на запрет курения табака со стороны медицины, поскольку оно противоречит здоровью, как это установили врачи, и в нём — ввержение себя в гибель, а Всевышний Аллах сказал: «и не бросайтесь своими руками в гибель». Кроме того, это растрачивание имущества без необходимости.
Итог таков: всё запрещённое — скверно, но не всё скверное — запрещено. Обрати внимание на эти тонкости, ибо они — место, где спотыкаются ноги, а Всевышний Аллах — Наставляющий на прямой путь.
(И это дошло до Пророка ﷺ) — то есть их слова «запрещено, запрещено» (и он сказал) ﷺ: («О люди, поистине, не мне запрещать то, что дозволил мне Аллах») — то есть ему ﷺ не подобает запрещать что-либо из того, что дозволил ему Всевышний Аллах, без того, чтобы к нему пришло повеление от Аллаха (Свят Он и Велик) о запрещении этого, ибо запрещение и дозволение принадлежат Аллаху (Свят Он и Велик), а Пророк ﷺ лишь передаёт от Него. (Но оно) — то есть растение, которое они съели, (дерево, чей запах я не люблю) — с фатхой на «ра»; говорят: «кариха аль-амра якрахуху» по образцу «таиба», «курхан» с даммой на «каф», «якрахуху» — противоположность «ахбабтуху» («полюбил его»), и оно — «макрух» (нелюбимое) (2). — то есть причина...