(4) - (Глава о дозволенности мертвечины моря)
По цепочке передачи, восходящей к автору - да помилует его Аллах - в начале книги, он сказал:
[4990] (1935) - (Нам передал Ахмад ибн Йунус: нам передал Зухайр: нам передал Абу аз-Зубайр от Джабира (х); и передал нам это также Йахья ибн Йахья: сообщил нам Абу Хайсама от Абу аз-Зубайра от Джабира, который сказал: «Послал нас Посланник Аллаха ﷺ, поставив над нами начальником Абу Убайду, чтобы мы встретили караван курайшитов. Он снабдил нас в дорогу мешком финиками — ничего иного он не нашёл для нас. Абу Убайда давал нам по одному финику. Я спросил: «Как же вы поступали с ним?» Он ответил: «Мы сосали его, как сосёт младенец, а затем пили сверху воду, и этого нам хватало на целый день до ночи. А ещё мы сбивали палками листья с деревьев, затем смачивали их водой и ели». Он сказал: «И мы пошли по берегу моря, и вдруг увидели на берегу моря что-то похожее на огромный песчаный холм. Мы подошли к этому, и оказалось, что это животное, называемое амбаром (кит). Абу Убайда сказал: «Мертвечина». Затем сказал: «Нет, мы — посланцы Посланника Аллаха ﷺ, на пути Аллаха, и вы оказались в крайней нужде, так ешьте». Он сказал: «Мы оставались при нём месяц, а нас было триста человек, так что мы разжирели. И я, поистине, видел, как мы черпали сосудами масло из впадины его глаза и отрезали от него куски величиной с быка — или размером с быка. Абу Убайда взял тринадцать человек из нас и посадил их во впадину его глаза, а взял одно из его ребёр и поставил его, затем провёл под ним самого крупного верблюда, который был с нами, и он прошёл под ним. Мы взяли с собой в запас часть его мяса в виде сушёных полосок. Когда мы прибыли в Медину, мы пришли к Посланнику Аллаха ﷺ и рассказали ему об этом. Он сказал: «Это удел, который вывел Аллах для вас. Есть ли у вас с собой немного его мяса, чтобы вы накормили нас?» Он сказал: «Мы послали Посланнику Аллаха ﷺ немного от него, и он съел это»».
Передатчики этого иснада — их шесть:
1 - (Ахмад ибн Йунус) — это Ахмад ибн Абдуллах ибн Йунус ат-Тамими, назван по деду, Абу Абдуллах аль-Куфи, надёжный, хафиз, из старших [10] (умер в 227 г.), в возрасте 94 лет (встречается у всех шести), упоминался ранее во «Введении», 6/53.
2 - (Зухайр) ибн Харб, упоминался ранее в предыдущей главе.
3 - (Йахья ибн Йахья) ат-Тамими ан-Нисабури, также упоминался ранее в предыдущей главе.
4 - (Абу Хайсама) Зухайр ибн Муавия ибн Худайдж аль-Джуфи аль-Куфи, переселившийся в аль-Джазиру, надёжный, твёрдый [7] (умер в 2, или 3, или 174 г.) (встречается у всех шести), упоминался ранее во «Введении», 6/62.
5 - (Абу аз-Зубайр) Мухаммад ибн Муслим ибн Тадрус аль-Асади, вольноотпущенник их, мекканец, правдивый [4] (умер в 126 г.) (встречается у всех шести), упоминался ранее в книге «Иман», 4/119.
6 - (Джабир) ибн Абдуллах - да будет доволен ими обоими Аллах, упоминался ранее за две главы до этой.
[Примечание]: одна из тонкостей этого иснада:
это один из четвероступенчатых иснадов автора, он — (353)-й среди четвероступенчатых иснадов книги, и в нём Джабир - да будет доволен им Аллах - один из знаменитых сподвижников - да будет доволен ими Аллах, - и один из семи, передавших наибольшее число хадисов, передавший (1540) хадисов.
Разбор хадиса:
Его слово (от Джабира) - да будет доволен им Аллах, — и Абу аз-Зубайр ясно указал на непосредственное слышание в одном из риваятов у имама Ахмада (1).
Его слово (сказал: послал нас), то есть отправил нас (Посланник Аллаха ﷺ), а его слово (и поставил над нами начальником) — это обстоятельственное предложение, то есть при этом он ﷺ назначил начальником в том военном отряде (Абу Убайду) — в уменьшительной форме — это Амир ибн Абдуллах ибн аль-Джаррах ибн Хилаль ибн Ухайб ибн Дабба ибн аль-Харис ибн Фихр аль-Курайши, Абу Убайда ибн аль-Джаррах аль-Фихри, доверенный этой общины, один из десяти, обрадованных Раем при жизни. Его мать Умайна бинт Ганм ибн Джабир застала ислам и приняла его, а сам он принял ислам в раннее время, участвовал в битве при Бадре и во всех сражениях вместе с Посланником Аллаха ﷺ, и убил своего отца в день Бадра, когда тот был неверующим (2). Он передавал от Пророка ﷺ, а от него передавали Джабир ибн Абдуллах, Самура ибн Джундаб, Абу Умама, Абд ар-Рахман ибн Ганм аль-Ашари и другие.
Ибн Исхак сказал: Посланник Аллаха ﷺ побратал его с Саадом ибн Муазом, а Абу Бакр в день, когда скончался Посланник Аллаха ﷺ, в Сакифе бану Саида призывал к присяге Умару или Абу Убайде. Умар назначил его правителем Шама, и Аллах дал ему победу при Йармуке и аль-Джабии. Он был высоким и худощавым. Аль-Джурайри передал от Абдуллаха ибн Шакика: я спросил Аишу: «Кто из сподвижников Посланника Аллаха ﷺ был ему наиболее дорог?» Она ответила: «Абу Бакр». Я спросил: «А после него?» Она ответила: «Умар». Я спросил: «А после него?» Она ответила: «Абу Убайда ибн аль-Джаррах». Его достоинства многочисленны. Ибн Саад и другие упомянули, что он умер во время чумы Амваса в 18-м году, в возрасте пятидесяти восьми лет. Ибн Манда и Исхак аль-Карраб датировали его смерть 17-м годом.
У обоих шейхов о нём есть лишь упоминание в этом хадисе, а у авторов «Сунан» и в «Мусанде Ахмада» есть риваят от него, так что обрати внимание.
В «Фатхе» сказано: в риваяте Абу Хамзы аль-Хаулани от Джабира, у Ибн Абу Асима в «Книге о пище»: «Над нами был поставлен начальником Кайс ибн Саад ибн Убада, во времена Посланника Аллаха ﷺ», но достоверным является то, на чём сошлись риваяты обоих «Сахихов», что это был Абу Убайда, и, видимо, один из передатчиков этого предположил из того, что сделал Кайс ибн Саад в том походе — из того, что он совершил, зарезав верблюдов, которых купил, — что он был начальником отряда, но это не так. Конец цитаты (1).
Его слово (чтобы мы встретили караван курайшитов) — ранее уже говорилось, что «аль-ир» — это верблюды, перевозящие продовольствие и прочее. У аль-Бухари формулировка: «и они встречали караван курайшитов», и это ясно из того, что во втором риваяте в этой главе, где сказано: «мы подстерегали караван курайшитов». Ибн Саад и другие упомянули, что Пророк ﷺ отправил их к племени из Джухайны в аль-Каблии — с фатхой над «каф» и «ба» — со стороны, примыкающей к берегу моря, между ними и Мединой было пять ночей пути, и что они вернулись, не встретив никакой засады, и что это было в раджабе восьмого года.
Хафиз сказал: и это по внешнему смыслу не противоречит тому, что в «Сахихе», ибо возможно объединить то, что они встречали караван курайшитов, и то, что они направлялись к племени из Джухайны.
Он сказал: и это объединение усиливается тем, что есть у Муслима по пути Убайдуллаха ибн Миксама от Джабира - да будет доволен им Аллах, — который сказал: «Послал Посланник Аллаха ﷺ отряд в землю Джухайны...», и он привёл этот рассказ, но встреча каравана курайшитов не может представляться происходящей в то время, которое упомянул Ибн Саад, — в раджабе восьмого года, ибо они в то время были в состоянии перемирия. Более того, то, что требует смысл «Сахиха», — что этот отряд был в шестом году или ранее, до перемирия аль-Худайбии.
Да, возможно, что их встреча с караваном не была для войны с ними, а для их охраны от Джухайны, и поэтому не встретилось в каком-либо из путей передачи этого известия, что они сражались с кем-то, но в нём есть указание, что они оставались полмесяца или более в одном месте, а Аллах знает лучше. Конец цитаты (1).
Собиратель [этого труда], да простит его Аллах, говорит: его слово «а для их охраны от Джухайны... и т. д.» вызывает несомненное сомнение, ибо контекст рассказа, если посмотреть на его риваяты, не согласуется с этим толкованием. Скорее, очевидно, что задачей того отряда была конфискация торговли курайшитов и изъятие её у них, а не то, что они вышли для их охраны. Так что вдумайся тщательно в это, и у Всевышнего Аллаха просим содействия.
«И он снабдил нас» (وَزَوَّدَنَا) — то есть Пророк ﷺ дал нам провиант — «мешком (جِرَابًا) финиками» (تَمْرٍ). Слово «джираб» — с касрой на джим, а также с фатхой, но чтение с касрой более правильное (أفصح), так сказал ан-Навави, следуя за Ийядом. Аль-Файйуми сказал: «джираб» — известное слово, множественное число от него — джуруб (جُرُبٌ), подобно «китаб» и «кутуб», встречается также «аджриба» (أَجْربةٌ), а форма «джараб» с фатхой не употребляется, как сказал Ибн ас-Сиккит и другие. Конец цитаты.
Аль-Маджд (да помилует его Аллах) сказал: «аль-джираб» — то есть с касрой, и не с фатхой, либо это диалектная форма, как передали Ийяд и другие, — означает мизвад (мешок для провизии) или сосуд, множественное число: джуруб, джурб и адждиба. Конец цитаты.
Его слово «не нашёл для нас ничего иного» (لَمْ يَجِدْ لَنَا غَيْرَهُ) — это самостоятельное предложение, поясняющее по смыслу; как если бы кто-то спросил его: почему он снабдил вас именно финиками? — и он ответил: потому что не нашёл ничего иного.
В одном из риваятов этого хадиса говорится: «и мы несли наш провиант на своих плечах», а в другом риваяте: «и провиант их закончился, и Абу Убайда собрал их провиант в один мешок, и он служил нам пропитанием, так что каждому из нас в день приходилась одна финика», а в «Муватта»: «и провиант их закончился, а у меня в мешке были финики, и они служили нам пропитанием, так что каждому из нас в день приходилась одна финика». А в другом риваяте у Муслима: «он давал нам по одной горсти, затем стал давать нам по одной финике».
Судья Ийяд (да помилует его Аллах) сказал: объединение этих риваятов состоит в том, что Пророк ﷺ дал им этот мешок в дополнение к тому провианту, что был у них самих, из их имущества и прочего, чем сподвижники (да будет доволен ими Аллах) взаимно поддерживали друг друга. Поэтому и сказано: «и мы несли наш провиант». Он сказал: возможно также, что в их провианте не было финиками кроме этого одного мешка, но у них был и другой провиант помимо финиковых. А что касается того, что Абу Убайда стал давать им по одной финике, то это было во второй период, после того как их провиант закончился и затянулось их пребывание, как это разъясняется в последнем риваяте. Так что первый риваят по смыслу сообщает о конце дела, а не о его начале. И, по всей видимости, слова «по одной финике» относились к тому периоду, что был после того, как он разделил между ними по горсти каждому; когда же финиками стало мало, он стал делить между ними по одной финике каждому, затем финики закончились совсем, и они почувствовали лишение финики и испытали боль от этой утраты, и ели листья хатт (خبط), пока Аллах не облагодетельствовал их китом (амбаром). Это упомянул ан-Навави.
В «Фатхе» относительно его слов «нам не приходилось иначе чем по одной финике» сказано следующее: по внешнему смыслу этого изложения у них был провиант общий (по способу общего пользования) и провиант личный (по способу отдельного владения). Когда общий закончился, мнение Абу Убайды состояло в том, чтобы собрать личный провиант, стремясь к равенству между ними в этом, и он так и сделал, и всё это стало одним мешком.
Он сказал: и встречается у Муслима в хадисе Абу аз-Зубайра от Джабира: «Послал нас Посланник Аллаха ﷺ и поставил над нами начальником Абу Убайду, чтобы мы встретили караван курайшитов, и он снабдил нас мешком финиками, не найдя для нас ничего иного, и Абу Убайда стал давать нам по одной финике каждому». По внешнему смыслу это противоречит риваяту главы, но объединить можно так: общий провиант составлял примерно один мешок, а когда он истощился и Абу Убайда собрал личный провиант, то оказалось, что это также составило примерно один мешок, и каждый из передатчиков упомянул то, чего не упомянул другой. А что касается разделения по одной финике каждому, то это было во втором периоде.
Он сказал: а что касается слов Ийяда «возможно, что в их провианте не было финиками кроме упомянутого мешка», то это отвергается, поскольку хадис главы прямо указывает на то, что то, что было собрано из их провианта, составило мешок финиками, а риваят Абу аз-Зубайра прямо указывает на то, что Пророк ﷺ снабдил их мешком финиками, — следовательно, верно, что финики были у них и помимо этого мешка.
А что касается слов других о том, что возможно разделение по одной финике каждому было именно из пророческого мешка ради его благословения, тогда как из собранного провианта он раздавал им больше этого количества, — то это далеко от очевидного смысла изложения. Более того, в риваяте Хишама ибн Урвы, приведённом Ибн Абд аль-Барром, сказано: «и провиант наш уменьшился, так что каждому из нас не приходилось иначе как одна финика». Конец цитаты.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: его слово «и он снабдил нас мешком финиками, не найдя для нас ничего иного» — формулировки передатчиков разошлись в этом смысле; среди них то, что мы упомянули. В одном риваяте: «и мы несли наш провиант на своих плечах», в другом: «и провиант их закончился», в «Муватта»: «а у меня в мешке были финики», в другом: «он давал нам по одной горсти, затем давал нам по одной финике». И разрозненность этих риваятов сводится к тому, что можно сказать так: Пророк ﷺ добавил им этот мешок или два мешка к тому, что было у них из их собственного провианта, который они несли на своих плечах. Затем, когда положение усугубилось, Абу Убайда собрал то, что было у них, к тому мешку, что дал им Пророк ﷺ, и стал делить это между ними по горсти, до тех пор пока это не стало на исходе, тогда он стал давать им по одной финике, до тех пор пока это не закончилось.
Он сказал: а собирание Абу Убайдой провианта и разделение его поровну — либо это было решением, которое он принял, видя необходимость положения, и опасаясь гибели тех, у кого не было провианта, так что ему представилось обязательным, чтобы тот, у кого есть провиант, дал жизнь тому, у кого ничего нет; либо это было по согласию тех, у кого был провиант, из желания получить награду, — подобно тому, что сказал Пророк ﷺ об ашаритах, что когда провиант их уменьшался, они собирали его и делили между собой поровну, и Посланник Аллаха ﷺ сказал: «они от меня, и я от них». И Пророк ﷺ поступал так не раз, поэтому некоторые учёные сказали: это сунна. Конец слов аль-Куртуби (да помилует его Аллах), и это очень ценное исследование, а Аллах Всевышний знает лучше.
«И был Абу Убайда» (да будет доволен им Аллах) — «давал нам» (يُعْطِينَا), с даммой на первой букве, — «по одной финике» (تَمْرَةً تَمْرَةً), то есть давал каждому из воинов войска по одной финике. «Сказал» — говорящий здесь — это Абу аз-Зубайр. А в риваяте аль-Бухари через путь Вахба ибн Кайсана от Джабира сказано: «И я сказал: что даёт вам одна финика?». В «Фатхе» сказано: это прямо указывает на то, что спрашивавшим об этом был Вахб ибн Кайсан, и этим разъясняется неопределённое лицо в риваяте Хишама ибн Урвы, что прошёл в «Джихаде», ведь там сказано: «И сказал один человек: о Абу Абдаллах — а это кунья Джабира, — куда попадала эта финика при таком количестве людей?». А у Муслима, в риваяте Абу аз-Зубайра, также сказано, что его спросили об этом, и он ответил: «Мы почувствовали её утрату, когда она закончилась», то есть это было ощутимо.
«И я сказал: как вы поступали с ней?», то есть с той финикой. «Сказал» Джабир (да будет доволен им Аллах): «Мы сосали её (نَمَصُّهَا), как сосёт ребёнок (كَمَا يَمَصُّ الصَّبِيّ)». Ан-Навави сказал: с фатхой на мим и с даммой, но фатха более правильная и более известная.
Аль-Файйуми сказал: «масса-ху масса» — от корня «катала», а также от корня «та‘иба» — это диалектный вариант, и некоторые ограничиваются только этим последним; «имтасса-ху» имеет то же значение. Конец цитаты.
Аль-Маджд сказал: «масисту-ху» — с касрой — «амассу-ху», а также «масасту-ху» — «амуссу-ху», подобно «хасасту-ху» — «ахуссу-ху»: пил его медленным питьём, подобно «имтасасту-ху». Конец цитаты.
«Затем мы пили после неё воду (نَشْرَبُ عَلَيْهَا مِنَ الْمَاءِ), и это хватало нам на весь день до вечера (فَتَكْفِينَا يَوْمَنَا إِلَى اللَّيْلِ)». В этом — разъяснение того, каким был аскетизм сподвижников (да будет доволен ими Аллах) в отношении мирской жизни, их умеренность в ней, терпение при голоде и суровости жизни, и их решимость выступать в поход, несмотря на такое положение.
«И мы стучали своими посохами (بِعِصِيِّنَا)» — с касрой на айн — множественное число от «аса» (посох), и его исходная форма — «фу‘уль», подобно «асад» и «усуд», а также образуется множественное число «а‘син», а по аналогии должно быть «а‘сан» подобно «сабаб» и «асбаб», но такая форма не передана, как сказал Ибн ас-Сиккит; так же передал аль-Файйуми.
Аль-Маджд сказал: «аль-аса» — палка, женского рода, множественное число: «а‘син», подобно «заман» и «азмун», а также «а‘са’» подобно «сабаб» и «асбаб», и «усийй» — то есть с даммой, подобно «утийй», и «исийй» — то есть с касрой. Конец цитаты.
Аль-Джаухари сказал: «исийй» — форма «фу‘уль», и айн там с касрой в подражание за следующей за ней касрой, а Сибавайх сказал: они сделали «а‘сийан» вместо «а‘са’ин», и отверг форму «а‘са’».
Аль-Муртада сказал в своём «Шархе»: слово «аль-‘аса» (посох) — его основа восходит к букве «вав», ибо изначально оно было «‘асавун», и на этом основании его двойственное число — «‘асаван». Говорят, что она названа так потому, что пальцы и кисть собираются на ней, — от выражения «‘асавту-ль-каум а‘суху-хум» (я собрал людей), передал это аль-Асма‘и от некоторых басрийцев. Он сказал: недопустимо удлинять (произношение) «аль-‘аса», а также вводить в него «та» (то есть говорить «аль-‘асат»). Аль-Фарра сказал: первой лексической ошибкой, услышанной в Ираке, было выражение «хаза ‘асати» (этот мой посох).
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: из слов аль-Маджда явствует, что средняя буква в слове «‘асыйй» может произноситься и с «дамма», и с «кясра», и что его форма множественного числа «а‘са’» также подтверждена, хотя Сибавайх её отрицал, — так что обрати на это внимание.
Его слово (аль-хабат) стоит в винительном падеже как прямое дополнение к «нидрибу» (мы бьём). Оно произносится с «фатхой» над «ха» с точкой и над «ба» с точкой, а в конце — «та» без точки. Это листья дерева ас-салям. Аль-Маджд (да будет милостив к нему Аллах) сказал: «аль-хабат» с подвижными гласными — это листья, которые сбивают палками для сбивания, сушат, размалывают в муку или что-то подобное, размягчают водой и дают верблюдам. И вообще любые сбитые (палками) листья называются так же. Конец цитаты.
Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: «аль-хабат» с «фатхой» над «ба» — это название того, что сбито и осыпалось с листвы дерева, а с «сукуном» над «ба» — это масдар (отглагольное имя). Они смачивали хабат водой, чтобы он размягчился и его можно было разжевать. И они стали есть хабат лишь при отсутствии распределяемых им финиковых пайков. Всё это указывает на то усердие, старание и терпение перед великими трудностями и тяжкими лишениями, которые они проявляли ради явления религии и угасания слова приверженцев лжи, — да будет доволен ими всеми Аллах.
(«Затем мы размачивали его») — с «фатхой» в начале и удвоенным «лям»; то есть смешивали его (ватер); (с водой и ели его) В другой версии сказано: «так что мы, бывало, сбивали хабат нашими луками, ели его, растирая, а затем пили на него воды». В «Фатхе» сказано: это указывает на то, что он был сухим, в отличие от того, что категорически утверждал ад-Даудий, — что он был зелёным и свежим. Конец цитаты.
(Сказал) Джабир (да будет доволен им Аллах): (и мы пошли по берегу моря); то есть по его побережью, множественное число — «савахиль». Аль-Куртуби сказал: «сахиль аль-бахр», «сифуху» (с «кясрой») и «шаттух» — всё это синонимы одного и того же значения. Конец цитаты. (И нам открылось) в форме страдательного залога; то есть явилось нам, и мы увидели это, (на берегу моря нечто похожее на дюну) — «каф» здесь имя со значением «подобно», поэтому оно выступает заместителем действующего лица при глаголе «руфи‘а» (было поднято/явлено). «Аль-хай’а» — внешнее состояние, а «аль-касиб» — с «фатхой» над «каф» и «кясрой» над «са» с точками — это продолговатый холмистый песок. Аль-Куртуби сказал: «аль-касиб» и «ад-дарб» — небольшая гора, а «аль-каум» — ещё меньше него.
(Огромное/массиве) — с «фатхой» над «дад» и «сукуном» над «ха» с точками; то есть высокое, толстое, как сказал аль-Куртуби, — это определение к «касиб». Говорят: «дахума-ш-шай’» с «дамма» — «дихаман», по образцу «‘инаб», и «дахама» — стало огромным, значит оно «дахм», множественное число — «дихам», подобно «сахм» и «сихам».
(Мы подошли к нему, и вот) «иза» здесь внезапности; то есть внезапно предстало нам появление животного (называемого) в форме страдательного залога, а заместитель действующего лица — местоимение, указывающее на животное, это первое дополнение, а второе — его слово: (аль-‘анбар). А в следующей версии: «море выбросило нам животное, которое называют аль-‘анбар». А в версии аль-Бухари: «и вот кит подобный небольшой горе». В «Фатхе» сказано: что касается «хут», то это родовое имя для всякой рыбы вообще, а по другому мнению — оно относится именно к крупной из них. А «аз-зариб» — с «фатхой» над буквой с точкой сверху (в некоторых списках встречается без точки, как передал Ибн ат-Тин, но первое правильнее) и с «кясрой» над «ра», после чего идёт «ба» с точкой — это небольшая гора. Аль-Каззаз сказал: она произносится с «сукуном» над «ра», когда имеется в виду плоская, невысокая возвышенность.
Что касается «аль-‘анбар», то знатоки языка сказали: это крупная морская рыба, из кожи которой делают щиты. Говорят, что то, что называется «нюхаемым амброй», — это всё это животное целиком. А Ибн Сина сказал: нет, нюхаемое вещество выходит из моря само по себе, а извлекается лишь из внутренностей рыбы, которая его проглатывает.
Аль-Маварди передал от аш-Шафи‘и, который сказал: я слышал, как кто-то говорил: я видел амбру, растущую в море, извивающуюся подобно шее овцы, а в море есть животное, которое её поедает, и она для него яд — оно её убивает, и оно выбрасывает его (тело животного), и амбра выходит из его чрева.
Аль-Азхари сказал: «аль-‘анбар» — это рыба, которая обитает в великом море, длина которой достигает пятидесяти локтей; её называют «баля», и это слово не арабское. Аль-Фараздак сказал:
«Мы провели ночь, как если бы розовая амбра была между нами, а «баля» моря, чей рот раскрылся (треснул)» — то есть треснул, раскололся.
Аль-Куртуби сказал: его слово («тудьа аль-‘анбар») — то есть называется «аль-‘анбар», и, возможно, она названа так потому, что это то самое животное, которое выбрасывает амбру, а амбра часто находится на побережьях моря. У нас же на побережье моря в Кадисе — месте в Андалусии — была найдена крупная её глыба, подобная небольшому холму, и её нашедшие получили от неё огромные богатства. Конец цитаты.
У аль-Бухари передано от Ибн Джурайджа, от Амра ибн Динара следующей формулировкой: «море выбросило нам мёртвого кита», и на этом основании делался вывод о допустимости есть мертвечину рыбы; этот вопрос будет подробно рассмотрен в четвёртом разделе — если пожелает Всевышний Аллах.
(Сказал) Джабир (да будет доволен им Аллах): (сказал Абу Убайда (да будет доволен им Аллах): мертвечина) — сказуемое к опущенному подлежащему; то есть «это животное — мертвечина», а мертвечину запрещено есть согласно общему тексту Книги. Всевышний Аллах сказал: «Запрещена вам мертвечина» (аль-Маида, 3), — так не приближайтесь к ней. (Затем) он отступил от того своего суждения, когда убедился в наличии крайней необходимости, делающей это допустимым для него, и поэтому (сказал: нет); то есть это не будет для нас запретным, (напротив, мы посланники) с двумя «даммами» — множественное число от «расуль», и оно присоединено (в идафе) к (Посланнику Аллаха ﷺ, и на пути Аллаха) — мы вышли, чтобы сражаться ради возвеличивания слова Аллаха, а не для собственных мирских выгод и интересов, (и вы попали в крайнюю необходимость); то есть вы оказались в состоянии крайней нужды, из-за которой Аллах исключил её обладателя из запрета есть мертвечину, ведь Он сказал в конце упомянутого аята: «А кто вынужден ессен голодом, не склоняясь к греху, то ведь Аллах — Прощающий, Милосердный». (Так ешьте) Аль-Куртуби (да будет милостив к нему Аллах) сказал: это указывает на допустимость применения общего текста в его явном смысле и действия по нему без исследования исключающих обстоятельств (мухассисат), ибо Абу Убайда (да будет доволен им Аллах) сначала вынес суждение о запретности морской мертвечины, опираясь на общий текст Корана, а затем дозволил её в силу крайней необходимости, — при том что общий текст Корана о мертвечине имеет исключение в словах Пророка ﷺ: «Она (морская вода) — очищающая, а её мертвечина — дозволена», хотя у него самого не было известия об этом исключающем тексте, равно как ни у кого из его товарищей. Конец цитаты.
Ан-Навави (да будет милостив к нему Аллах) сказал относительно слов Абу Убайды «мертвечина... и т.д.», а в конце хадиса упоминается, что они взяли с собой запас из этого (животного), и что Пророк ﷺ, когда они вернулись, сказал им: «Есть ли у вас с собой что-нибудь из его мяса, чтобы вы нас накормили?» Он сказал: «Мы послали Посланнику Аллаха ﷺ из этого, и он его съел».
Смысл хадиса таков: Абу Убайда (да будет доволен им Аллах) сначала сказал по своему иджтихаду: это мертвечина, а мертвечина запретна, поэтому вам не дозволено её есть. Затем его иджтихад изменился, и он сказал: напротив, она дозволена для вас, хотя она и мертвечина, поскольку вы находитесь на пути Аллаха и оказались в крайней нужде, а Всевышний Аллах дозволил мертвечину тому, кто оказался в нужде, не проявляя враждебности и не преступая пределов, — так ешьте. И они ели от неё. А что касается того, что Пророк ﷺ попросил дать ему её мяса и съел его, то он этим хотел лишь усилить успокоение их душ относительно её дозволенности, и что нет никакого сомнения в её допустимости, и что он сам это принимает для себя, — либо же он хотел получить благословение через это, поскольку это была необычайная трапеза от Всевышнего Аллаха, которой Он их почтил вопреки обычному порядку вещей. Конец цитаты.
(Он сказал: «Мы простояли там месяц») а в следующем риваяте: «И мы ели из неё половину месяца», а в другом риваяте: «И войско ело из неё восемнадцать ночей», и все они у Муслима. Аль-Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: эти разногласия примиряются тем, что тот, кто сказал «восемнадцать», точно зафиксировал то, что не зафиксировали другие, а тот, кто сказал «половина месяца», отбросил лишнюю дробь, то есть три дня, а тот, кто сказал «месяц», округлил дробь, или же присоединил к этому сроку остаток времени, которое прошло до того, как они нашли рыбу. Ан-Навави отдал предпочтение риваяту Абу аз-Зубайра из-за имеющегося в нём добавления, а Ибн ат-Тин сказал: один из риваятов — ошибка. Конец цитаты.
В риваяте аль-Хакима встречается: «двенадцать дней», и это редкая (шазз) версия, а ещё более редкой является версия аль-Хауляни: «Мы простояли перед этим три дня». И, возможно, приведённое мной примирение предпочтительнее. Конец слов аль-Хафиза (да помилует его Аллах), и это хорошее примирение, а Аллах Всевышний знает лучше.
А слова ан-Навави (да помилует его Аллах): его слово в первом риваяте («Мы простояли там месяц»), а во втором риваяте («И мы ели из неё половину месяца»), а в третьем («И войско ело из неё восемнадцать ночей») — путь примирения между риваятами таков: тот, кто передал «месяц», передал основу, и у него есть дополнительное знание, а тот, кто передал меньше этого, не отрицал добавления; а если бы он его отрицал, то предпочтение отдавалось бы утверждающему. Мы уже несколько раз указывали, что известное правильное положение у знатоков основ фикха — что подразумеваемое числом (мафхум аль-адад) не имеет самостоятельного значения, поэтому из него не обязательно следует отрицание добавления, даже если утверждение добавления ему не противоречило бы — тем более когда оно ему противоречит! Поэтому необходимо принять добавление.
А кади Ияд примирил их так: тот, кто сказал «половина месяца», имел в виду, что они ели из неё в течение этого срока свежее мясо, а тот, кто сказал «месяц», имел в виду, что они его засушили, и ели из него оставшуюся часть месяца в виде сушёного мяса. И Аллах знает лучше. Конец цитаты.
(«И нас было триста человек, так что мы окрепли») — с фатхой [на первой букве], затем кясра [на второй], затем нун. Аль-Куртуби сказал: то есть мы укрепились, и исчезла наша слабость, как сказано в другом риваяте: «пока к нам не вернулись наши тела», то есть вернулась к нам наша сила, а иначе они никогда не были толстыми (سِمَان). Конец цитаты.
Составитель (да простит его Аллах) говорит: нет необходимости толковать «полноту» (سِمَن) тем, что он упомянул, поскольку под полнотой здесь подразумевается относительная полнота — по сравнению с тем сильным истощением, которое у них было, а не та полнота, которая происходит от обильной еды, ибо такая полнота осуждается. Вникни же в это, а Аллах Всевышний знает лучше.
А его слово «пока мы не окрепли» — аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: это довод для Малика и тех, кто придерживается его мнения, что находящийся в крайней нужде (мудтарр) может есть от мертвечины досыта и есть её вольно, ибо она была ему разрешена, и её запрет в этом состоянии отменён, так что она стала подобна должным образом зарезанному животному. Ему противоречила группа учёных, среди которых аль-Хасан, ан-Нахаи, Катада и Ибн Хабиб, которые сказали: он не должен есть из неё, пока вновь не окажется в крайней нужде, и должен есть из неё лишь то, что поддержит его жизнь. А Абд аль-Малик сказал: если он поел утром, она становится запретной для него на этот день, а если поел вечером — запретной на эту ночь. То, что сказали эти учёные, подтверждается установленным правилом: то, что разрешено по причине необходимости, ограничивается мерой этой необходимости. Впрочем, можно сказать относительно случая Абу Убайды и того, что они ели ту мертвечину целый месяц, пока не окрепли: этот объём соответствовал степени их нужды, потому что они были близки к гибели от голода и слабости, их силы иссякли, а перед ними были путь и враг; и если бы они не сделали этого, они ослабели бы перед своим врагом и не смогли бы продолжить путь. Это подобно тому, что сказал Пророк ﷺ своим соратникам во время завоевания [Мекки]: «Укрепляйтесь для вашего врага, ибо разговение укрепит вас лучше». Конец цитаты.
Составитель (да простит его Аллах) говорит: по-моему, то, что сказал имам Малик о безусловном разрешении для находящегося в крайней нужде — пока он не найдёт должным образом зарезанное животное — является более предпочтительным, судя по явному смыслу этой истории. А Аллах Всевышний знает лучше.
(Он сказал) Джабир (да будет доволен им Аллах) (И действительно, мы видели себя) — это ответ на подразумеваемую клятву, то есть: клянусь Аллахом, я видел, как мы сами (черпаем) — то есть берём из неё, говорится: «черпал воду» (по образцам «дараба» и «насара») — взял её рукой, как «игтарафа» её. (Из впадины его глаза) — «вакб» — с фатхой на «вав», сукуном на «каф», после которой стоит «ба» — это ямка, в которой находится зрачок. (Кувшинами) — с кясрой на «каф» — множественное число от «кулла» с даммой. Аль-Фаюми сказал: это сосуд у арабов, подобный большому бурдюку, похожий на «хубб» (большой кувшин), множественное число — «килаль», как «бурма» — «бирам», а иногда говорят «кулял», как «гурфа» — «гураф». Конец цитаты.
А аль-Маджд сказал: «кулла» — это большой бурдюк, или большой кувшин, или в общем смысле, или из глины, а также маленькая кружка — это противоположное значение; его множественное число — по образцу «сурад» и «джибаль». Конец цитаты.
А его слово (масло) стоит в винительном падеже как дополнение к «нагтарифу», то есть топлёное масло (самн). Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: в этом довод на то, что они допускали пользование жиром мертвечины и нечистым маслом, как говорит Ибн аль-Касим, при этом сторонясь мечетей [в этом отношении]. Ему возразили Абд аль-Малик и другие, сказав: нельзя пользоваться ничем из этого, ссылаясь на слово Пророка ﷺ о масле мыши: «Если оно жидкое, то не приближайтесь к нему».
(И мы отрезали от него куски) — с кясрой на «фа» и фатхой на «даль» — множественное число от «фидра», а это кусок мяса, теста и подобного им. (Величиной с быка — или) — сомнение передатчика — (величиной с быка) [во втором варианте]. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: что касается «вакб», то это с фатхой на «вав», сукуном на «каф» и «ба», и это внутренняя часть глаза, его ямка. А «килаль» с кясрой на «каф» — множественное число от «кулла» с даммой, а это большой кувшин, который человек несёт перед собой, то есть переносит его. А «фидар» с кясрой на «фа» и фатхой на «даль» — это куски.
А его слово «величиной с быка» мы передавали в двух известных вариантах в списках из наших краёв: один из них — с фатхой на «каф», затем сукун на «даль», то есть подобно быку; а второй — «кафидар», с кясрой на «фа», затем фатхой на «даль» — множественное число от «фидра». Первый вариант более верный, а кади заявил, что это искажение (тасхиф), и что второй вариант правильный, но это не так, как он сказал. Конец цитаты.
А аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «хиджаджу-ль-айн» произносится с фатхой или кясрой на «ха», и это также «вакб» — это углубление глаза, в котором находится его зрачок; а исходное значение «вакб» — впадина в камне.
А «фидар» — множественное число от «фидра», а это кусок мяса, теста и подобного им, а также — «саур» («бык»), множественное число которого — «асвар», и здесь под ним подразумеваются куски теста или толчёной пшеницы (савик), и поэтому он сравнил куски мяса с ним, сказав: «подобно кускам быка».
Составитель (да простит его Аллах) говорит: толкование аль-Куртуби слова «саур» как «кусок» противоречит толкованию других учёных, что это известный бык, и это второе толкование более близко и более подходит по смыслу хадиса; смысл в том, что они отрезали от этого животного большой кусок, размером с быка. А Аллах Всевышний знает лучше.
Аль-Куртуби сказал: если скажут: как им было позволено есть от этой мертвечины на протяжении месяца, тогда как известно, что мясо, если оно пролежит этот срок, а тем более меньший срок, протухнет, и его гнилостность усилится, так что нельзя приступать к нему, как было сказано выше об охотничьей добыче, когда он ﷺ сказал: «Ешь его, пока оно не протухло»?
Ответ можно дать так: возможно, зловоние его не достигло той степени, при которой можно опасаться вреда, из-за холода того места, или же можно сказать, что они съели его свежим, а затем засолили и сделали из него вашаик, то есть нарезали его полосками, как делают с мясом; про это говорят: «вашакту-ль-лахма, фа-тташака» — «я засолил мясо, и оно засолилось», а «вашика» — это засоленная полоска мяса. На это указывает и его слово: «и мы отрезали от него куски» — то есть большие части. Конец цитаты.
(«И взял у нас Абу Убайда тринадцать человек, и разместил их во впадине его глаза») — то есть в углублении, где находится глазное яблоко, («и взял») — то есть велел взять; в риваяте аль-Бухари: «затем велел Абу Убайда», («ребро из его ребер») — «ад-дилаъ» с кясрой на «даль» с точкой и фатхой на «лям», иногда с сукуном — единственное число от «адляа» (ребра). А в риваяте аль-Бухари: «затем велел Абу Убайда взять два ребра из его ребер, и их установили». Сказал автор «Фатх аль-Бари»: так это передано, и здесь возникает затруднение, поскольку слово «дилаъ» женского рода, а отвечают на это тем, что его женский род не является истинным, поэтому допустимо употребление его в мужском роде. Конец цитаты.
Собиратель, да простит его Всевышний Аллах, говорит: лучше этого толкование ан-Навави, где он сказал: причина использования мужского рода в том, что имелся в виду орган (в общем смысле, а не слово). Конец цитаты.
(«И он его установил») — то есть ребро, («затем навьючил») — то есть привязал на него седло; говорят: «рахальту-ль-ба‘ира рахлян» из глагола, спрягаемого по образцу «нафаъа»: «я привязал на него его седло», подобно «иртахалаху»; а «ар-рахль» с фатхой и сукуном — седло для верблюда, подобное «ар-рахулю», множественное число «архуль» и «рихаль», а также означает твоё жилище и то, из имущества, что ты берёшь с собой в путь, — сказал так аль-Маджд. А аль-Файюми сказал: «ар-рахль» — это всё, что готовят для путешествия: сосуд для поклажи, седло для верблюда, попона, узда; множественное число «архуль» и «рихаль», подобно «асхум» и «сихам». Конец цитаты. («Самого большого верблюда, что был с нами») — то есть с войском, («и он прошёл под ним») — то есть под установленным ребром, а в риваяте аль-Бухари: «затем он велел привести верховое животное, и его навьючили, затем оно прошло под ними двумя, и не коснулось их», а в риваяте ан-Насаи: «и он посмотрел на самого высокого верблюда и самого высокого человека в войске, и он прошёл под ним», а в хадисе Убады ибн ас-Самита у Ибн Исхака: «затем он велел привести самого крупного верблюда, что был с нами, и на него посадили самого крупного человека из нас, и он вышел из-под них двоих, и это не коснулось его головы».
Сказал Ибн Хаджар: и этого человека я не нашёл по имени, и я предполагаю, что это Кайс ибн Саад ибн Убада, ведь о нём упоминается в этом походе, как ты увидишь далее, и он был известен своим высоким ростом, и его история в связи с этим с Муавией, когда царь Рума послал ему шаровары, известна; её упомянул аль-Маафа аль-Харири в «Аль-Джалис», и Абу аль-Фарадж аль-Асбахани, и другие; и суть её в том, что самый высокий человек из римлян — Кайс ибн Саад снял для него свои шаровары, и рост этого римлянина был таким, что край шаровар доходил до его носа, а другой край касался земли; и Кайса упрекнули за то, что он снял свои шаровары в собрании, и он произнёс стихи [размера «тавиль»]:
Я хотел, чтобы люди узнали, что это —
Шаровары Кайса, и посланцы тому свидетели.
И чтобы не сказали: «Кайс отсутствовал, а это —
Шаровары адита, вырощенного самудянами».
И приведено в конце «Сахиха» Муслима, через путь Убады ибн аль-Валида, что Убада ибн ас-Самит сказал: вышел я и мой отец искать знание, и он привёл длинный хадис, и в конце его: «и пожаловались люди Посланнику Аллаха ﷺ на голод, и он сказал: «может быть, Аллах накормит вас», и мы пришли к побережью моря, и море взволновалось волнением, и выбросило животное, и мы разожгли на его боку огонь, и сварили, и зажарили, и ели, и насытились; сказал Джабир: и вошёл я, и такой-то, и такой-то, пока не насчитал пятерых, в глазницу его глаза, и никто нас не видел, пока мы не вышли, и мы взяли ребро из его ребер, и мы его выгнули дугой, затем позвали самого крупного человека в караване, и самого крупного верблюда в караване, и самого крупного по крупу в караване, и он вошёл под него, не наклоняя головы». Внешний вид этой передачи указывает, что это произошло с ними в одном из походов вместе с Пророком ﷺ, но можно понять его слова: «и мы пришли к побережью моря» как связанные союзом с чем-то опущенным, подразумевая: «и послал нас Пророк ﷺ в путешествие, и мы пришли...» и так далее, тогда это совпадает с историей, о которой в хадисе главы, — сказал так автор «Фатх аль-Бари».
(«И мы взяли с собой в путь из его мяса») — то есть из мяса того кита («вашаик») — множественное число от «вашик» или «вашика» в значении засоленной вяленой полоски мяса; сказал аль-Маджд, да помилует его Аллах: «аль-вашик» и «аль-вашика» — мясо, которое вялят, пока оно не высохнет, или же его немного отваривают, а затем вялят и несут в путешествиях, и это самое долго хранящееся вяленое мясо; и «вашакаху йашикуху», то есть из глагола, спрягаемого по образцу «ваъада», — означает «он его завялил». Конец цитаты.
Сказал ан-Навави, да помилует его Аллах: его слово «вашаик» — с шин с точкой и каф; сказал Абу Убайд: это мясо, которое берут, немного отваривают, но не доводят до полной готовности, и несут в путешествиях; говорят: «вашакту-ль-лахма, фа-тташака», а «аль-вашика» — единственное число от этого, множественное «вашаик» и «вушук»; и говорят, что «аль-вашик» — это вяленое мясо (аль-кадид). Конец цитаты.
Сказал аль-Куртуби, да помилует его Аллах: и это выражение указывает также на то, что можно брать в путь запас из мертвечины, если боишься, что не найдёшь другого, а если найдёшь другое, или есть надежда его найти, то не берёшь этот запас с собой, и это мнение Малика и других учёных. Конец цитаты.
(«Когда же мы прибыли») с кясрой на «даль», («в Медину») пророческую, («мы пришли к Посланнику Аллаха ﷺ, и мы рассказали ему об этом») — то есть о том, что произошло с ними в истории с кашалотом, и о том, что сказал о нём Абу Убайда, да будет доволен им Аллах, («и он сказал») ﷺ: («это — удел, который вывел вам Аллах») из моря — то есть его есть дозволено, и это напоминание им о милости Всевышнего Аллаха, чтобы они возблагодарили Его за неё, («есть ли у вас с собой немного его мяса, чтобы вы нас накормили?» Сказал») Джабир («и мы отправили Посланнику Аллаха ﷺ немного из него») — то есть часть его, и «мин» здесь в значении «часть»; а в риваяте аль-Бухари: «накормите нас, если есть с вами из него», и принесли ему — с долгим «а», то есть дали ему — некоторые из них, и он его съел», и передано в риваяте Ибн ас-Сакана: «и принёс ему некто из них орган из него, и он его съел»; сказал Ийад: это и есть правильный вариант; а в риваяте Ахмада через путь Ибн Джурайджа, которую вывел из него аль-Бухари: «и было с нами из него немного, и отправил его к нему некто из людей, и он поел из него»; а в риваяте Абу Хамзы от Джабира у Ибн Абу Асима в «Книге о еде»: «когда же они прибыли, они рассказали Посланнику Аллаха ﷺ, и он сказал: «если бы мы знали, что застанем его до того, как оно испортится, мы бы желали, чтобы у нас было немного из него»; сказал Ибн Хаджар: и это не противоречит риваяту Абу аз-Зубайра, ведь это можно понять так, что он сказал это в порядке усиления после того, как ему принесли из него то, что упомянуто, или же он сказал это до того, как ему принесли из него, а то, что они принесли ему, ещё не испортилось, и он поел из него, и Аллах знает лучше. Конец цитаты.
(«И он его съел») — сказал аль-Куртуби, да помилует его Аллах: и то, что он ﷺ поел из него, чтобы разъяснить им на деле дозволенность есть мертвечину моря без крайней необходимости, и что она не входит в общее правило о запрещённой мертвечине, упомянутое в Коране, как он уже разъяснил это своим словом ﷺ: «она — очищающая, вода её, и дозволена мертвечина её».
И в этом для большинства учёных — довод против тех, кто говорил о запрете того, что всплыло из мертвечин воды, а это — Тавус, Ибн Сирин, Хаммад ибн Зайд и приверженцы асхаб ар-раъй (Абу Ханифа и его сподвижники). И передано от Джабира ибн Абдуллаха, что он сказал: едят то, что найдено на обоих берегах моря, и то, что от него отступило (море), но не едят то, что всплыло. И подобное передано от Ибн Аббаса, и, кажется, оба они ограничили дозволенность упомянутым хадисом об Абу Убайде. А правильное мнение — дозволенность во всех случаях, согласно его слову ﷺ: «она — очищающая, вода её, и дозволена мертвечина её», и Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): о его степени.
Этот хадис Джабира ибн Абдуллаха, да будет доволен ими обоими Аллах, приведён согласованно (аль-Бухари и Муслимом).
(Второй вопрос): о его выведении.
Привёл его (составитель) здесь [4/4990, 4991, 4992, 4993, 4994, 4995, 4996] (1935), а также (аль-Бухари) в «Ширка» (2483), «Джихад» (2983), «Магази» (4360 и 4361), «Забаих» (5494), (Абу Дауд) в «Ат‑ы‘ама» (3840), (ат-Тирмизи) в «Сифат аль-кыяма» (2475), (ан-Насаи) в «Сайд» (7/208–209) и «Кубра» (4864), (Ибн Маджа) в «Аз-зухд» (4159), (ат-Тайялиси) в своём «Мусанаде» (1744), (Абд ар-Раззак) в своём «Мусаннафе» (8668), (Ахмад) в своём «Мусанаде» (3/303, 311, 378), (Ибн аль-Джаруд) в «Аль-Мунтака» (878), (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (5260), (Абу Я‘ля) в своём «Мусанаде» (1920 и 1954), (Ибн аль-Джа‘д) в своём «Мусанаде» (1/387), (Абу Аваны) в своём «Мусанаде» (5/21), (аль-Байхаки) в «Кубра» (9/251). А Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о пользах этого хадиса.
1 — Из них: разъяснение постановления о мертвечине моря — она разрешена, ибо в хадисе прямо говорится, что море выбросило мёртвую рыбу, и они ели от неё, а затем и Пророк ﷺ ел от неё после них. Именно этим завершается доказательство, ведь если бы речь шла лишь о том, что сподвижники ели от неё в состоянии голода, можно было бы сказать, что это было по необходимости — тем более что в хадисе передаётся слово Абу Убайды: «мертвечина», после чего он сказал: «Не ешьте её», затем сказал: «Мы — войско Посланника Аллаха ﷺ, на пути Аллаха ﷻ, и мы вынуждены, ешьте с именем Аллаха». Суть слова Абу Убайды в том, что он сначала основывался на общем запрете мертвечины, затем вспомнил об исключении для вынужденного, которому разрешено есть её, если он не преступает границ и не проявляет чрезмерности, а они были именно в таком положении, ибо находились на пути Аллаха и в подчинении Его Посланнику ﷺ. Но из конца хадиса становится ясно, что причина её разрешённости — не вынужденность, а то, что она относится к добыче моря. Ведь в конце хадиса сказано, что когда они прибыли к Посланнику Аллаха ﷺ в Медину, они рассказали ему об этом, и он сказал: «Это удел, которым наделил вас Аллах ﷻ; есть ли у вас что-нибудь от неё?» — и один из них принёс ему кусок, и он съел его. Так стало им ясно, что это разрешено абсолютно, и он подчеркнул это тем, что съел от неё, поскольку он не был в состоянии вынужденности, — сказал так [автор] в «Фатхе».
2 — Из них: что войскам необходим предводитель, который сдерживает их, и они подчиняются его повелению и запрету, и что предводителем должен быть лучший из них или один из лучших, и что желательно спутникам, даже если их немного, назначать одного из них предводителем над собой, подчиняться ему и следовать за ним. Ведь аль-Байхаки привёл в «Сунан аль-кубра» хадис от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) возведённым к Пророку: «Если трое находятся в пути, пусть назначат одного из них предводителем», и это достоверный хадис.
3 — Из них: то, чем отличались сподвижники (да будет доволен ими Аллах) — их аскетизм в отношении мирского, умеренность в нём, терпение в голоде, суровость жизни и их решимость выступать в поход при таком положении.
4 — Из них: узаконенность взаимопомощи среди войска при наступлении голода.
5 — Из них: что совместное принятие пищи призывает благодать в ней.
6 — Из них: что желательно спутникам в пути смешивать свои припасы, чтобы это было благодатнее и лучше для товарищества, и чтобы никто не выделялся, поедая то, чего не едят другие, — как поступал Пророк ﷺ в некоторых случаях, и как поступали аль-аш‘ариты, за что Посланник Аллаха ﷺ похвалил их, как это установлено в «Сахихе».
7 — Из них: что нет проблемы в том, чтобы человек попросил из имущества и вещей своего товарища из чувства близости к нему, и это не относится к запрещённому прошению — тот запрет касается посторонних людей, просящих ради обогащения и подобного, тогда как это — ради дружеского сближения, ласки и близости.
8 — Из них: что в нём — допустимость иджтихада в вопросах постановлений во времена Пророка ﷺ, как это допустимо и после него, — на основании слова Абу Убайды (да будет доволен им Аллах) после того, как он запретил им есть её и сказал: «Мертвечина, не ешьте её», [затем] сказал: «Мы — войско Посланника Аллаха ﷺ, на пути Аллаха ﷻ, и мы вынуждены, ешьте с именем Аллаха».
9 — Из них: что муфтию желательно самому совершить некоторые из дозволенных действий, в которых спрашивающий испытывает сомнение, если это не создаёт трудности для муфтия и вселяет спокойствие в спрашивающего.
10 — Из них: что в нём — дозволенность всей мертвечины моря без различия — умерла ли она сама или была выловлена, — и полное рассмотрение этого будет далее в следующем вопросе, если пожелает Аллах Всевышний.
11 — Из них: что из его слов «мы ели от неё половину месяца» извлекается дозволенность есть мясо, даже если оно испортилось, поскольку Пророк ﷺ ел от неё после этого, а мясо обычно не сохраняется без порчи такой срок, особенно в Хиджазе при сильной жаре, — но возможно, что они его засолили и высушили, так что порча не коснулась его. Ранее было приведено мнение ан-Навави, что запрет есть испортившееся мясо носит характер нежелательности, если только не опасаются от него вреда — тогда оно запрещено; таков ответ согласно его мазхабу. Однако маликиты понимали это как абсолютный запрет, и это — более очевидное [мнение]. Далее в разделе о всплывшей [мертвечине] будет приведено подобное тому, что сказано о порче, если от неё опасаются вреда, — сказал так [автор] в «Фатхе».
Говорит собиратель (да простит его Аллах Всевышний): то, что было указано в «Фатхе» как более очевидное мнение — понимание запрета как абсолютного запрещения, как сказали маликиты, — это верно с моей точки зрения, как об этом было сказано ранее. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище.
(Четвёртый вопрос): о разногласии учёных относительно постановления о добыче моря.
Сказал ан-Навави (да помилует его Аллах): мусульмане единогласны в дозволенности рыбы. Некоторые из наших [шафиитских] сподвижников сказали: лягушка запрещена — из-за хадиса о запрете её убивать. Они сказали: относительно прочего есть три мнения:
[Наиболее достоверное]: всё это дозволено — на основании этого хадиса.
[Второе]: не дозволено.
[Третье]: дозволено то, что имеет подобие среди съедобного на суше, но не то, чей подобный вид на суше не едят. Согласно этому, едят морского коня, морскую овцу, морскую газель, но не морскую собаку, морскую свинью и морского осла. Он сказал: наши сподвижники сказали: что касается осла — хотя на суше есть съедобный и несъедобный вид, но преобладающий вид — несъедобный. Таково детальное изложение нашего мазхаба.
Из тех, кто говорил о дозволенности всех животных моря, кроме лягушки: Абу Бакр ас-Сиддик, Умар, Усман и Ибн Аббас (да будет доволен ими Аллах); а Малик дозволил и лягушку, и всё прочее. Абу Ханифа же сказал: не дозволено ничего, кроме рыбы. Что касается всплывшей рыбы — то есть той, что умерла в море без внешней причины, — то наш мазхаб — её дозволенность, и на этом сходятся большинство учёных из числа сподвижников и последующих поколений, среди них: Абу Бакр ас-Сиддик, Абу Айюб, Ата, Мак-хуль, ан-Наха‘и, Малик, Ахмад, Абу Саур, Дауд и другие. А Джабир ибн Абдуллах, Джабир ибн Зайд, Тавус и Абу Ханифа сказали: не дозволено.
Наше доказательство — слово Всевышнего: «Дозволена вам добыча морская и еда её» (аль-Маида: 96); Ибн Аббас и большинство сказали: «его добыча — то, что вы выловили, а еда его — то, что оно выбросило»; а также этот хадис Джабира; и хадис: «Она — очищающая, вода её; дозволена мертвечина её», и это достоверный хадис; а также другие известные вещи, помимо упомянутого.
Что касается хадиса, переданного от Джабира от Пророка ﷺ: «Что выбросило море и от чего оно отступило [во время отлива] — ешьте это, а что умерло в нём и всплыло — не ешьте это», — то это слабый хадис по единогласному мнению знатоков хадиса, и на него нельзя опираться в качестве доказательства, даже если бы ему ничто не противоречило, — тем более что ему противоречит то, что мы упомянули.
[Если скажут]: нет доказательства в хадисе об амбре [ките], потому что они были вынуждены [голодом].
[Мы отвечаем]: доказательство — в том, что Пророк ﷺ ел от неё в Медине без всякой необходимости. Конец слов ан-Навави (да помилует его Аллах).
Сказал в «Фатхе», и суть его слов такова: из хадиса извлекается польза — дозволенность мертвечины моря, будь она умершей сама по себе, или умершей в результате охоты, и это мнение большинства учёных. От ханафитов передаётся, что это нежелательно, и они различали между тем, что море выбросило, и оно умерло, и тем, что умерло в самом море, без какой-либо причины, опираясь при этом на хадис Абу аз-Зубайра от Джабира: «То, что море выбросило, или от чего отступила вода [во время отлива], — ешьте это, а то, что умерло в нём и всплыло, — не ешьте это». Его вывел Абу Дауд как возведённый [к Пророку ﷺ] хадис, через риваят Яхьи ибн Сулайма ат-Таифи от Абу аз-Зубайра от Джабира. Затем он сказал: ас-Саури, Айюб и другие передавали этот хадис от Абу аз-Зубайра как остановленный [на Джабире, без возведения к Пророку]. Он был возведён по слабому пути, от Ибн Абу Зиба от Абу аз-Зубайра от Джабира, как возведённый. Ат-Тирмизи сказал: «Я спросил аль-Бухари о нём, и он сказал: «Он не сохранён [достоверно], и от Джабира передаётся противоположное этому»». Конец цитаты.
Яхья ибн Сулайм — правдив в передаче (садук), но его характеризовали слабостью памяти. Ан-Насаи сказал: «Он не силён [в передаче]». Якуб ибн Суфьян сказал: «Когда он передаёт со своей книги, его хадис хорош, а когда передаёт по памяти, [его хадис] то признаётся, то отвергается». Абу Хазим сказал: «Он не был хафизом [обладающим сильной памятью]». Ибн Хиббан сказал в «ас-Сикат»: «Он допускал ошибки». Он был подтверждён другими передатчиками в возведении этого хадиса, и его вывел ад-Даракутни через риваят Абу Ахмада аз-Зубайри от ас-Саури как возведённый, но сказал: «Ему противоречили Вакиа и другие, остановив его от ас-Саури, и это правильно». Передаётся от Ибн Абу Зиба и Исмаила ибн Умайи как возведённый, но это не достоверно, а достоверным является остановленный вариант. И поскольку он достоверен лишь как остановленный, ему противостоит мнение Абу Бакра и других, а также аналогия (кыяс), которая требует его дозволенности, ведь это рыба: если бы она умерла на суше, её можно было бы есть без забоя [по шариатским правилам], и если бы вода отступила от неё, или другая рыба убила бы её, и она умерла бы, её можно было бы есть — так же и если она умерла, будучи в море.
Сказал также в «Фатхе», и суть его слов такова: в хадисе — дозволенность есть морское животное безусловно, поскольку у сподвижников не было текста, выделяющего амбру особо, и они ели её. Так сказал один из них. Но на это можно возразить, что они, во-первых, приступили к этому по причине крайней необходимости. Ответ на это таков: они приступили к этому безусловно, с точки зрения того, что это добыча моря, затем остановились [в сомнении], поскольку это мертвечина, что указывает на дозволенность приступать к еде того, что добыто из моря, а затем Законодатель разъяснил им впоследствии, что и его мертвечина также дозволена, не различая между всплывшим и иным.
Некоторые маликиты приводили в качестве доказательства то, что они [сподвижники] оставались, питаясь этим на протяжении многих дней: если бы они ели это как мертвечину по причине крайней необходимости, они не продолжали бы так поступать постоянно, ведь тот, кто находится в крайней необходимости, ест мертвечину по мере нужды, а затем переходит к поиску иного дозволенного.
Некоторые учёные объединили различные сообщения по этому вопросу, отнеся запрет к нежелательности из предосторожности (танзих), а всё прочее — к дозволенности. И нет разногласия среди учёных о дозволенности рыбы при всём различии её видов; разногласие же есть только относительно того, что имеет облик наземного животного, как человек, собака, свинья и змея. У ханафитов, а это также мнение шафиитов, запрещено всё, кроме рыбы, и они приводили в доказательство этот хадис, поскольку упомянутый кит не называется рыбой. В этом, однако, есть неувязка, ведь сообщение пришло относительно кита именно текстуально.
От шафиитов передаётся дозволенность безусловно, согласно наиболее достоверному текстуальному мнению, и это же мазхаб маликитов, кроме свиньи по одному из риваятов. Их доводом является слово Всевышнего: «Дозволена вам охота морская» [аль-Маида: 96], а также хадис: «Она [морская вода] очищающая, а её мертвечина дозволена», который вывели Малик и авторы «Сунан», и его признали достоверным Ибн Хузайма, Ибн Хиббан и другие. От шафиитов также передаётся: что имеет подобие на суше, дозволенное там, — дозволено и в море, а что не имеет — не дозволено, но они, согласно наиболее достоверному мнению, сделали исключение для того, что живёт и в море, и на суше, а это два вида:
[Первый вид]: то, о запрете чего пришло особое указание, как лягушка; так же исключил её Ахмад по причине запрета убивать её. Это передаётся в хадисе Абд ар-Рахмана ибн Усмана ат-Тайми, который вывели Абу Дауд и ан-Насаи, признав достоверным, а также аль-Хаким. У него есть подтверждающее сообщение (шахид) из хадиса Ибн Умара у Ибн Абу Асима, и ещё одно от Абдуллаха ибн Умара, которое вывел ат-Табарани в «аль-Авсат» с добавлением: «Ибо её кваканье — это восхваление [Аллаха]». Врачи упоминают, что лягушка бывает двух видов: сухопутная и морская; сухопутная убивает того, кто её съест, а морская вредит ему.
Из числа исключённых также: крокодил, поскольку он атакует своим клыком; у Ахмада есть об этом риваят. Подобно ему акула в солёном море, в противоречие тому, что вынес в фетве аль-Мухибб ат-Табари, а также змея, скорпион, краб и черепаха — по причине их отвратительности и вреда от яда. Что касается «дунилис» [название неясного морского существа], то говорят, что в его основе — краб, и если это подтвердится, оно запретно.
[Второй вид]: то, о чём не пришёл запрет, и оно дозволено, но при условии забоя (тазкия), как утка и водоплавающая птица. И Аллах знает лучше. Конец цитаты.
Сказал собиратель [этих хадисов], да простит его Всевышний Аллах: из вышеизложенного стало ясно, что наиболее весомым из мнений является мнение об общей дозволенности есть морское животное, кроме того, о запрете чего пришёл достоверный текст, и кроме того, чей вред установлен надёжными врачами или опытом, — это запрещается. Ранее я в «Шарх ан-Насаи», в разделе «Очищение», отдавал предпочтение мнению тех, кто ограничивает дозволенность только рыбой, опираясь на хадис: «Нам дозволены две мертвечины...», в котором разъясняется, что этими двумя являются рыба и саранча. Но теперь я отдаю предпочтение тому, что упомянул [выше], по причине весомости хадиса о случае с войском Абу Убайды, да будет доволен им Аллах. И Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище.
(Пятый вопрос): сказал в «Фатхе»: в конце «Сахих» Муслима встречается в длинном хадисе, по пути аль-Валида ибн Убады ибн ас-Самита, что они вошли к Джабиру и увидели, что он молится в одной одежде... [далее] хадис, и в нём — история о плевке в мечети, и в нём — что они выступили в военный поход в местности Бувата, и в нём — история о водоёме, и в нём — стояние молящихся позади имама, всё это подробно изложено. И в нём сказано: «Мы шли с Посланником Аллаха ﷺ, и пропитанием каждого из нас была одна финиковая косточка в день, которую он сосал, а мы срывали ветки нашими луками и ели». И мы шли с Посланником Аллаха ﷺ, пока не остановились в широкой долине, и он [Джабир] упомянул историю о двух деревьях, которые сблизились по велению Пророка ﷺ, так что он укрылся ими при отправлении естественной нужды, и в нём — история о двух могилах, в каждую из которых он посадил ветку, и в нём: «И мы пришли к войску, и он сказал: «О Джабир, объяви о воде для омовения...»», и он рассказал историю подробно о том, как вода забила из-под его пальцев, и в нём: «И люди пожаловались Посланнику Аллаха ﷺ на голод, и он сказал: «Может быть, Аллах пропитает вас»». «И мы пришли к побережью моря, и море издало один рёв, и выбросило животное, и мы разожгли огонь на его боку, приготовили пищу, зажарили и поели, и насытились». Он также упомянул, что он [Джабир] и группа [людей] вошли в его глазницу, и упомянул историю о том, кто вошёл под его ребро, не сгибая головы, будучи самым высоким человеком в караване, на самом крупном верблюде.
Внешний вид этой истории по своей связности предполагает отличие от истории, упомянутой в этой главе, а она также передаётся от Джабира, так что Абд аль-Хакк в «аль-Джам байна ас-Сахихайн» сказал: «Это другое событие, отличное от того, ибо это [событие] произошло в присутствии Пророка ﷺ». Но то, что он упомянул, не является текстуальным доказательством этому, поскольку возможно, что «фа» в словах Джабира «и мы пришли к побережью моря» является «фа фасиха» [разъясняющая «фа», указывающая на пропущенное предшествующее], которая следует за пропущенным, чья предполагаемая форма такова: «И Пророк ﷺ отправил нас с Абу Убайдой, и мы пришли к побережью моря» — тогда обе истории объединятся в одну. Хафиз [Ибн Хаджар] сказал: «И это наиболее весомое мнение по-моему, ибо основа — это отсутствие множественности [событий]».
Из того, на что мы здесь также обращаем внимание: аль-Вакиди утверждал, что история отправки Абу Убайды произошла в раджабе восьмого года, но это, по-моему, ошибка, ибо в самом достоверном сообщении говорится, что они выступили, выслеживая караван курайшитов, а курайшиты в восьмом году были в перемирии с Пророком ﷺ. Он сказал: «Я уже указал на это в «аль-Магази» и допустил, что это могло произойти до перемирия, в шестом году, или ранее него». Затем мне стало ясно теперь укрепление этого мнения словами Джабира в этом риваяте Муслима: что они выступили в военный поход Бувата, а поход Бувата был в году
Во второй год хиджры, перед битвой при Бадре. Пророк ﷺ выступил с двумястами своих сподвижников, чтобы перехватить караван курайшитов, в котором был Умайя ибн Хальф. Он дошёл до Буват — с даммой на «б», это горы, принадлежащие [племени] Джухайна, со стороны Шама, между ними и Мединой четыре переезда (барид), — но никого не встретил и вернулся. Как бы отделив Абу Убайду с тем, кто был с ним, чтобы они выслеживали упомянутый караван. И то, что упомянуто в рассказе о нехватке и тяжести, подтверждает раннюю датировку этого дела. А в действительности, в восьмом году их положение расширилось благодаря завоеванию Хайбара и прочего, а упомянутая в рассказе тяжесть более соответствует началу дела. Поэтому предпочтительно то, что я упомянул. И Аллах знает лучше. Конец слов хафиза, да помилует его Аллах Всевышний.
Составитель [сборника], — да простит его Аллах Всевышний, — говорит: у меня есть сомнение относительно утверждения о единстве этих двух историй Джабира (да будет доволен им Аллах). Мне представляется правильным то, что сказал Абд аль-Хакк (да помилует его Аллах) о том, что это разные случаи, как на это указывает контекст обоих преданий. А в объединении, которое упомянул хафиз, скрыта натянутость, — вдумайся в это внимательно. И Аллах Всевышний лучше знает истину, к Нему обращение и возврат.
По непрерывной цепи передачи к автору (да помилует его Аллах) в начале книги сказано:
[4991] (…) — Передал нам Абд аль-Джаббар ибн аль-Аля, передал нам Суфьян, сказал: Амр слышал, как Джабир ибн Абдуллах говорил: «Отправил нас Посланник Аллаха ﷺ, и было нас триста всадников, а начальником нашим был Абу Убайда ибн аль-Джаррах, чтобы мы выследили караван курайшитов. Мы простояли на побережье полмесяца, и нас постиг сильный голод, так что мы ели хабат [листья акации], и поэтому это назвали «войском хабата». Затем море выбросило нам животное, называемое аль-Анбар [кит], и мы ели от него полмесяца, и мазались его жиром, так что наши тела восстановились. Затем Абу Убайда взял одно из его ребер и поставил его, потом посмотрел на самого высокого человека в войске и самого высокого верблюда, и посадил его на него, и тот прошёл под ним. И сидели в глазнице его глаза несколько человек. И мы извлекли из впадины его глаза столько-то и столько-то кувшинов жира. И был с нами мешок финиковых пальм, и Абу Убайда давал каждому из нас по одной горсти, потом стал давать нам по одной финике, и когда они закончились, мы почувствовали их нехватку».
Передатчики этого иснада: четверо:
1 — Абд аль-Джаббар ибн аль-Аля ибн Абд аль-Джаббар аль-Аттар, Абу Бакр аль-Басри, поселившийся в Мекке, — «не вызывает опасений», из младших [представителей] десятого поколения (умер в 248 г.) (М, Т, С), упомянут ранее в «Купле-продаже», 25/3973.
2 — Суфьян ибн Уяйна, упомянут ранее в предыдущей главе.
3 — Амр ибн Динар аль-Асрам аль-Джумахи, Абу Мухаммад аль-Макки, надёжный и твёрдый передатчик [четвёртого поколения] (умер в 126 г.) (Аль-Джамаа), упомянут ранее в «Вере», 21/184.
И «Джабир ибн Абдуллах (да будет доволен ими обоими Аллах)» упомянут перед этим.
[Примечание]: из тонкостей этого иснада:
Он относится к четверичным иснадам составителя (да помилует его Аллах), и это (453)-й из четверичных иснадов книги.
Его слово (и было нас триста всадников): в одном риваяте сказано: «и было нас триста с лишним, за десять», и это совмещается тем, что тот, кто сказал «триста», отбросил дробную часть, либо тем, что триста — это войско, а лишние — это иные, из слуг и подобных им. И Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово (мы выслеживали караван курайшитов) — с даммой на «сад». Говорят: «расадту-хи расдан» по образцу «катала»: «я подстерёг его на дороге»; действующее лицо — «расид», а иногда множественное число — «расад», подобно «хадим» и «хадам», сказано в «аль-Мисбах».
А «аль-‘ир» — с кясрой: верблюды, перевозящие продовольствие, затем стало применяться преимущественно к любому караванному отряду.
Его слово (и мы простояли на побережье), то есть на берегу моря.
Его слово (так что мы ели хабат) — с фатхой на «х» и «б», далее «т» без точек, — это листья акации (саляма).
Его слово (и мазались его жиром) — с фатхой на «вав» и «д», то есть его сало.
Его слово (так что наши тела восстановились) — с «са» с тремя точками, то есть вернулись к силе, и в этом указание на то, что их постигло истощение от предшествующего голода.
Его слово (и взял Абу Убайда), то есть приказал взять.
Его слово (и взял Абу Убайда одно из его ребер и поставил его). Ан-Науауи (да помилует его Аллах) сказал: так это в списках — «поставил его» [с мужским местоимением], а в первом риваяте — «поставил её», в женском роде, что и является известным, а причина мужского рода в том, что имелся в виду «член» [тела, что мужского рода]. Конец.
Его слово (и сидели в глазнице его глаза несколько человек), а в другом риваяте: «четыре человека». «Аль-хиджаж» — с кясрой на «ха», допустима и фатха, — костная окружность вокруг глаза, слово мужского рода, множественное число «ахиджа». Ибн аль-Анбари сказал: «аль-хиджаж» — кость, возвышающаяся над впадиной глаза. Упомянул это аль-Фаюми.
Ан-Науауи (да помилует его Аллах) сказал: «аль-хиджаж» — с «ха», затем облегчённой «джим», а «ха» может быть с кясрой или фатхой — два известных варианта произношения, и это по смыслу совпадает с «впадиной его глаза», упомянутой в предыдущем риваяте, что мы уже разъяснили. Конец.
Его слово (по одной горсти) — с фатхой или даммой на «каф».
Хадис приведён согласно обоим [аль-Бухари и Муслиму], и полное его толкование и разъяснение его вопросов уже приведено в предыдущем хадисе, и хвала и благодарность Аллаху.
По непрерывной цепи передачи к автору (да помилует его Аллах) в начале книги сказано:
[4992] (…) — И передал нам Абд аль-Джаббар ибн аль-Аля, передал нам Суфьян, сказал: Амр слышал, как Джабир говорил о войске хабата: «Один человек зарезал три верблюдицы, потом ещё три, потом ещё три, потом Абу Убайда запретил ему [это]».
Его слово (Один человек зарезал три верблюдицы… и так далее): человек — это Кайс ибн Саад ибн Убада аль-Хазраджи аль-Ансари, сподвижник, сын сподвижника (да будут довольны ими обоими Аллах), умер приблизительно в шестидесятом году, а по другой версии — позже; его биография уже приведена в «Похоронах», 23/2225.
Он купил верблюдиц у бедуина из [племени] Джухайна, каждую верблюдицу за один васк фиников, который обязался выплатить ему в Медине.
(три «джазаир») — сказано в «аль-Фатх»: имеется в виду под словом «джазаир» множественное число от «джазур», но в этом есть сомнение, поскольку «джазаир» — это множественное число от «джазира» [остров], а «джазур» имеет множественное число «джузур» с двумя даммами; возможно, это множественное множественного числа. Конец.
Аль-Фаюми сказал: «аль-джазур» — из верблюдов особо, применяется к самцу и самке, множественное число «джузур», подобно «расуль» и «русуль», а также может иметь множественное «джузурат», а затем от этого «джазаир»; а слово «аль-джазур» женского рода, говорят: «рагат аль-джазур» [паслась верблюдица]. Ас-Сагани добавил: сказано также, что «аль-джазур» — это верблюдица, которую режут. Конец.
Его слово (потом Абу Убайда запретил ему) — это произошло, когда Умар (да будет доволен им Аллах), который был в этом войске, увидел это и попросил Абу Убайду запретить Кайсу забой, и Абу Убайда настойчиво потребовал от него прекратить это, и он подчинился ему. Конец.
Сказано в «аль-Фатх»: разошлись во мнениях относительно причины запрета Абу Убайды Кайсу продолжать кормить войско. Одни сказали: из страха, что закончатся их перевозочные животные, но в этом есть сомнение, поскольку история говорит, что он покупал у людей вне войска. Другие сказали: потому что он брал в долг за свой счёт, не имея [собственного] имущества, и [Абу Убайда] хотел проявить к нему милосердие, и это более очевидно, сказано в «аль-Фатх». И Аллах знает лучше.
А в риваяте аль-Бухари: «И Амр — то есть ибн Динар — говорил: сообщил нам Абу Салих, что Кайс ибн Саад сказал своему отцу: «Я был в войске, и они голодали». Он сказал: «Зарежь». Он сказал: «Я зарезал». Потом они снова голодали. Он сказал: «Зарежь». Он сказал: «Я зарезал». Потом они снова голодали. Он сказал: «Зарежь». Он сказал: «Я зарезал». Потом они снова голодали. Он сказал: «Зарежь». Он сказал: «Мне запретили»».
Он сказал в «Фатхе» следующее: «Внешне этот иснад имеет форму мурсаля, потому что Амр ибн Динар не застал того времени, когда Кайс рассказывал это своему отцу. Однако в «Мусанаде аль-Хумайди» он приведён как маусуль (сплошной), и Абу Нуайм извлёк его в своём «Мустахрадже» через этот путь, и текст его таков: от Абу Салиха, от Кайса ибн Саада ибн Убады, который сказал: «Я сказал своему отцу, — а я был в том войске, войске «хабт» [листьев], — людей постиг голод». Отец сказал мне: «Заколи», я сказал: «Я заколол», и он привёл рассказ полностью, и в конце его сказано: «я запретил». Аль-Вакиди же привёл со своим иснадом, что Кайс ибн Саад, увидев, в каком положении находятся люди, сказал: «Кто купит у меня финики, что в Медине, за верблюда здесь?» Тогда один человек из племени Джухайна спросил его: «Кто ты?» Он назвал себя по родословной, и тот сказал: «Я узнал твой род». Он купил у него пять верблюдов за пять васков [финиковой меры], и засвидетельствовали это несколько сподвижников. Но Умар отказался [признать сделку], поскольку у Кайса не было собственного имущества. Тогда бедуин сказал: «Не станет Саад причинять вред своему сыну из-за нескольких васков финиников!» Это дошло до Саада, и он разгневался и подарил Кайсу четыре сада, наименьший из которых давал урожай в пятьдесят васков. Ибн Хузайма добавил через путь Амра ибн аль-Хариса, от Амра ибн Динара, и сказал в своём хадисе: «Когда они прибыли, они рассказали о деле Кайса, и Пророк ﷺ сказал: «Щедрость — из свойств этого дома»». А в хадисе аль-Вакиди [сказано], что до жителей Медины дошла весть о том тяжёлом положении, в котором оказались люди, и Саад ибн Убада сказал: «Если Кайс таков, как я его знаю, он непременно заколет [скот] для людей»». Конец цитаты.
Хадис этот приведён и у аль-Бухари, и у Муслима согласно единому мнению, и разбор его уже был приведён полностью, и хвала Аллаху и благодарность Ему.
По непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), — в начале книги он сказал:
[4993] (…) — (И передал нам Усман ибн Абу Шейба, [он сказал]: передал нам Абда, то есть ибн Сулейман, от Хишама ибн Урвы, от Вахба ибн Кайсана, от Джабира ибн Абдуллаха, который сказал: Пророк ﷺ послал нас, а нас было триста человек, мы несли наши припасы на своих плечах).
Передатчики этого иснада: их пятеро.
1 — (Усман ибн Абу Шейба) — упомянут недавно.
2 — (Абда ибн Сулейман) аль-Килаби — упомянут также недавно.
3 — (Хишам ибн Урва) ибн аз-Зубайр аль-Асади, Абу аль-Мунзир аль-Мадани, надёжный (сика), твёрдый (сабит), правовед (факих), иногда допускал тадлис [5] (умер в 145 или 146 г.) (упомянут во всех шести сводах — «аль-Ямаа»), был приведён в «Разъяснении введения», т. 1, с. 350.
4 — (Вахб ибн Кайсан) аль-Курши, вольноотпущенник их рода, Абу Нуайм аль-Мадани аль-Муаллим, надёжный (сика), из старших [4] (умер в 127 г.) (аль-Ямаа), был приведён в «Хайд», 23/797.
И «Джабир ибн Абдуллах (да будут ими обоими довольны Аллах)» — упомянут перед этим.
[Замечание]: составитель сократил здесь риваят Вахба ибн Кайсана от Джабира (да будет доволен им Аллах), а Ибн Маджа привёл его в своём «Сунане» по иснаду составителя более полно, сказав:
(4159) — Передал нам Усман ибн Абу Шейба, [он сказал]: передал нам Абда ибн Сулейман, от Хишама ибн Урвы, от Вахба ибн Кайсана, от Джабира ибн Абдуллаха, который сказал: «Послал нас Посланник Аллаха ﷺ, а нас было триста человек, мы несли наши припасы на своих плечах, и запасы наши истощились, так что у каждого из нас осталось по одной финике». [Кто-то] спросил: «О Абу Абдуллах, а что значит одна финика для человека?» Он ответил: «Мы поистине почувствовали её отсутствие, когда её не стало у нас. Затем мы пришли к морю, и вот перед нами кит, выброшенный морем, и мы ели от него восемнадцать дней». Конец цитаты.
По непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), — в начале книги он сказал:
[4994] (…) — (И передал мне Мухаммад ибн Хатим, [он сказал]: передал нам Абд ар-Рахман ибн Махди, от Малика ибн Анаса, от Абу Нуайма Вахба ибн Кайсана, что Джабир ибн Абдуллах сообщил ему, сказав: послал Посланник Аллаха ﷺ отряд из трёхсот человек и поставил над ними начальником Абу Убайду ибн аль-Джарраха, и запасы их истощились, тогда Абу Убайда собрал их припасы в один мешок, и он [распределял его], давая нам пропитание, так что нам досталось по одной финике каждый день).
Передатчики этого иснада: их пятеро.
1 — (Мухаммад ибн Хатим) ибн Маймун — был упомянут перед предыдущей главой.
2 — (Абд ар-Рахман ибн Махди) — был упомянут в прошлой главе.
3 — (Малик ибн Анас) — имам обители переселения (имам дар аль-хиджра), был упомянут также в прошлой главе.
А остальные двое упомянуты перед этим.
[Замечание]: составитель также сократил риваят Малика от Вахба, а аль-Бухари привёл его в своём «Сахихе» более полно, сказав:
(2351) — Передал нам Абдуллах ибн Юсуф, [он сказал]: сообщил нам Малик, от Вахба ибн Кайсана, от Джабира ибн Абдуллаха (да будут ими обоими довольны Аллах), что он сказал: послал Посланник Аллаха ﷺ отряд в сторону побережья и поставил над ними начальником Абу Убайду ибн аль-Джарраха, и было их триста человек, и я был среди них. Мы вышли, и когда были в пути, припасы истощились. Тогда Абу Убайда приказал собрать все припасы этого войска, и собрали всё это, и оказалось [у нас] два мешка финиников, и он давал нам пропитание понемногу каждый день, пока это не иссякло, и не досталось нам ничего, кроме как по одной финике каждому. Я спросил: «А что даёт одна финика?» Он ответил: «Мы поистине почувствовали её отсутствие, когда она иссякла». Он сказал: затем мы дошли до моря, и вот кит, подобный небольшой горе, и ело от него это войско восемнадцать ночей. Затем Абу Убайда приказал [взять] два ребра из его ребер, и их установили, затем приказал привести верховое животное, и его навьючили, и оно прошло под ними, и не коснулось их. Конец цитаты.
По непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), — в начале книги он сказал:
[4995] (…) — (И передал нам Абу Курайб, [он сказал]: передал нам Абу Усама, [он сказал]: передал нам аль-Валид, то есть ибн Касир, [он сказал]: я слышал Вахба ибн Кайсана, который говорил: я слышал Джабира ибн Абдуллаха, который говорил: послал Посланник Аллаха ﷺ отряд, и я был среди них, к побережью моря, — и оба они [передатчика] привели остаток хадиса подобно хадису Амра ибн Динара и Абу аз-Зубайра, за исключением того, что в хадисе Вахба ибн Кайсана [сказано]: «и ело от него войско восемнадцать ночей»).
Передатчики этого иснада: их пятеро.
1 — (Абу Курайб) Мухаммад ибн аль-Ала — упомянут недавно.
2 — (Абу Усама) Хаммад ибн Усама — упомянут также недавно.
3 — (аль-Валид ибн Касир) аль-Махзуми, Абу Мухаммад аль-Мадани, затем аль-Куфи, правдивый (садук), знаток походов (магази), был обвинён во мнении хариджитов [6] (умер в 151 г.) (аль-Ямаа), был приведён в «Иман», 64/361.
А остальные двое упомянуты перед этим.
Что касается его слов (и оба они привели остаток хадиса) — так они приведены в имеющихся у нас списках, и, судя по всему, это ошибка, а правильно: «и он привёл остаток хадиса…» и так далее, с использованием единственного числа местоимения, возвращающегося к Вахбу ибн Кайсану. Так что «вав» множественного числа и слово «джамиан» [«все вместе»] не имеют здесь смысла, как это представляется, а Аллах Всевышний лучше знает истину.
[Замечание]: этот риваят аль-Валида ибн Касира от Вахба ибн Кайсана привёл Абу Аввана (да помилует его Аллах) в своём «Мусанаде», сказав:
(7626) — Передал нам Ахмад ибн Абд аль-Хамид аль-Хариси, [он сказал]: передал нам Абу Усама, [он сказал]: передал нам аль-Валид ибн Касир, [он сказал]: я слышал Вахба ибн Кайсана, который сказал: я слышал Джабира ибн Абдуллаха, который говорил: послал Посланник Аллаха ﷺ отряд, и я был среди них, к побережью моря, и истощились у нас припасы, так что мы собрали всё, что было у каждого человека, и сделали это единым [запасом], так что каждому человеку давалось по мере его доли, пока доля каждого человека не стала — по одной финике каждый день, сказал…
Некий человек сказал Джабиру: «О Абу Абдуллах, что толку человеку от одной финики?» Он ответил: «О сын брата моего, мы почувствовали её нехватку, когда она закончилась». Джабир сказал: «И вот когда мы были в таком положении, вдруг увидели чёрную массу, а когда приблизились к ней, оказалось, что это морское животное, вышедшее из моря. Войско расположилось возле него на восемнадцать ночей, питаясь от него, сколько хотели, пока не насытились вполне». Конец.
По цепочке передачи, восходящей к автору — да помилует его Аллах — [приведённой] в начале книги, он сказал:
[4996] (…) — (И передал мне Хаджжадж ибн аш-Ша‘ир, [сказав]: передал нам Усман ибн Умар (х), и передал мне Мухаммад ибн Рафи‘, [сказав]: передал нам Абу аль-Мунзир аль-Каззаз, — оба они от Дауда ибн Кайса, от Убайдуллаха ибн Миксама, от Джабира ибн Абдуллаха, который сказал: «Послал Посланник Аллаха ﷺ отряд в земли Джухайны и назначил над ними начальником одного человека», — и привёл хадис наподобие [предыдущего] их хадиса).
Передатчики этого иснада: семь человек.
1 — (Хаджжадж ибн аш-Ша‘ир) — упомянут ранее в предыдущей главе.
2 — (Усман ибн Умар) ибн Фарис аль-Абдий аль-Басри, происхождением из Бухары, надёжный (сика) [9-й слой] (умер в 209 г.) (входит во все шесть сборников), упомянут ранее в «Книге веры», 79/417.
3 — (Мухаммад ибн Рафи‘) ан-Нисабури, упомянут ранее в предыдущей главе.
4 — (Абу аль-Мунзир аль-Каззаз) — Исмаил ибн Умар аль-Васити, живший в Багдаде, надёжный (сика) [9-й слой], умер после двухсотого года (входит в сборники аль-Бухари в «Аль-Адаб аль-муфрад», Муслима, Абу Дауда, ан-Насаи), упомянут ранее в «Книге эмирата», 10/4769.
[Внимание]: ан-Навави — да помилует его Аллах — сказал: его слово («Абу аль-Мунзир аль-Каззаз») — так это в списках нашей страны: «аль-Каззаз» с буквой «каф», а в большинстве списков — «аль-Баззаз» с буквой «ба». Кадий также упомянул разногласие передатчиков в этом, и наиболее известным является [вариант] с «каф», и именно это упомянул ас-Сам‘ани в «Аль-Ансаб» и другие, а Халаф аль-Васити упомянул в «Аль-Атраф», [что] со слов риваята Муслима — с «ба», но над ней стоит знак сомнения (тадбиб), так что, возможно, допустимы оба варианта — «аль-Каззаз» или «аль-Баззаз». А имя этого Абу аль-Мунзира — Исмаил ибн Хусайн ибн аль-Мусанна, так его назвал Ахмад ибн Ханбаль, как это упомянул Ибн Абу Хатим в своей книге, но большинство ограничилось тем, что он — Исмаил ибн Умар. Абу Хатим сказал: «Он правдив (садук)», и Ахмад ибн Ханбаль велел записывать от него [хадисы]. Он относится к тем, чьи передачи Муслим приводит в одиночку (из числа афрад). Конец.
5 — (Дауд ибн Кайс) аль-Фарра ад-Дабба‘, Абу Сулейман аль-Куращи, вольноотпущенник их, мединец, надёжный (сика) [5-й слой], умер во времена правления Абу Джафара (входит в сборники аль-Бухари как «муталляк», Муслима и четырёх [из шести составителей сунан]), упомянут ранее в «Книге молитвы», 42/1084.
6 — (Убайдуллах ибн Миксам) аль-Мадани, надёжный (сика), известный [4-й слой] (входит в сборники аль-Бухари, Муслима, Абу Дауда, ан-Насаи, Ибн Маджаха), упомянут ранее в «Книге о похоронах», 23/2222.
А «Джабир ибн Абдуллах — да будет доволен им Аллах» — упомянут перед этим.
Его слово («оба они от Дауда ибн Кайса») — местоимение двойственного числа относится к Усману ибн Умару и Абу аль-Мунзиру аль-Каззазу.
Его слово («в земли Джухайны») — ранее было упомянуто, что нет противоречия между этим и тем, что говорилось прежде, а именно что он послал их, чтобы перехватить караван курайшитов, поскольку возможно совмещение [обеих версий] таким образом, что Пророк ﷺ послал их для обоих дел одновременно: чтобы они перехватили караван курайшитов и одновременно направились к одному из племён Джухайны. Обрати на это внимание. И Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово («и назначил над ними начальником одного человека») — это Абу Убайда ибн аль-Джаррах — да будет доволен им Аллах.
Его слово («и привёл хадис наподобие [предыдущего] их хадиса») — подлежащее при глаголе «привёл» — это местоимение, относящееся к Убайдуллаху ибн Миксаму, а местоимение в слове «их хадиса» относится к Абу аз-Зубайру, Амру ибн Динару и Вахбу ибн Кайсану. И Аллах Всевышний знает лучше.
«Я хочу лишь исправления, насколько это в моих силах, и мой успех — только от Аллаха; на Него я уповаю, и к Нему обращаюсь».
(5) — (Глава о запрете есть мясо домашних ослов)
По цепочке передачи, восходящей к автору — да помилует его Аллах — [приведённой] в начале книги, он сказал:
[4997] (1407) — (Передал нам Яхья ибн Яхья, сказав: я читал перед Маликом ибн Анасом, от Ибн Шихаба, от Абдуллаха и аль-Хасана, сыновей Мухаммада ибн Али, от их отца, от Али ибн Абу Талиба: «Поистине, Посланник Аллаха ﷺ запретил временный брак с женщинами в день Хайбара, а также [запретил] мясо домашних ослов»).
Передатчики этого иснада: семь человек.
1 — (Абдуллах ибн Мухаммад ибн Али) ибн Абу Талиб аль-Хашими, Абу Хашим Ибн аль-Ханафийя, надёжный (сика) [4-й слой] (умер в 99 г.) в Шаме (входит во все шесть сборников), упомянут ранее в «Книге о браке», 3/3432.
2 — (аль-Хасан ибн Мухаммад ибн Али) ибн Абу Талиб аль-Хашими, Абу Мухаммад аль-Мадани, надёжный (сика), правовед (факих); говорят, что он был первым, кто заговорил о воззрении ирджа [3-й слой] (умер в 100 г.) или до этого (входит во все шесть сборников), упомянут ранее в «Книге о менструации», 10/749.
3 — (их отец) Мухаммад ибн Али ибн Абу Талиб аль-Хашими, Абу аль-Касим Ибн аль-Ханафийя аль-Мадани, надёжный (сика), правовед (факих) [2-й слой], умер после восьмидесятого года (входит во все шесть сборников), упомянут ранее в «Книге о менструации», 4/701.
4 — (Али ибн Абу Талиб) ибн Абд аль-Мутталиб ибн Хашим аль-Хашими, четвёртый из праведных халифов, был убит мученической смертью — да будет доволен им Аллах — в рамадане сорокового года, в возрасте шестидесяти трёх лет (входит во все шесть сборников), упомянут ранее во «Введении», 2/2.
Остальные упомянуты ранее в двух предыдущих главах.
[Внимание]: из тонкостей этого иснада:
то, что он относится к шестизвенным (судасийят) [иснадам] составителя; что он весь состоит из мединцев (мусалсаль по-мединской принадлежности), кроме его шейха, который, впрочем, тоже въезжал в Медину; что в нём — передача одного последователя (таби‘и) от двух последователей, от их отца, от их деда; и что его сподвижник обладает многочисленными достоинствами: он — двоюродный брат Пророка ﷺ, муж его дочери Фатимы — да будет доволен ею Аллах, один из первых, кто принял ислам, причём первый из принявших ислам среди детей, один из четырёх праведных халифов, один из десяти, кому было предвозвещено обрадование Раем, и умер мученической смертью; он — наилучший из живущих людей рода Адама по единогласному мнению [учёных]. И Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово («запретил временный брак с женщинами») — «аль-мут‘а» (متعة), с даммой над «мим» и сукуном над «та», — это брак на определённый установленный срок, происходит от слова «тамматту‘» — извлечение пользы из чего-либо. Говорят: «тамаття‘ту бихи, атаматта‘у, тамаття‘ан», а имя действия — «аль-мут‘а», как бы означая, что человек извлекает пользу из этого до определённого срока. Это было разрешено в начале ислама, затем было запрещено, и сейчас это не считают допустимым никто, кроме шиитов, но их мнение не принимается во внимание; так разъяснил Ибн аль-Асир — да помилует его Аллах.
Аль-Файюми — да помилует его Аллах — сказал: брак мут‘а — это брак, ограниченный сроком в самом договоре. А в [книге] «Аль-Убаб» сказано: мужчина заключал с женщиной условие на что-либо до определённого установленного срока и давал ей за это [некую плату], делая тем самым дозволенным для себя её тело, а затем отпускал её без [обычного] бракосочетания и без развода. Конец.
Разбор этого вопроса уже был подробно приведён в «Книге о браке», обратись туда и извлечёшь пользу. И у Аллаха Всевышнего — истинный успех.
Его слово («в день Хайбара») — так [передаётся] у всех передатчиков от аз-Зухри: «Хайбар» — с точечной буквой в начале и «ра» в конце, кроме того, что передал Абд аль-Ваххаб ас-Сакафи, от Яхьи ибн Са‘ида, от Малика в этом хадисе, где он сказал: «Хунайн» — с непослащённой буквой в начале и двумя «нун». Это привели ан-Насаи и ад-Даракутни, и оба они указали, что это ошибка, допущенная только Абд аль-Ваххабом. Полный разбор этого уже был приведён в «Книге о браке», обратись туда и извлечёшь пользу. И у Аллаха Всевышнего — истинный успех.
Его слово: («и о мясе домашних ослов») — сказал Ибн аль-Асир (да помилует его Аллах): «домашние ослы» (الحمر الإنسيّة) — это те, что живут при жилищах; известное чтение — с касрой хамзы (إنسيّة), в отнесении к «инс» (люди), то есть сынам Адама, единственное число — «инсиййун». А в книге Абу Мусы есть указание на то, что хамза читается с даммой (أُنسيّة), ибо он сказал: это те, что живут при жилищах, а «унс» (أُنسُ) — противоположность одичалости, и известное чтение слова, обозначающего противоположность одичалости, — «унс» с даммой, хотя изредка встречается и с касрой. Он сказал: некоторые передавали это слово с фатхой хамзы и нуна (أَنَسيّة), но это неверно. Ибн аль-Асир сказал: если он имел в виду, что чтение с фатхой не известно в риваяте, то это допустимо, а если он имел в виду, что оно не известно в языке, то нет, ибо это масдар от «анисту бихи, аанасу, анасан ва анасатан» (я привык к нему). Конец слов Ибн аль-Асира (да помилует его Аллах).
Хадис приводят совместно аль-Бухари и Муслим, и полное его разъяснение с изложением связанных с ним вопросов уже приводилось в «Книге о браке» (3/3423). Осталось лишь рассмотреть вторую часть, которую составитель обозначил в заголовке главы, а именно — постановление о домашних ослах. Итак, скажу:
(Вопрос): о разногласии учёных относительно постановления о поедании мяса домашних ослов.
Ибн Кудама (да помилует его Аллах) сказал: большинство учёных считают мясо домашних ослов запретным. Ахмад сказал: пятнадцать сподвижников Пророка ﷺ считали его нежелательным. Ибн Абд аль-Барр сказал: между учёными мусульман сегодня нет разногласия в его запретности. Передаётся от Ибн Аббаса и Аиши (да будет Аллах доволен ими обоими), что они придерживались буквального смысла слов Всевышнего: «Скажи: не нахожу я в том, что мне открыто, запретного для питающегося, кроме мёртвечины, или проливаемой крови, или мяса свиньи» и далее до конца аята [Скот: 145]. Ибн Аббас читал этот аят и говорил: всё, кроме этого, — дозволено. А Аишу (да будет Аллах доволен ею) спросили о мыши, и она сказала: она не запретна, — и прочитала этот аят. Абу Ваиль не видел ничего дурного в поедании ослов. Передаётся также от Галиба ибн Абджара, который сказал: нас постиг голодный год, и в моём имуществе не было ничем накормить свою семью, кроме мяса ослов, а Посланник Аллаха ﷺ запретил мясо домашних ослов. Я пришёл к Пророку ﷺ и сказал: о Посланник Аллаха, нас постиг голодный год, и в моём имуществе нет ничем накормить семью, кроме жирных ослов, а ты запретил мясо домашних ослов. Он сказал: «Накорми свою семью жирным мясом твоих ослов, ибо я запретил их лишь из-за того, что они [бродят и] пожирают [нечистоты] по округе». Первые же приводили в доказательство упомянутый в главе хадис, который приводят совместно аль-Бухари и Муслим. Ибн Абд аль-Барр сказал: о запрете домашних ослов от Пророка ﷺ передавали: Али, Абдуллах ибн Умар, Абдуллах ибн Амр, Джабир, аль-Бара, Абдуллах ибн Абу Авфа, Анас и Захир аль-Аслями — по достоверным и хорошим цепочкам, а хадис Галиба ибн Абджара не стоит принимать во внимание при таком противоречии; и возможно, что Посланник Аллаха ﷺ дал им послабление в их голоде, а также разъяснил причину полного запрета — то, что они питаются нечистотами. Абдуллах ибн Абу Авфа сказал: Посланник Аллаха ﷺ запретил их окончательно из-за того, что они поедают нечистоты. Хадис приводят совместно аль-Бухари и Муслим. Конец слов Ибн Кудамы (да помилует его Аллах).
А в «Фатхе» при разъяснении слов Всевышнего: «Скажи: не нахожу я в том, что мне открыто, запретного» сказано следующее: в риваяте Ибн Мардавайха, который посчитал достоверным аль-Хаким, через путь Мухаммада ибн Шарика, от Амра ибн Динара, от Абу аш-Ша‘са, от Ибн Аббаса, который сказал: люди времён невежества ели одни вещи и оставляли другие из отвращения, и послал Аллах Своего Пророка ﷺ и ниспослал Свою Книгу, дозволив в ней дозволенное и запретив запретное; то, что в ней дозволено, — дозволено, то, что запрещено, — запрещено, а о чём было умолчано — то допустимо. И прочитал он этот аят: «Скажи: не нахожу я» до конца.
Опора на этот аят в доказательство дозволенности верна лишь в отношении того, о запрете чего не пришло текста от Пророка ﷺ, а между тем сведения о запрете [ослов] пришли многократно, и однозначный текст о запрете имеет приоритет над общим смыслом дозволения, а также над умозаключением по аналогии.
Достоверно установлено от Ибн Аббаса, что он выразил сомнение относительно запрета ослов: было ли это по особой причине или навечно? Передаётся от аш-Ша‘би от него, что он сказал: я не знаю, запретил ли Посланник Аллаха ﷺ их из-за того, что они были верховыми животными людей, и он не хотел, чтобы люди лишились своих верховых животных, или же он запретил их окончательно в день Хайбара? И это сомнение более достоверно, чем сообщение, которое передаётся от него с однозначным утверждением упомянутой причины.
Также и то, что привели ат-Табарани и Ибн Маджа через путь Шакика ибн Салямы от Ибн Аббаса, который сказал: Посланник Аллаха ﷺ запретил домашних ослов лишь из опасения нехватки верховых животных, — но цепочка передачи этого сообщения слабая.
В хадисе Ибн Абу Авфы (да будет доволен им Аллах) [сказано]: мы говорили между собой, что он запретил их лишь потому, что с них не была взята пятая часть [добычи], а некоторые говорили: он запретил их, потому что они поедали нечистоты.
Эти предположения — что с них не была взята пятая часть, или что они были джаллялями [животными, питающимися нечистотами], или что они были захвачены без раздела, — устраняет хадис Анаса (да будет доволен им Аллах), который придёт у Муслима спустя четырнадцать хадисов, где сказано: «ибо они — скверна (риджс)», а также приказ вымыть сосуд в хадисе Салямы ибн аль-Аквы (да будет доволен им Аллах), который придёт [далее].
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): его слово «ибо они — скверна» явно указывает на то, что местоимение относится к ослам, ибо именно о них шла речь и о них было приказано выливать [то, что в котлах] и мыть [посуду], а это — постановление об оскверненном, из чего следует запретность их поедания, и это указывает на запретность их по самой их сути, а не по внешней причине.
Сказал Ибн Дакык аль-Ыд (да помилует его Аллах): приказ выливать [содержимое] котлов явно указывает на то, что это была причина запрета мяса ослов, а пришли и другие причины; если достоверность возведения к Пророку ﷺ какой-либо из них подтвердится, то необходимо принять её, но нет препятствия тому, чтобы постановление обосновывалось более чем одной причиной, а хадис Абу Са‘лябы прямо указывает на запрет, и от него нет отклонения.
А что касается обоснования запрета опасением нехватки верховых животных, то на это ответил ат-Тахави противоречием с конями: в хадисе Джабира упомянут запрет ослов и одновременно разрешение [есть мясо] коней; и если бы причиной была нехватка верховых животных, то кони были бы более достойны запрета из-за их малочисленности у них [арабов], их ценности и сильной нужды в них.
А ответ на аят из суры «Скот» — что он мекканский, а сообщение о запрете [ослов] пришло гораздо позже, и потому оно имеет приоритет; кроме того, текст аята — сообщение о постановлении, существовавшем на момент его ниспослания, ибо тогда не было ниспослано о запрете съедобного ничего, кроме упомянутого в нём, а в нём нет ничего, что препятствовало бы ниспосланию после этого чего-то иного помимо упомянутого там; и действительно после этого были ниспосланы в Медине постановления о запрете иных вещей, кроме упомянутых там, как вино в аяте суры «Трапеза», а в ней же запрет того, что было посвящено не Аллаху, удавленины и так далее, а также запрет хищных животных и насекомых-гадов.
Сказал ан-Навави: о запрете домашних ослов сказало большинство учёных из числа сподвижников и тех, кто пришёл после них, и мы не нашли ни от кого из сподвижников разногласия с ними, кроме как от Ибн Аббаса; а у маликитов есть три риваята, третий из которых — нежелательность.
А что касается хадиса, который привёл Абу Дауд от Галиба ибн Абджара, который сказал: «нас постиг голодный год, и в моём имуществе не было ничем накормить семью, кроме жирных ослов, и я пришёл к Посланнику Аллаха ﷺ и сказал: ты запретил мясо домашних ослов, а нас постиг голодный год. Он сказал: «Накорми свою семью жирным мясом твоих ослов, ибо я запретил их лишь из-за того, что они [бродят] по округе» — то есть джалляля [животное, питающееся нечистотами] — то цепочка его слабая, а матн — редкий (шазз), противоречащий достоверным хадисам, и потому опора делается на них.
А что касается хадиса, который привёл ат-Табарани от Умм Наср аль-Мухарибии: «что некий человек спросил Посланника Аллаха ﷺ о домашних ослах, и он сказал: разве они не пасутся на траве и не едят листву деревьев? Тот сказал: да. Он сказал: тогда ешь их мясо», — а также приводит Ибн Абу Шайба через путь одного человека из бану Мурра, который сказал: я спросил... и упомянул подобное этому, — то в обеих цепочках есть предмет для критики, и даже если бы они были достоверны, возможно, что это относится к периоду до запрета.
Сказал ат-Тахави: если бы хадис от Посланника Аллаха ﷺ о запрете домашних ослов дошёл многократно (мутаватир), то умозаключение требовало бы дозволенности их, ибо всё, что было запрещено из домашних животных, есть единогласие о запретности его дикого сородича, как свинья; а учёные единогласны в дозволенности мяса дикого осла, и, следовательно, умозаключение требовало бы дозволенности домашнего осла.
Хафиз [Ибн Хаджар] возразил на это, сказав: то, что он утверждает об иджма, отвергается, ибо во многом домашнее животное расходится по постановлению со своим диким сородичем, как, например, кот. Конец.
(١) «аль-Фатх» ١٢/ ٥١٠ - ٥١٢, «Книга о забое животных и охоте», номер (٥٥٣٠).
Составитель сказал (да простит его Аллах Всевышний): из вышеизложенного стало ясно, что мнение большинства учёных о запрете домашних ослов является истинным ввиду обилия достоверных и ясных хадисов на этот счёт. А Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возвращение и прибежище.
По непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), приведённому в начале книги, он сказал:
[٤٩٩٨] (…) — (Передал нам Абу Бакр ибн Абу Шайба, и Ибн Нумайр, и Зухайр ибн Харб, они сказали: передал нам Суфьян (ح), и передал нам Ибн Нумайр, передал нам мой отец, передал нам Убайдуллах (ح), и передали мне Абу ат-Тахир и Харамала, они оба сказали: сообщил нам Ибн Вахб, сообщил мне Йунус (ح), и передали нам Исхак и Абд ибн Хумайд, они оба сказали: сообщил нам Абдур-Раззак, сообщил нам Маамар — все они от аз-Зухри, по этому иснаду, а в риваяте Йунуса: «и о запрете есть мясо домашних ослов»).
Передатчики этого иснада: пятнадцать:
١ - (Ибн Нумайр) — это Мухаммад ибн Абдуллах ибн Нумайр аль-Хамдани аль-Куфи.
٢ - (Абдуллах ибн Нумайр аль-Хамдани аль-Куфи), уже упоминался ранее, за три главы до этого.
٣ - (Убайдуллах) ибн Умар ибн Хафс ибн Асим ибн Умар ибн аль-Хаттаб аль-Адави аль-Умари, Абу Усман аль-Мадани, надёжный, твёрдый, знаток фикха [٥], умер в году после (١٤٠) (ع), упоминался ранее в «Книге веры» ٢٨/ ٢٢٢.
Остальные упоминались ранее в двух предыдущих главах.
Его слово (все они от аз-Зухри… и так далее) означает: все эти четверо — Суфьян ибн Уяйна, Убайдуллах аль-Умари, Йунус ибн Язид аль-Айли и Маамар ибн Рашид — передали этот хадис от аз-Зухри, от Абдуллаха и аль-Хасана, сыновей Мухаммада ибн Али, от их отца, от Али ибн Абу Талиба (да будет доволен им Аллах).
[Примечание]: риваяты этих четырёх, кроме Маамара, от аз-Зухри уже были приведены составителем в «Книге о браке» под номерами [٣٤٣٤ и ٣٤٣٥ и ٣٤٣٦] (١٤٠٧), обратитесь к ним для пользы, и от Аллаха Всевышнего помощь.
А что касается риваята Маамара от аз-Зухри, то его привёл имам Ахмад (да помилует его Аллах) в своём «Мусаннаде», сказав: