…Йамин бин Йамин, и нет препятствия тому, чтобы аят был ниспослан относительно всех них. Конец цитаты, а Аллах Всевышний знает лучше.
По непрерывному иснаду, восходящему к автору (да будет милостив к нему Аллах), в начале книги он сказал:
[6361] (2484) — (Рассказал нам Мухаммад бин аль-Мусанна аль-Аназий, рассказал нам Муаз бин Муаз, рассказал нам Абдуллах бин Аун от Мухаммада бин Сирина от Кайса бин Убада, который сказал: я был в Медине среди людей, среди которых были некоторые из сподвижников Пророка ﷺ, и пришёл человек, на лице которого был след смирения, и некоторые из присутствующих сказали: «Это человек из числа обитателей Рая, это человек из числа обитателей Рая». Он совершил два рак'ата, сократив их, затем вышел, и я последовал за ним. Он вошёл в свой дом, и я вошёл, и мы разговорились. Когда он расположился ко мне, я сказал ему: «Когда ты вошёл прежде, один человек сказал то-то и то-то». Он сказал: «Пречист Аллах! Не подобает никому говорить то, чего он не знает. Я расскажу тебе, почему это так: я видел сон во времена Посланника Аллаха ﷺ и рассказал его ему. Я увидел себя в саду», — и он упомянул его обширность, зелень и травы, — «а посреди сада — железный столб, нижний конец которого в земле, а верхний — в небе, и на верху его — кольцо. Мне было сказано: «Взбирайся». Я сказал: «Я не могу». Тогда подошёл ко мне некто прислуживающий, — Ибн Аун сказал: «минсаф» — это слуга, — и взялся за мою одежду со спины, — он описал, как тот поднял его сзади рукой, — и я взобрался, пока не оказался на верху столба, и взялся за кольцо. Мне было сказано: «Держись крепче». И вот я проснулся, а оно было в моей руке. Я рассказал это Пророку ﷺ, и он сказал: «Этот сад — Ислам, этот столб — столп Ислама, а это кольцо — надёжная опора, и ты будешь на Исламе до самой смерти»». Он сказал: «А этот человек — Абдуллах бин Салям».
Передатчики этого иснада: шестеро:
1 — Мухаммад бин аль-Мусанна аль-Аназий — упомянут в предыдущей главе.
2 — Муаз бин Муаз аль-Анбарий аль-Басрий — упомянут недавно.
3 — Абдуллах бин Аун аль-Басрий — упомянут четыре главы назад.
4 — Мухаммад бин Сирин аль-Басрий — упомянут недавно.
5 — Кайс бин Убад — с даммой над «айн» и без удвоения «ба» — ад-Дуба'ий — с даммой над «дад» и фатхой над «ба» — Абу Абдуллах аль-Басрий, из числа «мухадрамов», надёжный передатчик [2].
Он прибыл в Медину во время правления Умара и передавал от него, от Али, Аммара, Абу Зарра, Абдуллаха бин Саляма, Саада бин Абу Ваккаса, Ибн Амра, Убайя бин Кааба и других.
От него передавали его сын Абдуллах, его зять Абдуллах бин Матар, сын его сына ан-Надра бин Абдуллах бин Матар, Абу Миджляз, аль-Хасан, Ибн Сирин, Абу Надра аль-Абдий и другие.
Ибн Саад сказал: «Он был надёжным передатчиком, передававшим немного хадисов». Аль-Иджлий сказал: «Он был надёжным, из числа великих праведников». Ан-Насаи и Ибн Хираш сказали: «Надёжный, обладал достоинствами, терпением и набожностью». Абу Михнаф со слов своих шейхов упомянул его среди тех, кого убил аль-Хаджжадж из числа выступивших с Ибн аль-Аш'асом. Ибн Хиббан упомянул его в «Надёжных» среди последователей и сказал, что он «шакарий». Ибн Кани упомянул его в «Словаре сподвижников» и привёл от него один хадис с обрывом иснада (мурсаль). Умер после восьмидесяти лет [хиджры], и ошибся тот, кто причислил его к сподвижникам.
От него передавали аль-Бухари, автор [Муслим], Абу Дауд, ан-Насаи и Ибн Маджа, и в этой книге у него всего три хадиса [1]: этот, под номером (2484), который он повторил после него, хадис (2779): «Среди моих сподвижников двенадцать лицемеров...» и далее, который он также повторил, и хадис (3033): «Эти два противника спорили о своём Господе...» и далее.
А «Абдуллах бин Салям» упомянут в начале главы.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
Он относится к «шестизвенным» (судасият) [иснадам] автора (да будет милостив к нему Аллах), и он весь состоит из басрийцев (мусальсаль), и в нём трое последователей, передававших один от другого, ибо Ибн Аун — последователь, видевший Анаса (да будет доволен им Аллах), и относится к пятому разряду разряда аль-А'маша, как было исследовано ранее в его биографии в «Толковании введения».
Толкование хадиса:
Его слово («от Кайса бин Убада») — с даммой над «айн» и без удвоения «ба». В одном из риваятов аль-Бухари передано: «от Мухаммада бин Сирина: рассказал мне Кайс бин Убад».
Его слово («он сказал: я был в Медине») — пророческой, («среди людей») — то есть с людьми или в числе людей, («среди которых были некоторые из сподвижников Пророка ﷺ»). А в следующем риваяте: «от Мухаммада бин Сирина, который сказал: сказал Кайс бин Убад: я был в кругу, в котором были Саад бин Малик и Ибн Умар, и прошёл мимо Абдуллах бин Салям...».
Его слово («и пришёл человек») — это Абдуллах бин Салям, да будет доволен им Аллах, («на лице которого был след смирения»), а в некоторых списках: «и на лице его было немного следа смирения».
Его слово («и некоторые из присутствующих сказали») — не названные по имени: («это человек из числа обитателей Рая, это человек из числа обитателей Рая»), — повторено. А в риваяте Хараши бин аль-Хурра, который приведён далее: «я сидел в кругу в мечети Медины, и в нём был старец приятного облика — это Абдуллах бин Салям, — и он рассказывал им хороший рассказ. Когда он встал, люди сказали: «Кому радостно взглянуть на человека из обитателей Рая, пусть посмотрит на этого»». А в риваяте ан-Насаи: «и пришёл старец, опирающийся на свой посох», и далее подобное этому.
Объединяются они тем, что это два разных случая, произошедших с двумя людьми: как бы он был на собрании, где рассказывал, как в риваяте Хараши, а когда он встал уходить, то прошёл мимо круга, в котором были Саад бин Абу Ваккас и Ибн Умар, и там присутствовал Кайс бин Убад, как в его риваяте здесь. И каждый из Хараши и Кайса последовал за Абдуллахом бин Саляма, вошёл к нему в дом и спросил его, и он ответил, отчего и разошлись ответы прибавлением и убавлением, как будет далее, — было ли время их встречи с Абдуллахом бин Саляма одним или разным, как это разъяснено в «Фатх аль-Бари» [1].
Его слово («он совершил») — тот человек — («два рак'ата»), — возможно, это два рак'ата приветствия мечети, («сократив их»), то есть выполнив их в наименьшей допустимой форме. Говорят: «тааввазту в молитве» — облегчил себе, выполнил наименьшим достаточным образом [1].
[Замечание]: так передано в некоторых списках выражением: «он совершил два рак'ата, сократив их», и это тот список, который комментировал аль-Абби, а также стамбульский список [2], и смысл по нему ясен. А в списке «Толкования ан-Навави» передано выражением: «он совершил в ней два рак'ата, затем вышел». Ан-Навави (да будет милостив к нему Аллах) сказал: его слово («он совершил в ней два рак'ата, затем вышел»), а в некоторых списках: «он совершил в них два рак'ата, затем вышел», а в некоторых из них: «он совершил два рак'ата, затем вышел», и вот это последнее ясно, а что касается добавления «в ней» или «в них», то это то, что имеется у большинства передатчиков Муслима, и в нём есть пропуск, а полный вариант — тот, что установлен у аль-Бухари: «два рак'ата, сократив их». Конец цитаты [3].
Сказал составитель (да простит его Аллах): его слово («а полный вариант — тот, что установлен у аль-Бухари») указывает на то, что до ан-Навави не дошёл тот список, который комментировал аль-Абби, и он последовал ему [в этом], так что обрати на это внимание, а Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово («затем он вышел») — то есть из мечети. («и я последовал за ним, он вошёл в свой дом, и я вошёл») — то есть в его дом, после того как попросил разрешения. Так, в риваяте Хараши, который будет приведён далее: «Он сказал: я попросил у него разрешения, и он мне разрешил». («и мы побеседовали, и когда он расслабился») — то есть освоился. Говорят: «истанасту бихи», «та'аннасту бихи» — когда сердце успокоилось при нём и не испытывает отчуждения.
(«я сказал ему: поистине ты») — с кясрой хамзы, поскольку это стоит после «сказал» (передаваемая речь). («когда») — то есть в момент. («ты вошёл прежде») — слово «кабль» с даммой на конце, поскольку оно оторвано от изафетной конструкции, но с сохранением смысла таковой; то есть — до этого момента. («сказал некий человек») — имя которого не известно. Ранее в предшествующем риваяте это было передано словами: «и сказал некто из людей». Его слово («так-то и так-то») — иносказание о том, что он сказал. Ранее было сказано, что они сказали: «это человек из числа обитателей рая». А в риваяте аль-Бухари: «я сказал ему: они сказали так-то и так-то».
Сказано в «Аль-Фатхе»: как будто он приписал это высказывание всей группе, тогда как произнёс его один человек — из-за их согласия с этим и молчаливого одобрения. А в риваяте Хараши, который будет приведён далее: «я сказал: клянусь Аллахом, я последую за ним, чтобы узнать место его дома. Он пошёл, пока не вышел из Медины, затем вошёл в свой дом, я попросил у него разрешения, и он мне разрешил, и сказал: что тебе нужно, сын моего брата? Я сказал: я слышал, как люди говорят», — и он привёл прежний текст, где сказано: «и мне понравилось быть с тобой». Этот рассказ отсутствует в риваяте ан-Насаи, у которого сказано: «когда он завершил свою молитву, я сказал: эти люди утверждают». Конец цитаты.
(Сказал) Абдуллах ибн Салям, удивляясь их словам: («Пресвят Аллах») — имя масдара от глагола «саббаха». Аль-Файюми (да помилует его Аллах) сказал: «Субхана-Ллах» — имя, обозначающее прославление; его значение — очищение Аллаха от всякого недостатка; оно стоит в винительном падеже как масдар и не склоняется, поскольку является застывшей формой. Конец цитаты.
(«не») — отрицательная частица, («не подобает никому говорить то, чего он не знает»). Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: это неодобрение, высказанное Абдуллахом ибн Саляном (да будет доволен им Аллах) в адрес тех, кто категорично утверждал о нём, что он попадёт в рай. Это можно понять так, что до этих людей дошла весть от Саада ибн Абу Ваккаса о том, что Ибн Салям — из числа обитателей рая, а сам он этого не слышал. Или же возможно, что он не любил, когда его так хвалили, — из скромности, предпочтения незаметности и нелюбви к известности. Конец цитаты.
Сказано в «Аль-Фатхе»: его слово («не подобает никому... и т.д.») — это неодобрение Абдуллаха ибн Саляма в адрес тех, кто категорично утверждал о нём, что он попадёт в рай. Как будто он не слышал хадис Саада, тогда как они его слышали. Или возможно, что он тоже его слышал, но не любил, когда его так хвалили, из скромности. Или возможно, что это было неодобрением в адрес того, кто спросил его об этом, поскольку он понял из его слов удивление их сообщением, и он сообщил ему, что в этом нет ничего удивительного, рассказав ему историю о сновидении. И этими словами он указал на то, что никому не подобает отвергать то, о чём у него нет знания, если сообщивший ему об этом — человек, известный правдивостью. Сказано в «Аль-Фатхе».
В риваяте Хараши встречается: «он сказал: Аллах лучше знает обитателей рая, и я расскажу тебе, почему они это сказали», — и он рассказал о сновидении. Это усиливает вероятность того, что он не одобрял их категоричность, но не отвергал сам факт сообщения о том, что он из числа обитателей рая. Таково состояние богобоязненного, скромного человека, который остерегается за себя. В риваяте ан-Насаи встречается: «Рай принадлежит Аллаху, Он вводит в него, кого пожелает», а Ибн Маджа в этом же варианте добавил: «Хвала Аллаху». Конец цитаты.
(«и я расскажу тебе, почему это так») — то есть по какой причине эти люди сказали то, что сказали. («я видел сон во времена Посланника Аллаха ﷺ») — то есть в его время ﷺ; здесь предлог «аля» употреблён в значении «фи» («в»). («и я рассказал ему об этом») — то есть я сообщил ему ﷺ об этом сновидении, — затем он разъяснил это сновидение, сказав: («я увидел себя») — то есть я увидел самого себя.
[Примечание]: его слово («я увидел себя») — это один из случаев, когда деятель и объект действия совпадают, что относится к особенностям «глаголов сердца» (внутренних состояний). Аль-Файюми (да помилует его Аллах) сказал: в выражении «раайтуни каиман» («я увидел себя стоящим») деятель является одновременно объектом действия, и это характерно только для «глаголов сердца», в отступление от общего правила. Учёные сказали: это недопустимо для иных глаголов, кроме «глаголов сердца», и имеется в виду тот случай, когда оба местоимения слитные, как в «раайтуни», «алимтуни». Что же касается иных случаев, то это не является недопустимым по общему согласию, например: «человек погубил самого себя», «я поступил несправедливо по отношению к самому себе». Конец цитаты.
Аль-Хударий (да помилует его Аллах) в своём труде «Хашия аля Шарх Ибн Акыль», перечисляя особенности «глаголов сердца», сказал следующее, в сути своей: они отличаются тем, что допускают совпадение деятеля и объекта действия в виде двух слитных местоимений, обозначающих одно и то же лицо, как в «занантуни каиман» («я предположил, что я стою»), «хилтуни ли исмун». И слова Всевышнего: «[думает, что] он увидел, что стал состоятельным» (сура «Аль-Аляк», 7). К этому же разряду часто присоединяют глагол «раа» в значении сновидения и в значении зрительного восприятия, например: «Поистине, я вижу себя выжимающим виноград» (сура «Юсуф», 36). И его слова [из размера «камиль»]: «И вот я вижу себя целью для копий — то справа от меня, то передо мной». А также глаголы «адима», «факада» и «ваджада» в значении «встретил» — редко, в отличие от остальных глаголов.
Так, нельзя сказать «дарабтуни» («я ударил себя», в этой форме) по общему согласию, чтобы деятель не совпадал с объектом действия, но говорят «дарабту нафси» («я ударил самого себя»), «залямту нафси» («я поступил несправедливо с самим собой»), чтобы два выражения различались. Если встречается что-то, вызывающее подобное впечатление, то в нём подразумевается слово «нафс» («сам»), например: «и потряси к себе» (сура «Марьям», 25), «и прижми к себе крыло своё» (сура «Аль-Касас», 32), «удержи при себе свою жену» (сура «Аль-Ахзаб», 37); то есть — «к самому себе», «при самом себе». В отличие от «глаголов сердца», объектом действия которых на самом деле является содержание всего предложения, а не то слово, что стоит в винительном падеже при них. Поэтому нет проблемы в совпадении объекта действия с деятелем, и слово «нафс» не ставится на его место, по мнению большинства учёных, — так что нельзя сказать «занантту нафси алиматан» («я предположила, что сама я — знающая»). А Ибн Кайсан допускал это. Если же одно из местоимений раздельное, то это допустимо при любом глаголе, например: «я не ударил никого, кроме самого себя». Конец цитаты.
(«в саду») — с фатхой, затем сукуном («равда»); то есть — сад. Аль-Файюми (да помилует его Аллах) сказал: «равда» — это место, привлекательное своими цветами. Говорят: «мы остановились на плодородной земле (арида)»; сказано, что она названа так из-за скопления в ней текущих вод, то есть — из-за их застаивания там. «Араада аль-вади» и «истараада» говорится, когда в долине скапливается вода; «истараада» также означает «расширился», «раскинулся». Отсюда происходит выражение: «делай, пока душа расположена [к этому]». Множественное число от «равда» — «рийад» и «равдат», с сукуном на «вав» для облегчения произношения; племя Хузайль произносит с фатхой согласно правилу. Конец цитаты.
Аль-Кирмани сказал: возможно, что под «садом» подразумевается всё, что связано с религией, под «столбом» — пять столпов [ислама], а под «крепкой рукоятью» — вера. Конец цитаты.
А в «Ат-Таудих» сказано: «столб» указывает на всё то, на что можно опереться, — как Коран, сунны и знание религии; место столба и признаки сновидения указывают на толкование этого дела и на истинное значение сна. Равным образом «рукоять» — это ислам и единобожие, и это — «крепкая рукоять»; Всевышний сказал: «Нет принуждения в религии. Уже разъяснился правильный путь от заблуждения. Кто не верует в тагута и верует в Аллаха, тот уже ухватился за крепкую рукоять, у которой нет обрыва. Аллах — Слышащий, Знающий» (сура «Аль-Бакара», 256). Так Пророк ﷺ сообщил, что Абдуллах ибн Салям умрёт, будучи верующим. А поскольку в этом сновидении содержались указания на это, сподвижники вынесли о нём решение, что он в раю, на основании решения Пророка ﷺ о том, что он умрёт мусульманином. Ад-Давуди сказал: они сказали [это], потому что он был участником битвы при Бадре. В этом содержится категорическое утверждение о том, что каждый, кто умер, будучи мусульманином и единобожником, поклоняющимся одному Аллаху, войдёт в рай, даже если некоторых из них постигнет какое-либо наказание. Конец цитаты.
(«он упомянул её обширность») — то есть Абдуллах ибн Салям упомянул обширность этого сада; данное предложение стоит в родительном падеже как определение к слову «сад». («и её травы») — со звуком «у» на букве «айн» (без точки) и сукуном на «шин».
(с точками): это сочная зелень весной. Говорят «ашиба-ль-мавзи‘у йа‘шубу» (по модели «таби‘а») — «взросла его трава», и «а‘шаба» с алифом означает то же, так что причастие — «‘ашибун» по совмещению двух языковых форм. Говорят также «‘ашибати-ль-ард» и «а‘шабат», и тогда она — «‘ашиба» и «му‘шиба». Некоторые говорят: «ард ‘ашиба» и «‘ашиба», но не говорят «а‘шабат». Так сказал аль-Файйуми (да помилует его Аллах).
(и её зелень — «хударата-ха») — с даммой над первой буквой и сукуном над второй: известный цвет, множественное число — «худар» и «хузр». «Худра» в отношении лошадей — это пыльный оттенок, смешанный с тёмным. Так сказал аль-Маджд.
(и среди сада — «васта-р-равда») — с фатхой над «вав» и сукуном над «син» без точки. Ибн аль-Асир (да помилует его Аллах) сказал: слово «васт» с сукуном употребляется в отношении того, чьи части разрозненны и не соединены — как люди, животные и тому подобное. А если части соединены — как дом, голова, — то произносится с фатхой. И всякое место, где подходит слово «между» («байна»), произносится с сукуном, а где не подходит — с фатхой. Сказано также, что каждое из двух употреблений может стоять на месте другого. Он сказал: и это, кажется, наиболее подходящее. Конец цитаты.
В «Тадж аль-‘Арус» сказано: шейх Абу Мухаммад ибн Барри (да помилует его Аллах) сказал: знай, что «васат» с фатхой над средней буквой — это имя того, что находится между двумя краями вещи, и является частью этого вещи; как говорят: «взял середину веревки», «переломил середину копья», «сел в середине дома». Он сказал: и пришло слово «васат» с фатхой над средней буквой в форме, противоположной по значению своему антониму — то есть «край» («тараф»), — поскольку противоположность вещи часто принимает форму, подобную форме своего соответствия, по многим моделям, как «джав‘ан» и «шаб‘ан», «тавиль» и «касир». Он сказал: и знай, что «васат» может выступать и как прилагательное, хотя изначально оно является именем, поскольку середина вещи — лучшая её часть и избранная, как середина пастбища лучше, чем её края, и середина животного для верховой езды лучше, чем её края — из-за удобства для всадника. Он сказал: истинный смысл его в том, что это имя того, что находится между двумя краями вещи и является её частью, либо оба края находятся в чём-то сплошном, как круг людей, чётки, ожерелье. Если же части вещи разобщены, то произносится только с сукуном, или: всякое место, где подходит «между», произносится «васт» с сукуном, иначе — с фатхой. Это передал аль-Джаухари.
Он сказал: и порой произносится с сукуном, хотя это не наилучший вариант. Ибн Барри сказал: что касается «васт» с сукуном над «син», то это обстоятельство (ظرф), а не имя, пришедшее по форме, соответствующей его значению-эквиваленту, то есть «байна» («между»). Говорят: «сел васта-ль-каум», то есть «между ними». Он сказал: и поскольку «байна» является обстоятельством, «васт» также стало обстоятельством, и поэтому оно пришло с сукуном на средней букве, чтобы соответствовать его форме. И поскольку «байна» не может быть частью того, к чему присоединяется, в отличие от «васат», которое является частью того, к чему присоединяется, — так же и «васт» не является частью того, к чему присоединяется. Разве ты не видишь, что «васат ад-дар» («середина дома») — часть дома, а «васт аль-каум» («среди людей») — не часть их самих? Отсюда их выражение: «васату ра’сихи сульбун» («середина его головы твёрда»), поскольку середина головы — часть её. А говорят: «васта ра’сихи духнун» («на середине его головы масло»), ставя «васт» в винительном падеже как обстоятельство, и это не часть головы. Итак, тебе стало ясно различие между ними и со стороны смысла, и со стороны формы. Что касается смысла, то оно всегда обстоятельство и не является склоняемым именем, которое может быть в именительном падеже как подлежащее, или в винительном как дополнение, и так далее, в отличие от «васат». Что же касается формы, то оно не бывает частью того, к чему присоединяется, в отличие от «васат» также.
Аль-Муртада сказал после долгого изложения этого вопроса, буквально следующее: издавна я слышал от наших шейхов слова, обобщающие то, что они изложили, а именно: «неподвижное подвижно, а подвижное неподвижно», и то, что мы разобрали подробно, входит в это обобщающее правило. Конец цитаты из «Тадж аль-‘Арус» с сокращением.
Составитель, да простит его Аллах, говорит: я изложил упомянутое правило в стихах:
Если хочешь различить «васат»
С огласовкой средней буквы и с сукуном — запомни:
Если пришло в значении «между» — произноси с сукуном,
Иначе — произноси с огласовкой, и будешь прав.
Или если пришло с разрозненными частями,
Как люди — произноси с сукуном без труда.
А если пришло соединённым, как голова
Или дом — открывай без опасения.
Сказано также, что каждое из двух может стоять на месте другого,
И это избрано некоторыми из них.
Ибн аль-Асир упомянул это,
Сказав: «кажется, это наиболее подходящее», проверь это сообщение.
(столб, «‘амуд») — с фатхой над «айн»; множественное число: «а‘мида» и «‘умуд» с двумя даммами, а также с двумя фатхами. Его слово (из железа) связано как определение к слову «столб». (нижний его конец) — то есть нижний конец этого столба, (в земле) — то есть погружён в неё, (а верхний его конец в небе) — то есть вознесён к нему. Фраза «нижний его конец» является определением к слову «столб» после другого определения, либо обстоятельством от него, поскольку оно описано предложным сочетанием, и подобно ему то, что следует после. (на верхнем его конце) — то есть на верхнем конце этого столба, (петля, «‘урва») — с даммой, за которой сукун. В «Тадж аль-‘Арус» сказано: «‘урва» с даммой — у ведра и кувшина: ручка. А «‘урва» рубашки — место входа её пуговицы, подобно «‘урй», и произносится также с кясрой. Конец цитаты.
(и было сказано мне) — говорящий не установлен, и Аллах Всевышний знает лучше. В некоторых списках встречается: «и было сказано ему». (поднимись, «арках») — с сукуном над «ха», и это «ха» покоя (ха ас-сакт), как сказано в «Хуляса»:
Останавливайся с ней («ха» покоя) на глаголе с ослабленным
Окончанием, отсечённым в конце, как «дай тому, кто попросил».
И это не обязательно везде, кроме как в том, что подобно «‘и» или
«я‘и», стоящему в желательном наклонении — так обрати внимание на то, на что обратили внимание они.
Может быть также, что это «ха» — местоимение, возвращающееся к слову «столб», и тогда оно с даммой. И Аллах Всевышний знает лучше.
(и я сказал ему) — то есть тому, кто велел мне подняться на этот столб: (я не могу) подняться, (и пришёл ко мне «минсаф») — с кясрой над «мим», а также с фатхой, и сукуном над «нун», и фатхой над «сад» без точки, в конце — «фа». Он объяснил это слово следующими словами: сказал (Ибн Аун) — то есть Абдуллах ибн Аун, передатчик от Мухаммада ибн Сирина, разъясняя значение слова «минсаф»: (а «минсаф» — это слуга). А в риваяте аль-Бухари: «а минсаф — это васиф». И это разъяснение включено сюда как вставка из слов Ибн Ауна, как это ясно указано здесь в риваяте Муслима.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: «минсаф» — с кясрой над «мим» и фатхой над «сад», а говорят также с фатхой над «мим». И оно разъяснено в хадисе как «слуга» и «васиф», и это верно. Учёные сказали:
это маленький слуга, достигший возраста, позволяющего служить. Конец цитаты.
Аль-Маджд сказал: «Аль-минсаф — по модели «мак‘ад» и «минбар»: слуга, а с добавлением «ха» — слуга женского рода, множественное число: «манасиф». Конец цитаты.
Он сказал: а «аль-васиф» — по модели «амир»: слуга или служанка, множественное число: «вусафа’», как и «аль-васифа», множественное число которой — «васа’иф». Конец цитаты.
(فَقَالَ) — сказал; то есть взял (مِنْ خَلْفِي بِثِيَابِي) — «за одежду мою со спины», то есть приподнял её, чтобы я мог взобраться. Здесь употреблено слово («قال» — сказал) в значении действия, что является широко распространённым явлением; разъяснение этому уже приводилось не раз, так что не упускай это из внимания. (وَصَفَ) — описал Абдуллах ибн Салям, (أَنَّهُ) — то есть тот, о котором рассказывается, (رَفَعَهُ) — то есть поднял одежду (مِنْ خَلْفِهِ) — то есть со спины Абдуллаха; здесь имеется переход (илтифат) [в лице повествования]. Возможно также, что подлежащим при «وَصَف» (описал) является Ибн Аун или Ибн Сирин, и тогда перехода нет. (بِيَدِهِ) — то есть рукой автора [хадиса], (فَرَقِيتُ) — с касрой над «каф», согласно наиболее правильному произношению, допустимо и с фатхой, по говору тех, кто говорит «бақа — йабқа», «фана — йафна»; это говор племени Тайй; означает «я поднялся».
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: его слово («فرقيت») — с касрой над «каф» по известному правильному произношению; передано также произношение с фатхой. Кади сказал: обе версии встречаются у Муслима, в «Муватта» и других сборниках в иных местах [хадиса]. Конец цитаты.
(حَتَّى كُنْتُ فِي أَعْلَى الْعَمُودِ فَأَخَذْتُ بِالْعُرْوَةِ) — то есть я ухватился за неё, чтобы не упасть, (فَقِيلَ لِيَ) — говорящий не назван. (اسْتَمْسِكْ، فَلَقَدِ اسْتَيْقَظْتُ، وَإِنَّهَا) — то есть петля, (لَفِي يَدِي) — то есть пробуждение произошло в самый момент удержания, без промежутка, и он не имел в виду, что она осталась в его руке после того, как он проснулся наяву. Если понимать это буквально, то это не противоречит могуществу Всевышнего Аллаха, однако видится, что более очевидно противоположное. Возможно также, что имеется в виду, что след от неё остался на его руке после пробуждения, — так, будто он проснулся утром и увидел свою руку сжатой.
В риваяте Хараши, который приводится далее, говорится: «...пока он не привёл меня к столбу, вершина которого достигала неба, а основание — земли, а на верху его было кольцо. И он сказал мне: поднимись на него. Я сказал: как я поднимусь? Тогда он взял меня за руку и подбросил меня («зажаля» — с «за» и «джим»; то есть поднял меня), и вот я оказался держащимся за кольцо. Затем он ударил по столбу, и он рухнул, а я остался держащимся за кольцо, пока не наступило утро».
(فَقَصَصْتُهَا) — то есть этот сон (عَلَى النَّبِيِّ ﷺ فَقَالَ) — сказал ﷺ: («تِلْكَ الرَّوْضَةُ الإِسْلَامُ) — в некоторых списках: «этот сад — сад ислама», (وَذَلِكَ الْعَمُودُ عَمُودُ الإِسْلَامِ، وَتِلْكَ الْعُرْوَةُ عُرْوَةُ الْوُثْقَى). Ас-Самин аль-Халяби (да помилует его Аллах) сказал: «عروة» — место, за которое держатся руками; корень этого слова указывает на прикрепление, отсюда «عروته» — я имел с ним связь, будучи привязанным к нему; «اعتراه الهمّ» — забота овладела им (прицепилась к нему). А «الوُثقى» — это форма превосходной степени («фу‘ла»), женский род от «الأوثق» (наиболее крепкий), подобно «фузла» — женский род от «аль-афзаль» (наилучший); множественное число от неё — «вуса», подобно «кубра» и «кубар». Конец цитаты.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «عروة» — то, за что держатся, будь то верёвка или что-то иное; отсюда «عروة القميص» (петля рубахи) и «عروة الدلو» (ручка ведра). Некоторые сказали: происходит от «عروته» — я имел с ним связь, будучи прикреплённым; «اعتراه الهمّ» — забота прицепилась к нему. Сказано также, что это от названия дерева «العروة», которое остаётся [зелёным] во время засухи, названного так, поскольку верблюды держатся за него до наступления урожайного времени. Множественное число от «عروة» — «عُرَى».
А «الوُثقى» означает «крепкая», то есть надёжная, в которой нет ни разрыва, ни слабости. Здесь слово «عروة» присоединено к своему определению, как сказано «عروة الوُثقى» подобно тому, как говорят «مسجد الجامع» (соборная мечеть) и «صلاة الأولى» (первая молитва). Конец цитаты.
Его слово (وَأَنْتَ عَلَى الإِسْلَامِ) — предложение в положении обстоятельства образа действия (халь); то есть при том положении, что ты твёрд в исламе (حَتَّى تَمُوتَ) — предел этой твёрдости. (قَالَ) — сказал Кайс ибн Убад. В «Фатхе» сказано: это слова самого Абдуллаха ибн Саляма, и нет препятствия тому, чтобы он сообщил об этом, имея в виду самого себя; возможно также, что это слова передатчика. Конец цитаты.
Составитель [этого труда], да простит его Аллах, говорит: очевидна отдалённость первого предположения, и явным представляется второе предположение; вдумайся в это внимательно, а Аллах Всевышний знает лучше.
(وَالرَّجُلُ) — то есть тот, о котором было сказано в начале хадиса: «пришёл человек, на лице которого были следы смирения»; ибо если неопределённое имя повторяется затем в определённой форме, то оно есть то же самое [лицо], что и первое, как сказал ас-Суюти (да помилует его Аллах) в «Укуд аль-джуман»:
«Затем из известных правил: если неопределённое имя повторяется — оно отличается [от первого]; а если второе становится определённым, то они совпадают, равно как и два определённых. Свидетельство этому то, что мы передали в достоверном иснаде: «не победит две трудности одна лёгкость» никогда».
Затем он упомянул возражение ас-Субки на это правило, сказав:
«И оспорил ас-Субки это примерами, и сказал: это правило вызывает затруднение».
Составитель, да простит его Аллах, возражая на это слово ас-Субки, говорит:
«Я говорю: нет затруднения, ибо это правило применяется к тому, что преобладает при употреблении».
А учёный аль-Аджхури (да помилует его Аллах) сказал в этом смысле следующее:
«Если неопределённое повторяется как неопределённое, то второе — не то же, что первое, без сомнения. А в ином случае второе есть то же самое, что первое, и под этим три случая, и это ясно».
«Я говорю: а в «Мугни аль-Лябиб» решено, что всё это не является безусловно принятым, ибо слово Всевышнего «فوق العذاب» (сверх наказания) опровергает это, и «والصلح خير» (примирение лучше) обнаруживает изъян в этом».
«И также его слово «وفي الأرض إله» (и на земле — бог), ибо Господь мой единственный, без всякого сомнения».
Составитель говорит: я также возразил, отвечая на слова аль-Аджхури:
«Я говорю: ответ в том, что это правило строится на преобладающем случае — возьми это как полезное указание. Или скажи: если не сопутствует контекстное указание [на иное], [то применяется общее правило], а если оно появляется и отклоняет [смысл], то пусть это станет ясным».
Итак, его слово «والرجل» (а человек этот) — подлежащее, сказуемым которого является слово (عَبْدُ اللهِ بْنُ سَلَامٍ) رضي الله عنه, а Аллах Всевышний знает лучше.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Абдуллаха ибн Саляма رضي الله عنه относится к согласованным [хадисам, приведённым и у аль-Бухари, и у Муслима].
(Второй вопрос): о его источниках.
Его привёл автор [настоящего труда] здесь [33/6361, 6362 и 6363] (2484), а также аль-Бухари в «Достоинствах ансаров» (3813) и в «Толковании снов» (7010 и 7014), Ибн Маджа в «Толковании снов» (3920), Ахмад в своём «Мусаде» (5/452–453), Ибн Хиббан в своём «Сахихе» (7166). А Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах.
1 — (Из них): разъяснение достоинства благородного сподвижника Абдуллаха ибн Саляма رضي الله عنه.
2 — (Из них): содержится в нём — в отношении толкования снов — знание о различии путей [передачи] и толкование столба, горы, зелёного сада и петли.
3 — (Из них): содержится в нём один из знаков пророчества — что Абдуллах ибн Салям не умрёт мучеником (шахидом), и так и произошло: он умер на своём ложе в начале правления Муавии رضي الله عنه в Медине.
4 — (Из них): то, что передал Ибн ат-Тин от ад-Давуди, что люди говорили об Абдуллахе ибн Саляме, что он из числа обитателей Рая, потому что он был из числа участников битвы при Бадре, — так он сказал. Но хафиз [Ибн Хаджар] возразил на это, сказав: то, что я привёл из путей передачи этого рассказа, указывает на то, что они взяли это лишь из его слов, когда он упомянул путь, ведущий на север: «поистине, ты не из числа обитателей его», — и он сказал только то, что им не следовало говорить о том, чего они не знают достоверно, из скромности, как об этом было сказано ранее, и из нежелания, чтобы на него указывали пальцами, из страха, что в него войдёт самодовольство. Кроме того, он вовсе не был из числа участников битвы при Бадре. А Аллах Всевышний знает лучше.
И по непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), в начале книги он сказал: [٦٣٦٢] (…) — Рассказал нам Мухаммад ибн Амр ибн Аббад ибн Джабала ибн Абу Раввад, [он сказал]: рассказал нам Харами ибн Умара, [он сказал]: рассказал нам Курра ибн Халид от Мухаммада ибн Сирина, который сказал: Кайс ибн Убад сказал: «Я был в кругу (халька), в котором находились Са‘д ибн Малик и Ибн Умар. Мимо прошёл Абдуллах ибн Салям, и они сказали: «Это человек из числа обитателей Рая». Я встал и сказал ему: «Они сказали то-то и то-то». Он ответил: «Пресвят Аллах! Не подобало им говорить то, о чём у них нет знания. А ведь я лишь видел (во сне), как будто столб был установлен в зелёном саду, вкопан в него, а на верхушке его было кольцо, а у его основания стоял слуга (минсаф — прислужник). И мне было сказано: «Взбирайся». Я взобрался, пока не взялся за кольцо, и рассказал об этом Посланнику Аллаха ﷺ. Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Абдуллах умрёт, держась за прочное кольцо»».
Передатчики этого иснада — шесть человек:
1 — Мухаммад ибн Амр ибн Аббад ибн Джабала ибн Абу Раввад аль-Атаки — с открытой «айн» (не точечной) и удвоенной «та» — Абу Джа‘фар аль-Басри, правдивый (садук) [11-й слой] (умер в 234 г.) (Муслим, Абу Дауд), упомянут ранее в «Книге веры», 63/348.
2 — Харами ибн Умара ибн Абу Хафса Набит — через «нун», «ба» с точкой снизу, затем «та» с двумя точками сверху; либо, как принято чаще, — аль-Атаки аль-Басри, Абу Раух, правдивый, но допускающий ошибки [9-й слой] (умер в 201 г.) (аль-Бухари, Муслим, Абу Дауд, ан-Насаи, Ибн Маджа), упомянут ранее в «Книге мечетей и мест молитвы», 31/1394.
3 — Курра ибн Халид ас-Садуси аль-Басри, надёжный (сика), точный (дабит) [6-й слой] (умер в 155 г.) (все шесть сборников), упомянут ранее в «Книге веры», 6/129.
Остальные упомянуты ранее.
[Примечание]: Из тонкостей этого иснада:
Он относится к «шестизвенным» иснадам автора (да помилует его Аллах), и он представляет собой цепочку передатчиков-басрийцев от начала до конца, и в нём есть передача одного последователя (таби‘и) от другого последователя.
Разъяснение хадиса:
(от Мухаммада ибн Сирина) аль-Ансари аль-Басри — он сказал: (сказал Кайс ибн Убад) — с даммой на «айн» и облегчённой (без удвоения) «ба»; и ранее было отмечено, что в одном из риваятов встречается: «от Мухаммада ибн Сирина: рассказал мне Кайс ибн Убад». (Я был в кругу) — «халька» — с фатхой на «ха» и сукуном на «лям». Аль-Файюми (да помилует его Аллах) сказал: «Хальк(а) двери» — с сукуном — из железа или иного материала; «хальк(а) людей» — те, кто собираются, образуя круг; а «хальк(а)» также означает всё оружие целиком, и множественное число от него — «халяк» (с двумя фатхами), что является отступлением от правил. Аль-Асмаи сказал: множественное число — «хиляк» (с касрой), подобно «кас‘а — киса‘» и «бадра — бидар». Юнус передал от Абу Амра ибн аль-Аля, что «халяка» (с фатхой) — это диалектный вариант формы с сукуном, и, исходя из этого, множественное число образуется отбрасыванием «ха», по аналогии с «касаба — касаб». Ибн ас-Сарраджи объединил оба мнения, сказав: они говорили «халяк», затем облегчили единственное число, когда к нему добавили дополнительную букву, и смысл изменился; он сказал, что это формулировка Сибавайха. На этом заканчивается [цитата] (1). Аль-Маджд (да помилует его Аллах) сказал: «Хальк(а) двери» и «(круг) людей» — лям в обоих случаях может иметь фатху либо касру, либо в языке вообще нет слова «халяка» с движением (фатхой на «лям»), кроме как множественного числа от «халик», либо это слабый диалектный вариант; множественное число от него — «халяк» (с движением), также по образцу «бадар», и «халякат» (с движением), а «ха» может иметь и касру. На этом заканчивается [цитата] (2).
(в ней) — то есть в том кругу — (был Са‘д ибн Малик) — это Са‘д ибн Абу Ваккас (да будет доволен им Аллах), (и) Абдуллах (ибн Умар) ибн аль-Хаттаб (да будет доволен ими обоими Аллах). (Мимо прошёл Абдуллах ибн Салям) (да будет доволен им Аллах) (и они сказали) — то есть кто-то из присутствующих сказал; ранее это встречалось в формулировке: «и сказал один из людей», а также в формулировке: «и сказал один человек то-то и то-то». (Это) — указание на Абдуллаха ибн Саляма (да будет доволен им Аллах) — (человек из числа обитателей Рая). Кайс сказал: (Я встал) с собрания (и сказал ему) — а это было уже после того, как он направился к себе домой, попросил разрешения и вошёл к нему — (они) — то есть сидевшие в круге люди, или некоторые из них — (сказали то-то и то-то) — иносказательно передавая их слова: «этот человек из числа обитателей Рая». (Он сказал) — Ибн Салям: (Пресвят Аллах! Не подобало им говорить то, о чём у них нет знания. А ведь я лишь видел [во сне], как будто столб был установлен в зелёном саду, и был вкопан в него) — «нусиба фиха» — с даммой на «нун» и касрой на «сад» с точкой, после которой идёт «ба». В «Фатх» сказано: в риваяте аль-Мустамли и аль-Кушмайхани — «кубидат» — с фатхой на «каф» и «ба», после которых стоит «дад» с точкой в состоянии сукуна, затем «та» первого лица. (а на верхушке его было кольцо) — местоимение женского рода относится к столбу, хотя слово это мужского рода; по-видимому, оно было отнесено к женскому роду с учётом того, что имеется в виду опора («дама»), как об этом говорится в «Фатх» (3). (а у его основания) — в некоторых списках: «у основания его», то есть основания столба, — (стоял слуга-минсаф) — ранее отмечалось, что это слово читается как с касрой, так и с фатхой на «мим», (а минсаф — это слуга) — то есть прислужник; и ранее отмечалось, что это вставка (мудрадж) от Ибн Ауна, а в «Фатх» это приписывается Ибн Сирину. (И мне было сказано: взбирайся) — «ирках(а)» с «ха» покоя (ха ас-сакт), либо это местоимение, относящееся к столбу, — (я взобрался) — в некоторых списках: «фа-ракийту-х» — (пока не взялся за кольцо) — в другом риваяте: «я взбирался, пока не оказался на самом верху, взялся за кольцо и удержался за него, а затем я проснулся, и оно оказалось у меня в руке» — (и рассказал об этом Посланнику Аллаха ﷺ. Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал:
«Умрёт Абдуллах») ибн Салям (держась) — то есть будучи в состоянии — (за прочное кольцо)» — то есть будучи твёрд в исламе; а тот, кто умирает будучи в исламе, относится к обитателям Рая, ибо Всевышний Аллах обещал это, а Он не нарушает обещания.
Хадис приведён согласно (аль-Бухари и Муслим), и разъяснение связанных с ним вопросов уже было приведено в предыдущем хадисе, и хвала Аллаху и Его милость.
С непрерывным иснадом до автора (да помилует его Аллах), в начале книги он сказал: [6363] (…) — Передал нам Кутайба ибн Саид и Исхак ибн Ибрахим, — а формулировка принадлежит Кутайбе, — рассказал нам Джарир от аль-А‘маша, от Сулеймана ибн Мусхира, от Хараши ибн аль-Хурра, который сказал: «Сидел я в кругу [учащихся] в мечети Медины». Он сказал: «И был в нём старец приятного вида, — это был Абдуллах ибн Салям. Он рассказывал им хороший рассказ». Он сказал: «Когда он встал, люди сказали: «Кому радостно взглянуть на человека из числа обитателей Рая, пусть посмотрит на этого». Он сказал: «Я сказал: клянусь Аллахом, я непременно последую за ним и непременно узнаю место его дома». Он сказал: «Я последовал за ним, и он шёл, пока почти не вышел из Медины, затем вошёл в свой дом». Он сказал: «Я попросил разрешения войти к нему, и он позволил мне. Он сказал: «Какая у тебя нужда, сын брата моего?» Я сказал ему: «Я слышал, как люди говорили о тебе, когда ты встал: «Кому радостно взглянуть на человека из числа обитателей Рая, пусть посмотрит на этого». И мне понравилось быть с тобой». Он сказал: «Аллах лучше знает обитателей Рая, но я расскажу тебе, отчего они это сказали. Однажды, когда я спал, ко мне пришёл человек и сказал мне: «Встань». Он взял меня за руку, и я пошёл с ним. И вот я увидел широкие дороги слева от меня. Я хотел пойти по ним, но он сказал мне: «Не иди по ним, ибо это пути людей левой стороны». И вот широкие прямые дороги справа от меня. Он сказал мне: «Иди сюда». Он привёл меня к горе и сказал мне: «Взойди». Я стал, всякий раз как хотел взойти, падать на свой зад. Он сказал: «Так продолжалось несколько раз». Затем он пошёл со мной, пока не привёл меня к столбу, вершина которого в небе, а низ его на земле, а на верху его — кольцо. Он сказал мне: «Взойди на него сверху». Я сказал: «Как мне взойти на него, когда вершина его в небе?» Он сказал: «Он взял меня за руку и подбросил меня». И вот я оказался повисшим на кольце. Затем он ударил по столбу, и тот упал. А я остался повисшим на кольце, пока не наступило утро». Он сказал: «Я пришёл к Пророку ﷺ и рассказал ему об этом, и он сказал: «Что касается дорог, которые ты видел слева от себя, — это пути людей левой стороны. А что касается дорог, которые ты видел справа от себя, — это пути людей правой стороны. А гора — это обиталище шахидов, и ты никогда не достигнешь его. А столб — это столп Ислама. А кольцо — это опора Ислама, и ты не перестанешь держаться за неё, пока не умрёшь»».
Передатчики этого иснада: семеро:
1 — Кутайба ибн Саид — уже упомянут в прошлой главе.
2 — Исхак ибн Ибрахим — ибн Рахавайх, уже упомянут перед главой.
3 — Джарир ибн Абд аль-Хамид ибн Курт — уже упомянут три главы назад.
4 — аль-А‘маш — Сулейман ибн Михран, уже упомянут недавно.
5 — Сулейман ибн Мусхир аль-Фазари аль-Куфи, надёжный [4], и ошибся тот, кто упомянул его среди сподвижников (Муслим, Абу Давуд, ан-Насаи) — уже упомянут в «Книге веры» 48/301.
6 — Хараша ибн аль-Хурр — это Хараша, — с фатхами и шин с точкой, — ибн аль-Хурр, — с дамма на «ха» без точки, — аль-Фазари. Он был сиротой на попечении Умара (да будет доволен им Аллах). Абу Давуд сказал: у него есть сподвижничество. Аль-Иджли сказал: надёжный из числа старших последователей, так что он относится ко второму разряду. Умер он в семьдесят четвёртом году (все шесть авторов сборников). Уже упомянут в «Книге веры» 48/300.
И Абдуллах ибн Салям (да будет доволен им Аллах) — упомянут перед этим.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
Он входит в число шестизвенных иснадов автора (да помилует его Аллах), и он весь состоит из куфийцев, кроме двух его шейхов: первый из них — багланиец, второй — мервиец. В нём есть передача сподвижника от сподвижника, согласно мнению тех, кто признаёт сподвижничество Хараши; в противном же случае в нём трое из последователей, передававших друг от друга.
Толкование хадиса:
«От Хараши ибн аль-Хурра» — он сказал: «Сидел я в кругу [учащихся]» — уже было сказано, что слово «халька» произносится с фатхой на «ляме» либо с сукуном, — «в мечети Медины». Хараша сказал: «И был в нём», то есть в том кругу, «старец приятного вида», то есть приятной внешности. Аль-Фаюми (да помилует его Аллах) сказал: «хай’а» — это внешнее состояние; говорят: «хаа йахуу», и «йахи’у хай’атан хасанатан» — «принял приятный вид». «И это», то есть тот старец, «был Абдуллах ибн Салям» (да будет доволен им Аллах). Хараша сказал: «Он стал», то есть начал и принялся, «рассказывать им», то есть присутствующим в том кругу людям, — и это противоречит тому, что было ранее, а уже было приведено согласование двух риваятов путём отнесения их к двум разным случаям, так что обрати внимание, — «хороший рассказ». Он сказал: «Когда он встал», то есть Абдуллах ибн Салям, «люди сказали», то есть некоторые из них — «ман» здесь условная частица, либо относительное местоимение в роли подлежащего, сказуемым которого является «пусть посмотрит», — «Кому радостно взглянуть на человека из числа обитателей Рая, пусть посмотрит на этого», то есть на Абдуллаха ибн Саляма. Хараша сказал: «Я сказал: клянусь Аллахом, я непременно последую за ним и непременно узнаю место его дома», то есть чтобы войти к нему и спросить его о причине этих слов. Он сказал: «Я последовал за ним, и он пошёл», то есть отправился, «пока почти не вышел из Медины» — сочетание сказуемого глагола «када» с частицей «ан» встречается редко, в отличие от «аса», как сказано в «Хуляса»:
«И бытие его без «ан» после «аса» редко, а с «када» дело обратное».
«Затем вошёл в свой дом». Хараша сказал: «Я попросил у него разрешения», то есть попросил дозволения войти к нему, «и он позволил мне» — «фа-азина ли» с кясрой на «даль» с точкой. Ибн Салям сказал: «Ма» — вопросительная частица — «какая у тебя нужда, сын брата моего?» Хараша сказал: «Я сказал ему: «Я слышал, как люди говорили о тебе», то есть по твоему поводу, «когда ты встал» из круга, — «Кому радостно взглянуть на человека из числа обитателей Рая, пусть посмотрит на этого. И мне понравилось быть с тобой», то есть чтобы спросить тебя о причине». Ибн Салям сказал: «Аллах лучше знает обитателей Рая» — а уже было приведено ранее, что он сказал: «Пречист Аллах, не подобает никому говорить то, чего он не знает», — «но я расскажу тебе, отчего они это сказали» — «мимма» — это вопросительное «ма», получившее падеж от предлога «мин», причём его алиф был опущен для облегчения, как сказано в «Хуляса»:
«И «ма» в вопросе, если оно получает падеж, теряет свой алиф, и присоединяют к нему «ха» при паузе; и это не обязательно, кроме как в случае падежа с именем, как в твоём выражении «требование того, что потребовалось»».
«Поистине, когда я спал» — уже было рассмотрено обсуждение слова «бинама» и «бина» не раз, так не будь невнимателен.
«Ко мне пришёл человек» — неизвестный, и возможно, что это был ангел или кто-то иной. «И сказал мне: «Встань». Он взял меня за руку, и я пошёл с ним». Ибн Салям сказал: «И вот я», — «иза» здесь — частица внезапности, — «увидел широкие дороги слева от меня» — ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: «джавадд» — множественное число от «джадда», это ясная проторенная дорога; известная форма её — «джавадд» с усиленной «даль», аль-Кади Ийад сказал: она может произноситься и облегчённо, как сказал автор «аль-Айн». Конец цитаты.
(Он сказал) — Ибн Салям: «(и я взял)», то есть приступил, «(чтобы пойти по ним)», то есть чтобы двигаться по этим большим дорогам, «(и он сказал мне)» — тот человек: «(не иди по ним, ибо это дороги людей левой стороны)», то есть неверных и лицемеров. А в риваяте ан-Насаи: «И вот, пока я шёл, вдруг слева от меня показалась дорога, и я захотел пойти по ней, но он сказал: воистину, ты не из её людей».
(Он сказал) — Ибн Салям: «(и вот большие дороги, ясные)», то есть пути явные, прямые. «Нахдж» — это прямой путь; «нахаджа аль-амр» и «анхаджа» говорят, когда дело становится ясным; «путь манхадж, минхадж, нахдж» — то есть явный, ясный. Так сказал ан-Навави (да помилует его Аллах).
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: его слово «и вот большие дороги, ясные» (فإذا جواد منهج) — «джавадд» — множественное число от «джадда» с усилением «даль», то есть дорога; а «манхадж» стоит в именительном падеже как определение, то есть «дороги, обладающие ясностью и прямизной». «Минхадж» — это ясный путь, равно как и «минхадж» и «нахдж». «Анхаджа ат-тарик» означает «стал ясным, отчётливым», «нахаджтуху» — я, — я сделал его ясным; также говорят «нахаджту ат-тарик», если по нему прошли. Конец цитаты.
«(справа от меня)» — а в некоторых списках: «слева от меня». «(и он сказал мне)» — тот человек: «(возьми сюда)», то есть иди по этому пути, «(и он привёл меня к горе)», то есть, когда я пошёл в этих направлениях, он привёл меня к горе, «(и он сказал мне: восходи)» — с открытой «айн», это повелительная форма от «саида — йасъиду», по образцу «таъиба», однако аль-Маджд сказал: не слышно было «саида аль-джабаль» в трёхбуквенной форме, а лишь «саъъада» с усилением; его текст: «саида фи-с-суллям» подобно «самиа», масдар «суъуд», а «саъъада фи-ль-джабаль» и «алейхи» — «тасъидан» — означает восхождение; в отношении горы форма «саида» не слышна. Конец цитаты.
Однако аль-Фаюми утвердил форму «саида фи-ль-джабаль» в трёхбуквенном виде, хотя и редко; его текст: «саида фи-с-суллям ва-д-дараджа — йасъаду», по образцу «таъиба», масдар «суъуд»; «саидту-с-сатх, ва илейхи»; «саъъадту фи-ль-джабаль» с усилением означает «взошёл на неё»; «саидту фи-ль-джабаль» по образцу «таъиба» — редкий диалектный вариант. Конец цитаты.
А в «Тадж аль-Арус» после упоминания сказанного аль-Маджд сказано: я говорю: аль-Хасан прочитал «إذ تصعدون» («когда вы восходили»), сделав восхождение на гору подобным восхождению по лестнице. Ибн ас-Сиккит сказал: говорят «саида фи-ль-джабаль» и «асъада фи-ль-биляд». Ибн аль-Араби сказал: «саида фи-ль-джабаль», приведя в доказательство слова Всевышнего: «К Нему восходит доброе слово» (Фатыр: 10). И к этому же вернулся Абу Зайд, сказав: «истауъарат аль-ибиль», то есть верблюды испугались и взбежали («саидат») на горы, упомянув это в разделе о хамзе. И в «аль-Мисбах» указано на нечто из этого. Конец цитаты.
Составитель говорит, — да простит его Аллах: из вышесказанного стало ясно, что его слово здесь «и он сказал мне: восходи» является правильным по-арабски, и это подтверждается двумя упомянутыми аятами, так что обрати на это внимание, а Аллах Всевышний знает лучше.
(Он сказал) — Ибн Салям: «(и я стал, когда хотел взойти, падать)» — с двумя открытыми гласными, из глаголов по образцу «дараба» и «ка‘ада»: я упал, «(на свой зад)» — с соединительной хамзой, то есть на свои чресла.
[Полезное замечание]: «аль-ист» — одно из имён, начинающихся с соединительной хамзы. Аль-Хадари в своём «Хашия» разъяснил правило соединительной хамзы, сказав, вкратце: соединительная хамза вообще не присоединяется к настоящему времени глагола, ни к частице, кроме «аль», ни к прошедшему времени трёхбуквенного и четырёхбуквенного глагола, ни к имени, кроме масдара пятибуквенного и шестибуквенного глагола, и десяти [особых] имён — то есть упомянутых в нижеследующих стихах — и «аль» относительного местоимения. Итак, всего имён двенадцать, не более. Конец цитаты.
И на это указал Ибн Малик (да помилует его Аллах) в «аль-Хуляса», сказав:
«Соединительная хамза, предшествующая, не утверждается,
кроме как если начинают с неё, как в слове «истасбиту»,
а она — для глагола прошедшего времени, содержащего
более четырёх букв, наподобие «инджаля»,
и повелительной формы, и масдара от него, а также
повеления трёхбуквенного, как «ихша», «имды» и «инфуза»,
и в слове «ист», «ибн», «ибним» она слышна,
и в «иснайн», и «имрин», и в форме женского рода, что следует за ним,
и «аймун», хамза «аль» — также, и заменяется
удлинением в вопросе, либо облегчается».
(Он сказал) — Ибн Салям: «(так продолжалось, пока я делал это)», то есть пытался взойти, «(много раз. Он сказал: потом он пошёл со мной)», то есть тот человек пошёл, «(пока не привёл меня к столбу, верхушка которого была в небе, а низ его — на земле, а на вершине его было кольцо)» — ранее упоминалось разногласие относительно огласовки этого слова — с покоем на «лям» или с открытием её, — «(и он сказал мне: взойди выше этого. Я сказал: как я взойду на это, ведь верхушка его в небе? Он сказал: тогда он взял) — тот человек — (меня за руку и метнул меня)» — с «за» и «джим», то есть бросил меня.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: его слово «и метнул меня» (فزجل بي) передаётся и с «джим», и с «ха» точечной. С «джим» значение — «бросил», говорят: «проклял Аллах мать, что метнула его» («ла‘ана Аллаху умман заджалят бихи»); «аз-заджль» — это выпускание голубей; «аль-мизджаль» — это дротик, потому что им кидают. Что касается «зхль» с «ха»: его значение — «удалился, отдалился», говорят: «захаля ‘ан макянихи зухулян» — «отошёл от своего места»; «тазаххаля» — «удалился, отдалился», и говорится «захиль» и «зехиль». Риваят с «джим» предпочтительнее и яснее. Конец цитаты.
Составитель говорит, — да простит его Аллах: огласовка с точечной «ха», как я полагаю, является искажением, ибо не имеет здесь смысла; вдумайся в это внимательно, а Аллах Всевышний знает лучше.
«(Он сказал: и вот я держусь за кольцо)», то есть за то, что на верхушке столба, «(он сказал: потом он ударил столб)», чтобы он упал, «(и он рухнул)», то есть тот столб упал, «(он сказал: и я остался)» — с огласовкой «каф» через касру, что более правильно, как было сказано прежде, «(держащимся за кольцо)». А в риваяте ан-Насаи и Ибн Маджа: «Потом мне была показана дорога справа от меня, и я пошёл по ней, пока не дошёл до скользкой горы, и он взял меня за руку и метнул меня, и вот я на её вершине, но я не мог устоять и не мог удержаться, и вот столб из железа, на вершине его кольцо из золота, и он взял меня за руку и метнул меня, пока я не взялся за петлю, и он сказал: ты удержался? Я сказал: да. Тогда он ударил столб ногой, и я удержался за петлю». «(Пока я не встретил утро)», то есть вошёл в утро и пробудился от своего сна.
(Он сказал) — Ибн Салям: «(и я пришёл к Пророку ﷺ и рассказал ему это, и он сказал)» — ﷺ: «(что до дорог, которые ты видел слева от себя, то это дороги людей левой стороны)» — неверных, лицемеров, нечестивцев. «(Он сказал)» — ﷺ: «(а что до дорог, которые ты видел справа от себя, то это дороги людей правой стороны)» — пророков, шахидов и праведников, «(а что до горы, то это место обитания шахидов, и ты не достигнешь его)», то есть ты не умрёшь шахидом, а умрёшь на своей постели. И это, а также его слово, ﷺ, которое будет далее: «и ты не перестанешь держаться за неё, пока не умрёшь», — из знамений пророчества и явных чудес, ибо Абдуллах ибн Салям умер на своей постели, держась за ислам. «(А что до столба, то это столб ислама, а что до петли, то это петля ислама, и ты не перестанешь держаться за неё)» — то есть за петлю ислама, а в некоторых списках: «за него», то есть за ислам, — «(пока не умрёшь)». Смысл его: что твой ислам не претерпит отклонения до тех пор, пока ты не умрёшь. И это — великое достоинство Абдуллаха ибн Саляма (да будет доволен им Аллах).
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): его, ﷺ, сообщение о том, что Абдуллах ибн Салям не обретёт мученической смерти (шахады) и что он неотступно будет пребывать в исламе до самой смерти, — это два сообщения о сокрытом (гайб), которые сбылись именно так, как было предсказано. Ведь Абдуллах умер в Медине, придерживаясь прямых состояний, и это стало одним из доказательств правдивости Посланника Аллаха ﷺ. Конец цитаты.
Хадис приведён единогласно (аль-Бухари и Муслим), выведение его уже приводилось ранее, а оставшиеся вопросы по нему рассматривались перед предыдущим хадисом. Хвала и благодарность Аллаху.
«Я хочу лишь исправления, насколько это в моих силах, и мой успех — только от Аллаха; на Него я уповаю и к Нему обращаюсь».
(34) — (Глава о некоторых достоинствах Хассана ибн Сабита, да будет доволен им Аллах)
Это: Хассан ибн Сабит ибн аль-Мунзир ибн Харам ибн Амр ибн Зейд Мана ибн Адий ибн Амр ибн Малик ибн ан-Наджжар аль-Ансари аль-Хазраджи, затем ан-Наджжари, поэт Посланника Аллаха ﷺ. Его мать — аль-Фурай'а (с фа и айн без точки, в уменьшительной форме), дочь Халида ибн Хубайша ибн Лаузана, тоже из хазраджитов. Она застала ислам, приняла его и присягнула. Говорят также, что она — сестра Халида, а не его дочь. Кунья Хассана — Абу аль-Валид, это наиболее известная, а также Абу аль-Мударриб, Абу аль-Хусам и Абу Абд ар-Рахман.
Он передавал от Пророка ﷺ хадисы, а от него передавали Саид ибн аль-Мусайиб, Абу Салама ибн Абд ар-Рахман, Урва ибн аз-Зубайр и другие.
Сказал Абу Убайда: Хассан ибн Сабит превосходил других поэтов тремя качествами: он был поэтом ансаров в языческие времена, поэтом Пророка ﷺ в дни пророчества и поэтом всего Йемена в исламе. При этом он был трусливым. В «двух Сахихах» приводится от Саида ибн аль-Мусайиба, что он сказал: «Умар прошёл мимо Хассана в мечети, когда тот декламировал стихи, и посмотрел на него. Хассан сказал: «Я декламировал, а среди присутствующих был тот, кто лучше тебя»…» — и далее хадис.
Ахмад передал через Яхью ибн Абд ар-Рахмана ибн Хатиба, что Умар прошёл мимо Хассана, когда тот декламировал стихи в мечети, и сказал: «Неужели в мечети Посланника Аллаха ﷺ ты декламируешь стихи?» Тот ответил: «Я декламировал, а среди присутствующих был тот, кто лучше тебя».
Сказал Абу Дауд: рассказал нам Луайн от Ибн Абу аз-Зинада, от его отца, от Хишама ибн Урвы, от Аиши (да будет доволен ею Аллах), что Пророк ﷺ ставил Хассану кафедру в мечети, на которую тот вставал стоя и порочил тех, кто порочил Пророка ﷺ. И сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Дух святости (Рух аль-Кудус) с Хассаном, пока он защищает Посланника Аллаха ﷺ».
Передал Ибн Исхак в «Магази»: рассказал мне Яхья ибн Аббад ибн Абдуллах ибн аз-Зубайр, от своего отца, что Сафия бинт Абд аль-Мутталиб находилась в укреплении Фари' — крепости Хассана ибн Сабита. Она сказала: «Хассан был с нами там, вместе с женщинами и детьми. Мимо нас прошёл один иудей, который начал ходить вокруг крепости. Сафия сказала ему (Хассану): «Я не уверена, что этот иудей не укажет на наши слабые места, спустись к нему и убей его». Он ответил: «Да простит тебя Аллах, о дочь Абд аль-Мутталиба, ты ведь знаешь, что я не тот, кто способен на это». Сафия сказала: «Когда он сказал это, я взяла столб и спустилась с крепости, пока не убила иудея». Затем она сказала: «О Хассан, спустись и возьми его снаряжение (в качестве трофея)». Он ответил: «Мне не нужно его снаряжение»».
Сказал собиратель (составитель), да простит его Аллах: многие учёные отвергли эту историю о трусости Хассана (да будет доволен им Аллах), и она вполне достойна отвержения. Одним из доказательств её несостоятельности является то, что Хассан (да будет доволен им Аллах) совершал порицание курайшитов своими непрерывными касыдами, и то, что они отвечали ему на это, но никогда не упоминали его в трусости вообще. Если бы он был описан этим качеством, они непременно не оставили бы упрёка этим, ведь это было бы самым подходящим упрёком для такого человека в подобной ситуации. Истина в том, что эта история недостоверна, так что размысли об этом с беспристрастностью, а Аллах Всевышний знает лучше.
Хассан умер до сорокового года (по хиджре), по словам Халифы; говорят также — в сороковом году, говорят — в пятидесятом, говорят — в пятьдесят четвёртом, и это слова Ибн Хишама, который передал их со слов Ибн аль-Баркы, добавив: он дожил до ста двадцати лет или около того.
Ибн Исхак упоминает, что когда Пророк ﷺ прибыл в Медину, Хассану было шестьдесят лет.
Сказал аль-Хафиз: возможно, это соответствует мнению тех, кто говорит, что он умер в сороковом году, достигнув ста лет или около того, либо в пятидесятом году — ста десяти лет, либо в пятьдесят четвёртом — ста четырнадцати лет. Большинство считает, что он прожил сто двадцать лет; говорят также, что он прожил сто четыре года, и это утверждает Ибн Абу Хайсама со слов аль-Мадаини. Ибн Сад сказал: он прожил шестьдесят лет в язычестве и шестьдесят в исламе, и умер в возрасте ста двадцати лет. Конец цитаты из «аль-Исаба».
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): Хассан ибн Сабит ибн аль-Мунзир ибн Амр ибн ан-Наджжар аль-Ансари, кунья его — Абу аль-Валид, говорят также — Абу Абд ар-Рахман, говорят — Абу аль-Хусам, и его называют поэтом Посланника Аллаха ﷺ. Передаётся от Аиши (да будет доволен ею Аллах), что она описала Посланника Аллаха ﷺ, сказав: «Клянусь Аллахом, он был таким, как сказал его поэт Хассан ибн Сабит» (размер тавиль):
Когда во тьме густой чело его проглянет,
Оно горит, как светоч мрака темноты.
Кто был или кто будет подобен Ахмаду,
Он — устроение истины или кара нечестивому.
Сказал Абу Убайда: Хассан превзошёл поэтов тремя качествами: он был поэтом ансаров в язычестве, поэтом Пророка ﷺ во времена пророчества, и поэтом всего Йемена в исламе. И сказал также: арабы единодушны в том, что самый искусный поэт среди жителей населённых мест (аль-мадар) — это Хассан ибн Сабит. Сказали Абу Убайда и Абу Амр ибн аль-Аля: Хассан — самый искусный поэт среди жителей городов. Сказал аль-Асмаи: Хассан — один из великих мастеров поэзии (фухуль). Абу Хатим спросил его: «Но ведь ему приписывают слабые стихи!» Аль-Асмаи ответил: «Их приписали ему, но они не его, и не достоверны от него». Передаётся от него (Хассана), что он сказал: «Поэзия непокорна — она усиливается во зле и даётся легко, а когда входит в добро, слабеет». Вот Хассан — один из мастеров-фухуль языческих времён, но когда пришёл ислам, он ослаб (в поэзии). Хассану сказали: «Твоя поэзия смягчилась» (или «постарела твоя поэзия») в исламе, о Абу аль-Хусам!» Он ответил: «Ислам удерживает от лжи», имея в виду, что поэзию совершенствует только преувеличение и украшение ложью, а ислам это запретил, поэтому редко бывает искусной поэзия того, кто остерегается лжи.
Хассан умер до сорокового года, во время правления Али (да будет доволен им Аллах); говорят также — в пятидесятом году, говорят — в пятьдесят четвёртом. Не расходятся во мнении, что он прожил сто двадцать лет, из них шестьдесят в язычестве и шестьдесят в исламе. Так же прожили его отец и дед. Он застал ан-Набигу аз-Зубьяни и аль-Аша, и декламировал им свои стихи, и оба они оценили его поэзию высоко, сказав: «Ты — поэт». Конец цитаты.
По непрерывной цепочке передачи к автору (да помилует его Аллах) в начале книги он сказал:
[6364] (2485) — (Рассказал нам Амр ан-Накид, и Исхак ибн Ибрахим, и Ибн Абу Умар — все они от Суфьяна; сказал Амр: рассказал нам Суфьян ибн Уйайна, от аз-Зухри, от Саида, от Абу Хурайры, что Умар прошёл мимо Хассана, когда тот декламировал стихи в мечети, и посмотрел на него. Тогда он (Хассан) сказал: «Я декламировал, а среди присутствующих был тот, кто лучше тебя». Затем (Умар) обратился к Абу Хурайре и сказал: «Прошу тебя ради Аллаха, слышал ли ты, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Отвечай за меня, о Аллах, укрепи его Духом Святости»?» Тот ответил: «О Аллах, да»).
Передатчики этого иснада: семеро:
1 — (Амр ан-Накид) — это: Амр ибн Мухаммад ибн Букайр аль-Багдади, о нём упоминалось недавно.
2 — (Исхак ибн Ибрахим) — ибн Рахавайх, о нём упоминалось в предыдущем иснаде.
3 — (Ибн Абу Умар) — это: Мухаммад ибн Яхья ибн Абу Умар аль-Аднани, затем аль-Мекки, о нём упоминалось четыре главы назад.
4 — (Суфьян ибн Уйайна) — о нём также упоминалось четыре главы назад.
5 — (аз-Зухри) — Мухаммад ибн Муслим, известный имам, о нём упоминалось две главы назад.
6 - (Саид) ибн аль-Мусайиб ибн Хазн ибн Абу Вахб ибн Амр ибн Аиз ибн Имран ибн Махзум аль-Курашийй аль-Махзумийй, один из достоверных учёных, крупных знатоков фикха, из числа старших [3]. Учёные единогласны в том, что его риваяты с обрывом иснада (мурсаль) — самые достоверные из мурсалей. Ибн аль-Мадини сказал: «Не знаю среди последователей (табиин) более обширного в знании, чем он». Умер после девяноста лет, дожив почти до восьмидесяти (ع). Речь о нём уже шла во «Введении», 6/71.
7 - (Абу Хурайра) (да будет доволен им Аллах), о нём говорилось недавно.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
Он относится к «пятизвенным» (хумасийят) цепочкам передач у составителя (да помилует его Аллах), и в нём — передача табиина от табиина. В нём фигурирует Ибн аль-Мусайиб, один из семи великих факихов, и Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах) — глава семи передатчиков, передавших наибольшее число хадисов; он передал 5374 хадиса. И этот иснад — один из тех, о которых говорят, что это самый достоверный из иснадов Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), как на это указал ас-Суйути в «Альфийе хадиса», сказав:
«У Абу Хурайры — аз-Зухри от… Саида, или Абу аз-Зинад, где бы он ни встретился,
От аль-Аараджа, а также говорят: Хаммад, с чем… Айюб от Мухаммада ему передал».
Разбор хадиса:
«(От аз-Зухри)» — Мухаммада ибн Муслима, «(от Саида)» ибн аль-Мусайиба — так передал Ибн Уяйна от Саида, от аз-Зухри, от Абу Хурайры, и это есть у аль-Бухари в «Начале творения», и за ним последовал Маамар в следующей передаче у Муслима, а также Ибрахим ибн Саад и Исмаил ибн Умайя — у ан-Насаи. Аль-Бухари же передал в «Молитве» через путь Шуайба ибн Абу Хамзы, от аз-Зухри, который сказал: «Сообщил мне Абу Салама ибн Абд ар-Рахман ибн Ауф, что он слышал Хассана ибн Сабита», и за ним последовал Исхак ибн Рашид, от аз-Зухри — это привёл ан-Насаи. Сказал в «Фатх»: это из числа расхождений, которые не вредят, ибо аз-Зухри — из числа знатоков хадиса, и наиболее верным является то, что у него это было от обоих сразу, и он передавал это иногда от одного, иногда от другого. Это из разряда хадисов, которые ад-Даракутни разбирает критически в отношении обоих шейхов (аль-Бухари и Муслима), но он его не упомянул, так что следует это восполнить.
Сказал: и в иснаде есть иной момент для рассмотрения, также на основании прослеживания (татаббу'), а именно: текст риваята Саида ибн аль-Мусайиба таков: «Умар прошёл по мечети, а Хассан читал стихи, и он сказал: я читал в ней стихи, а в ней был тот, кто лучше тебя, — потом обернулся к Абу Хурайре и сказал: заклинаю тебя Аллахом…» и далее хадис. Передача этой истории Саидом у них считается мурсаль (с обрывом), ибо он не застал время того прохождения [Умара], однако это относят на то, что Саид слышал это впоследствии от самого Абу Хурайры, либо от Хассана, либо же для Хассана случилось обращение к свидетельству Абу Хурайры повторно, и при этом присутствовал Саид. Это подтверждается изложением хадиса главы — то есть хадиса аль-Бухари, — ибо в нём сказано, что Абу Салама слышал, как Хассан обращался за свидетельством к Абу Хурайре, а Абу Салама тоже не застал время прохождения Умара, ведь он моложе Саида. Это указывает на многократность подобного обращения за свидетельством. Также возможно, что обращение Хассана к Абу Хурайре и призыв его в свидетели произошли позднее, ведь слово «затем» (ثم) не указывает на непосредственность следования, а изначальное предположение — отсутствие повторения. В итоге получается, что Саид передал историю прохождения с обрывом (иршаль), а затем услышал о призыве Хассаном Абу Хурайры в свидетели — а это и есть искомое, поскольку это возводимое к Пророку (марфу') и связано (мавсуль) без сомнения. И Аллах знает лучше». Конец цитаты (1).
«(От Абу Хурайры)» (да будет доволен им Аллах): «(что Умар)» ибн аль-Хаттаб (да будет доволен им Аллах) «(прошёл мимо Хассана)» ибн Сабита (да будет доволен им Аллах), и его слово: «(и он читал стихи в мечети)» — предложение в положении обстоятельства состояния (хал) при слове «Хассан», а «يُنشد» — с даммой в начале, от «иншад»; говорят: «аншада аш-ши‘ра» — если он его читал. «(И он взглянул на него искоса)» — с фатхой на «ха» — от глагола «лахаза» по модели «сами‘а» — и «иляйхи» — «лахзан» и «лахазан» с движением гласных: означает посмотреть уголком глаза; это более резкий взгляд, чем «шазр» (взгляд вбок). Сказал аль-Маджд (да помилует его Аллах) (2).
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): его слово «и взглянул на него искоса» означает — сделал знак глазами, чтобы тот замолчал. Это указывает на то, что Умар (да будет доволен им Аллах) не любил чтения стихов в мечети, и он построил площадь (рахба) вне мечети, и сказал: «Кто хочет пошуметь или прочитать стихи, пусть выйдет на эту площадь». В этом вопросе есть разногласие: одни запрещают безусловно, другие разрешают безусловно, а наиболее правильным является детализированный подход: следует смотреть на содержание стихов. Если они содержат хвалу Аллаху Всевышнему или Его Посланнику ﷺ, либо защиту их обоих, как было со стихами Хассана,
или содержат побуждение к добру, то это допустимо в мечетях и в других местах. А то, что не таково, — недопустимо, ибо стихи по большей части не обходятся без непристойностей, лжи и украшательства ложью. Даже если они избавлены от этого, то как минимум в них есть пустословие и суетность, а мечети от этого ограждены — согласно словам Всевышнего: «В домах, которые Аллах позволил возвести и в которых упоминается Его имя» (сура «Свет», 36) и словам Пророка ﷺ: «Поистине, в этих мечетях не подобает произносить ничего из речей людей — они предназначены только для упоминания Аллаха, молитвы и чтения Корана» (1). Об этом уже говорилось ранее. Конец цитаты (2).
«(Он сказал)» — Хассан: «(Я читал стихи)», и его слово: «(а в ней был тот, кто лучше тебя)» — предложение в положении обстоятельства состояния, и он имел в виду Пророка ﷺ. «(Потом он обернулся)» — Хассан «(к Абу Хурайре)» (да будет доволен им Аллах) «(и сказал: заклинаю тебя Аллахом)» — то есть прошу тебя ради Аллаха, возвышая свой призыв, то есть голос; говорят «нашадтука Аллах» и «би-Аллахи аншудука» по модели «насара»: напомнил тебе о Нём и воззвал к твоему милосердию, либо попросил тебя ради Него, заклиная тебя. Сказал аль-Файюми (да помилует его Аллах) (3).
Сказал в «Умде»: его слово «аншудука Аллах» — с фатхой на «хамзе» и даммой на «шин» — означает: прошу тебя ради Аллаха. Сказал аль-Джаухари: «Нашадту фуланан аншудуху нашдан» — если сказал ему: «нашадтука Аллах», то есть прошу тебя ради Аллаха, как бы напоминая ему о Нём, и «фа-нашада» — то есть вспомнил. Сказал Ибн аль-Асир: говорят «нашадтука Аллах», «аншудука Аллах», «би-Аллахи», «наашадтука Аллах» — то есть прошу тебя и заклинаю тебя. И «нашадтуху нишдатан», «нишданан», «мунашадатан», а переход к двум прямым дополнениям объясняется либо тем, что это по аналогии со словом «да‘авту» (я призвал), где говорят «да‘авту Зайдан» и «би-Зайд», как говорят «да‘авту Зайдан» и «би-Зайд», либо тем, что глаголу придали значение «вспомнил». А что касается «аншадтука би-Аллах», то это ошибка. Конец цитаты (4).
«(Слышал ли ты, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Отвечай за меня)»» — а в передаче Абу Саламы, которая приведена далее: «О Хассан, отвечай за Посланника Аллаха ﷺ» — под ответом подразумевается отпор неверным, которые поносили Посланника Аллаха ﷺ и его сподвижников.
Сказал в «Умде»: его слово «отвечай за Посланника Аллаха ﷺ», а в передаче Саида — «отвечай за меня». Смысл первого варианта: отвечай неверным от имени (со стороны) Посланника Аллаха ﷺ, причём слово «со стороны» подразумевается; допустимо также придать слову «отвечай» значение «отражай», и тогда смысл: отражай нападки от Посланника Аллаха ﷺ. Возможно также, что исходной является передача Саида — «отвечай за меня», — а затем Хассан передал это по смыслу, добавив слова «Посланник Аллаха ﷺ» из уважения к нему; возможно также, что это буквальные слова самого Посланника Аллаха ﷺ, произнесённые ради внушения трепета и укрепления решимости у того, кому дано поручение, подобно тому, как сказал Всевышний: «А когда ты принял решение, уповай на Аллаха» (сура «Семейство Имрана», 159), и подобно тому, как говорит халиф: «Повелитель верующих повелевает тебе», ибо в этом — возвеличивание его и укрепление решимости того, кому дано поручение, в отличие от слов «я повелеваю». А под ответом подразумевается отпор неверным, которые поносили Посланника Аллаха ﷺ. Конец цитаты (1).
У Ат-Тирмизи приводится по пути Абу аз-Зинада от Урвы от Аиши (да будет доволен ею Аллах), что она сказала: «Посланник Аллаха ﷺ ставил Хассану кафедру в мечети, и он вставал на неё и высмеивал неверных».
(«О Аллах, поддержи его») — то есть укрепи его; «аль-айд» означает силу, отсюда слова Всевышнего: «И небо Мы возвели силою» [аз-Зарийат: 47], то есть с силой.
(«духом святости») — под этим подразумевается Джибриль (мир ему), на что указывает хадис аль-Бараа (да будет доволен им Аллах) у аль-Бухари в формулировке: «и Джибриль с тобой», то есть через внушение, напоминание и помощь, как сказано в «Фатхе» (2).
Сказано в «Умде»: слово его: «О Аллах, поддержи его» — это мольба Посланника Аллаха ﷺ за Хассана, он попросил для него поддержки, то есть силы против неверных.
А слова его «духом святости» — предлог «би» здесь связан со словом «поддержи его», и под «духом святости» здесь подразумевается Джибриль (мир ему), на что указывает то, что также передал аль-Бухари в хадисе аль-Бараа (да будет доволен им Аллах) в формулировке: «и Джибриль с тобой». А «аль-кудс» — с даммой над «каф» и «даль» — означает чистоту, и Джибриль был назван так, потому что был создан из чистоты. Кааб сказал: «аль-кудс» — это Господь (Свят Он и Велик), а смысл «духа святости» — дух Аллаха, и он был назван духом потому, что приносит разъяснение от Аллаха Всевышнего, отчего оживают души. Сказано также, что смысл «аль-кудс» — благословение, а из имён Аллаха Всевышнего — «аль-Куддус», то есть Чистый, непричастный к недостаткам и порокам. Отсюда — «Священная земля» и «Байт аль-Мукаддас» (Иерусалим), поскольку это место, где очищаются от грехов. Конец цитаты (1).
(Сказал) Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах): («О Аллах, да») — то есть: я слышал, как он ﷺ говорил это. И Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах) привёл слово «О Аллах» в подтверждение своих слов, как бы призывая Аллаха Всевышнего в свидетели истинности своего свидетельства, как если бы он говорил: «О Аллах, засвидетельствуй истинность того, что я засвидетельствовал за Хассана (да будет доволен им Аллах)». А Аллах Всевышний знает лучше.
Вопросы, относящиеся к этому хадису:
(Первый вопрос): хадис Хассана и Абу Хурайры (да будет доволен ими обоими Аллах) — это хадис, относительно которого достигнуто согласие (обоих имамов — аль-Бухари и Муслима).
(Второй вопрос): о его выведении:
Его вывел (составитель) здесь [34/6364, 6365 и 6366] (2485), (аль-Бухари) в «Молитве» (453), «Начале творения» (3212) и «Благонравии» (6152), (ан-Насаи) в «аль-Муджтаба» (2/48) и «Деяниях дня и ночи» (171), (аль-Хумайди) в своём «Мусанаде» (1105), (Ахмад) в своём «Мусанаде» (5/222), (Абд ар-Раззак) в своём «Мусаннафе» (1716, 20509 и 20510), (Ибн Хузайма) в своём «Сахихе» (1307), (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (1653), (ат-Тахави) в «Смыслах преданий» (4/298), (аль-Байхаки) в «аль-Кубра» (2/448 и 10/337), (аль-Багави) в «Толковании сунны» (3406). А Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах:
1 — (Из них): разъяснение достоинства благородного сподвижника Хассана ибн Сабита (да будет доволен им Аллах), поскольку Пророк ﷺ призвал за него мольбой о поддержке его духом святости.
2 — (Из них): что имаму следует высказать возражение, если он увидит от своих последователей то, что счёл предосудительным, до тех пор, пока ему не станет ясно, что это не является предосудительным.
3 — (Из них): что человеку следует подтверждать свои притязания свидетельством в подтверждение, даже если он не подозревается во лжи.
4 — (Из них): допустимость мести неверным и высмеивания их. Учёные сказали: не следует первыми начинать оскорблять и высмеивать многобожников, из опасения, что они станут в ответ поносить Ислам и его приверженцев, — Всевышний сказал: «И не поносите тех, кого они призывают помимо Аллаха, чтобы они, [в отместку], враждебно не поносили Аллаха» [аль-Анам: 108], — а также ради того, чтобы очистить языки мусульман от непристойности, разве что необходимость к тому побуждает, как если они сами начнут это, тогда им отвечают тем же, как поступил Пророк ﷺ.
5 — (Из них): желательность мольбы за того, кто сочинил стихи, которыми оказывается поддержка Исламу, либо восхваляется Пророк ﷺ или Коран, либо возносится хвала Аллаху Всевышнему, подобно истории Хассана (да будет доволен им Аллах).
6 — (Из них): это указывает на то, что истинные стихи не запрещены в мечети, а запрещается в ней лишь то, в чём есть непристойность, ложь и низкие речи. На это указывает то, что передал ат-Тирмизи, признав достоверным, из хадиса Аиши (да будет доволен ею Аллах): «Посланник Аллаха ﷺ ставил Хассану кафедру в мечети, и он вставал на неё и высмеивал неверных» (1).
А что касается того, что передал Ибн Хузайма в своём «Сахихе», и ат-Тирмизи, признав хорошим, по пути Амра ибн Шуайба от его отца от его деда, который сказал: «Посланник Аллаха ﷺ запретил декламировать стихи в мечетях», — и цепочка его достоверна до Амра, и тот, кто признаёт достоверной его версию, признаёт достоверным этот хадис, — по этому смыслу есть несколько хадисов, но в их цепочках есть спорные моменты. Соединение же между ними и хадисом главы состоит в том, что запрет относится к декламации стихов времён невежества (джахилии) и стихов ложных людей, а разрешено то, что свободно от этого. Сказано также, что запрещённым является случай, когда декламация стихов преобладает в мечети, так что занимает тех, кто в ней находится. Абу Абд аль-Малик аль-Буни ушёл далеко, применив хадисы о запрете и заявив об отмене (насх) хадиса о разрешении, но с этим не согласились; это передал о нём Ибн ат-Тин, как сказано в «Фатхе» (2).
7 — (Из них): то, что сказано в «Умде»: учёные также разошлись во мнениях относительно допустимости декламации стихов вообще. Аш-Шаби, Амир ибн Саад аль-Баджали, Мухаммад ибн Сирин, Саид ибн аль-Мусайиб, аль-Касим, ас-Саури, аль-Авзаи, Абу Ханифа, Малик, аш-Шафии, Ахмад, Абу Юсуф, Мухаммад, Исхак, Абу Саур и Абу Убайд сказали: нет ничего плохого в декламации стихов, в которых нет высмеивания, ущемления чести кого-либо из мусульман и непристойности.
А Масрук ибн аль-Аджда, Ибрахим ан-Наха'и, Салим ибн Абдуллах, аль-Хасан аль-Басри и Амр ибн Шуайб сказали: передача и декламация стихов не одобряется, — и они приводили в доказательство этого хадис Умара ибн аль-Хаттаба от Посланника Аллаха ﷺ, который сказал: «Пусть у одного из вас лучше наполнится живот гноем, чем наполнится стихами», — его передали Ибн Абу Шайба, аль-Баззар и ат-Тахави; а Муслим передал от Саада ибн Абу Ваккаса от Пророка ﷺ, что он сказал: «Пусть у одного из вас лучше наполнится живот гноем, что сгноит его, чем наполнится стихами», — это также вывел Ибн Маджа; а аль-Бухари вывел от Ибн Умара от Пророка ﷺ подобную версии Ибн Абу Шайбы, и это также вывел Муслим; также Муслим вывел от Абу Хурайры подобную его версии от Саада, а также вывел от Абу Саида аль-Худри; а ат-Тахави также вывел от Аввфа ибн Малика от Пророка ﷺ; а ат-Табарани также вывел от Абу ад-Дарды от Пророка ﷺ.
А первые ответили на это и сказали: эти хадисы касались особого вида стихов, а именно тех, в которых есть непристойность и мерзость. Аль-Байхаки сказал от аш-Шаби: под этим подразумеваются стихи, которыми поносили Пророка ﷺ. А Абу Убайда сказал: смысл этого, по-моему, иной, потому что то, чем поносили Посланника Аллаха ﷺ, если бы было хотя бы полустишием, было бы неверием, — но смысл, по-моему, в том, что сердце его наполняется до такой степени, что стихи одолевают его, отвлекая от Корана и поминания. Сказано: в том, что сказал Абу Убайда, есть изъян, потому что те, кто поносил Пророка ﷺ, были неверными, и они в состоянии своего поношения уже описывались неверием и без этого поношения; максимум, что можно сказать в этом вопросе — их неверие и заблуждение усугубились их поношением. А то, что сказал аш-Шаби, более обоснованно.
А ат-Тахави сказал: некоторые люди сказали: если бы этим подразумевалось то, чем поносили Посланника Аллаха ﷺ из стихов, то упоминание о наполнении не имело бы смысла, потому что малое из этого и многое из этого — неверие. Но упоминание о наполнении указывает на смысл, содержащийся именно в наполнении, которого нет в том, что меньше этого. Они сказали: у нас это относится к стихам, которые наполняют живот, так что в нём не остаётся ни Корана, ни восхваления Аллаха (тасбих), ни чего-либо другого. А что касается того, в чьём животе есть Коран вместе со стихами, то он не относится к тем, чей живот наполнился стихами, и он выходит из-под слов Посланника Аллаха ﷺ: «Пусть у одного из вас лучше наполнится живот гноем, что сгноит его, чем наполнится стихами».
А Абу Абд аль-Малик сказал: Хассан декламировал стихи в мечети в начале Ислама, и так же там играли эфиопы, и многобожники в то время входили в неё; когда же Ислам утвердился полностью, всё это исчезло.
Аль-Айни сказал: этим он намекнул на отмену (насх), но с ним в этом никто не согласился.
Его слово («гноем», قيحًا) стоит в форме تمييз (уточняющего винительного падежа), и это гной, что вытекает из нарыва или раны.
Его слово («يريه») — от корня الوري, что означает недуг; говорят: «вара — йури», то есть «муури» — когда недуг поражает его внутренности. Аль-Джаухари сказал: «И гной пропитал его внутренности, поражая их (يريه وريًا) — то есть съедая их». Некоторые сказали: смысл его — «пока не поразит его лёгкие». Я говорю: в этом есть сомнение. Конец слов аль-Айни (да помилует его Аллах), и это ценное уточнение, а Аллах Всевышний знает лучше.
8 — Из этого также то, что сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): его слово, ﷺ, обращённое к Хассану: «Отвечай за меня, о Аллах, укрепи его Духом Святым» — было сказано потому, что группа курайшитов сочиняла порочащие стихи о Пророке ﷺ и его сподвижниках (да будет доволен ими Аллах), среди них: Абдуллах ибн аз-Зибара, Абу Суфьян ибн аль-Харис ибн Абд аль-Муталлиб, Амр ибн аль-Ас и Дырар ибн аль-Хаттаб. Тогда Али было сказано: «Сочини порочащие стихи против тех, кто нас порочит», на что он ответил: «Если Посланник Аллаха ﷺ мне позволит, я это сделаю». Об этом сообщили Посланнику Аллаха ﷺ, и он сказал: «У Али нет того, что требуется для этого», а затем сказал: «Что удерживает тех людей, что поддержали Посланника Аллаха ﷺ, от того, чтобы поддержать его своими языками?» Тогда Хассан сказал: «Это дело для меня», взял кончик своего языка и сказал: «Клянусь Аллахом, меня не порадовал бы за него никакой язык (مِقوَل) от Басры до Саны». Он был длиннолик — так что его язык доставал до кончика его носа от длины, и у него был чуб, который он опускал между глазами. Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Как ты будешь их поносить, если я — из их числа? И как ты будешь поносить Абу Суфьяна, ведь он — сын моего дяди?» Хассан ответил: «Клянусь Аллахом, я вытяну тебя из них так, как вытягивают волос из теста». Тогда Пророк ﷺ сказал: «Иди к Абу Бакру, ведь он лучше тебя знает родословные этих людей». И он ходил к Абу Бакру, чтобы тот наставлял его в их родословных, и Абу Бакр говорил: «Удержись от такого-то и такой-то, и упомяни такого-то и такую-то». Так Хассан стал их поносить в стихах, и когда курайшиты услышали стихи Хассана, они сказали: «Этих стихов не миновал сын Абу Кухафы (Абу Бакр)». И Хассан (да будет доволен им Аллах) сказал (размером «тавиль»):
Передай Абу Суфьяну, что Мухаммад —
это ветвистая крона, а не одинокий подлый ствол.
И нет у тебя среди них родового корня, который они бы признавали,
так возьми же и прилипни, как прилип обезьяна (القرد).
И воистину, вершина славы среди рода Хашима —
сыны дочери Махзума, а твой отец — раб.
А те, кого родили сыны Зухры среди них, —
благородны, и не приближалась к твоим старухам слава.
Ты не подобен Аббасу, и не подобен сыну его матери,
но ты — низкий, чья опора не устоит.
И воистину, человек, чьей матерью была Суммайя,
и Самра — порочен, когда доходит до предела усилий.
А ты — незаконнорождённый (هجين), привязанный к роду Хашима,
как привязывается позади всадника одинокий кубок.
«Аль-афнан» — это ветви, единственное число — «фанан». «Аль-вагд» — низкий из людей, «аль-мухтад» — корень, происхождение. «Дунака» — обстоятельство, употреблённое для побуждения (إغراء), а то, к чему побуждают, опущено, и подразумевается: «Возьми твой корень и прилипни к нему»; арабы используют для побуждения слова «алейка», «илейка» и «дунака». «Санам аль-маджд» — высшая точка славы, а «аль-маджд» — честь, достоинство. Абу Умар сказал: «Дочь Махзума» — это Фатима, дочь Амра ибн Абида ибн Имрана ибн Махзума, и она — мать Абу Талиба, Абдуллаха и аз-Зубайра, сыновей Абд аль-Муталлиба.
Его слово («а те, кого родили сыны Зухры среди них») означает Хамзу и Сафию, чьей матерью была Хала, дочь Ухайба ибн Абд Манафа ибн Зухры. Аль-Аббас — это сын Абд аль-Муталлиба, а сын его матери — его родной брат Дырар ибн Абд аль-Муталлиб, чьей матерью была Насиба, женщина из племени ан-Намир ибн Касит. Суммайя — мать Абу Суфьяна, а Самра — мать его отца. «Аль-луум» — название скупости и низости поступков и предков. «Аль-магмуз» — опороченный, обвиняемый; «аль-хаджин» — тот, чья мать была низкого происхождения; «аль-мукриф» — тот, чей отец был низкого происхождения. «Нита» — приклеено и привешено, а «аль-кадах» подразумевает кубок всадника, который привешивается после того, как верблюд полностью нагружен, поскольку на него не обращают внимания. Отсюда и хадис: «Не делайте меня подобным кубку всадника». Конец, а Аллах Всевышний знает лучше.
С непрерывным иснадом, восходящим к автору (да помилует его Аллах), приведённым в начале книги, он сказал: [6365] (…) — («Передал нам это Исхак ибн Ибрахим, и Мухаммад ибн Рафи‘, и Абд ибн Хумайд, от Абд ар-Раззака, сообщил нам Ма‘мар, от аз-Зухри, от Ибн аль-Мусаййиба, что Хассан сказал в кругу, среди которых был Абу Хурайра: «Заклинаю тебя Аллахом, о Абу Хурайра, слышал ли ты Посланника Аллаха ﷺ?» И далее он передал подобное этому»).
Передатчики этого иснада — восемь:
1 — Мухаммад ибн Рафи‘ ан-Нисабури, о нём было сказано три главы назад.
2 — Абд ибн Хумайд аль-Каси, о нём было сказано две главы назад.
3 — Абд ар-Раззак ибн Хаммам ас-Санани, о нём также было сказано две главы назад.
4 — Ма‘мар ибн Рашид, о нём также было сказано две главы назад.
Остальные упомянуты ранее.
[Замечание]: этот риваят Ма‘мара от аз-Зухри привёл Абд ар-Раззак (да помилует его Аллах) в своём «Мусаннафе», сказав:
(20509) — «Сообщил нам Абд ар-Раззак, от Ма‘мара, от аз-Зухри, от Ибн аль-Мусаййиба, что Хассан ибн Сабит был в кругу, среди которых был Абу Хурайра, и он сказал: «Заклинаю тебя Аллахом, о Абу Хурайра, слышал ли ты, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Отвечай за меня, укрепи тебя Аллах Духом Святым»?» Он ответил: «О Аллах, да»». Конец.
С непрерывным иснадом, восходящим к автору (да помилует его Аллах), приведённым в начале книги, он сказал: [6366] (…) — («Передал нам Абдуллах ибн Абд ар-Рахман ад-Дарими, сообщил нам Абу аль-Йаман, сообщил нам Шуайб, от аз-Зухри, сообщил мне Абу Салама ибн Абд ар-Рахман, что он слышал, как Хассан ибн Сабит аль-Ансари призывал в свидетели Абу Хурайру: «Заклинаю тебя Аллахом, слышал ли ты, как Пророк ﷺ говорил: «О Хассан, отвечай за Посланника Аллаха ﷺ, о Аллах, укрепи его Духом Святым»?» Абу Хурайра сказал: «Да»»).
Передатчики этого иснада — семь:
1 — Абдуллах ибн Абд ар-Рахман ад-Дарими, знаток хадисов, о нём было сказано две главы назад.
2 — Абу аль-Йаман аль-Хакам ибн Нафи‘ аль-Химси, о нём было сказано недавно.
3 — Шуайб ибн Абу Хамза аль-Химси, о нём также было сказано недавно.
4 — Абу Салама ибн Абд ар-Рахман ибн Ауф аз-Зухри аль-Мадани, — говорят, что его имя Абдуллах, а говорят — Исмаил, — надёжный, обильно передававший, знаток фикха [3], умер в году девяносто четвёртом или сто четвёртом, а родился он около двадцати с лишним года (упоминается во всех шести сборниках), о нём было сказано в «Шарх аль-мукаддима», часть 2, стр. 423.
Остальные упомянуты ранее.
Его слово («يستشهد أبا هريرة») означает: он просит у него свидетельства, и это предложение стоит в винительном падеже как обстоятельство образа действия (حال) от Хассана.
[Если скажут]: для свидетельства необходимо определённое число (нисаб), так как же цель Хассана была установлена свидетельством одного лишь Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах)?
[Ответ]: это — передача шариатского постановления, и в этом достаточно одного справедливого свидетеля, а слово «свидетельство» употреблено здесь в переносном смысле, поскольку в действительности это — сообщение (إخبار), для которого достаточно одного справедливого передатчика, как это разъяснено в соответствующем месте. Так сказано в «Аль-‘Умда».
Хадис передан согласованно (аль-Бухари и Муслим), и его полное разъяснение и разбор его вопросов приведены ранее, перед предыдущим хадисом, и хвала и благодарность Аллаху.
С непрерывным иснадом, восходящим к автору (да помилует его Аллах), приведённым в начале книги, он сказал: [6367] (2486) — («Передал нам Убайдуллах ибн Му‘аз, передал нам мой отец, передал нам Шу‘ба, от Ади — а он ибн Сабит, — сказал: «Я слышал, как аль-Бара ибн Азиб сказал: «Я слышал Посланника Аллаха ﷺ, как он говорил Хассану ибн Сабиту: «Поноси их, или: сочини против них порочащие стихи, и Джибриль с тобой»»»).
Передатчики этого иснада — пятеро:
1 - (Убайдуллах ибн Муаз) аль-Анбари аль-Басри, о нём говорилось недавно.
2 - (Его отец) Муаз ибн Муаз аль-Анбари аль-Басри, о нём говорилось в предыдущей главе.
3 - (Шу‘ба) ибн аль-Хаджжадж, известный имам, о нём говорилось перед этой главой.
4 - (Адий ибн Сабит) аль-Ансари аль-Куфи, надёжный передатчик, которого обвиняли в приверженности к шиизму [4] (умер в 116 г.) (входит в число передатчиков «аль-Аимма ас-ситта»), о нём говорилось в «Книге веры», 35/244.
5 - (аль-Бара ибн Азиб) ибн аль-Харис ибн Абдай аль-Ансари аль-Ауси, сподвижник, сын сподвижника, переселившийся в Куфу; был слишком юн в день Бадра; он и Ибн Умар были ровесниками; умер в семьдесят втором году (входит в число передатчиков «аль-Аимма ас-ситта»), о нём говорилось в «Книге веры», 35/244.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
это один из «пятизвенных» иснадов автора (да помилует его Аллах), и он весь состоит из басрийцев до Адия, а сам Адий и аль-Бара (да будет доволен ими Аллах) — куфийцы.
[Польза]: его слово «а он ибн Сабит» — он не сказал просто «Адий ибн Сабит», а добавил слово «а он», указывая на известное среди мухаддисов правило, которое привёл ан-Навави (да помилует его Аллах) в своём «Такрибе», сказав вместе со своим «толкованием»: передатчику не следует добавлять к родословной или описанию кого-либо из участников иснада, помимо своего шейха, что-либо путём внедрения (идрадж), если его шейх ограничился лишь частью этого, — кроме как обозначив это отдельно, сказав, например: «а он ибн такого-то такого-то», или подразумевая: «ибн такого-то», и подобное этому; это допустимо, так поступали Ахмад и другие; если же шейх упомянул полную родословную своего шейха в начале первого хадиса, а затем в остальных хадисах книги ограничился лишь именем или частью родословной, то аль-Хатыб передал от большинства учёных, что допустимо передавать эти хадисы отдельно от первого хадиса, полностью приводя родословную шейха своего шейха; передано также от некоторых, что предпочтительнее говорить: «подразумевая: ибн такого-то»; передано от Али ибн аль-Мадини и других, например от его шейха Абу Бакра аль-Асбахани аль-Хафиза, что он говорит: «Рассказал мне мой шейх, что такой-то ибн такой-то рассказал ему»; передано от некоторых, что он говорит: «Рассказал мне такой-то, а он ибн такой-то», и это предпочёл — то есть последнее — аль-Хатыб, потому что слово «анна» («что») применялось некоторыми для обозначения иджазы. Ибн ас-Салах сказал: всё это допустимо, но предпочтительнее говорить: «а он ибн такого-то», или «подразумевая: ибн такого-то», затем его слово «что такой-то ибн такой-то», а затем упомянуть его полностью, без разделения. Конец цитаты (1).
На это указал ас-Суюти в своей «Альфийе хадисов», сказав:
«И не добавляй к родословной или описанию того,
кто выше твоих шейхов, о чём они [сами] не пояснили,
разве что словами «подразумевая», или «что», или «а он»;
а если он привёл её полностью в начале,
то дозволь это и в остальном по мнению большинства,
а разделение предпочтительнее для того, кто [привёл её] сокращённо».
Разбор хадиса:
(«От Адия — а он ибн Сабит») — тонкость добавления слова «а он» была разъяснена только что, так что не забывай об этом.
(«Сказал: я слышал аль-Бара ибн Азиба» (да будет доволен им Аллах)) («сказал», а в одном списке — «говорит»): («Я слышал Посланника Аллаха ﷺ, говорящего Хассану ибн Сабиту» (да будет доволен им Аллах)) («Обличай их [в стихах]» (اهجهم)) — повелительное наклонение от глагола «хаджа — яхджу — хаджван», что означает противоположность похвале; Ибн аль-Джаузи сказал: хаджв — это упоминание недостатков (2). («Или состязайся с ними в обличении» (أو هاجهم)) — сомнение передатчика, от «мухаджаа» (взаимное обличение); смысл: воздай им обличением за их обличение, с сомнением [в формулировке], как сказано в «аль-Умда» (3); а в «аль-Фатхе» сказано: второе выражение более частное по сравнению с первым, то есть мухаджаа более частная, поскольку она подразумевает ответное действие на их обличение, в отличие от простого хаджва, который более общий. («И Джибриль с тобой») — то есть поддерживает тебя и помогает тебе в этом.
В «аль-Умда» сказано: его слово «обличай их» — повелительное наклонение от хаджва, что противоположно похвале; говорят: «хаджавту-ху хаджван ва хиджа’ан ва тахаджа’ан» — напал на него в стихах, обругал его, опозорил его; а его слово «или состязайся с ними в обличении» — сомнение передатчика, это повелительное наклонение от мухаджаа, из разряда «муфа‘ала», указывающего на взаимность в обличении; местоимение в винительном падеже относится к многобожникам по контексту, а «вав» в «и Джибриль с тобой» — «вав» состояния (хал). Конец цитаты (4).
[Замечание]: аль-Бухари (да помилует его Аллах) в своей версии передачи разъяснил время, когда Пророк ﷺ повелел Хассану заниматься обличением [в стихах], сказав после того, как привёл хадис через путь Шу‘бы от Адия с формулировкой Муслима, буквально следующее: «И добавил Ибрахим ибн Тахман, от аш-Шайбани, от Адия ибн Сабита, от аль-Бара ибн Азиба, сказавшего: сказал Посланник Аллаха ﷺ в день [битвы против] Курайза Хассану ибн Сабиту: «Обличай многобожников, ибо Джибриль с тобой»». Конец цитаты.
В «аль-Фатхе» сказано: его слово «и добавил Ибрахим ибн Тахман» — эту передачу привёл ан-Насаи с непрерывным иснадом, и её иснад соответствует условиям аль-Бухари; Абу Исхак — это аш-Шайбани, чьё имя Сулейман; и его добавление в этом хадисе уточняет, что повеление ему было дано в день [битвы против] Курайза; а в хадисе Джабира (да будет доволен им Аллах), приведённом Ибн Мардавайхом, сказано: «Когда был день [битвы] аль-Ахзаб, и Аллах отразил их [врагов] с их гневом, Пророк ﷺ сказал: «Кто защитит честь мусульман?» И встали Ка‘б, и ибн Раваха, и Хассан. Тогда он сказал Хассану: «Обличай их ты, ибо тебе поможет против них Дух Святой»». Это подтверждает упомянутое добавление аш-Шайбани, поскольку день [битвы против] бану Курайза был следствием дня аль-Ахзаб, и Аллах знает лучше; и нет препятствия тому, чтобы повеление это повторялось несколько раз. Конец цитаты (1), Аллах Всевышний знает лучше.
Два вопроса, относящиеся к этому хадису:
(Первый вопрос): этот хадис аль-Бара ибн Азиба (да будет доволен им Аллах) передан согласованно [аль-Бухари и Муслимом].
(Второй вопрос): о его источниках:
Его привёл (автор) здесь [34/6367 и 6368] (2486), и (аль-Бухари) в «Начале творения» (3213) и «Военных походах» (4123 и 4124) и «Благонравии» (6153), и (ан-Насаи) в «аль-Кубра» (3/493), и (Ахмад) в своём «Мусанаде» (4/299 и 302), и (аль-Хаким) в «аль-Мустадрак» (3/556), и (ат-Табари) в «Тахзиб аль-асар» (2677), и (ат-Тахави) в «Ма‘ани аль-асар» (4/299), и (ат-Табарани) в «аль-Кабир» (4/41), и (аль-Байхаки) в «аль-Кубра» (10/237 и 238), Аллах Всевышний знает лучше.
И по непрерывному иснаду до автора (да помилует его Аллах) в начале книги сказано: [6368] (...) - («Рассказал мне это Зухайр ибн Харб, рассказал нам Абд ар-Рахман (ح) и рассказал мне Абу Бакр ибн Нафи‘, рассказал нам Гундар (ح) и рассказал нам Ибн Башшар, рассказал нам Мухаммад ибн Джа‘фар, и Абд ар-Рахман, все они от Шу‘бы, с этим же иснадом, подобно этому»).
Участники этого иснада: шесть:
1 - (Абд ар-Рахман) ибн Мехди, известный хафиз, о нём говорилось недавно.
Остальные упомянуты в этой главе и в предыдущих двух главах; «Абу Бакр ибн Нафи‘» — это Мухаммад ибн Ахмад ибн Нафи‘, «Гундар» — это Мухаммад ибн Джа‘фар, упомянутый во втором иснаде, а «Абд ар-Рахман» в обоих местах — это ибн Мехди.
Его слово («все они от Шу‘бы… и так далее») — так во всех списках с местоимением множественного числа, хотя упомянуты лишь двое: Абд ар-Рахман ибн Мехди и Гундар; и применение местоимения множественного числа к двоим верно согласно мнению тех, кто считает, что наименьшее число, обозначаемое множественным числом, — два, а это, как уже говорилось, избранное мнение, подобно словам Всевышнего: «И были Мы свидетелями их решения» [аль-Анбия: 78] после слов: «И [упомяни] Давуда и Сулеймана, когда они судили о ниве» [аль-Анбия: 78], и словам Всевышнего: «Ведь отклонились сердца ваши обоих» [ат-Тахрим: 4], и другому подобному; а что касается признания ошибочности этой передачи при правильности [грамматического] аспекта, как поступили некоторые толкователи (1), то на это не следует обращать внимания, так что обрати на это внимание, Аллах Всевышний знает лучше.
[Замечание]: передачу Мухаммада ибн Джа‘фара от Шу‘бы привёл Ахмад (да помилует его Аллах) в своём «Мусанаде», объединив её с передачей Бахза, сказав:
(1456) - «Рассказал нам Мухаммад ибн Джа‘фар, сказал: рассказал нам Шу‘ба, от Адия ибн Сабита, сказал: я слышал аль-Бара, рассказывающего, что Посланник Аллаха ﷺ сказал Хассану ибн Сабиту: «Состязайся с ними в обличении, или обличай их, и Джибриль с тобой»». Конец цитаты (2).
А что касается передачи Абд ар-Рахмана ибн Мехди, то я не нашёл того, кто бы её привёл, так что пусть это будет исследовано, Аллах Всевышний знает лучше.
И по цепочке передатчиков, восходящей к автору (да помилует его Аллах), в начале книги он сказал: [6369] (2487) — «Рассказал нам Абу Бакр ибн Абу Шейба и Абу Курайб, оба сказали: рассказал нам Абу Усама, от Хишама, от его отца, что Хассан ибн Сабит был из числа тех, кто много выступал против Аиши, и я как-то обругал его, а она сказала: «О сын моей сестры, оставь его, ведь он защищал Посланника Аллаха ﷺ»».
(2) «Фадаиль ас-сахаба» Ибн Ханбаля, 2/808.
Передатчики этого иснада: шестеро:
1 — Хишам ибн Урва аль-Мадани, о нём говорилось недавно.
2 — его отец, Урва ибн аз-Зубайр аль-Мадани, правовед, о нём также говорилось недавно.
3 — Аиша, мать верующих (да будет доволен ею Аллах), о ней также говорилось недавно. Остальные упомянуты за три главы до этого, «Абу Бакр ибн Абу Шейба» — это Абдуллах ибн Мухаммад ибн Абу Шейба, «Абу Курайб» — это Мухаммад ибн аль-Аля, «Абу Усама» — это Хаммад ибн Усама.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
то, что он относится к пятизвенным иснадам автора (да помилует его Аллах), что он непрерывно передаётся мединцами начиная с Хишама, а остальные — куфийцы, что его шейх Абу Курайб — один из девяти, от кого передавала группа (аль-джама‘а) без посредника, о них уже говорилось не раз, что в нём — передача сына от отца, от его тётки по матери, и передача одного последователя от другого последователя, и что в нём — Урва, один из семи великих правоведов, и что в нём — Аиша (да будет доволен ею Аллах), одна из семи передатчиков, наиболее много передававших хадисы.
Разбор хадиса:
Его слово («от Хишама») ибн Урвы («от его отца») Урвы ибн аз-Зубайра; («что Хассан ибн Сабит») (да будет доволен им Аллах) («был из числа тех, кто много (كثّر) выступал») — с усилением буквы «сим» с точками — от «такфир»; то есть много порочил («против Аиши») (да будет доволен ею Аллах) — в истории клеветы (аль-ифк), согласно известной версии, и далее будет сказано, что в этом есть спорное. («И я обругал его»); то есть выругал его и попрекнул этим, («то она сказала») Аиша (да будет доволен ею Аллах): («О сын моей сестры») Асмы бинт Абу Бакр ас-Сиддика (да будет доволен ею Аллах), («оставь его»); то есть оставь ругать его, («ибо он») — «фа» здесь причинная; потому что он («защищал») то есть отстаивал и боролся за (Посланника Аллаха ﷺ). В «Умда» сказано: его слово «кана йунафиху» — с «кясрой» над «фа», после которой стоит несогласная (немая) «ха», и означает: защищал. Говорят: «нафахту за такого-то» — то есть заступался за него, споря. И говорят: «нафахат ад-даббату» — когда животное ударяет копытами, «нафахаху би-с-сайфи» — когда наносит удар мечом издалека. Изначальное значение «нафх» с несогласной «ха» — удар; и подношение назвали «нафх», как если бы дающий подающему как бы «ударял» просящего этим. Конец цитаты.
А в «Фатх» сказано: его слово «кана йунафиху» — с «кясрой» над «фа», после которой несогласная «ха», и означает: защищал, либо перебрасывался (стихами, состязаясь). Аль-Кашмихани сказал в риваяте Абу Зарра от него: «нафахат ад-даббату» — когда животное бьёт копытами, «нафахаху би-с-сайфи» — когда наносит удар мечом издалека, а изначальное значение «нафх» с несогласной «ха» — удар, и подношение называли «нафх», как если бы дающий как бы «ударял» просящего этим. В риваяте Абу Саламы, которая приводится далее, передаётся, что Аиша сказала: «Я слышала, как Пророк ﷺ говорил Хассану: «Дух святой (Джибриль) продолжает поддерживать тебя, пока ты защищаешь Аллаха и Его Посланника»», и сказала: «И я слышала, как он говорил: «Хассан их опозорил стихами, и утешился, и исцелился»»». Конец цитаты.
(«Посланника Аллаха ﷺ») — связано со словом «йунафиху». Аль-Бухари и Муслим привели в составе хадиса о клевете (аль-ифк), через путь Салиха ибн Кайсана, от аз-Зухри, что Урва сказал: Аиша не любила, когда при ней ругали Хассана, и говорила: «Ведь это он сказал:
«Поистине, мой отец, моя мать и моя честь — за честь Мухаммада от вас — выкуп»».
И Аллах Всевышний знает лучше.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Аиши (да будет доволен ею Аллах) передан согласованно (аль-Бухари и Муслим).
(Второй вопрос): о его выведении (тахридж):
Его вывел автор здесь [34/6369 и 6370] (2487), и аль-Бухари в «Достоинствах» (3531), в «Военных походах» (4145), в «Этикете» (6150), а также в «аль-Адаб аль-муфрад» (1/299), и аль-Хаким в «аль-Мустадрак» (3/555), и Ибн Рахавайх в своём «Мусаннаде» (2/259). И Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о его пользах:
1 — Из них: разъяснение достоинства благородного сподвижника Хассана ибн Сабита (да будет доволен им Аллах), поскольку он защищал Посланника Аллаха ﷺ, отдавая за него самого себя и своих родителей.
2 — Из них: разъяснение достоинства защиты Пророка ﷺ всем, чем владеет человек, — языком, рукой, честью, имуществом или иным, — ибо он ﷺ
более близок верующим, чем они сами себе, как сказал Аллах, велик Он и славен: «Пророк ближе к верующим, чем они сами себе, а его жёны — их матери» (аль-Ахзаб, 6).
3 — Из них: разъяснение достоинства Аиши (да будет доволен ею Аллах), поскольку она оставила без внимания то, что ей передали о Хассане в истории клеветы, ради того, что он защищал Пророка ﷺ, и это — проявление совершенства её разума и глубины её понимания, поскольку она предпочла честь Пророка ﷺ своей собственной честии, действуя согласно смыслу упомянутого аята. И так должно поступать мусульманину: если ему что-либо причиняется на пути защиты Пророка ﷺ и Ислама, пусть терпит и надеется на награду у Аллаха (Свят Он и Велик). И Аллах Всевышний знает лучше.
И по цепочке передатчиков, восходящей к автору (да помилует его Аллах), в начале книги он сказал: [6370] (…) — «Рассказал нам это Усман ибн Абу Шейба, [сказал]: рассказал нам Абда, от Хишама, с этим же иснадом».
Передатчики этого иснада: трое:
1 — Усман ибн Абу Шейба аль-Абси аль-Куфи, о нём говорилось недавно.
2 — Абда ибн Сулейман аль-Кыляби аль-Куфи, о нём также говорилось недавно.
А «Хишам ибн Урва» упомянут перед этим.
[Замечание]: этот риваят Абды ибн Сулеймана от Хишама ибн Урвы привёл аль-Бухари (да помилует его Аллах) в своём «Сахихе» с тем же иснадом, что и у автора, сказав:
(3338) — «Рассказал мне Усман ибн Абу Шейба, [сказал]: рассказал нам Абда, от Хишама, от его отца, от Аиши (да будет доволен ею Аллах), которая сказала: Хассан попросил у Пророка ﷺ разрешения высмеивать многобожников в стихах. Он сказал: «А что с моей родословной?» (ведь она у них общая). Хассан сказал: «Я непременно извлеку тебя из их числа, как вытягивают волос из теста»». А от его отца [передаётся]: «Я пошёл ругать Хассана при Аише, а она сказала: «Не ругай его, ибо он защищал Пророка ﷺ»»». Конец цитаты.
И по цепочке передатчиков, восходящей к автору (да помилует его Аллах), в начале книги он сказал: [6371] (2488) — «Рассказал мне Бишр ибн Халид, [сказал]: сообщил нам Мухаммад — то есть ибн Джафар — от Шубы, от Сулеймана, от Абу ад-Духа, от Масрука, который сказал: Я вошёл
к Аише, а у неё был Хассан ибн Сабит, читавший ей стихи, воспевая в них одну женщину своими бейтами, и он сказал (размер — «тавиль»):
«Целомудренная, степенная, её не подозревают в дурном, а сама она голодна, [не притрагиваясь] к мясу отсутствующих (то есть не сплетничает о них)».
Тогда Аиша сказала ему: «Но ты сам не таков». Масрук сказал: Я спросил её: «Почему ты позволяешь ему входить к тебе, а ведь Аллах сказал: «А тот из них, кто взял на себя большую часть этого [греха], — ему великое наказание»» (ан-Нур, 11)? Она ответила: «Какое наказание может быть тяжелее слепоты? Поистине, он защищал» — или: «состязался в стихах, защищая» — «Посланника Аллаха ﷺ»».
Передатчики этого иснада: семеро:
1 — Бишр ибн Халид аль-Аскари аль-Фараидый, Абу Мухаммад аль-Басри, о нём говорилось недавно.
2 — Абу ад-Духа, Муслим ибн Субайх аль-Аттар аль-Хамдани аль-Куфи, о нём также говорилось недавно.
3 — Масрук ибн аль-Аджда ибн Малик аль-Хамдани аль-Вадии, Абу Аиша аль-Куфи, о нём также говорилось недавно. Остальные упомянуты в этой главе и в предыдущей главе, «Мухаммад ибн Джафар» — это Гундар, «Сулейман» — это Ибн Михран аль-Амаш.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
то, что он относится к семизвенным иснадам автора (да помилует его Аллах), что первая его половина непрерывно передаётся басрийцами, а вторая половина — куфийцами, кроме Аиши (да будет доволен ею Аллах), которая мединка, и что в нём — трое последователей, передававших один от другого: аль-Амаш от Абу ад-Духа от Масрука, и что в нём — Аиша (да будет доволен ею Аллах), о которой уже говорилось недавно.
Разбор хадиса:
(От Масрука), что он сказал: «Я вошёл к Аише (да будет доволен ею Аллах)». Его слово (а у неё был Хассан ибн Сабит) — предложение, стоящее в винительном падеже как обстоятельство образа действия, относящееся к «Аише», и таковы же следующие за ним два предложения.
В риваяте аль-Бухари: «Хассан ибн Сабит вошёл к Аише и стал воспевать её красоту (шаббаба)», а в другом его риваяте: «Пришёл Хассан ибн Сабит, прося разрешения войти к ней». А в риваяте Муаммаля от Суфьяна, у аль-Исмаили: «Я был у Аиши, и вошёл Хассан, и она велела принести подушку и постелить её для него. Когда он вышел, я сказала: «Ты позволяешь ему это?»».
(Читает ей стихи) — с даммой на начальной букве настояще-будущего времени, от «иншад» — чтения стихов вслух.
(Воспевая в стихах, посвящённых ей) — с шин с точкой, от «ташбиб», что означает упоминание поэтом того, что относится к любовной лирике (газаль).
Сказано в «Фатх»: его слово «йушаббибу» — с точкой над шин и двумя «б», первая из которых удвоена; то есть слагает любовную лирику. Говорят: «шаббаба аш-ша‘иру би-фуляна» — то есть намекнул на любовь к ней и упомянул её красоту. Имеется в виду смягчение стиха упоминанием женщин. Иногда это слово применяется и к чтению стихов, и к их сочинению, даже если в них нет любовной лирики, как это встречается в хадисе Умм Ма‘бад: «Когда Хассан услышал стих незримого голоса, он начал слагать в ответ подобные стихи (шаббаба йуджарихи), принявшись за сложение своего ответа».
(И он сказал: «Целомудренная») — сказуемое при опущенном подлежащем, то есть «она целомудренная». Слово «хасан» — с фатхой на «ха», означает «целомудренная», удерживающаяся от мужчин, как сказано в «Умда».
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): «Хасан» — целомудренная, о видах «ихсан» (целомудрия) уже говорилось выше. «Разан» — обладающая полным достоинством и разумом. Говорят: «разуна ар-раджулу разанатан», он «разин» — если он степенный; и женщина — «разан». «Гарса» — от «гарак», то есть голод; говорят «раджулюн гарсан», «имра’атун гарса», подобно «атшан» и «атша». «Гавафиль» — множественное число ломаное от «гафиля»; то есть они беспечны в отношении того, в чём их обвиняют из мерзости, как сказал Всевышний: «Поистине, те, которые обвиняют целомудренных, беспечных, верующих женщин…» [ан-Нур: 23]. Хассан этим бейтом имеет в виду, что Аиша (да будет доволен ею Аллах) находится в высшей степени целомудрия и чистоты, так что её невозможно обвинить в подозрении, то есть заподозрить в чём-либо. Затем он описал её полным разумом, достоинством и благочестием, удерживающим её от того, чтобы говорить о чести беспечной женщины, и сравнил её с голодной, потому что некоторые из беспечных женщин причиняли ей вред, но она не говорила о них дурно — а это Хамна бинт Джахш, — как если бы она была в положении, когда могла бы отомстить той, что её обидела, отплатив тем же, что причиняет боль, но её религия, разум и благочестие удержали её от этого. Конец цитаты.
Сказано в «Фатх»: его слово «хасан» — с фатхой на «ха» без точки. Сказал ас-Сухайли: этот весовой образец часто встречается в описаниях женского рода, а также в собственных именах женщин, как если бы, повторяя фатхи, они стремились уподобить легкость произношения легкости смысла. «Хасан» — от «хисн» и «тахсин», под которым подразумевается недоступность для мужчин и от их взглядов на неё. Конец цитаты.
(Разан) — с фатхой на «ра» и облегчённым «за»; то есть обладающая достоинством. Некоторые говорят: говорят о женщине «разан», если она степенна в своём собрании. «Разан» и «сакаль» синонимичны, и означают малую подвижность; оба на форме «фа‘ал» с фатхой на «фа», которая часто встречается в описаниях женского рода и в собственных именах.
(Её не подозревают в подозрении) — с даммой на «та» надстрочной, фатхой на «за» и удвоенным «нун»; то есть её не обвиняют, её не подозревают в подозрении. Говорят: «аззанту ар-раджуля» — если ты его обвинил в подозрении, а «риба» с кясрой на «ра» — подозрение, обвинение.
(И она встаёт голодной) — с фатхой на «гайн» без точки, сукуном на «ра» и «са» с тремя точками; то есть голодной; имеется в виду, что она не злословит о людях, ибо если бы она злословила, то была бы сытой от мяса своего брата, а не голодной. Говорят «раджулюн гарсан», «имра’атун гарса»; и говорят «встаёт голодной», то есть с пустым животом, как сказано в «Умда».
Сказано в «Фатх»: его слово «гарса» — с фатхой на «гайн» без точки, сукуном на «ра», затем «са» с тремя точками; то есть с пустым животом; то есть не злословит ни о ком, и это метафора, содержащая намёк на слова Всевышнего о злословящем: «Хочет ли кто-нибудь из вас есть мясо своего мёртвого брата?» [аль-Худжурат: 12]. Конец цитаты.
(Из мяса беспечных) — то есть целомудренных, как сказал Всевышний: «Поистине, те, которые обвиняют целомудренных, беспечных, верующих женщин…» [ан-Нур: 23]. Аллах Всевышний назвал их беспечными, потому что то зло, в котором их обвиняют, они никогда не замышляли, и оно не приходило им на сердце, так что они беспечны в отношении него, и это наивысшая степень описания целомудрия.
Сказано в «Фатх»: его слово «разан» — от «разана», под которым подразумевается малая подвижность; а «тузанну» — с даммой на первой букве, затем «за», затем удвоенный «нун»; то есть её обвиняют; а «гавафиль» — множественное число от «гафиля», то есть целомудренная, беспечная в отношении зла. Имеется в виду её оправдание от злословия людей через поедание их мяса из-за сплетни, и уместность называния сплетни поеданием мяса состоит в том, что мясо покрывает кость, так что как бы злословящий обнажает то, что было покрыто у того, о ком он злословит.
Ибн Хишам в «Сире» добавил к этому стиху [размером «тавиль»]:
Знатная госпожа из племени Лу’айй ибн Галиб, / чьи достойные заслуги и слава непоколебимы.
Благородная, чью природу Аллах сделал благой, / и очистил её от всякого зла и лжи.
И там же от Ибн Исхака:
Если я сказал то, что мне приписывают, / то пусть моя рука никогда не поднимет мой бич ко мне самому.
Как же это, когда моя любовь, пока я жив, и моя помощь — / роду Посланника Аллаха, украшению собраний?
И добавил к этому аль-Хаким в одном из своих риваятов, помимо риваята Ибн Исхака:
Супруга наилучшего из творений по вере и положению, / пророка правильного пути и щедрых достоинств.
Я видел тебя — и да простит тебя Аллах — свободной, / из целомудренных, не имеющей пороков.
«Аль-хайм» — с кясрой на «ха» без точки и сукуном на «я»: изначальная, устойчивая природа, происходит от «хайма» (шатёр); говорят «хама йахиму» — если он остановился в каком-то месте. Конец цитаты.
(И сказала ему) — то есть Хассану (да будет доволен им Аллах) — (Аиша) (да будет доволен ею Аллах): (Но ты не таков) — в этом указание на то, что он злословил об Аише (да будет доволен ею Аллах), когда произошла история клеветы (ифк), а он в конце своей жизни ослеп.
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): слова Аиши (да будет доволен ею Аллах), обращённые к Хассану (да будет доволен им Аллах): «Но ты не таков» — имеют в виду, что он не встал голодным от мяса беспечных. Внешний смысл этого хадиса таков, что Хассан был из числа тех, кто говорил клевету, и это прямо упомянуто в длинном хадисе о клевете, где сказано, что говорившими клевету были: Мистах, Хассан, Хамна и Абдуллах ибн Убайй ибн Салюль. Однако Абу Умар передал, что Аиша (да будет доволен ею Аллах) оправдала Хассана от обвинения и сказала, что он ничего не сказал. И Хассан отрицал, что сказал что-либо из этого во втором бейте, который он привёл сразу после упомянутого выше бейта, сказав:
Если то, что говорят про меня, — правда, я сказал это, / то пусть мои пальцы никогда не поднимут мой бич ко мне.
Отсюда можно предположить, что имеется в виду: Хассан мог сказать это прямо и явно, а мог намекнуть на это и указать на это косвенно, и это было приписано ему. Аллах же знает лучше.
И люди разошлись во мнениях о нём: замешан ли он был в клевете или нет, и был ли он подвергнут наказанию бичеванием или нет. Аллах же знает лучше, что из этого было. Конец цитаты.
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: по-моему, мнение о невиновности Хассана (да будет доволен им Аллах) наиболее предпочтительно, как об этом будет сказано далее.
Он сказал в «Фатхе» (2): его слово «И сказала ему Аиша: «Однако ты не таков»». Ибн Хишам передал со слов Абу Убайды, что одна женщина восхваляла дочь Хассана ибн Сабита при Аише, и сказала: «Целомудренная, разумная...» — и привела бейт, тогда Аиша сказала: «Однако отец её», с облегчённой нун. Если это передано верно, то возможно, что случаев было два, и тогда слово в некоторых путях риваята Масрука: «воспевал одну из своих дочерей» — с нун, а не с буквой «я», — и тогда стихосложение Хассана было о его дочери, а не об Аише, а она лишь привела это в качестве примера. Но остальная часть бейтов явно указывает на то, что они об Аише, и этот бейт входит в касыду Хассана, в которой он говорит:
«Если я сказал то, что они утверждали о вас… то пусть моя плеть никогда не поднимется в моих же пальцах.
И то, что было сказано, не подобает тебе никогда, — это лишь слово человека, вводящего в заблуждение».
Он сказал в «Такмиле»: её слово «однако ты не таков» — из внешнего смысла явствует, что Хассан ибн Сабит (да будет доволен им Аллах) был из тех, кто говорил об Аише (да будет доволен ею Аллах) то, что говорили другие, и это явствует из её слова: «Какое наказание сильнее слепоты?» Но на это возражают тем, что Хассан (да будет доволен им Аллах) в упомянутых своих бейтах отверг, что он говорил об Аише (да будет доволен ею Аллах) что-либо неподобающее, и особенно его слово: «Если я сказал то, что они утверждали о вас…» — оба бейта, — ибо он ясно заявил, что никогда не обвинял Аишу (да будет доволен ею Аллах), а некоторые люди приписали ему слова, которых он не говорил, и это подобает ему (да будет доволен им Аллах).
(2) «Фатх» 10/441, книга «Толкование», № (4756).
Возможно также, что приписывание этих слов ему стало распространённым среди людей до такой степени, что трудно было это отвергнуть, и Аиша (да будет доволен ею Аллах) была под впечатлением от этой распространённости. А некоторые приписали ему бейты, указывающие на то, что он был из числа обвинителей, а именно:
«Хассан вкусил то же, что вкусила его семья, и Хамна, когда они сказали клеветническое слово, и Мистах.
Они обменивались слепыми обвинениями против жены их Пророка и гневом Обладателя щедрого Престола, и претерпели горе».
Но ас-Сухайли упомянул в «ар-Раудуль-анф» (4/24), что первый бейт из этих бейтов передаётся иначе, а именно:
«Абдуллах вкусил то же, что вкусила его семья, и Хамна, когда они сказали клеветническое слово, и Мистах».
На этом основании ас-Сухайли (да помилует его Аллах) склонился к тому, что Хассан (да будет доволен им Аллах) не участвовал в обвинении Аиши (да будет доволен ею Аллах — и Аллах Всевышний знает лучше), а если бы даже было установлено, что он это сделал, то он покаялся в этом искренним покаянием, и после этого нет на него упрёка. Конец (1).
Собиратель [этих строк] говорит, — да простит его Аллах: по-моему, то, к чему склонился ас-Сухайли (да помилует его Аллах), — оправдание Хассана (да будет доволен им Аллах) от упомянутого обвинения, — есть правильное мнение, потому что его слова в упомянутой касыде явно на это указывают, и после его отречения нет места для приписывания этого ему. А что касается впечатления, произведённого на Аишу (да будет доволен ею Аллах), то это происходит от того, что распространилось на устах людей об его обвинении её, — так вникни внимательно, и спасёшься от заблуждения, и Аллах Всевышний — помощник.
(Сказал Масрук: и я сказал ей) — то есть Аише (да будет доволен ею Аллах): (почему ты позволяешь ему) — то есть Хассану (входить к тебе) — предложение в положении винительного падежа в качестве обстоятельства образа действия. А в формулировке аль-Бухари: «почему ты позволяешь ему входить к тебе» — «ан» здесь имеет смысл масдарное (отглагольное), и здесь возможно также, что оно подразумевается. А его слово: (тогда как Аллах сказал: «А тому из них, кто взял на себя большую часть этого, — великое наказание» [ан-Нур: 11]) — предложение в положении винительного падежа в качестве обстоятельства образа действия. А в одном риваяте: «Ты допускаешь, чтобы такой человек входил к тебе, тогда как Аллах ниспослал: «А тому из них, кто взял на себя большую часть этого, — великое наказание»». Сказал в «Фатхе»: и это затруднительно, ибо из внешнего смысла явствует, что имеется в виду словом «А тому из них, кто взял на себя большую часть этого» — Хассан ибн Сабит, а ранее было указано, что это Абдуллах ибн Убайй, и это — принятое мнение. И встретилось в риваяте Абу Хузайфы от Суфьяна ас-Саури у Абу Нуайма
в «Мустахрадже»: «а он был из числа тех, кто взял на себя большую часть этого» — и эта версия менее затруднительна. Конец (1).
Собиратель [этих строк] говорит, — да простит его Аллах: этот риваят здесь толкуется так, что мы говорим: он был из числа тех, кого охватил этот аят, поскольку он был из их числа, если это установлено о нём, — и тогда затруднения нет, и хвала Аллаху.
А автор «Такмилы» сказал: возможно, Масрук не имел в виду, что Хассан (да будет доволен им Аллах) — тот самый, кто взял на себя большую часть этого, или что он из числа тех, кто взял на себя большую часть этого, но он упомянул этот аят лишь для указания на историю клеветы (ифк) и для разъяснения того, что Аллах Всевышний ниспослал в Коране осуждение тех, кто занимался этой клеветой, будь то те, кто выдумал эту историю, или те, кто поверил ей без проверки. И слово Его Всевышнего «А тому из них, кто взял на себя большую часть этого» — хотя и имеется в виду Абдуллах ибн Убайй, но Хассан, по мнению Масрука, был из числа тех, кто поверил ему и не отверг его в этом, поэтому он и прочитал этот аят в контексте упоминания Хассана (да будет доволен им Аллах). Конец (2).
(Сказала) Аиша (да будет доволен ею Аллах): (какое же наказание сильнее слепоты) — добавлено в риваяте Абу Хузайфы: «и применение установленных наказаний (худуд)» — то есть его постигло наказание за его слово, а именно слепота, и применение к нему установленного наказания, и оба они из числа наказания.
А в одной версии у аль-Бухари: «она сказала: разве не постигло его великое наказание?» Сказал Суфьян: она имеет в виду потерю его зрения.
Затем она разъяснила причину своего снисхождения к нему, хотя и произошло с его стороны то, что произошло, и сказала: (ведь он) — с касрой хамзы, поскольку она стоит в позиции обоснования причины, то есть потому что он (защищал) — а в одной редакции: «сказала: ведь он защищал» — то есть отстаивал, а его слово (или воспевал в ответ) — «или» указывает на сомнение передатчика — то есть отвечал на насмешки многобожников своими насмешками в качестве защиты (о Посланнике Аллаха ﷺ), поэтому я и извиняю его, и позволяю ему входить ко мне.
А автор «Такмилы» сказал: в этом — великая забота со стороны Аиши (да будет доволен ею Аллах) в отношении связи Хассана (да будет доволен им Аллах) с Посланником Аллаха ﷺ, несмотря на то, что она считала его одним из числа обвинителей
(2) «Такмилат Фатх аль-Мульхим» 5/145.
её, и по логике вещей ей следовало бы оставаться разгневанной на него, но она предпочла его связь с ним ﷺ своим личным чувствам. Конец (1). И Аллах Всевышний знает лучше.
И сказал Ибн Касир в своём «Толковании»: «А тому из них, кто взял на себя большую часть этого» — сказано: тот, кто это начал, а сказано: тот, кто это собирал, разузнавал, распространял и разносил, «— великое наказание» [ан-Нур: 11], то есть за это. Затем большинство считает, что имеется в виду этим не кто иной, как Абдуллах ибн Убайй ибн Салюль — да обезобразит его Аллах и да проклянёт его, — и это тот, о ком ранее было прямое указание в хадисе, и это сказал Муджахид и не один [учёный], а сказано: имеется в виду этим Хассан ибн Сабит, и это мнение странное, и если бы не то, что оно встретилось в «Сахихе» аль-Бухари, что может указывать на приведение этого, то не было бы большой пользы в его приведении, ибо он [Хассан] из числа сподвижников, обладающих достоинствами, заслугами и подвигами, и лучший из его подвигов — то, что он защищал Посланника Аллаха ﷺ своими стихами, и это ему сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Насмехайся над ними, и Джибриль с тобой». И сказал аль-Амаш от Абу-д-Духа от Масрука: он сказал: я был у Аиши (да будет доволен ею Аллах), и вошёл Хассан ибн Сабит, и она велела, и была брошена ему подушка. А когда он вышел, я сказал Аише: что ты делаешь с этим? — то есть что позволяешь ему входить к тебе, а в одном риваяте — ей было сказано: ты позволяешь этому человеку входить к тебе, тогда как Аллах сказал: «А тому из них, кто взял на себя большую часть этого, — великое наказание» [ан-Нур: 11]? Она сказала: а какое наказание сильнее слепоты? А он потерял зрение — может быть, Аллах сделал это тем самым великим наказанием. Затем она сказала: ведь он защищал Посланника Аллаха ﷺ.
А в одном риваяте — он прочитал ей, когда вошёл к ней, стихи, восхваляющие её, и сказал:
«Целомудренная, разумная, не подозреваемая в дурном, и голодающая ото [сплетен] о плоти отсутствующих».
И она сказала: но ты не таков, а в одном риваяте: «однако ты не таков».
И сказал Ибн Джарир: рассказал нам аль-Хасан ибн Каза‘а, рассказал нам Салама ибн Алькама, рассказал нам Давуд от Амира от Аиши, что она сказала: я не слышала стихов прекраснее стихов Хассана, и не приводила их в качестве примера, кроме как надеясь ему на Рай, — его слова Абу Суфьяну ибн аль-Харису ибн Абд аль-Мутталибу:
Я высмеял Мухаммада и получил ответ за это... а у Аллаха за это воздаяние.
Поистине, мой отец, отец моего отца и моя честь — за честь Мухаммада вам порукой.
Ты поносишь его, а сам ему не равен, — так пусть худший из вас двоих будет выкупом за лучшего.
Язык мой — острый клинок, в котором нет изъяна, а моё море — не замутнят его вёдра.
Ей сказали: о мать верующих, разве это не праздное слово (лягв)? Она ответила: нет, праздное слово — это то, что говорится при женщинах. Ей сказали: разве Аллах не говорит: «А тому из них, кто взял на себя большую часть этого, — великое наказание» (сура «Свет», 11)? Она ответила: разве он не потерял зрение и не был поражён мечом? — имея в виду тот удар, который нанёс ему Сафван ибн аль-Му‘аттал ас-Сулями, когда до него дошло, что тот говорит об этом деле, и он обрушился на него с мечом, чуть не убив его. Конец (2), а Аллах Всевышний знает лучше.
По непрерывному иснаду, восходящему к автору — да помилует его Аллах — в начале книги, он сказал: [6372] (...) — (Передал нам его Ибн аль-Мусанна: передал нам Ибн Абу Адий, от Шу‘бы, с этим же иснадом, и сказал: она сказала: он защищал Посланника Аллаха ﷺ, — и не упомянул: «целомудренная, степенная»).
1 — (Ибн Абу Адий) — это Мухаммад ибн Ибрахим ибн Абу Адий аль-Басри, о нём говорилось недавно. Остальные упомянуты в этой главе и до неё.
[Замечание]: этот риваят Ибн Абу Адия от Шу‘бы я не нашёл ни у кого, кто бы его привёл целиком, — пусть это будет рассмотрено, а Аллах Всевышний знает лучше.
По непрерывному иснаду, восходящему к автору — да помилует его Аллах — в начале книги, он сказал: [6373] (2489) — (Передал нам Йахья ибн Йахья: сообщил нам Йахья ибн Закария, от Хишама ибн Урвы, от его отца, от Аиши, она сказала: Хассан сказал: о Посланник Аллаха, позволь мне [говорить] об Абу Суфьяне. Он сказал: «А как быть с моим родством с ним?» Он сказал: клянусь Тем, Кто почтил тебя, я непременно выделю тебя из них, как выделяется волос из теста. И сказал Хассан [размером «тавиль»]:
Поистине, вершина славы из рода Хашима — сыновья дочери Махзума, а твой отец — раб.
Эту свою касыду).
Передатчики этого иснада: пятеро:
1 — (Йахья ибн Йахья) ибн Бакр, имам ан-Нисабури, о нём говорилось четырьмя главами ранее.
2 — (Йахья ибн Закария) ибн Абу Заида аль-Хамдани, Абу Са‘ид аль-Куфи, надёжный, точный передатчик, из старших [9-го поколения] (умер в 183 или 184 г.), проживший шестьдесят три года (передают от него составители всех шести сборников), о нём говорилось в книге «Иман», 5/121.
Остальные упомянуты в этой главе.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
Он относится к «пятизвенным» иснадам автора — да помилует его Аллах, и он весь состоит из мединцев, кроме его шейха, — тот из Нисабура, а его шейх — из Куфы, и в нём есть риваят табиина от табиина, а также сына от отца, от его тётки по матери.
Разбор хадиса:
«От Аиши» (да будет доволен ею Аллах); она сказала: «Сказал Хассан» ибн Сабит (да будет доволен им Аллах): «О Посланник Аллаха, позволь мне [говорить] об Абу Суфьяне» ибн аль-Харисе ибн Абд аль-Мутталибе, двоюродном брате Пророка ﷺ; то есть — позволь мне высмеять его. В следующем риваяте: «Хассан ибн Сабит попросил у Пророка ﷺ разрешения высмеивать многобожников». Причина этой просьбы разъясняется в риваяте Абу Салямы от Аиши, который приводится далее после хадиса: «она сказала: Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Высмеивайте многобожников, ибо это тяжелее для них, чем удар стрел». И он послал за Ибн Раваха и сказал: «Высмей их», и тот высмеял их...» — и далее хадис.
Ахмад передал через хадис Ка‘ба ибн Малика, который сказал: Посланник Аллаха ﷺ сказал нам: «Высмеивайте многобожников стихами, ибо верующий сражается своей душой и своим имуществом, и, клянусь Тем, в Чьей Руке душа Мухаммада, это подобно тому, как если бы вы поливали их стрелами».
Ахмад и аль-Баззар передали через хадис Аммара ибн Ясира, который сказал: когда многобожники высмеивали нас, Посланник Аллаха ﷺ сказал нам: «Говорите им то же, что они говорят вам».
«Он сказал» ﷺ: («Как быть с моим родством с ним?») — то есть: как ты будешь высмеивать его, при том что я связан с ним родством? В версии аль-Бухари: «как быть с моим происхождением среди них» — то есть: как ты высмеешь курайшитов, при том что я объединён с ними единым происхождением. В этом — указание на то, что большинство путей осмеяния идут через порочение отцов (1).
«Сказал» Хассан (да будет доволен им Аллах): («Клянусь Тем, Кто почтил тебя») — то есть Аллахом Всевышним, («я непременно выделю тебя из них») — то есть: я непременно отделю твоё происхождение от их происхождения, так что осмеяние будет относиться именно к ним, а не к тебе. В риваяте Абу Салямы, который приводится далее: «Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Не спеши, ибо Абу Бакр — самый знающий из курайшитов об их родословных, а у меня есть родство с ними, — пусть он разъяснит тебе моё происхождение». И Хассан пришёл к нему, а затем вернулся и сказал: «О Посланник Аллаха, он разъяснил мне твоё происхождение, и клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, я непременно выделю тебя из них»», («как выделяется волос из теста») — с фатхой на «х» и кясрой на «м»; то есть — из замешанного теста, как сказано в другом риваяте. Смысл этого: я непременно проявлю деликатность в том, чтобы отделить твоё происхождение от осмеяния, так что от твоего происхождения не останется ничего в их происхождении, которое подверглось осмеянию, — подобно тому как волос, если его вытянуть из теста, не оставляет в нём никакого следа, в отличие от того, если бы его вытягивали из чего-то твёрдого, — тогда он мог бы порваться, и часть его осталась бы там. Так сказал ан-Навави (2).
Он сказал в «аль-Машарик»: под тестом (хамир) подразумевается замешанное тесто; имеется в виду: я непременно проявлю деликатность в очищении твоего происхождения, так чтобы осмеяние не охватило его целиком и не покончило с ним, — подобно тому как проявляют деликатность при извлечении волоса из теста, чтобы он не порвался и не осталась его часть внутри. Конец (3).
В версии аль-Бухари: «как выделяется волос из яйца» (или «из мёда» — вариант чтения). Сказал в «аль-Фатх»: этим указывается на то, что если волос извлекается из теста, к нему ничего от теста не прилипает — по причине его мягкости, в отличие от того, если его вытягивать, например, из мёда, — тогда к нему может что-то прилипнуть от него; а если его вытягивать из хлеба, то он может порваться прежде, чем выйдет целиком. Конец (4).
«И сказал Хассан» (да будет доволен им Аллах): («Поистине, вершина») — то есть верх («славы») — то есть почёта, («из рода Хашима — сыновья дочери») в другой версии — «дочки» («Махзума»). Сказал ан-Навави — да помилует его Аллах: после этого есть ещё один бейт, который Муслим не привёл, а с его упоминанием завершается смысл и цель, и он таков:
И те, кого родили дети Зухры из них, — благородны, а к твоим старухам слава не приближалась.
Под «дочерью Махзума» подразумевается Фатима бинт Амр ибн Аиз ибн Имран ибн Махзум, мать Абдуллаха, аз-Зубайра и Абу Талиба. А под этим упомянутым осмеиваемым Абу Суфьяном подразумевается Абу Суфьян ибн аль-Харис ибн Абд аль-Мутталиб, двоюродный брат Пророка ﷺ, который в то время причинял вред Пророку ﷺ и мусульманам, а затем принял ислам, и его ислам был прекрасен.
Его слово («те, кого родили дети Зухры из них») — подразумевается Хала бинт Вахб ибн Абд Манаф, мать Хамзы и Сафии. А что касается его слов: («а твой отец — раб») — это поругание Абу Суфьяна ибн аль-Хариса, и смысл его: что мать аль-Хариса ибн Абд аль-Мутталиба, отца этого Абу Суфьяна, — Сумайя бинт Мовхаб, а Мовхаб был слугой рода Абд Манаф; и таковой же была мать Абу Суфьяна ибн аль-Хариса, — это и есть смысл его слов: «и к твоим старухам не приближалась слава».
Его слово: («эту свою касыду») — в винительном падеже, дополнение к «сказал Хассан»; то есть: он произнёс свою касыду, часть которой — этот бейт, и слово «эту» — либо приложение, либо поясняющее уточнение к «свою касыду», и та касыда (1) — его слова [размером «тавиль»]:
Поистине, знали народы, что сын Хашима — это разветвлённая ветвь с побегами, а не одинокий никчёмный человек.
И нет у тебя среди них корня, который бы они узнали, — так довольствуйся тем, чтобы прилепиться, как прилепляется обезьяна (2).
«И поистине, вершина славы в роде Хашима — сыновья дочери Махзума, а твой отец — раб.
И сыновья Зухры не родили среди вас благородного, и слава не приближалась к вашим старухам.
Ты не подобен ни Аббасу, ни сыну его матери, но ты — незаконнорождённый, огниво твоё не высекает искры.
Ты — приблудный, привязанный к роду Хашима, как привязывается позади всадника одинокая чаша.
И поистине, человек, чья мать — Сумайя, а Самра — побеждён, когда доходит дело до предела усилий».
Обратись к этой касыде и её разъяснению — «Диван Хассана ибн Сабита» с комментарием аль-Баркуки (с. 159–161). Упомянул её в «ат-Такмиле» (3), а Аллах Всевышний знает лучше.
Два вопроса, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Аиши (да будет доволен ею Аллах) — согласованный (муттафак алейхи).
(Второй вопрос): о его извлечении (тахридж):
(2) «Курд» — с даммой и сукуном; множественное число — «кирдан»: маленькое насекомое, как сказано в «аль-Камус».
(3) «Такмилат Фатх аль-Мульхим» 5/247–248.
Привёл его (автор) здесь [34/6373 и 6374] (2489), и (аль-Бухари) в «аль-Манакиб» (3531) и «аль-Магази» (4145) и «аль-Адаб» (6150) и в «аль-Адаб аль-Муфрад» (862), и (Ибн Абу Шейба) в своём «Мусаннафе» (8/696), и (Ибн Рахавайх) в своём «Мусанаде» (2/259), и (Ибн Хиббан) в своём «Сахихе» (5787 и 7145), и (ат-Тахави) в «Маани аль-Асар» (4/297), и (аль-Хаким) в «аль-Мустадраке» (3/487–488), и (ат-Табари) в «Тахзиб аль-Асар» (2/629), и (ат-Табарани) в «аль-Кабире» (4/38), и (Абу Я'ля) в своём «Мусанаде» (7/341), и (аль-Байхаки) в «аль-Кубра» (10/238). А Аллах Всевышний знает лучше.
И по непрерывному иснаду до автора (да помилует его Аллах) в начале книги он сказал: [6374] (...) — (Рассказал нам Усман ибн Абу Шейба, рассказал нам Абда, рассказал нам Хишам ибн Урва, с этим же иснадом, сказала: испросил разрешения Хассан ибн Сабит у Пророка ﷺ на осмеяние многобожников, и не упомянула Абу Суфьяна, и сказала вместо «хамир» (закваски) — «аджин» (тесто)).
Передатчики этого иснада: трое.
Этот же иснад был приведён три хадиса назад, и, как представляется, этот риваят повторяется, как выясняется из следующего замечания, так что обрати внимание.
[Замечание]: этот риваят Абды от Хишама ибн Урвы привёл аль-Бухари (да помилует его Аллах) в своём «Сахихе» с тем же иснадом, что и автор, сказав:
(3338) — рассказал мне Усман ибн Абу Шейба, рассказал нам Абда, от Хишама, от его отца, от Аиши (да будет доволен ею Аллах), сказала: испросил разрешения Хассан у Пророка ﷺ на осмеяние многобожников, тот сказал: «А как быть с моим родством?» И сказал Хассан: «Я непременно извлеку тебя из них, как извлекается волос из теста». Конец (1).
И по непрерывному иснаду до автора (да помилует его Аллах) в начале книги он сказал: [6375] (2490) — (Рассказал нам Абд аль-Малик ибн Шуайб ибн аль-Лейс, рассказал мне мой отец, от моего деда, рассказал мне Халид ибн Язид, рассказал мне Саид ибн Абу Хиляль, от Умары ибн Газийи, от Мухаммада ибн Ибрахима, от Абу Салямы ибн Абд ар-Рахмана, от Аиши; что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Осмеивайте курайшитов, ибо это тяжелее для них, чем поражение стрелами». И послал к Ибн Раваха, и сказал: «Осмей их», и тот осмеял их, но это не удовлетворило. Тогда послал к Ка'бу ибн Малику, затем послал к Хассану ибн Сабиту. Когда тот вошёл к нему, Хассан сказал: «Настало вам время послать за этим львом, бьющим своим хвостом», затем высунул язык и стал двигать им, и сказал: «Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, я непременно разорву их своим языком, как разрывают кожу». Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Не спеши, ведь Абу Бакр — самый знающий из курайшитов о их родословиях, и у меня среди них есть родство, — пока он не разъяснит тебе моё родословие». И пошёл к нему Хассан, затем вернулся и сказал: «О Посланник Аллаха, он разъяснил мне твоё родословие, и клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, я непременно извлеку тебя из них, как извлекается волос из теста». Сказала Аиша: и я слышала, как Посланник Аллаха ﷺ говорил Хассану: «Поистине, Дух Святости не перестаёт поддерживать тебя, пока ты защищаешь Аллаха и Его Посланника». И сказала: слышала, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Осмеял их Хассан, и излечил, и исцелился». Сказал Хассан [из размера тавиль]:
«Ты осмеял Мухаммада, и я ответил ему (1), и у Аллаха за это — воздаяние.
Ты осмеял Мухаммада, благочестивого, богобоязненного (2), Посланника Аллаха, чья черта — верность.
Поистине, мой отец, и его отец (3), и моя честь — для чести Мухаммада от вас — защита.
Пусть оплачет меня моя дочь, если вы не увидите их, поднимающими пыль с обеих сторон Када.
Они соревнуются (4) с поводьями, поднимаясь, на их плечах — жаждущие копья.
Наши скакуны продолжают нести всадников под дождём, их обмахивают покровами женщины.
Если вы отвернётесь от нас, мы совершим умру, и будет победа, и откроется завеса.
А если нет — то терпите удары в день, когда Аллах возвеличит того, кого пожелает.
И сказал Аллах: «Я послал раба, говорящего истину, в которой нет скрытности».
И сказал Аллах: «Я приготовил войско, это — ансары, чья цель — встреча».
У нас каждый день (1) с Мааддом — брань, или бой, или осмеяние.
Кто из вас осмеивает Посланника Аллаха, и хвалит его, и помогает ему — не равны.
И Джибриль — посланник Аллаха среди нас, и Дух Святости — нет ему равного»).
(2) И в одной версии: «благочестивого, чистого».
(3) И в одной версии: «и моя мать».
(4) И в одной версии: «сражаются».
Передатчики этого иснада: девять:
1 — (Абд аль-Малик ибн Шуайб ибн аль-Лейс) аль-Фахми, их вольноотпущенник, Абу Абдуллах аль-Мисри, надёжный [11] (умер в 248 г.) (م د س) — упоминался ранее в «аль-Иман» 26/211.
2 — (его отец) Шуайб ибн аль-Лейс ибн Саад аль-Фахми, их вольноотпущенник, Абу Абд аль-Малик аль-Мисри, надёжный, благородный, знаток фикха, из старших представителей [10] (умер в 199 г.) в возрасте шестидесяти четырёх лет (م د س) — упоминался ранее в «аль-Иман» 26/211.
3 — (его дед) аль-Лейс ибн Саад ибн Абд ар-Рахман аль-Фахми, Абу аль-Харис аль-Мисри, надёжный, твёрдый, знаток фикха, известный имам [7], умер в шаабане сто семьдесят пятого года (ع) — упоминался ранее в «Шарх аль-Мукаддима» ч. 2, с. 412.
4 — (Халид ибн Язид) аль-Джумахи, а также говорят: ас-Саксаки, Абу Абд ар-Рахим аль-Мисри, надёжный, знаток фикха [6] (умер в 139 г.) (ع) — упоминался ранее в «аль-Иман» 87/462.
5 — (Саид ибн Абу Хиляль) аль-Лейси, их вольноотпущенник, Абу аль-Аля аль-Мисри, говорят: медин по происхождению, а Ибн Юнус сказал: нет, он вырос там, правдивый (садук). Хафиз сказал: я не видел у Ибн Хазма предшественника в его ослаблении, кроме того, что ас-Саджи передал от Ахмада, что он смешался (в памяти) [6], умер после ста тридцати года, а говорят: до этого, а говорят: за год до пятидесяти (ع) — упоминался ранее в «аль-Иман» 87/462.
6 — (Умара ибн Газийя) — с фатхой на «гайн» с точкой, и касрой на «за», после которой удвоенная «я» — ибн аль-Харис аль-Ансари аль-Мазини аль-Мадани, надёжный, а его передача от Анаса — прерванная (мурсаля) [6] (умер в 140 г.) (خت م ٤) — упоминался ранее в «ат-Тахара» 12/585.
٧ - («Мухаммад ибн Ибрахим») ибн аль-Харис ибн Халид ат-Тайми, Абу Абдуллах аль-Мадани, надёжный (ثقة) [٤] (умер в 120 г.) согласно наиболее достоверному мнению, (ع) — упоминался ранее в «Книге веры», 13/159.
(2) Это предпочтительнее его же слов в «Ат-такриб»: «не без недостатка». См. его биографию в «Тахзиб ат-тахзиб».
Остальные два передатчика упомянуты в главе, а «Абу Саляма ибн Абд ар-Рахман» — это ибн Ауф.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
этот хадис относится к «тусаият» (иснадам из девяти передатчиков) автора — да помилует его Аллах, — и это один из самых «нисходящих» его иснадов; он мусальсаль (непрерывно однородный) по признаку мединцев начиная с Умары, а остальные — египтяне; в нём передача табиина от табиина; в нём Абу Саляма — один из семи фикихов, по некоторым мнениям; в нём Аиша (да будет доволен ею Аллах) — одна из семи наиболее передававших хадисы сподвижниц, передавшая (2210) хадисов.
Разбор хадиса:
(«От Аиши» (да будет доволен ею Аллах)); («что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поносите курайшитов»») — в «аль-Муфхим» встречается вариант: «поноси курайшитов» (в единственном числе). Аль-Куртуби сказал: его слово «поноси курайшитов» — так встречается в некоторых списках в форме повеления одному лицу, хотя прежде не было упоминания о нём; это как бы повеление одному из присутствовавших там поэтов. А в списке нашего шейха Абу ас-Сабра Айюба встречается «поносите» с местоимением множественного числа, что означает повеление всем присутствовавшим там поэтам. Конец цитаты (1).
(«Ибо это») — то есть поругание — («тяжелее для них, чем обстрел стрелами») — с фатхой над «ра» (رَشْق) — это стрельба стрелами; а «рışق» с касрой — это название стрел, выпускаемых одним залпом. В некоторых списках: «чем обстрел (رَشْق) стрелами».
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: его слово «ибо это тяжелее для них, чем обстрел стрелами» — местоимение в «إنه» относится к поруганию, на которое указывает «поносите курайшитов». А в «عليها» — местоимение относится к курайшитам; «рашк» с фатхой над «ра» — это стрельба. В этом довод на то, что честь неверующего не защищена, как не защищены его имущество и кровь, и что дозволено причинять им вред всяким словом и делом, которое им больно. Конец цитаты (2).
(«И он послал» — ﷺ — («к») Абдуллаху («ибн Раваха») ибн Саляба ибн Имру-ль-Кайса аль-Хазраджи аль-Ансари, поэту, одному из первых мусульман, участнику битвы при Бадре, павшему мучеником в битве при Муте, где он был третьим командующим, в джумада аль-авваль восьмого года (по хиджре); его биография приводилась ранее в «Книге похорон», 10/2161; у Муслима он упомянут, но без риваята от него.
(«И сказал» — ﷺ — ибн Раваха:
(2) «Аль-Муфхим», 6/423.
(«Поноси их») — то есть многобожников, («и он поносил их, но не удовлетворил») — с дамма в начале, от «ирда» (удовлетворение); то есть поругание ибн Равахи не удовлетворило его — ﷺ, поскольку не достигло желаемой степени причинения вреда, («и он послал к Кабу ибн Малику») ибн Абу Кабу аль-Ансари ас-Сулами — с фатхой — известному мединскому сподвижнику, одному из трёх, чьё покаяние было отложено, умершему во времена правления Али (да будет доволен им Аллах); его биография приводилась ранее в «Молитве путника и её укорочении», 13/1659.
(«Затем он послал» — ﷺ — («к Хассану ибн Сабиту») (да будет доволен им Аллах) («и когда вошёл») Хассан («к нему» — ﷺ — («сказал Хассан») (да будет доволен им Аллах): («Настало») — то есть пришло время и приблизилось — («для вас послать к этому льву, бьющему своим хвостом») учёные сказали: под «хвостом» здесь подразумевается язык; он сравнил себя со львом в его мстительности и яростности, когда тот гневается, и тогда бьёт хвостом по бокам, как это сделал Хассан своим языком, когда высунул его и стал двигать им; так он сравнил себя со львом, а свой язык — с хвостом льва, сказал ан-Навави (да помилует его Аллах) (1).
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: его слово «настало для вас время послать...» и далее — это самовосхваление со стороны Хассана; он сравнил себя со львом, когда тот гневается и вскипает, и это потому, что он разгневался за поругание курайшитами Пророка ﷺ, воспылал за это, представил себе в уме поругание курайшитов, вообразил его и почувствовал, что ему было оказано содействие в этом благодаря благословению мольбы Пророка ﷺ, и произнёс эти слова, выражая благодать Аллаха Всевышнего над собой и то, что мольба Пророка ﷺ о нём была принята, чтобы возгордиться помощью Аллаха Всевышнего ему в этом; и это самовосхваление в этом положении подобно самовосхвалению храбрецов во время боя, ведь они хвалят самих себя и упоминают свои подвиги и достоинства в такое время в стихах и в прозе, и это указывает на твёрдость духа, храбрость души, силу разума и терпение, и на демонстрацию всего этого врагу, устрашение его и внушение ему страха; и всё это самовосхваление ведёт к удовлетворению Прощающего, поэтому нет ни упрёка, ни осуждения. Конец цитаты (2).
(«Затем он высунул свой язык») — то есть вывел его из-за губ, — и подвигал им, как бы готовя его к сочинению поругания; говорят: «далаа лисанаху» и «адлаʻаху», и «далаʻа-ль-лисану» — сам по себе, сказал ан-Навави.
Аль-Маджд сказал: «далаʻа лисанаху», по образцу «мана’а» — вывел его, как и «адлаʻаху»; «далаʻа хуа» — по образцу «мана’а» —
(2) «Аль-Муфхим», 6/424.
и «насара» — «дал’ан» и «дулу’ан». Конец цитаты (1).
(«И стал двигать им») — то есть своим языком, высунутым изо рта, («и сказал» Хассан: («Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной») — то есть Аллахом (велик Он и славен), («я непременно растерзаю их своим языком, как растерзают кожу») — то есть я непременно разорву их честь, как разрывается кожа, сказал ан-Навави (2).
Аль-Куртуби сказал: его слово «я непременно растерзаю их своим языком, как растерзают кожу» — то есть разорву их поруганием, как разрывается кожа после дубления; ведь её разрезают на сандалии, обувь и прочее; и сравнение Хассана самого себя со львом, бьющим своим хвостом, в присутствии Пророка ﷺ и его сподвижников (да будет доволен ими Аллах), и одобрение этого всеми — это довод на ложность утверждения того, кто приписывал Хассану трусость; и это подтверждается тем, что Хассан не переставал взаимно поносить курайшитов и других лучших из арабов, и они поносили его, но никто из них не упрекал его в трусости и не приписывал её ему; а рассказы, приписываемые ему в этом отношении, многие знатоки преданий отвергли; говорят также, что трусость постигла Хассана после того, как его ударил мечом Сафван ибн аль-Муʻаттал, так что как бы нарушилось его восприятие, а Аллах Всевышний знает лучше. Конец цитаты (3).
Сказал составитель (да простит его Аллах): я уже прежде высказывал возражение против этого рассказа, и он совсем не достоин доверия, ведь Хассан (да будет доволен им Аллах) был из числа храбрецов, и если бы он был труслив, то многобожники не оставили бы его в покое от насмешек за это; так что задумайся об этом, а Аллах Всевышний знает лучше. («И сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Не спеши»») — с фатхой в начале и в третьей букве, по образцу «та’иба», («ведь Абу Бакр») ас-Сиддик (да будет доволен им Аллах) («лучше всех курайшитов знает их родословия, а у меня среди них есть родство, — пока он не разъяснит тебе моё родство») — то есть пока он не выделит их и не выведет их из числа тех, кого касается поругание, чтобы поругание не охватило их всех.
(«И он пришёл к нему») — то есть к Абу Бакру (да будет доволен им Аллах), («Хассан») (да будет доволен им Аллах) («затем вернулся и сказал: «О Посланник Аллаха, он разъяснил мне твоё родство, и клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, я непременно извлеку тебя») от «насара»; от «сулль» — то есть я непременно возьму тебя и выведу тебя («из них, как извлекается волос из теста»») — то есть смысл таков: я непременно проявлю тонкость в очищении твоего родства от их поругания так, что не останется никакой части твоего родства в их родословии, затронутом поруганием, подобно тому, как если волос вытянуть из теста, от него не останется ничего (4), («Сказала
(2) «Шарх ан-Навави», 16/49.
(3) «Аль-Муфхим», 6/424-425.
(4) «Ад-дибадж ‘аля Муслим», 5/457.
Аиша») (да будет доволен ею Аллах): («и я слышала, как Посланник Аллаха ﷺ говорил Хассану: «Поистине, Дух Святости») — то есть Джибриль (мир ему) — («не переставая, поддерживает тебя») — то есть укрепляет тебя и помогает тебе внушением, напоминанием и содействием, («пока ты противостоишь») — «ما» здесь масдария-ظرفية (обстоятельственное в значении времени); то есть в течение времени твоего противостояния; «мунафаха» — это противоборство и спор, а изначально означает отталкивание; говорят: верблюдица «нафахат» доильщика ногой, то есть отбросила его, и «нафахаху би-сайфихи» — то есть ударил его им издалека (1).
«(от Аллаха)» -﷾- «(и Его Посланника)» -ﷺ-. (И она сказала: я слышала Посланника Аллаха -ﷺ-, говорящего: «Обругал их)» — то есть курайшитов, «(Хассан, и исцелил, и исцелился сам)» — то есть исцелил верующих и исцелился сам тем, что задел честь неверных, разодрал её, и защитил ислам и мусульман. Аль-Куртуби -да помилует его Аллах- сказал: то есть исцелил боль, которую вызвало их поругание, и исцелился сам в душе своей, то есть отомстил им, и месть его была исцелением. Конец цитаты (2).
(Сказал Хассан) -да будет доволен им Аллах- в своей касыде, сочинённой в укор им:
«Ты обругал Мухаммада, а я ответил за него… и у Аллаха за это — награда»
(Ты обругал) — обращение к Абу Суфьяну ибн аль-Харису, (Мухаммада) -ﷺ-, (а я ответил) (3) — в одной из версий: «и ответил» — (за него, и у Аллаха) Всевышнего (за это — награда), потому что это относится к джихаду на пути Аллаха Всевышнего. Аль-Куртуби -да помилует его Аллах- сказал: передаётся, что Пророк -ﷺ-, когда ему прочитали этот бейт, сказал ему: «Твоя награда у Аллаха — Рай» (4).
«Ты обругал Мухаммада — благочестивого, богобоязненного (5)… Посланника Аллаха, чей нрав — верность»
Аль-барр (البرّ) — богобоязненный, а аль-ханиф — отклонившийся от всех религий к религии Ибрахима -мир ему-, а аш-шима (الشيمة) — это природный нрав, врождённое свойство, натура, и все эти слова означают одно — природное качество, — сказал аль-Куртуби -да помилует его Аллах- (6).
Ан-Навави -да помилует его Аллах- сказал: его слово «благочестивого, богобоязненного» (بَرًّا تقيًّا), а в многих версиях вместо «تقيًا» стоит «حنيفًا» — «ханифан». Аль-барр (بَرّ), с фатхой над «ба», означает обширный в добре, это слово производно от аль-бирр (بِرّ), с кясрой над «ба», что означает широту в благодеянии, и это собирательное имя для добра. Сказано также, что аль-барр здесь означает удерживающегося от грехов. А аль-ханиф — сказано, что это прямой, но более верно, что это склоняющийся к добру, а также сказано, что аль-ханиф — следующий религии Ибрахима -ﷺ-. Конец цитаты (1).
И его слово:
«Разве ты обругаешь его, не будучи ему равным?! Так пусть же худший из вас двоих будет выкупом за лучшего!» (2)
Это содержит мольбу о том, чтобы беды постигли того из двоих, кто хуже, а благо — того, кто лучше, и тут возникает затруднение: слова «худший» и «лучший» здесь употреблены в форме сравнения, а разумный смысл сравнения предполагает, что сравниваемые разделяют некое качество, а один из них превосходит другого в этом качестве, из чего следовало бы, что в Пророке -ﷺ- есть некое зло, что недопустимо. Поэтому требуется толкование этого. Ас-Сухайли сказал: «худший» здесь означает «менее совершенный», и передаётся от Сибавейхи, что он говорил: говорят «я прошёл мимо человека, который хуже тебя», то есть — менее совершенного, чем ты, в том, чтобы быть подобным тебе. Ас-Сухайли сказал: подобно этому слово Пророка -ﷺ-: «Худший из рядов мужчин — последний», передал Муслим, — имеется в виду умаление их доли в сравнении с долей первого ряда, и невозможно, чтобы это подразумевало превосходство во зле.
Аль-Куртуби сказал: и яснее этого, и дальше от возражения — сказать, что основой в форме «афъаль» (сравнительной степени) является упомянутое, однако смысл, подразумеваемый ею при сравнении, может быть реальным по существу, как говорят: «белизна снега сильнее белизны слоновой кости», а может быть мнимым, по представлению собеседника, как сказал Всевышний: «И скоро они узнают, кто хуже по положению» (Марьям: 75), а именно: неверные утверждали, что верующие хуже них, и им было отвечено, что им было сказано: вы узнаете лживость вашего утверждения, когда увидите итог того, кто в действительности описан злом. И по этому же образцу разбирается смысл бейта, ибо они (неверные) считали, что в Пророке -ﷺ- есть зло, и он (Хассан) обратился к ним, исходя из их же представления, и призвал зло на худшего из двух сторон — а он безусловно имел в виду их, ведь именно они — люди зла, — но принёс им призыв справедливый, который заставляет умолкнуть притеснителя и удовлетворяет притеснённого.
«Ведь мой отец, и его отец, и честь моя… за честь Мухаммада от вас — щит»
Ибн Кутайба сказал: он имеет в виду под «честью» здесь — душу, как если бы он сказал: мой отец и мой дед, и душа моя — щит для души Мухаммада -ﷺ-. А другой сказал: нет, «честь» здесь — это то достоинство, которое нарушается оскорблением и злоречием, о котором сказал Пророк -ﷺ-: «Поистине, ваша кровь, ваше имущество и ваша честь запретны для вас, как запретен этот ваш день, в этом вашем городе, в этом вашем месяце», согласились на этом аль-Бухари и Муслим.
Ан-Навави -да помилует его Аллах- сказал: этим Ибн Кутайба обосновывал своё мнение, что честь человека — это он сам, а не его предки, потому что он упомянул свою честь и своих предков через сочинение (союзом), а другой сказал: честь человека — это все его дела, за которые его хвалят или порочат, — как относящиеся к нему самому, так и к его предкам, и всё, что причиняет ему изъян, который его позорит.
А что касается слова «щит» (وِقاء), то это с кясрой над «вав» и с долгой «а», и это то, чем защищают вещь. Конец цитаты (2).
«Я лишилась бы моей доченьки, если вы не увидите её, поднимающую пыль с обеих сторон Кадаа»
(Я лишилась бы моей доченьки) — то есть потеряла бы своих дочерей, аль-сакль — потеря ребёнка, а «бунаййати» — уменьшительное от «бинт» (дочь), и смысл — это мольба о смерти его дочери, если он не выступит в поход против курайшитов.
А его слово (если вы не увидите её) — местоимение относится к коням, (поднимающих пыль) — то есть облако пыли, он говорит: вы вскоре увидите коней мусульман, поднимающих пыль вокруг Мекки, а если это не произойдёт, то я призываю смерть на мою дочь.
(с обеих сторон Кадаа) — то есть обеих сторон места, называемого Кадаа. Так это встречается у Муслима, и в этом есть аль-ик'ва — один из недостатков рифмы, а именно различие в огласовке падежного окончания в рифмах, а в некоторых риваятах встречается в форме: «мау'идуха Кадау» (её место встречи — Кадаа), а у некоторых — «гаятуха» (её предел) вместо «мау'идуха», и смысл близок. Аль-Куртуби -да помилует его Аллах- сказал после упоминания первого риваята, в котором содержится аль-ик'ва: и это не имеет значения, поскольку нет необходимости, вынуждающей к этому, при достоверности упомянутых прежних риваятов, — то есть тех, в которых нет аль-ик'ва. Конец цитаты (3).
«Они соревнуются с поводьями, устремляясь вперёд… на их спинах — жаждущие копья»
(Юбарина) — а в одной из версий: «йанзи'на» — от аль-муназа'а (соперничество), а аль-мубарат — состязание, а аль-а'инна — множественное от «инан» — повод, ремень уздечки, за который держат животное.
А его слово (устремляясь вперёд) стоит в винительном падеже как обстоятельство образа действия, а аль-исъад — направление к чему-либо и движение к нему, и это не применяется к возвращению, и смысл: они — то есть кони — когда направляются к войне, соревнуются со своими поводьями в твёрдости и силе, потому что повод иногда бывает из железа, а сказано также, что они соперничают со своими поводьями в мягкости и скорости повиновения, то есть они повинуются своему всаднику, как их поводья повинуются тому, кто их держит, а сказано также, что подразумевается, что они соревнуются со своими поводьями в тяге — по причине силы их духа и силы их голов.
А его слово (на их спинах жаждущие копья) — «аль-асаль», с фатхой над «хамза» и «син» — копья, а «аз-зима'» — множественное от «зама'» — жажда, а в некоторых риваятах: «жаждущие львы» (аль-усуд аз-зима'), это множественное от «асад» — лев, — уподобил их всадников львам за их отвагу и натиск.
«Наши скакуны продолжают устремляться вперёд… их отирают женщины покровами»
Его слово (наши скакуны продолжают устремляться вперёд) — Ибн Манзур в «Лисан аль-Араб» сказал: «таматтарат аль-хайль» — кони понеслись стремительно, и «джа'ат мутаматтиратан» — то есть пришли, обгоняя друг друга, а «туляттымухунна» — форма усиления от «латама йальтыму латман» — ударять по щеке или по поверхности щеки открытой ладонью, а «аль-хумур», по образцу «кутуб» — множественное от «химар» — то, чем женщина покрывает голову. Толкователи хадиса разъяснили эти стихи так: кони мусульман стремительны в своём беге во время боя, и они дороги своим хозяевам, поэтому женщины отирают с них пыль своими покровами — в знак почёта им и в знак проявления своей любви к ним.
Учёные словесности разъяснили это иным путём: [конница] преследует врага, спешно двигаясь, так что женщины врага бьют себя своими покрывалами по лицам, отгоняя [эту конницу] от себя; и этот смысл более уместен для слова «лятм» (удар). Упоминают, что так и произошло на деле при завоевании Мекки, — как если бы Аллах Всевышний вложил в уста Хассана то, что предопределил при завоевании Мекки.
Передаётся также, что в день завоевания Мекки людям было велено идти к Кадаа в знак благого предзнаменования, [взятого] из стиха Хассана (да будет доволен им Аллах), и так оно и было.
(Если же вы отвернётесь от нас, мы совершим умру… и было открытие, и завеса спала)
Внешний смысл этого — что Хассан (да будет доволен им Аллах) произнёс эту касыду во время умры Худайбии, когда их не допустили к Дому. Говорят также, что он произнёс её в день завоевания Мекки, но верно первое, ибо он говорит: если вы отвернётесь от нас и не станете нас удерживать от Дома, мы совершим нашу умру, и в этом деле нам будет дано открытие; в противном же случае ждите дня, когда Аллах возвеличит мусульман, — то есть дня завоевания Мекки, что он и разъясняет своими словами:
(А если нет — то запаситесь терпением перед схваткой в тот день, когда Аллах возвеличит того, кого пожелает)
«Дираб» (الضِّراب) с касрой над «даль» — означает нанесение ударов мечом, сражение. В словах «Аллах возвеличит в этот [день] того, кого пожелает» присутствует притворное неведение знающего — приём из области бади‘ (риторических фигур), и имеется в виду, что Аллах Всевышний возвеличит мусульман, однако он не сказал об этом прямо.
(И сказал Аллах: Я послал раба, который говорит истину, в коей нет сокрытия)
Хассан (да будет доволен им Аллах) в этом бейте засвидетельствовал истинность его ﷺ, поэтому в следующем бейте он сказал:
Я засвидетельствовал о нём, так восстаньте и подтвердите его! Но вы сказали: не встанем и не желаем (1)
То есть: мы не встанем, чтобы подтвердить его, и не желаем этого, — они упорствовали. И когда так случилось, он сказал:
(И сказал Аллах: Я приготовил войско — это ансары, чья цель — встреча [с врагом])
«‘Урдатуха» (عُرْضَتُهَا) с даммой над «айн» — означает их цель; говорят: «а‘тарадту ‘урдаху», то есть «устремился к его цели»; имеется в виду, что целью ансаров была встреча с врагом и сражение. «‘Урда» может также означать силу; говорят: «фулян ‘урдатун ли-кяза», то есть «такой-то силён в этом»; имеется в виду, что ансары сильны в бою. Хассан выделил именно ансаров упоминанием, потому что они были теми, кто вступал в единоборство с упорствующими из своего народа против Пророка ﷺ; что же касается мухаджиров, то их положение не проявлялось иначе, кроме как при их объединении с ансарами.
(Каждый день у нас с Ма‘адд — либо ругань, либо сражение, либо хула в стихах)
В некоторых списках: «Юляки (1) кулла явмин мин Ма‘адд», подразумевая под Ма‘адд — курайшитов, ибо они из потомков Ма‘адда ибн Аднана; «ау» здесь для перечисления разновидностей; под «сибаб» подразумевается ругань в прозе, а под «хиджа’» — ругань в стихах; на это указывают его слова:
Мы отвечаем стихами тому, кто нас поносил стихами, и наносим удары, когда смешивается кровь (2)
То есть: мы отвечаем поносящему более выразительным поношением и более тяжким для него, так что он воздерживается от повторения; а под «смешением крови» подразумевается разгар сражения.
О, передай от меня Абу Суфьяну весть, обошедшую [все края], ибо скрытое стало явным (3)
«Муглягля» (المغلّغة) с двумя точечными «гайн», между которыми «лям» — это весть, переносимая из страны в страну (4); «бариха аль-хафа’» — то есть открылось скрытое.
Что мечи наши оставили тебя рабом, а невольницы стали господами рода Абд ад-Дар (5)
То есть: оставили тебя униженным, униженным как раб.
(Кто же из вас поносит Посланника Аллах ﷺ — а кто хвалит его и оказывает ему помощь, — [для него] всё равно)
Он говорит: Посланник Аллаха ﷺ обладает таким величием и достоинством, что ваша хула не вредит ему, а ваша хвала и ваша помощь не приносят ему пользы, ибо вы настолько презренны, что вас не принимают во внимание, а он обладает таким величием, могуществом и почётом, что до него невозможно добраться и до него нельзя подняться.
(И Джибриль — посланник Аллаха среди нас, и Дух Святости — нет ему равного)
Его слово «лейса лаху кифа’» (ليس له كِفاء) с касрой над «каф» — то есть нет ему подобного и равного. Конец, приведено из «Шарх аль-Абби» и других (6).
(2) Этот [бейт] не из стихов [версии] Муслима.
(3) И этот также не из стихов [версии] Муслима.
(4) В «Шарх аль-Абби» встречается «мугляффа» — с «гайн», затем «лям», затем «фа», и это ошибка; правильно — «мугляглиля» с двумя точечными «гайн», как в «Аль-Камус».
(5) И это также не из стихов [версии] Муслима, а из «Шарх аль-Абби», прими к сведению.
(6) См.: «Шарх аль-Абби», и «ас-Санусий» с. 322–328, и «Таклимат Фатх аль-Мульхим» 5/246–252.
[Примечание]: аль-Куртуби (да помилует его Аллах) привёл начало этой касыды и разъяснил его, сказав буквально следующее: Муслим не передал начало этой касыды, но Ибн Исхак привёл её целиком, и вот её начало:
Опустела [местность] Зат аль-Асаби‘, а [также] аль-Джива’, до [земли] Азра’, чьё жилище пусто
Приведём же её так, как привёл Ибн Исхак, и разъясним её редкие [слова], ибо это прекрасная касыда, содержащая много полезного.
Его слово «‘афат» означает: изгладилось и изменилось. «Зат аль-Асаби‘» и «аль-Джива’» — местности в Сирии. «Азра’» — селение около Дамаска. Хассан упомянул эти местности потому, что часто бывал там, направляясь к царям Гассана, восхваляя их, и это было до ислама. «Хала’» — пусто, там никого нет.
Жилища из [племени] бану аль-Хасхас пустынны, изменяют их [следы] ветры и дождь
А бывало, не покидали их люди среди их лугов — верблюды и овцы
«Дияр» — жилища. «Бану аль-Хасхас» — известные племена. «Ту‘аффиха» — изменяют их. «Аль-Равамис» — ветры, названные так, потому что они «рамасят» следы, то есть изменяют их; «рамс» и «расм» — скрытый след. «Ас-сама’» — дождь; «ас-сама’» [также] — всё, что возвышается над тобой и покрывает тебя тенью. «Хиляля» — в значении «между». «Муруж» — множественное от «мардж» — место, где растёт разнообразная трава, смешивающаяся друг с другом. «Ан-на‘ам» — именно верблюды, а «аль-ан‘ам» охватывает верблюдов, коров и овец. «Аш-Ша’» — овцы.
Оставь же это, но кто [поможет мне] от призрака, что не даёт мне уснуть, когда уходит вечер
«Ат-тайф» — то, что видит спящий во сне; изначально это масдар от «тафа аль-хиял, ятуфу тайфан»; но в этом [значении] не говорят «та’иф» как имя действующего лица. Ас-Сухайли сказал: потому что это воображение, не имеющее подлинной реальности. А что до слов [Всевышнего]: «И облетел его облетающий от твоего Господа» [аль-Калям: 19], то там не говорят «тайф», потому что это имя действующего лица в подлинном смысле; говорят, что это Джибриль. А что до слов Всевышнего: «Когда касается их наваждение от шайтана, они вспоминают» [аль-А‘раф: 201], — то тот, кто читает «та’ифун» как имя действующего лица, имеет в виду самого шайтана, а тот, кто читает «тайф», имеет в виду его наваждение и внушение, не имеющее подлинной реальности. «Юаррикуни» — не даёт мне спать. «Изя заляба аль-‘ища’» — то есть после вечерней молитвы, во время, когда люди спят; имеется в виду, что он не спит от размышления о призраке или от тоски по нему, всякий раз, когда закрывает глаза.
По [деве] Ша‘са’, которая покорила его [сердце], и нет исцеления его сердцу от неё
Говорят, что эта Ша‘са’ — дочь кахина, жена Хассана, родившая ему его дочь Умм Фирас. «Тайяматху» — покорила его, сделала его покорным.
Как будто [это] вино из Бейт Ра’с, чей состав — мёд и вода
«Ас-сабийя» — вино. «Бейт Ра’с» — местность, где производилось изысканное вино; говорят также, что Ра’с — имя виноторговца, к которому [это вино] было приписано. «Мизяджуха» — её смесь. Здесь сказуемое сделано определённым, а подлежащее — неопределённым, что противоположно обычному правилу; но это допустимо, потому что «‘асаль» и «ма’» — имена родовые, и их неопределённая форма даёт тот же смысл, что и определённая, — как если бы оба слова были определёнными, а сказуемое «кяна» опущено, подразумевается: «как будто в нём вино, доставляющее наслаждение». К такому [толкованию] вынужден прибегать тот, кто не передаёт в этой касыде слова:
на её клыках — или же вкус свежего, только что срезанного яблока
Ибо этот бейт не встречается в передаче Ибн Исхака; а тот, у кого этот бейт признан достоверным, делает сказуемым «кяна» слова «на её клыках» и не нуждается в предположении того опущенного [сказуемого].
Клыки (الأنياب): это зубы, которые находятся между резцами и премолярами. «Свежий» (الغَضُّ): свежий, сочный. «Хассарáху» (هصَّره): пригнул его, склонил его к земле. «Джина» (الجِناء): то есть собирание плодов, читается с кясрой на «джим» и удлинением; а «джана» (الجنى) — с фатхой и без удлинения — это то, что собирают с деревьев. Абу-ль-Касим ас-Сухайли сказал: этот бейт — подложный (выдуманный, не принадлежит автору).
Если однажды помянут напитки,
то они — выкуп за прекрасное вино.
«Аль-ашриба» — множественное число от «ашриба», а единственное число — «шараб»; малое множественное число от него разбитое — «ашриба», а правильное множественное — «ашрибат». «Ар-рах» — одно из названий вина, а артикль здесь — определённый (для конкретного упоминания), то есть речь о том самом захваченном в плен вине, о котором говорилось ранее.
Мы принимаем на себя упрёк, если совершаем предосудительное,
если случается ненависть или словесная перебранка.
«Аламна» — то есть совершили то, за что нас упрекают. «Аль-макт» — то, за что порицают, то есть что вызывает неприязнь, как удар или причинение вреда. «Аль-лиха» — словесная перебранка. Он хочет сказать: если мы совершим что-то из этого, то извиняемся опьянением. «Юнахнихуна» — ослабляет нас и пугает нас.
Мы пьём его, и оно делает нас царями
и львами, которых не может остановить встреча (с врагом).
Пусть мы лишимся наших коней, если вы не увидите их,
поднимающими пыль, место встречи которых — Када.
Местоимение в «таравха» относится к коням, хотя о них не было прямого упоминания, но контекст и наблюдаемая картина разъясняют это. «Тусиру» — поднимает. «Ан-нак‘» — пыль. «Када» — перевал в верхней части Мекки, а «Куда» — с даммой на «каф» и без удлинения — перевал в нижней части Мекки, о них уже говорилось ранее.
Они тянут поводья, поднимаясь вверх,
а на их плечах — жаждущие копья.
«Юназина» — тянут друг у друга. «Аль-асаль» — копья. «Аз-зима» — жаждущие. Копья названы так потому, что их несущие хотят пронзить ими врагов и напоить их их кровью. «Мус‘идат» — поднимающиеся вверх, «мусгийат» — наклонённые.
Наши скакуны стоят, покрытые потом (от бега),
и женщины хлопают их платками.
«Аль-джияд» — кони. «Мутаматтират» — то есть покрытые потом от бега. Известный риваят — «йулатимунна» от «аль-латм», то есть удар по щеке, и смысл в том, что эти кони, по своему благородству и дороговизне для хозяев, побуждают женщин спешить и обтирать морды этих коней платками. Аль-Халиль передавал это слово как «йатлимунна» (с переставленными «та» и «лям») в значении «стряхивать». Ибн Дурайд сказал: «ат-таль» — это когда ты бьёшь рукой по хлебу, испечённому в горячей золе, чтобы стряхнуть с него пепел. В риваяте Муслима этого хадиса вместо «мы лишимся наших коней» стоит: «Пусть я лишусь моей дочки». «Ас-сакль» — потеря ребёнка. «Бунайати» — уменьшительное от «дочь». Смысл начала этого бейта по обоим риваятам — это призывание бедствия на самого себя, если он не совершит поход на курайшитов. Также встречается у некоторых передатчиков Муслима: «место встречи её — Када», а у других — «её предел» вместо «место встречи её». Смысл близкий. В некоторых списках вместо «место встречи её» встречается: «от двух сторон Када», с нарушением рифмы (искажением), но это не имеет основания, поскольку нет необходимости, вынуждающей к этому, при наличии достоверных вышеупомянутых риваятов. «Канафа Када» — две её стороны.
А если вы отвернётесь от нас, мы совершим умру,
и настанет победа, и покров будет снят.
Это указывает на то, что Хассан сочинил эту касыду до дня завоевания (Мекки), как сказал Ибн Хишам. Внешне это указывает на то, что это было во время умры Худайбии, когда посланника Аллаха ﷺ не допустили к Дому. Ибн Исхак сказал: Хассан сочинил её в день завоевания Мекки, но в этом есть натяжка (отдалённость от истины).
А если нет, то терпите день сражения,
в котором Аллах даёт силу, кому пожелает.
Это относится к разряду вдохновения учёного (или знающего человека) [элемент интуитивного знания], поскольку Хассан знал, что Аллах уже даровал силу Своему Пророку ﷺ. Всевышний сказал: «Величие принадлежит Аллаху, Его Посланнику и верующим» (аль-Мунафикун, 8), и сказал: «Аллах обещал тем из вас, кто уверовал и совершал благие дела, что непременно сделает их преемниками на земле» (ан-Нур, 55), и сказал: «Аллах непременно поможет тому, кто помогает Ему (Его делу)» (аль-Хадж, 40), и другие подобные аяты. На это указывают его слова после этого:
И Джибриль — посланник Аллаха среди нас,
и Дух Святости, которому нет равного.
То есть никто не может сравниться с ним и уподобиться ему. «Дух Святости» — это Джибриль, мир ему. «Аль-кудс» — чистота. Это связано союзом с «посланник Аллаха». «Аль-кифа» — равный, подобный.
И сказал Аллах: «Я послал раба,
который говорит истину, если испытание принесёт пользу».
То есть испытание, а оно — проверка. Начало этого бейта включает в себя смысл испытания, поэтому он указал словом «аль-баля» (испытание), поскольку артикль здесь определённый, а не для обозначения рода, — вдумайся в это. Риваят Муслима в этом бейте: «...говорит истину, в которой нет скрытости».
Затем Хассан засвидетельствовал подтверждение этого, сказав:
Я засвидетельствовал это, так встаньте и подтвердите его,
но вы сказали: «Мы не встанем и не желаем этого».
То есть: мы не встанем, чтобы подтвердить его, и не хотим этого — так они упорствовали. И когда это произошло, он сказал:
И сказал Аллах: «Я приготовил войско,
это — ансары, устремление которых — встреча (с врагом)».
То есть их стремление и забота — это встреча с вами и сражение с вами; он хочет сказать, что когда их упорство проявилось, Аллах помог Своему Пророку войском ансаров. Он не упомянул мухаджиров, потому что их влияние не проявилось, кроме как при их объединении с ансарами. И Аллах Всевышний знает лучше.
У нас каждый день с (племенем) Ма‘адд
есть либо перебранка, либо сражение, либо поэтическая брань.
Так передаёт Ибн Исхак, а передаётся также «сиба» от «ас-сабй» (пленение), и смысл ясен — «хамза» вместо «ба». А в книге Муслима: «встречает каждый день от Ма‘адд перебранку». Под «Ма‘адд» он имеет в виду курайшитов, приписывая их к Ма‘адду ибн Аднану. «Ау» (или) в этом бейте служит для перечисления разновидностей. Под «сибаб» он имеет в виду брань в прозе, а под «хиджа» — брань в стихах. И на это указывают его слова:
Мы сокрушаем стихами того, кто нас поносит,
и сражаемся, когда смешивается кровь.
«Нухкиму» — удерживаем, предотвращаем; он хочет сказать, что отвечает поносящему более сильными словами, чем его брань, и более тяжёлыми для него, так что тот удерживается от повторения. А под «смешением крови» он имеет в виду разгар битвы и смешение крови во время боя.
Так передай же от меня Абу Суфьяну
послание, передаваемое из уст в уста, ибо тайное уже раскрылось.
Этот Абу Суфьян — это ибн аль-Харис, и он был первым поносителем, как уже упоминалось, что он был одним из поэтов. «Аль-мугальгаля» — послание, переносимое из одной местности в другую. «Бариха аль-хафа» — то есть тайна раскрылась и скрытое проявилось; это пословица (устойчивое выражение).
Ведь наши мечи сделали тебя рабом,
а рабы Дома (Каабы) стали господствовать над невольницами через неё.
«Абдан» — то есть униженным, униженностью рабов. Конец из «Шарха» аль-Куртуби, да помилует его Аллах (сноска: «Аль-муфхим», 6/425–433).
«Я хочу лишь исправления, насколько это в моих силах, и мой успех — только от Аллаха; на Него я уповаю и к Нему обращаюсь».
(35) — Глава о некоторых достоинствах Абу Хурайры ад-Дауси (да будет доволен им Аллах)
Это Абу Хурайра ибн Амир ибн Абд Зи-ш-Шара ибн Тарифа ибн Аттаб ибн Абу Са‘б ибн Мунаббих ибн Са‘д ибн Са‘ляба ибн Сулайм ибн Фахм ибн Ганм ибн Даус ибн Аднан ибн Абдуллах ибн Захран ибн Ка‘б ад-Дауси. Так назвал его и определил его родословную Ибн аль-Кальби и те, кто последовал за ним, и это подтвердил Абу Ахмад ад-ДиМьяти. Ибн Исхак сказал: он был посредником (в спорных делах) среди племени Даус. Ад-Дулаби вывел через путь Ибн Лахи‘а от Язида ибн Абу Хабиба, сказавшего: имя Абу Хурайры — Абд Нахм ибн Амир, он — дауситянин, союзник (по договору о союзничестве) Абу Бакра ас-Сиддика. Ибн аль-Баркий разошёлся в его родословной, сказав: он — ибн Амир ибн Абд Шамс ибн Абд ас-Сати‘ ибн Кайс ибн Малик ибн Зи-ль-Аслам ибн аль-Ахмас ибн Му‘авия ибн аль-Муслим ибн аль-Харис ибн Дахман ибн Сулайм ибн Фахм ибн Амир ибн Дауса; он сказал: также говорят, что он — ибн Утба ибн Амр ибн Иса ибн Харб ибн Са‘д ибн Са‘ляба ибн Амр ибн Фахм ибн Дауса. Абу Али ибн ас-Сакан сказал: разошлись во мнениях относительно его имени: знатоки родословий сказали, что его имя — Умайр ибн Амир. Ибн Исхак сказал: мне сказал один из наших товарищей от Абу Хурайры: моё имя в эпоху невежества было Абд Шамс ибн Сахр, и посланник Аллаха ﷺ назвал меня Абд ар-Рахманом.
И прозвали его Абу Хурайра оттого, что он нашёл кошку и понёс её в своём рукаве, и ему сказали: «Абу Хурайра» (отец кошечки). Так это привёл Абу Ахмад аль-Хаким в «Аль-Куна» через путь передачи Юнуса ибн Букайра от Ибн Исхака, и привёл это Ибн Мандах этим же путём с подробностями. Ат-Тирмизи привёл с достоверным иснадом от Убайдуллаха ибн Абу Рафи‘, который сказал: «Я спросил Абу Хурайру: «Почему тебя прозвали Абу Хурайра?» Он ответил: «Я пас овец своей семьи, и у меня была маленькая кошка. Я укладывал её ночью на дерево, а днём брал её с собой и играл с ней, поэтому меня и прозвали Абу Хурайра»». На этом конец. В «Сахих аль-Бухари» сказано, что Пророк ﷺ сказал ему: «О Абу Хирр!» Аль-Багави привёл через путь передачи Ибрахима ибн аль-Фадля аль-Махзуми, а он слаб, что имя Абу Хурайры в доисламский период было Абд Шамс, а кунья его была Абу аль-Асвад, и Посланник Аллаха ﷺ назвал его Абдуллахом, а прозвал его Абу Хурайра.
Ибн Хузайма привёл с сильным иснадом от Мухаммада ибн Амра от Абу Салямы от Абу Хурайры: Абд Шамс, из [племени] аль-Азд, затем из [ветви] Даус. Ад-Дулаби привёл с хорошим иснадом от Усамы ибн Зайда аль-Лайси от Убайдуллаха ибн Абу Рафи‘ и аль-Макбури, которые сказали: имя Абу Хурайры было Абд Шамс ибн Амир ибн Абд аш-Шара (а аш-Шара — это имя идола племени Даус), а когда он принял ислам, его назвали Абдуллах ибн Амир. Абдуллах ибн Идрис передал от Шу‘бы, что имя Абу Хурайры было Абд Шамс, и так же сказали Яхья ибн Ма‘ин, Ахмад ибн Салих аль-Мисри и Харун ибн Хатим, и так же сказал Абу Зур‘а от Абу Мусхира, и Абу Нуайм аль-Фадль ибн Дукайн сказал подобное, и добавил: «а говорят также: Абд Амр», и сказал в другой раз: «Абу Хурайра — Сукайн, а говорят также: Амир ибн Абд Ганм». И так же сказал Исма‘иль ибн Абу Уваис: «Я нашёл в книге моего отца, что имя Абу Хурайры было Абд Шамс, а его имя в исламе — Абдуллах». От Абу Нумайра передано подобное. Ат-Тирмизи упомянул от аль-Бухари то же самое. Салих ибн Ахмад ибн Ханбаль передал от своего отца: «Абу Хурайра — Абд Шамс, а говорят также: Абд Нахм, а говорят также: Абд Ганм, а говорят также: Сукайн, а говорят также: Абдуллах ибн Амир», это привёл аль-Багави от Салиха, и так же сказал аль-Ахвас ибн аль-Мудаффаль аль-Алаи от своего отца, и так же передал это Я‘куб ибн Суфьян в своей «Истории», и упомянул Ибн Абу Шайба подобное, и добавил: «а говорят также: Абд ар-Рахман ибн Сахр». Аль-Багави упомянул от Абдуллаха ибн Ахмада, который сказал: «Я слышал одного нашего старого шейха, говорившего: имя Абу Хурайры — Сукайн ибн Дума». Это же передал аль-Хасан ибн Суфьян со своим иснадом от Абу Умара ад-Дарира, и добавил: «а говорят также: Абд Амр ибн Ганм». Амр ибн Али аль-Фалляс передал от Суфьяна ибн Хусайна от аз-Зухри от аль-Мухаррара ибн Абу Хурайры: «Имя моего отца было Абд Амр ибн Абд Ганм», это привёл Аслям ибн Сахль в своей «Истории», и привёл это аль-Багави от аль-Мукаддими от тётки Суфьяна, и формулировка его: «Имя Абу Хурайры было Абд ар-Рахман ибн Ганм», так в риваяте Исы ибн Али от аль-Багави. Это же привёл Ибн Абу ад-Дунья через путь передачи аль-Мукаддими подобно тому, что сказал Амр ибн Али, и так же это в «аз-Зухлиййат» от Бакра ибн Баккара от Умара ибн Али аль-Мукаддими. Ибн Хузайма сказал: аз-Зухли сказал: «Это самая ясная из риваятов у нас, [но] с перестановкой».
Ибн Хузайма сказал: «Иснад Мухаммада ибн Амра от Абу Салямы лучше, чем иснад Суфьяна ибн Хусайна от аз-Зухри от аль-Мухаррара, если только у него не было двух имён до принятия ислама. Что же касается времени после принятия им ислама, то я не думаю, что его имя [прежнее] продолжало [использоваться]». Я говорю: он отверг то, что Пророк ﷺ изменил его имя и назвал его Абд ар-Рахманом, как это передал Ахмад ибн Ханбаль от Абу Убайды аль-Хаддада. Абу Мухаммад ибн Зайд привёл от аль-Асма‘и, что его имя — Абд Амр ибн Абд Ганм, а говорят также: Амр ибн Абд Ганм, и утвердительно высказался за первое ан-Насаи. Аль-Багави сказал: «Рассказал нам аль-Хасан ибн Урфа, рассказал нам Абу Исма‘иль аль-Муаддиб от аль-А‘маша от Абу Салиха от Абу Хурайры, а имя его — Абд ар-Рахман ибн Сахр». Хафиз сказал: Абу Исма‘иль — знаток редких сообщений, притом что его слова «а имя его — Абд ар-Рахман ибн Сахр» могут быть словами Абу Салиха либо словами того, кто передал после него, и более вероятно, что это Абу Исма‘иль единолично [передал это], а достоверным в этом вопросе является мнение Мухаммада ибн Исхака. Абу Нуайм привёл через путь передачи Исхака ибн Рахавайха, который сказал: «Об имени Абу Хурайры существуют разногласия: говорят — Сукайн ибн Малль, говорят — ибн Хани, некоторые сказали — Умар ибн Абд Шамс, говорят — ибн Абд Нахм». Аббас ад-Даури передал от Абу Бакра ибн Абу аль-Асвада: «Сукайн ибн Джабир». Абу Ахмад аль-Хаким привёл с достоверным иснадом от Салиха ибн Кайсана, который сказал: «Его имя — Амир», подобное этому передал аль-Хайсам ибн Абди от Ибн Аббаса, и это [сообщение] является основным, и он добавил, что он — ибн Абд Шамс ибн Абд Ганм ибн Абд Зи аш-Шара. Абу Мусхир передал от Са‘ида ибн Абд аль-Азиза: «Он — Амир ибн Абд Шамс», а говорят также: Абд Ганм, а говорят также: Сукайн ибн Амир. Халифа сказал: «Разногласят об его имени: говорят — Умайр ибн Амир, говорят — Сукайн ибн Дума, говорят также — Абд Амр ибн Абд Ганм, говорят также — Абдуллах ибн Амир, говорят также — Барир, или Язид ибн Ушрака». Аль-Фалляс сказал: «Разногласят об его имени, и достоверным является то, что он — Абд Амр ибн Абд Ганм, а говорят также — Сукайн». Аль-Багави сказал: «Рассказал нам Мухаммад ибн Хумайд, рассказал нам Абу Нумайла, рассказал нам Мухаммад ибн Убайдуллах, который сказал: «Его имя — Са‘д ибн аль-Харис»». Аль-Багави сказал: «И дошло до меня, что его имя — Абд Йалиль». Ибн Са‘д передал от аль-Вакиди: «Его имя было Абд Шамс, и его назвали в исламе Абдуллах», и передано от аль-Хайсама подобное этому, и добавил аль-Багави от аль-Вакиди: «а говорят, что он — Абдуллах ибн Аиз». Ибн аль-Баркы сказал: «Его имя — Абд ар-Рахман, а говорят также — Абд Шамс, а говорят также — Абд Ганм, а говорят также — Абдуллах, а говорят также, что он — Абд Нахм», а говорят также — Абд Тайм. Ибн Мандах передал среди его имён: «Абд», без определения, а в имени его отца — «Абд Ганм». Абу Нуайм передал в этом: «Абд аль-Уззы» и «Сакан» (с двумя открытыми гласными).
Ан-Навави сказал в нескольких местах своих книг: «Имя Абу Хурайры — Абд ар-Рахман ибн Сахр, согласно наиболее достоверному из тридцати мнений». Аль-Кутб аль-Халяби сказал: «В его имени и имени его отца совокупно собралось сорок четыре мнения, упомянутых в «Аль-Куна» аль-Хакима, в «Аль-Истиаб» и в «Истории Ибн Асакира»».
Хафиз сказал: причина такого множества в том, что об одном лишь его имени собралось, например, десять мнений, и об имени его отца — примерно столько же, а затем они сочетались, но не встречаются переданными все эти [сочетания] вместе. Итак, совокупность того, что сказано об его имени отдельно, — около двадцати мнений: Абд Шамс, Абд Нахм, Абд Тайм, Абд Ганм, Абд аль-Уззы, Абд Йалиль, — и это допустимо, что осталось после принятия им ислама, как на это указал Ибн Хузайма. Также сказано об этом: «Убайд» без определения и «Убайдуллах» с определением, «Сукайн» в форме уменьшительной, «Сакан» с двумя открытыми гласными, «Амр» с открытой «айн», «Умайр» в уменьшительной форме, «Амир», а говорят также — «Барир», а говорят также — «Бирр», а говорят также — «Язид», а говорят также — «Са‘д», а говорят также — «Са‘ид», а говорят также — «Абдуллах», а говорят также — «Абд ар-Рахман», и все эти [варианты] допустимы как в доисламский период, так и в исламе, кроме последнего, ибо он определённо исламский. А то, что собралось в имени его отца, — пятнадцать мнений: говорят — «Аиз», говорят — «Амир», говорят — «Амр», говорят — «Умайр», говорят — «Ганм», говорят — «Дума», говорят — «Хани», говорят — «Малль», говорят — «Абд Нахм», говорят — «Абд Ганм», говорят — «Абд Шамс», говорят — «Абд Амр», говорят — «аль-Харис», говорят — «Ушрака», говорят — «Сахр». Вот в чём смысл слов того, кто сказал: «Разногласят об его имени и имени его отца в более чем тридцати мнениях».
Что касается сочетаний по способу допущения возможности, то это число превышает [названное] и достигает приблизительно двухсот сорока семи — от умножения девятнадцати на тринадцать. А что касается точно установленного [через прямой текст], то оно не превышает двадцати, ибо одно из его имён сочетается с тремя или четырьмя из имён отца, пока не будет исчерпан их перебор, — так что при вычленении из этого сочетания различий остаётся именно количество его собственных имён, а их девятнадцать, причём некоторые из них содержат искажение или порчу текста, как: «бирр», «барир» и «язид», ибо ни одно из них не встречается иначе как с «Асара» (десятью), и, по всей видимости, это изменение внесено кем-то из передатчиков. Так же и «Сакан» и «Сукайн» — по всей видимости, они сводятся к одному. Так же и «Саад» и «Саид» — притом что оба они также встречаются лишь с «аль-Харисом». А в некоторых случаях его имя оказалось переставлено местами с именем его отца, как было прежде в словах того, кто сказал: «Абд Амр ибн Абд Ганм», в то время как говорилось [также]: «Абд Ганм ибн Абд Амр». При внимательном рассмотрении число мнений не достигает десяти в чистом виде, и по достоверности передачи они сводятся к трём: Умайр, Абдуллах и Абд ар-Рахман. Первые два допустимы как в доисламский период, так и в исламе, а Абд ар-Рахман — только в исламе, как было указано ранее.
Ибн Абу Дауд сказал: «Я собирал иснад Абу Хурайры и увидел его во сне, находясь в Исфахане, и он сказал мне: «Я — первый знаток хадисов в мире»». Знатоки хадисов единогласны в том, что он передал больше хадисов, чем любой другой из сподвижников. Абу Мухаммад ибн Хазм упомянул, что «Мусаннад» Баки ибн Мяхляда содержит от Абу Хурайры пять тысяч триста с небольшим хадисов. Абу Хурайра также передавал от Абу Бакра, Умара, аль-Фадля ибн аль-Аббаса, Убайя ибн Кааба, Усамы ибн Зайда, Аиши, Басры аль-Гифари, Кааба аль-Ахбара.
От него передавали: его сын аль-Мухаррар (через несколько точек над буквами); из сподвижников — Ибн Умар, Ибн Аббас, Джабир, Анас, Уасиля ибн аль-Аскаа; из старших последователей — Марван ибн аль-Хакам, Кабиса ибн Зуайб, Абдуллах ибн Саляба, Саид ибн аль-Мусайиб, Урва ибн аз-Зубайр, Сальман аль-Агарр (и Агарр Абу Муслим), Шурайх ибн Хани, Хаббаб — хозяин макысуры, Абу Саид аль-Макбури, Сулейман ибн Ясар, Синан ибн Абу Синан, Абдуллах ибн Шакык, Абд ар-Рахман ибн Абу Амра, Иракк ибн Малик, Абу Разин аль-Асади, Абдуллах ибн Кариз, Бусор ибн Саид, Башир ибн Нахик, Баджа аль-Джухани, Ханзаля аль-Аслями, Сабит ибн Ийад, Хафс ибн Асим ибн Умар, Салим ибн Абдуллах ибн Умар, Абу Саляма и Хумайд — сыновья Абд ар-Рахмана ибн Ауфа, Хумайд ибн Абд ар-Рахман аль-Химьяри, Хилас ибн Амр, Зурара ибн Ауфа, Салим Абу аль-Гайс, Салим — вольноотпущенник Шаддада, Амир ибн Саад ибн Абу Ваккас, Саид ибн Амр ибн Саид ибн аль-Ас, Абу аль-Хубаб Саид ибн Ясар, Абдуллах ибн аль-Харис аль-Басри, Мухаммад ибн Сирин, Саид ибн Мурджана, аль-Ааррадж — то есть Абд ар-Рахман ибн Хурмуз, аль-Мукаад — то есть Абд ар-Рахман ибн Саид, которого также называли аль-Ааррадж, Абд ар-Рахман ибн Абу Нуайм, Абд ар-Рахман ибн Якуб — отец аль-Аля, Абу Салих ас-Самман, Убайда ибн Суфьян, Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба ибн Масуд, Атаа ибн Минаа, Атаа ибн Абу Рабах, Атаа ибн Язид аль-Лейси, Атаа ибн Ясар, Убайд ибн Хунайн, Аджлян — отец Мухаммада, Убайдуллах ибн Абу Рафиа, Анбаса ибн Саид ибн аль-Ас, Амр ибн аль-Хакам Абу ас-Саиб — вольноотпущенник Ибн Зухры, Муса ибн Ясар, Нафи ибн Джубайр ибн Мутим, Абдуллах ибн Рабах, Абд ар-Рахман ибн Михран, Амр ибн Абу Суфьян, Мухаммад ибн Зияд аль-Джумахи, Иса ибн Тальха, Мухаммад ибн Кайс ибн Махрама, Мухаммад ибн Аббад ибн Джафар, Мухаммад ибн Абу Аиша, аль-Хайсам ибн Абу Синан, Абу Хазим аль-Ашджаи, Абу Бакр ибн Абд ар-Рахман ибн аль-Харис ибн Хишам, Абу аш-Шасаа аль-Мухариби, Язид ибн аль-Асамм, Нуайм аль-Муджмир, Мухаммад ибн аль-Мункадир, Хаммам ибн Мунаббих, Абу Усман ат-Танбузи, Абу Кайс — вольноотпущенник Абу Хурайры, и многие другие.
Аль-Бухари сказал: «От него передавали примерно восемьсот знатоков науки, и он был самым надёжным по памяти из тех, кто передавал хадис в своё время». Вакиа сказал в своей записи: «Рассказал нам аль-Амаш от Абу Салиха, сказавшего: «Абу Хурайра был самым надёжным по памяти из сподвижников Мухаммада ﷺ»». Аль-Багави привёл это через передачу Абу Бакра ибн Айяша от аль-Амаша в такой формулировке: «Он не был лучшим из них, но был самым надёжным по памяти». Ибн Абу Хайсама привёл через путь Саида ибн Абу аль-Хасана, сказавшего: «Не было среди сподвижников никого, кто передал бы больше хадисов, чем Абу Хурайра». Ар-Рабиа сказал: аш-Шафии сказал: «Абу Хурайра — самый надёжный по памяти из тех, кто передавал хадис в своё время». Абу аз-Зуайзиа, писец Марвана, сказал: «Марван послал за Абу Хурайрой, и тот стал рассказывать ему [хадисы]; он усадил меня за креслом записывать то, что он рассказывал, пока — когда прошёл год — он снова послал за ним и спросил его [то же самое], велев мне следить [за совпадением]. И он не изменил ни одной буквы против прежнего».
В «Сахихе» аль-Бухари приводится через путь Уахба ибн Мунаббиха от его брата Хаммама от Абу Хурайры, сказавшего: «Никто из сподвижников Посланника Аллаха ﷺ не передал больше хадисов, чем я, кроме Абдуллаха ибн Амра, ибо он записывал, а я не записывал». Аль-Хаким Абу Ахмад — после того как передал разногласие относительно его имени, частично уже упомянутое, — сказал: «Он был одним из самых надёжных по памяти сподвижников Посланника Аллаха ﷺ и наиболее преданным ему в сопровождении, довольствуясь [лишь] насыщением своего желудка; его рука была рядом с его рукой, он сопровождал его повсюду, куда бы тот ни направился, вплоть до его смерти, и поэтому его хадисов было много». Аль-Бухари привёл в «Сахихе» через путь Саида аль-Макбури от Абу Хурайры: «Я спросил: «О Посланник Аллаха, кто из людей наиболее счастлив твоим заступничеством?» Он сказал: «Я полагал, что никто не спросит меня об этом хадисе раньше тебя, судя по тому, что я видел из твоей увлечённости хадисом»». Ахмад привёл из хадиса Убайя ибн Кааба, что Абу Хурайра был смел настолько, что спрашивал Посланника Аллаха ﷺ о том, о чём не спрашивал его никто другой. Абу Нуайм сказал: «Он был самым надёжным по памяти из сподвижников в отношении известий о Посланнике Аллаха ﷺ», и [Пророк] помолился за него, чтобы Аллах сделал его любимым для верующих. Его принятие ислама произошло между Худайбией и Хайбаром; он прибыл в Медину переселенцем и поселился в Суффе. Абу Мушар аль-Мадаини передал от Мухаммада ибн Кайса, что Абу Хурайра говорил: «Не называйте меня Абу Хурайрой [«отцом кошечки» в женском роде], ибо Пророк ﷺ дал мне кунью Абу Хурр [в мужском роде], а самец лучше самки». Аль-Багави привёл это с достоверным иснадом от аль-Валида ибн Рабаха от Абу Хурайры. Абд ар-Рахман ибн Абу Лябиба сказал: «Я пришёл к Абу Хурайре, а он был смуглым, с широким расстоянием между плечами, с двумя косичками, с раздвинутыми верхними резцами».
Ибн Саад привёл через путь Курры ибн Халида: «Я спросил Мухаммада ибн Сирина: «Был ли Абу Хурайра грубым?» Он ответил: «Нет, он был мягким»». Я спросил: «А каков был цвет его [кожи]?» Он ответил: «Белый, и он красился хной, и носил два одежды, окрашенных охрой». Однажды он высморкался и сказал: «Ба, ба! Абу Хурайра сморкается в лён!» Абу Хиляль передал от Мухаммада ибн Сирина от Абу Хурайры, что он сказал: «Я видел себя падающим в обморок между минбаром Посланника Аллаха ﷺ и покоями Аиши, и говорили: «Безумный!», а во мне не было безумия». Язид ибн Ибрахим добавил от Мухаммада от него: «А во мне не было ничего, кроме голода». У этого хадиса есть пути в «Сахихе» и в других сборниках, и в них — вопрос Абу Бакра, а затем Умара об одном айате, и он сказал: «Может быть, кто-то из них опередит меня, и Аллах откроет мне этот айат», но этого не произошло. Дауд ибн Абдуллах передал от Хумайда аль-Химьяри: «Я сопровождал человека, который сопровождал Пророка ﷺ четыре года, как сопровождал его Абу Хурайра».
Ибн Уяйна передал от Исмаила ибн Абу Халида от Кайса ибн Абу Хазима: «Абу Хурайра остановился у нас в Куфе, и собрались Ахмасы, и пришли поприветствовать его, и он сказал: «Добро пожаловать! Я сопровождал Посланника Аллаха ﷺ три года, и не было среди них никого более усердного, чем я, в запоминании хадиса»».
Аль-Бухари сказал: «Рассказал нам Абу Нуайм, рассказал нам Умар ибн Зарр, рассказал нам Муджахид, от Абу Хурайры, который сказал: «Клянусь Аллахом, кроме Которого нет божества, бывало, что я прижимался животом к земле от голода и привязывал камень к своему животу», — и он упомянул историю с чашей и молоком».
Ахмад сказал: «Рассказал нам Абд ар-Рахман, то есть ибн Махди, рассказал нам Икрима ибн Аммар, рассказал мне Абу Касир, рассказал мне Абу Хурайра, который сказал: «Клянусь Аллахом, не создал Аллах верующего, который услышал бы обо мне или увидел меня, не полюбив меня»». Его спросили: «Откуда ты это знаешь, о Абу Хурайра?» Он ответил: «Моя мать была многобожницей, и я призывал её к исламу, но она отказывала мне. Однажды я призвал её, и она сказала мне о Посланнике Аллаха ﷺ то, что мне было неприятно услышать. Я пришёл к Посланнику Аллаха ﷺ, плача, и рассказал ему об этом. Он сказал: «О Аллах, наставь на прямой путь мать Абу Хурайры!» Я вышел бегом и, оказавшись у двери, увидел, что она закрыта, и услышал плеск воды. Затем дверь открылась, и она сказала: «Свидетельствую, что нет божества, кроме Аллаха, и что Мухаммад — Посланник Аллаха». Я вернулся, плача от радости, и сказал: «О Посланник Аллаха, попроси Аллаха, чтобы Он сделал меня и мою мать любимыми для верующих». И он воззвал к Аллаху с этой просьбой».
Аль-Джурайри передал от Абу Басры, от человека из племени тафава, который сказал: «Я остановился у Абу Хурайры». Он сказал: «Я не встречал среди сподвижников человека более деятельного и более заботливого о госте, чем он».
Амр ибн Али аль-Фалляс сказал: «Его прибытие [к Пророку ﷺ] произошло в год [завоевания] Хайбара, и это было в мухарраме седьмого года [хиджры]».
В «Сахихе» от аль-Аараджа передаётся, что Абу Хурайра сказал: «Вы утверждаете, что Абу Хурайра передаёт слишком много хадисов от Посланника Аллаха ﷺ, — а Аллах — свидетель обещанной встречи! Я был бедным человеком, сопровождал Посланника Аллаха ﷺ ради того, чтобы наполнить живот, тогда как мухаджиров занимала торговля на рынках, а ансаров занимало ведение своего имущества. Однажды я присутствовал на собрании у Пророка ﷺ, и он сказал: «Кто расстелет свой плащ, пока я закончу свою речь, а затем притянет его к себе, тот никогда не забудет ничего из того, что услышал от меня». Я расстелил свою накидку, пока он не закончил свою речь, затем притянул её к себе. И клянусь Тем, в Чьей руке моя душа, я не забыл ничего из того, что слышал от него после этого»».
Это передали Ахмад, аль-Бухари, Муслим и ан-Насаи через путь аз-Зухри от аль-Аараджа, а также через путь аз-Зухри от Саида ибн аль-Мусаййиба и Абу Саламы, от Абу Хурайры, причём одни из них добавляют по сравнению с другими. Аль-Бухари и другие передали через путь Саида аль-Макбури от него в сокращённом виде: «Я сказал: «О Посланник Аллаха, я слышу от тебя много хадисов и забываю их». Он сказал: «Расстели свою накидку». Я расстелил её. Затем он сказал: «Прижми её к своей груди». Я прижал её, и после этого я не забывал ни одного хадиса».
Абу Йала передал через путь аль-Валида ибн Джумай, от Абу ат-Туфайля, от Абу Хурайры, который сказал: «Я пожаловался Посланнику Аллаха ﷺ на плохую память, и он сказал: «Раскрой свой плащ»», — и далее подобное.
Абу Нуайм передал через путь Абдуллаха ибн Абу Йахйи, от Саида ибн Абу Хинда, от Абу Хурайры, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Не спросишь ли ты меня об этой добыче?» Я сказал: «Прошу тебя научить меня тому, чему научил тебя Аллах». Он снял с моей спины полосатую накидку и расстелил её посредине между мной и собой, и рассказывал мне, пока я не усвоил его рассказ полностью. Затем он сказал: «Собери её и завяжи для себя». И с того утра я не упускал ни одной буквы из того, что он мне рассказал». Уже приведены достоверные пути этого хадиса, и есть у него и другие пути, среди них — у Абу Йалы через путь Йунуса ибн Убайда, от аль-Хасана, от Абу Хурайры, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Кто возьмёт от меня слово, или два слова, или три, и завяжет их в своей одежде, изучит их и будет обучать им других?» Он сказал: «Я развернул свою одежду, пока он говорил, затем завязал её. И я надеюсь, что не забыл ни одного хадиса из того, что он сказал»».
Это передал Ахмад через путь аль-Мубарака ибн Фадаля, от аль-Хасана, подобным образом, и там сказано: «Я сказал: «Я [возьму]»». Он сказал: «Расстели свою одежду». И в конце: «Я надеюсь, что не забыл ни одного хадиса, который слышал от него после этого»».
Ибн Асакир передал через путь Шубы, от Симака ибн Харба, от Абу ар-Рабиа, от Абу Хурайры: «Я был у Пророка ﷺ, расстелил свою одежду, затем собрал её, и я не забыл ничего после этого» — сокращённо от предыдущего.
Хафиз сказал: «Мне встретилось разъяснение того, что рассказывал Пророк ﷺ в этой истории, если сообщение достоверно. Абу Йала передал через путь Абу Саламы: «Пришёл Абу Хурайра и поприветствовал Пророка ﷺ во время его болезни, чтобы навестить его. Он получил разрешение, вошёл, поприветствовал стоя, а Пророк ﷺ, прислонившись к груди Али, держал руку на своей груди, прижимая её к себе, и Пророк ﷺ вытянул ноги. Он сказал: «Приблизься, о Абу Хурайра». Тот приблизился. Затем он сказал: «Приблизься, о Абу Хурайра». Затем сказал: «Приблизься, о Абу Хурайра». И тот приблизился, пока кончики пальцев Абу Хурайры не коснулись пальцев Пророка ﷺ. Затем он сказал ему: «Сядь». Он сел. Затем он сказал ему: «Приблизь ко мне край своей одежды». Абу Хурайра растянул свою одежду, а он держал её рукой, раскрыл её и приблизил к Пророку ﷺ. Затем Пророк ﷺ сказал ему: «Я завещаю тебе, о Абу Хурайра, качества, которые не оставляй, сколько бы ты ни жил». Он сказал: «Завещай мне, что хочешь». Тот сказал ему: «Совершай полное омовение в день пятницы и приходи на неё пораньше, не говори праздных слов и не отвлекайся; завещаю тебе поститься три дня каждый месяц, ибо это подобно посту всего времени; завещаю тебе две ракаата фаджра — не оставляй их, даже если ты молился всю ночь, ибо в них — драгоценные достоинства», — сказал это трижды. Затем сказал: «Прижми к себе свою одежду». Он прижал её к груди. Он сказал: «О Посланник Аллаха, отец мой и мать моя за тебя, скрыть ли это или объявить открыто?» Тот ответил: «Объявляй открыто, о Абу Хурайра», — сказав это трижды»».
Упомянутый хадис относится к признакам пророчества, ибо Абу Хурайра был человеком, наиболее сохранившим в памяти пророческие хадисы в своё время.
Тальха ибн Убайдуллах сказал: «Я не сомневаюсь, что Абу Хурайра слышал от Посланника Аллаха ﷺ то, чего мы не слышали».
Ибн Умар сказал: «Абу Хурайра лучше меня и более знающ в том, что он передаёт».
Ан-Насаи передал с хорошим иснадом в разделе «аль-Ильм» из «Китаб ас-сунан аль-кубра» (3/440), что некий человек пришёл к Зайду ибн Сабиту и спросил его о чём-то, и Зайд сказал ему: «Обратись к Абу Хурайре, ибо однажды, когда я, Абу Хурайра и такой-то были в мечети, взывая к Аллаху и вспоминая нашего Господа, к нам вышел Посланник Аллаха ﷺ и сел с нами. Мы замолкли, и он сказал: «Вернитесь к тому, чем вы занимались»». Зайд сказал: «Я и мой товарищ взывали к Аллаху раньше Абу Хурайры, и Посланник Аллаха ﷺ произносил «амин» на наши молитвы. Затем воззвал Абу Хурайра, говоря: «О Аллах, я прошу Тебя о том же, о чём просили Тебя эти два моих товарища, и прошу Тебя о знании, которое не забывается». Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Амин»». Мы сказали: «О Посланник Аллаха, и мы просим Аллаха о знании, которое не забывается». Он сказал: «Вас в этом опередил дауситский юноша»».
Ат-Тирмизи передал через путь Саида аль-Макбури, от Абу Хурайры, который сказал: «Я сказал: «О Посланник Аллаха, я слышу от тебя вещи, которые не запоминаю»». Он сказал: «Расстели свою накидку». Я расстелил её, и он рассказал много хадисов, и я не забыл ничего из того, что он мне рассказал». Иснад достоверный, а его основа у аль-Бухари с формулировкой: «И я не забыл ничего, что услышал после этого».
Ат-Тирмизи также передал от Умара, что он сказал Абу Хурайре: «Ты был самым усердным из нас в следовании за Посланником Аллаха ﷺ и самым сохраняющим в памяти его хадисы».
От ад-Дараварди, от Саида ибн Абд аль-Азиза, от Макхуля передаётся, что он сказал: «Однажды ночью люди договорились встретиться в одном из шатров Муавии, собрались там, и Абу Хурайра встал и рассказывал им хадисы от Посланника Аллаха ﷺ до самого утра».
Ибн Саад передал через путь Салима, вольноотпущенника бану Наср: «Я слышал, как Абу Хурайра говорил: «Послал меня Посланник Аллаха ﷺ вместе с аль-Аля аль-Хадрами и наказал ему обо мне добро, и он сказал мне: «Что бы ты хотел?» Я сказал: «Пусть я буду возглашать азан для тебя, и не опережай меня со словом «амин»»».
Аль-Бухари передал через путь Саида аль-Макбури от Абу Хурайры, который сказал: «Я сохранил от Посланника Аллаха ﷺ два сосуда [знания]: один из них я распространил, а другой — если бы я его распространил, то мне перерезали бы это горло»».
Хафиз аз-Захаби, да будет милостив к нему Аллах Всевышний, комментируя это сообщение, сказал: «Это указывает на допустимость скрывать некоторые хадисы, которые могут вызвать смуту в вопросах вероучения, или в частных вопросах, или в похвале и осуждении. Что же касается хадиса, относящегося к разрешённому или запретному, то его сокрытие недопустимо ни в каком виде, ибо это относится к ясным доводам и руководству. В «Сахихе» аль-Бухари приводятся слова имама Али (да будет доволен им Аллах): «Рассказывайте людям то, что они понимают, и оставляйте то, что они отвергают. Разве вы хотите, чтобы был обвинён во лжи Аллах и Его Посланник?» Также, если бы Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах) распространил тот сосуд [знания], ему причинили бы вред, а возможно, и убили бы его. Но учёный может прийти к выводу на основе своего иджтихада, что следует распространить такой-то хадис ради оживления сунны, и ему причитается то, что он намеревался, и ему полагается награда, даже если он ошибся в своём иджтихаде». Конец [цитаты].
У Ахмада приводится через путь Язида ибн аль-Асамма от Абу Хурайры — ему было сказано: «Ты много передаёшь», на что он ответил: «Если бы я рассказал вам всё, что слышал, вы бы забросали меня шкурами» — то есть кожами.
В «Сахихе» передаётся от Нафи‘а, что он сказал: Ибн Умару было сказано о хадисе Абу Хурайры о том, что кто последует за похоронной процессией и совершит над ней молитву, тому полагается кырат... — и далее хадис. Ибн Умар сказал: «Абу Хурайра передаёт нам слишком много», затем спросил Аишу, и она подтвердила это, после чего он сказал: «Мы упустили много киратов». Аль-Багави передал с хорошим иснадом от аль-Валида ибн Абд ар-Рахмана, от Ибн Умара, что тот сказал Абу Хурайре: «Ты был из нас наиболее привязанным к посланнику Аллаха ﷺ и наиболее знающим его хадисы». Ибн Са‘д передал с хорошим иснадом от Са‘ида ибн Амра ибн Са‘ида ибн аль-Аса, что Аиша сказала Абу Хурайре: «Ты передаёшь то, чего не слышал». Он ответил: «О матушка, я искал этого, а тебя отвлекали от этого сурьмяница и зеркало, меня же ничто от этого не отвлекало». Сообщений об этом много.
Аль-Байхаки в «аль-Мадхаль» передал через путь Бакра ибн Абдуллаха от Абу Рафи‘а, от Абу Хурайры, что он встретил Ка‘ба, стал беседовать с ним и расспрашивать его, и Ка‘б сказал: «Я не видел человека, который не читал бы Тору, но был бы более знающим о том, что в Торе, чем Абу Хурайра». Ахмад передал через путь Асима ибн Кулайба от его отца: «Я слышал, как Абу Хурайра начинал свой хадис словами: сказал посланник Аллаха, истинный, которому верили, Абу-ль-Касим ﷺ: «Кто солгал на меня умышленно, пусть готовит себе место в Огне»». Мусаддад передал в своём «Мусанаде» через риваят Му‘аза ибн аль-Мусанны от Халида, от Йахьи ибн Убайдуллаха, от его отца, от Абу Хурайры, который сказал: «До Умара дошёл мой хадис, и он сказал мне: «Ты был с нами в тот день, когда мы были в доме такого-то?» Я сказал: «Да, посланник Аллаха ﷺ сказал в тот день: «Кто солгал на меня...»» — и далее хадис. Умар сказал: «Иди теперь и передавай»». Аз-Захаби сказал: «Йахья слаб».
От Са‘ида ибн Абд аль-Азиза, от Исма‘ила ибн Убайдуллаха, от ас-Саиба ибн Язида: он слышал, как Умар говорил Абу Хурайре: «Ты непременно оставишь передачу хадисов от посланника Аллаха ﷺ, или я отправлю тебя обратно на землю Даус», а Ка‘бу он сказал: «Ты непременно оставишь передачу хадисов, или я отправлю тебя на землю обезьян». От Йахьи ибн Айюба, от Ибн Аджляна: Абу Хурайра говаривал: «Я передаю хадисы, которые если бы я произнёс во времена Умара, мне разбили бы голову».
Хафиз аз-Захаби сказал: так говорил Умар (да будет доволен им Аллах): «Передавайте меньше хадисов от посланника Аллаха ﷺ», и не один из сподвижников удерживал от распространения хадисов — это был путь Умара и других. Заклинаю тебя Аллахом: если обильная передача хадисов при правлении Умара — а это было время чистое, неомрачённое — вызывала такое отношение, то что сказать об обильной передаче редких и порочных сообщений в наше время, при длинных цепочках передачи и обилии ошибок и заблуждений? Более уместно удерживать людей от этого. О, если бы они ограничивались передачей редкого и слабого — но нет, клянусь Аллахом, они передают выдуманное и лживое, невозможное в основах веры и в частных вопросах, в повествованиях о битвах конца времён и в вопросах аскезы — просим у Аллаха избавления от этого. Кто передаёт такое, зная о его лживости, и обманывает верующих, тот притеснитель самого себя, преступник против сунны и предания; такого следует призвать к покаянию. Если он раскается и удержится — хорошо, иначе он — нечестивец, и довольно ему греха того, что он передаёт всё, что слышит. А если он не знает [о лживости], пусть проявляет осторожность и обращается за помощью к тому, кто поможет ему очистить свои передачи. Просим у Аллаха избавления, ибо бедствие стало всеобщим, беспечность охватила всех, и проникли [чужаки] к передатчикам хадисов, на которых опираются мусульмане, — тогда как к правоведам и знатокам богословия упрёка нет. Конец слов аз-Захаби.
Мусаддад передал через путь Асима ибн Мухаммада ибн Язида ибн Абдуллаха ибн Умара, от его отца: когда Ибн Умар слышал говорящего Абу Хурайру, он говорил: «Мы знаем, что он говорит, но мы проявляем робость, а он — смелость». В «Фаваид аль-Музакки», извлечении ад-Даракутни, через путь Абд аль-Вахида ибн Зияда, от аль-А‘маша, от Абу Салиха, от Абу Хурайры возводится хадис: «Когда кто-либо из вас совершит два ракята утренней молитвы, пусть ляжет на правый бок». Марван сказал ему: «Разве не достаточно кому-то из нас пройти путь до мечети, чтобы после этого ложиться?» Он ответил: «Нет». Это дошло до Ибн Умара, и тот сказал: «Абу Хурайра передаёт слишком много». Ибн Умару было сказано: «Отвергаешь ли ты что-либо из того, что он говорит?» Он ответил: «Нет, но он проявил смелость, а мы — робость». Это дошло до Абу Хурайры, и он сказал: «В чём моя вина, если я запомнил, а они забыли?» Абу Дауд же привёл этот возведённый хадис.
Ибн Са‘д передал через путь аль-Валида ибн Раббаха: я слышал Абу Хурайру, говорящего Марвану, когда те хотели похоронить аль-Хасана рядом с его дедом: «Ты вмешиваешься в то, что тебя не касается?» Правителем в тот день был не он [Марван], «но ты желаешь угодить отсутствующему». Марван разгневался и сказал: «Люди говорят: Абу Хурайра много передаёт хадисов, хотя прибыл незадолго до смерти посланника Аллаха ﷺ». Абу Хурайра ответил: «Я прибыл, когда посланник Аллаха ﷺ был в благополучии, и мне тогда было больше тридцати лет. Я оставался с ним, пока он не умер, ходя с ним по домам его жён, служа ему, участвуя с ним в походах и совершая с ним хадж. Поэтому я был наиболее знающим людей о его хадисах. Клянусь Аллахом, меня опередили в сподвижничестве люди, которые знали о моей неотступности от него и спрашивали меня о его хадисах — среди них Умар, Усман, Али, Тальха и аз-Зубайр. И клянусь Аллахом, от меня не скрылся ни один хадис, который был в Медине, и никто, у кого было положение у посланника Аллаха ﷺ, и никто, кто вывозил его [хадис] из Медины, чтобы жить с ним рядом [не мог сравниться со мной в знании]». Он сказал: клянусь Аллахом, с тех пор Марван не переставал сдерживаться перед ним.
Ибн Абу Хайсама передал через путь Ибн Исхака, от Умара, или Усмана ибн Урвы, от его отца, который сказал: сказал мой отец: «Приблизь меня к этому йеменцу» — имея в виду Абу Хурайру — «ибо он передаёт много». Я приблизил его, и он стал рассказывать, а аз-Зубайр говорил: «Правда, ложь». Я спросил: «Что это?» Он ответил: «Правда, что он слышал это от посланника Аллаха ﷺ, но некоторые из этого он поместил не на своё место». Ранее уже приводились слова Тальхи: «Мы слышали, как и он слышал, но он запомнил, а мы забыли».
В «Фаваид Тамам» через путь Аш‘аса ибн Сулайма, от его отца: я слышал, как мой отец передавал от Абу Хурайры, и я спросил его [об этом], и он сказал: «Абу Хурайра слышал [это]». Ахмад передал в «аз-Зухд» с достоверным иснадом от Абу Усмана ан-Нахди, который сказал: я гостил у Абу Хурайры семь дней, и он вместе с женой и слугой делили ночь на три части: один молился, потом будил другого.
Ибн Са‘д передал с достоверным иснадом от Икримы, что Абу Хурайра каждый день произносил двенадцать тысяч тасбихов, говоря: «Я произношу тасбих по мере моего долга».
В «аль-Хилья» из истории Абу-ль-Аббаса ас-Сарраджа с достоверным иснадом от Мударриба ибн Хазна: я шёл ночью, и вот человек произносит такбир. Я подошёл к нему и спросил: «Что это?» Он ответил: «Многочисленна благодарность моя Аллаху за то, что я был наёмным работником у Бусры бинт Газван за расходы на мою поклажу и пропитание для себя. Когда они садились верхом, я обгонял их [пешком], а когда останавливались, я служил им. Аллах женил меня на ней, и теперь я езжу верхом, а когда останавливаюсь — мне служат». Ибн Хузайма передал это же с добавлением: «И когда она проезжала удобное место, она останавливалась и говорила: «Не сдвинусь, пока не приготовишь мне асыду». И вот теперь, когда я прохожу примерно такое же место, я говорю: «Не сдвинусь, пока не приготовишь мне асыду»».
Абд ар-Раззак сказал: сообщил нам Ма‘мар, от Аюба, от Ибн Сирина, что Умар назначил Абу Хурайру правителем Бахрейна, и тот прибыл с десятью тысячами. Умар сказал ему: «Ты присвоил эти деньги, откуда они у тебя?» Он ответил: «Кони, которые ожеребились, дары, которые накопились, и налог с моих рабов». Умар проверил и обнаружил, что это так, как он сказал, затем позвал его, чтобы снова назначить на должность, но тот отказался. Умар сказал: «Ведь этой должности добивался тот, кто был лучше тебя». Он спросил: «Кто?» Умар ответил: «Йусуф, мир ему». Абу Хурайра сказал: «Йусуф — пророк Аллаха, сын пророка Аллаха, а я — Абу Хурайра, сын Умаймы, и я боюсь трёх вещей: что скажу без знания, или буду судить без должного [основания], и что будет избита моя спина, опозорена моя честь и отобрано моё имущество».
Ибн Абу ад-Дунья привёл в «Книге о шутках», и аз-Зубайр ибн Баккар — также в ней, через путь Ибн Аджлана, от Са‘ида, от Абу Хурайры: некий человек сказал ему: «Я встал утром постящимся, пришёл к своему отцу и застал у него хлеб и мясо, и я ел, пока не насытился, забыв, что пощусь». Абу Хурайра сказал: «Аллах накормил тебя». Он сказал: «Потом я вышел и пришёл к такому-то, застал у него дойную верблюдицу, которую доили, и напился её молока, пока не утолил жажду». Он сказал: «Аллах напоил тебя». Он сказал: «Потом я вернулся к своей семье и поспал, а когда пробудился, попросил воды и выпил её». Тогда Абу Хурайра сказал: «О сын брата моего, ты не привык к посту».
Ибн Абу ад-Дунья привёл в «Книге об умирающих» с достоверным иснадом от Абу Салямы ибн Абд ар-Рахмана, который сказал: «Я вошёл к Абу Хурайре, когда он тяжело страдал от боли, обнял его и сказал: «О Аллах, исцели Абу Хурайру». Он сказал: «О Аллах, не возвращай её», — повторив это дважды. Затем сказал: «Если ты можешь умереть — умри. Клянусь Аллахом, в Чьей руке душа Абу Хурайры, непременно придёт на людей время, когда человек будет проходить мимо могилы своего брата и желать быть на его месте». Этот хадис приводится и в возведённом виде (марфу‘) от Абу Хурайры.
От Умайра ибн Хани передаётся, что Абу Хурайра говорил: «Держитесь за виски Му‘авии. О Аллах, не дай мне застать шестидесятый год».
Ахмад и ан-Насаи привели с достоверным иснадом от Абд ар-Рахмана ибн Михрана, от Абу Хурайры, что он сказал, когда к нему пришла смерть: «Не ставьте надо мной шатра, не идите за мной с курильницей и поторопитесь со мной».
Абу аль-Касим ибн аль-Джаррах привёл в своих «Диктовках» через путь Усмана аль-Гатафани, от Мухаммада ибн Амра, от Абу Салямы, от Абу Хурайры, который сказал: «Когда я умру, не оплакивайте меня причитаниями, не идите за мной с курильницей и поторопитесь со мной».
Аль-Багави привёл другим путём от Абу Хурайры, что когда к нему пришла смерть, он заплакал, и его спросили о причине, на что он сказал: «От малости запаса и суровости пустыни (предстоящего пути)».
Ибн Абу ад-Дунья привёл через путь Малика, от Са‘ида аль-Макбури, который сказал: «Марван вошёл к Абу Хурайре во время его болезни, от которой он умер, и сказал: «Да исцелит тебя Аллах». Абу Хурайра сказал: «О Аллах, поистине я люблю встречу с Тобой, так возлюби же встречу со мной». Марван не дошёл — то есть до середины рынка, — как тот скончался».
Ибн Са‘д передал от аль-Вакиди: рассказал мне Сабит ибн Кайс, от Сабита ибн Мисхаля, который сказал: «Аль-Валид ибн Укба ибн Абу Суфьян совершил молитву (заупокойную) над Абу Хурайрой после того, как совершил с людьми послеполуденную молитву, и среди присутствующих были Ибн Умар и Абу Са‘ид аль-Худри». Он сказал: «Аль-Валид написал Му‘авии, извещая его о его смерти, и тот написал ему в ответ: «Посмотри, кого он оставил, и передай его наследникам десять тысяч дирхемов, и относись к ним хорошо, ибо он был из тех, кто оказал помощь Усману в день (нападения на его) дом»».
Абу Сулейман ибн Забр сказал в своей «Истории»: «Абу Хурайра жил семьдесят восемь лет». Аль-Хафиз сказал: «Похоже, это взято из приведённого ранее сообщения от него самого, что во времена Пророка ﷺ ему было тридцать лет с лишним». Его смерть наступила в его усадьбе в аль-Акике, после чего его перенесли в Медину.
Хишам ибн Урва, Халифа и группа других сказали: Абу Хурайра умер в пятьдесят седьмом году. Аль-Хайсам ибн Ади, Абу Ма‘шар и Дамра ибн Раби‘а сказали: он умер в пятьдесят восьмом году. Аль-Вакиди, Абу Убайд и другие сказали: он умер в пятьдесят девятом году, причём аль-Вакиди добавил: он совершил заупокойную молитву над Аишей в рамадане пятьдесят восьмого года, и над Умм Салямой в шаввале пятьдесят девятого года, а затем умер после этого.
Аль-Хафиз сказал: то, что он сказал об Умм Саляме, — это его ошибка, хотя за ним последовала в этом группа других, ибо в «Достоверном» установлено то, что указывает, что Умм Саляма дожила до правления Йазида ибн Му‘авии. Опорным же мнением о смерти Абу Хурайры является мнение Хишама ибн Урвы. Аль-Бухари же колебался в этом вопросе и сказал: «Он умер в пятьдесят седьмом году». Хадисы от него приводит вся группа (авторов шести сводов).
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: «За Абу Хурайрой (да будет доволен им Аллах) сохранилось от Посланника Аллаха ﷺ такое количество хадисов, какое не сохранилось ни за кем из сподвижников (да будет доволен ими Аллах), а именно пять тысяч триста семьдесят четыре хадиса, из которых в «двух Сахихах» приведено шестьсот девять хадисов». Аль-Бухари сказал: «От него передавали более восьмисот человек — как из числа сподвижников, так и из числа последователей». Конец цитаты.
По непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), в начале книги он сказал:
[6376] (2491) — Рассказал нам Амр ан-Накид, рассказал нам Умар ибн Юнус аль-Ямами, рассказал нам Икрима ибн Аммар, от Абу Касира Йазида ибн Абд ар-Рахмана: рассказал мне Абу Хурайра, сказав: «Я призывал свою мать к исламу, а она была многобожницей. Однажды я призвал её, и она дала мне услышать о Посланнике Аллаха ﷺ то, что мне было неприятно. Тогда я пришёл к Посланнику Аллаха ﷺ, плача, и сказал: «О Посланник Аллаха, я призывал свою мать к исламу, но она отказывала мне, а сегодня я призвал её, и она дала мне услышать о тебе то, что мне неприятно. Помолись Аллаху, чтобы Он наставил мать Абу Хурайры на прямой путь». Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «О Аллах, наставь мать Абу Хурайры на прямой путь». Я вышел, радуясь мольбе Пророка Аллаха ﷺ. Когда я пришёл и достиг двери, она оказалась притворённой, и моя мать услышала звук моих шагов и сказала: «Стой на месте, о Абу Хурайра». И я услышал плеск воды». Он сказал: «Она совершила полное омовение, надела свою рубаху и второпях покрыла голову, затем открыла дверь и сказала: «О Абу Хурайра, свидетельствую, что нет божества, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммад — Его раб и посланник»». Он сказал: «Тогда я вернулся к Посланнику Аллаха ﷺ, пришёл к нему, плача от радости». Он сказал: «Я сказал: «О Посланник Аллаха, радуйся! Аллах ответил на твою мольбу и наставил мать Абу Хурайры на прямой путь»». Он воздал хвалу Аллаху, восславил Его и сказал доброе слово. Он сказал: «Я сказал: «О Посланник Аллаха, помолись Аллаху, чтобы Он сделал меня и мою мать любимыми Своим верующим рабам, и сделал их любимыми нам»». Он сказал: «Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «О Аллах, сделай этого Твоего рабика — то есть Абу Хурайру и его мать — любимыми Твоим верующим рабам, и сделай верующих любимыми им»». И не был создан ни один верующий, слышащий обо мне или видящий меня, кроме как полюбил меня».
Передатчики этого иснада — пятеро:
1 — (Амр ан-Накид) — это Ибн Мухаммад ибн Букайр, о нём говорилось в прошлой главе.
2 — (Умар ибн Юнус аль-Ямами) — о нём говорилось за две главы до этой.
3 — (Икрима ибн Аммар) аль-Ямами, по происхождению басриец, о нём также говорилось за две главы до этой.
4 — (Абу Касир Йазид ибн Абд ар-Рахман) ас-Сухайми — с двумя точками без диакритики в уменьшительной форме — аль-Губари — с даммой над «гайн» и фатхой над «ба» — аль-Ямами, слепой. Говорят, что это Йазид ибн Абд ар-Рахман, а говорят — Йазид ибн Абдуллах ибн Узайна, или ибн Гуфайла — с «гайн», «фа», в уменьшительной форме, — надёжный передатчик [3] (Бухари в «Адаб аль-муфрад», Муслим, четыре автора Сунан), о нём говорилось прежде в «Книге веры», 12/155.
И «Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах)» упомянут в начале главы.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
то, что он относится к пятизвенным цепочкам (хумасиййат) автора (да помилует его Аллах), и что он полностью составлен из ямамийцев, кроме его шейха, который багдадец, и сподвижника, который мединец, а об Абу Хурайре (да будет доволен им Аллах) говорилось недавно.
Толкование хадиса:
(От Абу Касира) ас-Сухайми аль-Ямами, а его слово: «Йазид ибн Абд ар-Рахман» — в родительном падеже как приложение (бадаль), или как поясняющее обстоятельство (‘атф баян) к предыдущему, — сказал: (Мне передал Абу Хурайра) (да будет доволен им Аллах), (сказавший: я призывал свою мать) — Ибн Башкуваль сказал: это Умайма бинт Субайх, — (к исламу, в то время как она была многобожницей, и однажды я призвал её) к исламу, (и она дала мне услышать о Посланнике Аллаха ﷺ то, что мне было неприятно); то есть она сказала о нём ﷺ нечто предосудительное, порицая что-то из его религии. (И я пришёл к Посланнику Аллаха ﷺ, плача) — это обстоятельственное предложение, относящееся к подлежащему; а плакал он либо из-за услышанного им неприятного о Посланнике Аллаха ﷺ, либо оттого, что отчаялся в принятии его матерью ислама. (Я сказал: о Посланник Аллаха, я призывал свою мать к исламу, но она отказывалась); то есть отказывалась вступить в то, к чему он её призывал, (и я призвал её сегодня); то есть в этот день, — здесь «аль» указывает на присутствие (‘ахд хузури), — (и она дала мне услышать о тебе то, что мне неприятно, так призови же Аллаха, чтобы Он направил на прямой путь мать Абу Хурайры». Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «О Аллах, наставь на прямой путь мать Абу Хурайры»). Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах) сказал: (и я вышел радостным); то есть обрадованным (мольбой Пророка Аллаха ﷺ) за его мать, (а когда я пришёл и оказался у двери, оказалось, что она заперта) — здесь «иза» — внезапности; то есть меня поразило то, что она оказалась заперта («муджаф», с даммой на «мим» — причастие страдательного залога от «аджаба-ль-баб» — «запер дверь»). (И моя мать услышала звук моих шагов) — с фатхой на «ха» и «шин» (или с сукуном на «шин» тоже); то есть их звук по земле. Аль-Маджд сказал: «аль-хашф» и «аль-хашфа» (с сукуном на «шин», а также может произноситься с харакатом) означают звук, движение или слабый шум; он сказал: «хашафа» (по образцу «дараба» и «насара») означает «издал звук». Конец цитаты.
(Она сказала: «Оставайся на месте») — в винительном падеже как выражение побуждения (игра); то есть «стой на своём месте и не двигайся никуда», (о Абу Хурайра»). Абу Хурайра сказал: (и я услышал плеск воды); то есть звук её движения, а услышал он его потому, что его мать совершала полное омовение (гусль). (Он сказал): Абу Хурайра сказал: (и она совершила гусль, и надела) — с касрой на «ба» — (свою рубаху) — с касрой на «даль» и сукуном на «ра», оканчивающуюся на «айн»; то есть свою нижнюю одежду, — (и поспешила) — с касрой на «джим»; то есть заторопилась — (с покрывалом»); то есть с его надеванием; имеется в виду, что из-за спешки она забыла надеть свой химар,
то есть она поспешила выйти к двери, не покрыв голову химаром, а он (химар) — с касрой на «ха» и облегчённым «мим» — это одеяние, которым женщина покрывает свою голову. (И она открыла дверь, а затем сказала: «О Абу Хурайра, свидетельствую, что нет божества, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммад — Его раб и Посланник» ﷺ). Он сказал: Абу Хурайра сказал: (и я вернулся к Посланнику Аллаха ﷺ, придя к нему, плача от радости) — это обстоятельственное предложение, относящееся к подлежащему; то есть от сильной радости из-за принятия его матерью ислама он заплакал. (Он сказал: я сказал: «О Посланник Аллаха, возрадуйся») — возможно, что это с разрывом хамзы, от «абшара — ибшаран», в значении «обрадовался», а возможно, что это со слитной хамзой, с касрой или фатхой на «шин», от «башара» (по образцу «дараба») или «башира» (по образцу «алима»), в значении «был обрадован» и «радуйся». (Аллах ответил на твою мольбу и направил на прямой путь мать Абу Хурайры»). Тогда он (Пророк ﷺ) (восхвалил Аллаха, воздал Ему хвалу и сказал доброе слово); то есть произнёс нечто хорошее, похвалив Абу Хурайру за его усердие в приведении своей матери к исламу, либо помолившись за неё о стойкости в исламе, либо нечто подобное этому. (Он сказал: я сказал: «О Посланник Аллаха, призови Аллаха, чтобы Он сделал меня любимым») — то есть сделал его любимцем — (мною и моей матерью для Своих верующих рабов»). Аль-Убби сказал: возможно, что он проявил тонкость в просьбе о том, чтобы Аллах Всевышний полюбил его, поскольку это следствие любви Аллаха Всевышнего к нему, ибо в «Двух Сахихах» передано от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поистине, когда Аллах любит раба, Он призывает Джибриля и говорит: «Я люблю такого-то, полюби же его». И Джибриль любит его, затем возвещает на небесах, говоря: «Поистине, Аллах любит такого-то, полюбите же его». И его любят обитатели небес». Он сказал: «Затем ему обеспечивается принятие на земле…» — и далее хадис.
(«…и сделал их любимыми для нас»); то есть сделал их любимыми для нас. Он (Абу Хурайра) сказал: (тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «О Аллах, сделай Твоего маленького раба») — в уменьшительной форме, но не в значении уничижения, а как один из приёмов проявления любви, подобно тому, как поступают отцы по отношению к сыновьям, —
(этого — то есть Абу Хурайру и его мать — любимыми для Твоих верующих рабов, и сделай верующих любимыми для них»). Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах) сказал: (и не был создан) — в страдательном залоге — (верующий, который услышал бы обо мне); то есть услышал моё имя после моей смерти (или увидел меня); то есть при жизни, (без того, чтобы не полюбить меня). Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах) утверждал это с уверенностью, хотя это было сокрытым (гайб), в силу его сильной убеждённости в том, что мольба Пророка ﷺ была принята, тем более что он сам наблюдал это в первый раз, когда Пророк ﷺ помолился за его мать, а она была крайне враждебна к исламу, и Аллах Всевышний направил её на прямой путь благодаря его мольбе; поэтому он и утверждал это с уверенностью здесь. А Аллах Всевышний знает лучше.