«(Со слов Абу Хурайры) (да будет доволен им Аллах): (он сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Клянусь Тем, в Чьей руке моя душа»)». В этом — установление дозволенности клятвы без того, чтобы её кто-то требовал, когда положение того требует, и в этом — утверждение атрибута «рука» для Аллаха ﷾ в соответствии с тем, что подобает Его величию, без придания образа, без иносказательного толкования и без отрицания.
«(Если бы вы не грешили, Аллах непременно увёл бы вас)» — «ба» здесь служит для переходности глагола, как в словах Всевышнего: «и привёл бы народ» — то есть других, из вашего рода или не из вашего рода, «(которые грешили бы)» — с даммой в начале, от «إذناب», «(и просили бы у Аллаха прощения)» — то есть каялись бы перед Аллахом Всевышним и просили бы у Него прощения, «(и Он простил бы им)» — согласно Его прежнему обещанию: «Кроме тех, кто покаялся, уверовал и совершал праведные дела. Их злые деяния Аллах заменит добрыми, ибо Аллах — Прощающий, Милосердный» (сура «Аль-Фуркан», 70), и словам Его: «Скажи: «О рабы Мои, которые излишествовали во вред самим себе! Не теряйте надежды на милосердие Аллаха, ведь Аллах прощает все грехи. Воистину, Он — Прощающий, Милосердный»» (сура «Аз-Зумар», 53). А Аллах Всевышний знает лучше.
Два вопроса, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) — из числа тех, что приводит только автор (да помилует его Аллах).
(Второй вопрос): о его источниках:
Его привёл (автор) здесь [2/6940] (2749), (Ахмад) в своём «Мусанаде» (2/309), (Ма‘мар) в «Аль-Джами‘» (11/181), (Абд ар-Раззак) в своём «Мусаннафе» (11/181), (аль-Байхаки) в «Шу‘аб аль-Иман» (5/410), (ат-Табарани) в «Ад-Ду‘а» (1/508). А Аллах Всевышний знает лучше.
«Я лишь хочу исправления, насколько это в моих силах. Успех мой — только от Аллаха. На Него я уповаю, и к Нему обращаюсь».
(3) — Глава о достоинстве постоянного поминания и размышления о делах Последней жизни, о самонаблюдении, а также о дозволенности оставления этого в некоторые времена и занятости мирскими делами.
По непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), в начале книги, он сказал:
[6941] (2750) — «Рассказал нам Яхья ибн Яхья ат-Тамими, и Катан ибн Нусайр — а формулировка принадлежит Яхье, — сообщил нам Джа‘фар ибн Сулейман, от Са‘ида ибн Ияса аль-Джурайри, от Абу Усмана ан-Нахди, от Ханзалы аль-Усайиди, который сказал: он был из числа писцов Посланника Аллаха ﷺ.
Он сказал: встретил меня Абу Бакр и сказал: «Как ты, о Ханзала?» Я сказал: «Ханзала стал лицемером». Он сказал: «Пречист Аллах! Что ты говоришь?» Я сказал: «Мы бываем у Посланника Аллаха ﷺ, он напоминает нам об Огне и Рае, так что мы будто видим их своими глазами, а когда мы выходим от Посланника Аллаха ﷺ, то занимаемся с жёнами, детьми и хозяйством, и многое забываем». Абу Бакр сказал: «Клянусь Аллахом, и мы испытываем подобное этому». Тогда я и Абу Бакр отправились, пока не вошли к Посланнику Аллаха ﷺ. Я сказал: «Ханзала стал лицемером, о Посланник Аллаха!» Посланник Аллаха ﷺ сказал: «А что это?» Я сказал: «О Посланник Аллаха, мы бываем у тебя, ты напоминаешь нам об Огне и Рае, так что мы будто видим их своими глазами, а когда мы выходим от тебя, занимаемся с жёнами, детьми и хозяйством, и многое забываем». Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Клянусь Тем, в Чьей руке моя душа, если бы вы оставались всегда в том состоянии, в каком бываете у меня и при поминании, то ангелы пожимали бы вам руки на ваших постелях и на ваших дорогах. Но, о Ханзала, час за часом» — трижды повторил он это»».
Передатчики этого иснада — шестеро:
1 — (Яхья ибн Яхья ат-Тамими) ан-Нисабури, имам, о котором говорилось перед предыдущей главой.
2 — (Катан ибн Нусайр) — с «нун» и безточечным «син», в уменьшительной форме — Абу Аббад аль-Басри аль-Губари — с даммой над «гайн» с точкой и фатхой над лёгкой «ба» — аз-Зари‘, правдивый, но допускающий ошибки [10] (М, Д, Т), о нём говорилось в «Аль-Иман» 55/322.
3 — (Джа‘фар ибн Сулейман) ад-Дуба‘и — с даммой над «дад» с точкой и фатхой над «ба» — Абу Сулейман аль-Басри, правдивый, аскет, но склонявшийся к шиизму [8] (умер в 178 г.) (БХ, М, 4), о нём говорилось в «Аль-Иман» 55/322.
4 — (Са‘ид ибн Ияс аль-Джурайри) — с даммой над «джим» — Абу Мас‘уд аль-Басри, надёжный [5], у него произошло смешение памяти за три года до смерти (умер в 144 г.) (Все шестеро), о нём говорилось в «Аль-Иман» 40/266.
5 — (Абу Усман ан-Нахди) Абд ар-Рахман ибн Малль ибн Умар аль-Куфи, современник и Джахилии, и Ислама (мухадрам), о нём говорилось перед тремя главами.
6 — (Ханзала аль-Усайиди) Ханзала ибн ар-Раби‘ ибн Сайфи — с фатхой над «сад» без точки, после неё покойная «я» — ибн Рабах ибн аль-Харис ат-Тамими аль-Усайиди, Абу Раби‘, известный как Ханзала-писец, сын брата Актама ибн Сайфи, мудреца арабов. Он переселился в Куфу, затем перебрался в Куркисию.
Он передавал от Пророка ﷺ, а от него передавали Абу Усман ан-Нахди, внук его брата аль-Мурак‘ ибн Сайфи ибн Рабах ибн ар-Раби‘, а также Кайс ибн Зухайр, аль-Хасан аль-Басри, Катада (хотя он не застал его) и другие.
Он участвовал вместе с Халидом ибн аль-Валидом в его войнах в Ираке. Ибн аль-Барки сказал: он был назван «писцом» потому, что записывал для Пророка ﷺ откровение. Умер он после Али, удалившись от смуты. Юнус ибн Бакр передал от Мухаммада ибн Исхака: Посланник Аллаха ﷺ отправил Ханзалу ибн ар-Раби‘, сына брата Актама ибн Сайфи, к жителям Таифа. Ибн Хиббан сказал: он умер во времена Му‘авии (да будет доволен им Аллах).
Его хадисы приводят автор, ат-Тирмизи, ан-Насаи и Ибн Маджа. В этой книге у него только этот хадис, и автор повторит его после.
[Замечание]: его слово («الأُسَيِّدِيُّ») — с даммой над «хамза», фатхой над «син» без точки, после неё «даль» без точки: относится к Усайиду, роду из племени Тамим, которого называют: Усайид ибн Амр ибн Тамим. Ибн аль-Асир сказал: знатоки хадиса усиливают «я» в этой нисбе, а грамматики делают её покойной. Конец цитаты.
[Замечание]: из тонкостей этого иснада:
Он относится к пятизвенным иснадам автора (да помилует его Аллах), большая часть его — цепочка передатчиков из Басры, в нём — передача таби‘и от таби‘и-мухадрама, а его сподвижник — из числа тех, кто передал мало хадисов: у него всего два хадиса — этот, у Муслима, ат-Тирмизи и Ибн Маджи, и хадис: «Мы были с Пророком ﷺ в одном из походов, и мы прошли мимо убитой женщины...» — у ан-Насаи в «Аль-Кубра» и у Ибн Маджи.
Разбор хадиса:
«(Со слов Ханзалы)» ибн ар-Раби‘ — с фатхой над «ра» и кясрой над лёгкой «ба», и покоем «я» — «(аль-Усайиди)». Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: это огласовывают двумя способами: наиболее правильный и известный — с даммой над «хамза», фатхой над «син» и кясрой над усиленной «я», второй — так же, но с покоем «я». Кади Ияд упомянул только этот второй вариант. Это нисба к бану Усайид, роду из бану Тамим. Конец цитаты.
Аль-Фаттани в «Аль-Мугни» сказал: «аль-Усайиди» — с даммой, фатхой, усиленной «я» с кясрой либо с покоем; усиление — у знатоков хадиса, исходя из первоначальной формы, а покой — у знатоков языка, ради лёгкости произношения; это нисба к Усайиду ибн Амру ибн Тамиму ибн Мурру, из которого — Ханзала ибн ар-Раби‘. Конец цитаты.
Ибн Абд аль-Барр сказал: бану Усайид ибн Амр ибн Тамим — из знатных родов бану Тамим, а само имя «Усайид» — с кясрой над «я» и с усилением. Конец цитаты.
Этот Ханзаля — Ханзаля ибн ар-Раби‘ ибн Сайфи ат-Тамими, известный как Ханзаля-писец, потому что он записывал для Пророка ﷺ откровение. Так, у Муслима и ат-Тирмизи в передаче от Абу Усмана ан-Нахди говорится: «от Ханзали, а он был из числа писцов Пророка ﷺ». Он — племянник Аксама ибн Сайфи, мудреца арабов, и это не тот Ханзаля ибн Абу Амир, «омытый ангелами», которого Пророк ﷺ отправил к жителям Таифа. Он присутствовал при Кадисии, поселился в Куфе, отказался поддержать Али в сражении с жителями Басры в день Джамаля, поселился в Каркисии, где и умер во времена правления Муавии (да будет доволен им Аллах), не оставив потомства (2).
(Он сказал) — то есть Абу Усман: (и был он) — Ханзаля этот — (из писцов) — «китаб» с даммой над «каф» — множественное число от «катиб» (писец); то есть он был из числа тех, кто записывал откровение для (Посланника Аллаха ﷺ). Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: так это во всех рукописях нашей местности; кадий передал так же от некоторых своих шейхов, а от большинства их передано: «и был он из числа сподвижников Пророка ﷺ», — и оба варианта верны, но первый более известен по риваяту и более ясен по смыслу, ведь в риваяте, следующем за этим, сказано: «от Ханзали-писца». Конец цитаты (1).
(Он сказал) — Ханзаля: (встретил меня Абу Бакр) ас-Сиддик (да будет доволен им Аллах). Аль-Кари сказал: возможно, поскольку он был подавлен, он не сказал «я встретил Абу Бакра», как того требовала бы вежливость (2). А у ат-Тирмизи: «он прошёл мимо Абу Бакра, а тот плакал». (И сказал) ему Абу Бакр (да будет доволен им Аллах): (как ты, о Ханзаля?) Аль-Кари сказал: это вопрос о состоянии; то есть каково твоё постоянство в том, что мы слышим от Пророка ﷺ, — совершенно оно или нет? (3). Ат-Тиби сказал: «как» — вопрос о состоянии; то есть твёрд ли ты на пути или нет? (4). (Он сказал) — Ханзаля (да будет доволен им Аллах): (я сказал), отвечая на вопрос Абу Бакра (да будет доволен им Аллах): (стал лицемером Ханзаля), то есть стал он лицемером, — и он имел в виду лицемерие в деле, а не лицемерие в убеждении. Ат-Тиби (да помилует его Аллах) сказал: здесь приём «таджрид» (отделение), ибо изначально речь должна была быть «я стал лицемером», но он выделил из себя как бы другого человека, подобного себе, и сообщает о нём, поскольку увидел в себе то, чем не был удовлетворён, — из-за несоответствия тайного явному и присутствия отсутствию.
Аль-Джазари сказал: лицемерие — противоположность искренности, и он имел в виду в этом хадисе следующее: что я, когда бываю внешне у Пророка ﷺ, искренен, а когда остаюсь один, устремляюсь к мирскому и оставляю то состояние, в котором был, — и это как бы вид несоответствия явного тайному, чем он не позволял себе довольствоваться; и так же сподвижники (да будет доволен ими всеми Аллах) взыскивали с себя за самые малые вещи.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: смысл его слов в том, что он опасался быть лицемером, поскольку у него возникал страх в собрании Пророка ﷺ, и проявлялось это в нём вместе с самонаблюдением, размышлением и устремлением к жизни будущей; а когда он выходил, то занимался женой, детьми и заботами мирской жизни. Основа же лицемерия — проявление того, что противоречит скрытому злу; и он опасался, что это будет лицемерием, и Пророк ﷺ сообщил им, что это не лицемерие и что от них не требуется постоянство в этом состоянии. Конец цитаты (5).
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: его слово «стал лицемером Ханзаля» — это упрёк себе самому, когда он нашёл в своём одиночестве нечто отличное от того, что проявлялось в нём в присутствии Пророка ﷺ, и он опасался, что это будет одним из видов лицемерия, и желал от себя, чтобы то состояние, которое он испытывал при наставлении Пророка ﷺ, продолжалось, и не отвлекаться от него ничем. Конец цитаты (1).
(Сказал) Абу Бакр (да будет доволен им Аллах), удивившись его словам: (пречист Аллах) — аль-Кари сказал: это удивление, либо очищение и восхваление, — (что ты говоришь?) Ат-Тиби (да помилует его Аллах) сказал: «пречист Аллах» — слово удивления, а «что» — вопросительное слово, а слова «ты говоришь» — то, чему удивляются (2), то есть: я удивился твоим словам, в которых ты обвинил себя в лицемерии. (Сказал) Ханзаля: (я сказал: мы бываем), то есть все вместе, в качестве совокупности, (у Посланника Аллаха ﷺ); смысл: нет в этом ничего удивительного, ибо мы бываем у него, — и он употребил местоимение множественного числа, поскольку известно, что среди присутствующих непременно найдётся кто-то, подобный Ханзале в этом, и он не сказал «мы стали лицемерами», чтобы не вообразилась всеобщность, охватывающая частный случай (3). (Напоминает нам он) — с усилением, то есть наставляет нас (об огне), то есть о его муке в один раз, (и о рае), то есть о его блаженстве в другой раз, — устрашая и побуждая, — или же Аллах напоминает нам о них обоих, или об их близости, (пока мы как будто), а в некоторых рукописях: «как будто мы» без «пока» в обоих случаях, то есть пока мы не становимся как будто (видящими глазом) — в винительном падеже, то есть будто мы видим Аллаха, рай и огонь непосредственным видением глазом, — и это обстоятельство образа действия при подразумеваемом «видим», — а передано также с именительным падежом, то есть будто мы — видящие рай и огонь глазом, как отглагольное существительное в значении причастия действительного залога, и допустимо, чтобы это было сказуемым для усиления, подобно «человек справедливости». Кадий сказал: мы записали это как «видение глазом» с именительным падежом, то есть будто мы в положении того, кто видит их своим глазом; сказал: и допустим также винительный падеж как обстоятельство образа действия, то есть мы видим их непосредственным видением глазом. Конец цитаты (4).
(А когда мы выходим), то есть расстаёмся с ним в качестве разлучения, (от Посланника Аллаха ﷺ, занимаемся мы с жёнами и детьми) — с «фа» и несмягчённым «син», то есть общаемся с ними, играем с ними, занимаемся их делами и заботимся об их благе. Аль-Харави и другие сказали: смысл этого — мы пытались это, практиковали это и занимались этим, то есть занимались нашими средствами к жизни и нашими долями.
Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: его слово «занимались мы жёнами, детьми и имуществом» — с «фа» и несмягчённым «син». Аль-Харави и другие сказали: смысл этого — мы пытались это, практиковали это и занимались этим, то есть занимались нашими средствами к жизни и нашими долями. А «ад-дыа‘ат» — множественное число от «дыа‘а» с несмягчённым «даль», и это — средства к жизни человека, будь то имущество, ремесло или занятие. Аль-Хаттаби передал это слово как «а‘анасна» с «нун», сказав: смысл его — мы играли; а Ибн Кутайба передал его с несмягчённым «шин», сказав: смысл его — мы обнимали; но первый вариант — известный, и он более общий. Конец цитаты (1).
(И имуществом), то есть землями и садами, — множественное число от «дыа‘а» с несмягчённым открытым «даль», и это — средства к жизни человека, будь то имущество, ремесло или занятие. Аль-Харави сказал в «аль-Гарибайн»: «дыа‘ат» человека — то, из чего складывается его средства к жизни, будь то ремесло, пальмы, скот или прочее; так это передал мне аль-Азхари, сказавший: Шимр сказал: и входит в это ремесло и торговля; говорится: «какова твоя дыа‘а?», и отвечают: такая-то. Конец цитаты (2).
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: его слово «занимались мы жёнами, детьми и имуществом» — верный и известный риваят: «занимались» с несмягчённым «айн», «фа» и несмягчённым «син», и смысл его: обрабатывали, пытались; а в «ас-Сихах»: «аль-му‘афаса» — обработка; имеется в виду, что когда они выходили от Посланника Аллаха ﷺ, они занимались этими делами и оставляли то возвышенное состояние, которое они испытывали при слушании наставления Посланника Аллаха ﷺ и его созерцании. Аль-Хаттаби передал это слово как «‘анасна» с «нун» и истолковал как «мы играли», а аль-Кутайби передал его как «‘анашна» с «нун» и несмягчённым «шин» и истолковал как «мы обнимали», но первое ограничение предпочтительнее и по риваяту, и по смыслу, и оно пришло разъяснённым в другом риваяте, где сказано: «я смеялся с детьми и играл с женщиной».
А «ад-дыа‘ат» — множественное число от «дыа‘а», и это — то, из чего складывается средство к жизни человека, будь то имущество, ремесло или занятие, и об этом уже говорилось выше. Конец цитаты (3).
«(И мы забыли многое)»; то есть: мы забыли многое из того, о чём ты нам напоминал, или же имеется в виду сильное забвение, как если бы мы вовсе ничего от тебя не слышали, и это более подходит к его словам «как бы своими глазами». (Абу Бакр сказал) — да будет доволен им Аллах: когда ты сказал это и пояснил его смысл, — (клянусь Аллахом, мы испытываем нечто подобное этому); то есть подобную же перемену в состоянии — ввиду того, что было установлено о влиянии общения с людьми совершенства. Ханзала сказал: (и я пошёл); то есть отправился, а слово «я» он употребил, чтобы можно было присоединить к нему слова «и Абу Бакр», как сказано в «Хуляса»:
Если к скрытому местоимению именительного падежа
Ты присоединяешь, то отдели его отдельным местоимением,
Или иным разделителем, а без соединения
Встречается в стихосложении часто, но считай это слабым.
(Пока мы не вошли к Посланнику Аллаха ﷺ. Я сказал: «Обнафокался»)»; то есть стал лицемером (Ханзала, о Посланник Аллаха!) — здесь используется приём «таджрид» («отделение»), как было указано ранее, поскольку изначально следовало сказать: «я обнафокался».
Ан-Навави, да помилует его Аллах, сказал: слова «обнафокался Ханзала» означают, что он испугался, что он стал лицемером, поскольку у него возникал страх в собрании Пророка ﷺ, и это проявлялось у него вместе с наблюдением, размышлением и обращённостью к вечной жизни, а когда он выходил, он занимался женой, детьми и мирскими заботами. Основа же лицемерия — это проявление внешне того, что скрывает противоположное этому зло внутри. И он испугался, что это может быть лицемерием, и Пророк ﷺ разъяснил им, что это не является лицемерием и что от них не требуется постоянство в этом состоянии — час так, а час иначе; то есть один час — так, а другой час — иначе. Конец цитаты.
(И сказал Посланник Аллаха ﷺ: «А что это такое?»); то есть какова причина этих слов? (Я сказал: о Посланник Аллаха, мы бываем у тебя, ты напоминаешь нам об огне и Раю, так что мы как будто видим их своими глазами, а когда мы выходим от тебя, мы занимаемся) то есть смешиваемся с (жёнами, детьми и хозяйственными делами), а слова (мы забываем) представляют собой «замену включения» (бадаль иштималь) от слова «мы занимаемся», либо это ответ на «когда», а предложение «мы занимаемся» — обстоятельство состояния (халь) с подразумеваемым «кад», как сказал аль-Кари. В некоторых списках встречается «фа-насина» с «фа», а у ат-Тирмизи — «ва-насина» с «ва». (Многое) — ат-Тайби, да помилует его Аллах, сказал: то есть мы забыли многое из того, о чём ты нам напоминал, или же имеется сильное забвение, как если бы мы вовсе ничего от тебя не слышали, и это более подходит к словам «как бы своими глазами».
(И сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Клянусь Тем, в Чьей Руке моя душа, если бы вы продолжали»); то есть в состоянии вашего отсутствия от меня. Ат-Тайби, да помилует его Аллах, сказал: слово «лав» (если бы) указывает на невозможность одной вещи ввиду невозможности другой, поэтому исключается постоянство в состоянии, имеющемся при присутствии, и постоянство поминания при исключении явного, воочию, непрерывного пожатия руки ангелами. Конец цитаты.
(В том состоянии, в котором вы бываете у меня); то есть в чистоте сердца и страхе перед Аллахом Всевышним, как сказал ат-Тайби, либо в постоянстве поминания и полноте присутствия сердца, и тогда слова (и в поминании) являются соединением с предыдущими словами «в том состоянии, в котором вы бываете» в качестве пояснительного присоединения. Ат-Тайби сказал: это присоединение к сказуемому глагола «быть», которым является «у меня». Ибн аль-Малик сказал: «ва» здесь в значении «или», присоединение к словам «в котором вы бываете» либо к «у меня»; то есть: если бы вы продолжали пребывать в поминании, или в том состоянии, в котором вы бываете при поминании, находясь далеко от меня, полностью погружённые в него, — (то ангелы пожимали бы вам руки). Сказано: то есть открыто, явно, иначе то, что ангелы пожимают руки поминающим, уже имеет место. Ибн Хаджар сказал: то есть воочию, во всех состояниях, даже если вы находитесь (на ваших постелях и на ваших дорогах); то есть в состоянии вашего досуга и вашей занятости, и во время ваших дней и ночей, потому что если бы вы, находясь в присутствии и в отсутствии, были в том состоянии, о котором вы упомянули, вы находились бы постоянно в самом совершенном состоянии, а тот, кто таков, несмотря на человеческие препятствия и душевные помехи, видит ангелов, почитающих его во всяком месте и во всякое время.
Аль-Куртуби, да помилует его Аллах, сказал: слова «если бы вы продолжали пребывать в том состоянии, в котором вы бываете у меня, и в поминании, то ангелы пожимали бы вам руки» — так подтверждён риваят с соединительным «ва», присоединяющим второй край к первому, и это указывает на то, что он поставил пожатие рук ангелами в зависимость от достижения нами двух состояний: состояния созерцания Рая и Огня вместе с поминанием Аллаха Всевышнего, и постоянства в этом. Смысл этого — и Аллах Всевышний знает лучше — что утверждённость (в этом состоянии) заключается лишь в том, чтобы созерцать все вещи через Аллаха Всевышнего, так что, если он созерцает, к примеру, Рай, то то, что он видит из его блаженства и красоты, не заслоняет от него видение Аллаха Всевышнего, но он не обращает на него внимания с точки зрения того, что это Рай, а с точки зрения того, что это место близости к Аллаху Всевышнему, место Его видения и созерцания Его, так что его разлучённость становится в его соединённости, а его дарование — в его лишении. И тот, кто таков, подобен ангелам в их познании, поэтому они устремляются к тому, чтобы почтить его, обратиться к нему устно и возвеличить его, и пожать ему руку. И мы просим у Щедрого, Всевышнего, чтобы Он одарил нас чистотой этих состояний. Конец цитаты.
Ат-Тайби сказал: слова «на ваших постелях и ваших дорогах» подразумевают постоянство во всех состояниях. Аль-Ашраф сказал: то есть в состоянии вашего досуга и вашей занятости, и во время ваших дней и ночей. Конец цитаты.
Он сказал: слова (но, о Ханзала) представляют собой возврат от этого условия и подтверждение того состояния, в котором был Ханзала, и отрицание того, что было приписано ему, и поэтому он обратился к нему по имени в знак указания на то, что он был твёрд на прямом пути и никогда не был лицемером. Конец цитаты.
(Час) — то есть такой-то, имеется в виду соревнование в благочестии, (и час) — то есть такой-то, имеется в виду занятость мирскими делами. В одном риваяте: «час за часом» с «фа», и Ибн аль-Малик сказал: «фа» во втором «час» указывает на то, что один из двух часов следует за другим.
Смысл таков: человек не становится лицемером оттого, что бывает временами в присутствии сердца, а временами в вялости, ибо в час присутствия вы исполняете права вашего Господа, а в час вялости удовлетворяете свои личные потребности.
Возможно также, что слова «час и час» означают дозволение или предостережение, чтобы душа не пресытилась поклонением.
Итог таков: это постоянство, о котором ты упомянул, о Ханзала, — тягота, которую не может вынести каждый, поэтому она не была возложена как обязанность; на что способно большинство — это чтобы человек был в таком состоянии один час, и не будет на нём вины за то, что он посвятит себя упомянутой занятости мирскими делами и прочим на другой час. И ты именно таков: ты на прямом пути, и от тебя никогда не исходило лицемерия, как ты вообразил себе, так что перестань считать так, ибо это то, что шайтан внушает идущим по пути, чтобы изменить их состояние, в котором они находятся, и продолжает менять их так, пока они вовсе не оставят деяния.
Слова (три раза), а в некоторых списках: «три раза» (мирар), — аль-Кари сказал: это может относиться к словам «клянусь Тем... и т.д.», или к словам «но... и т.д.», или к словам «час и час», и ат-Тайби выбрал последнее ввиду его достоверности, и это указывает на его подтверждённость. Конец цитаты.
Ат-Тайби, да помилует его Аллах, сказал: слова «три раза» означают: он сказал, что они бывают час в присутствии сердца в поминании и час в занятости мирскими делами, — три раза для усиления воздействия слов, чтобы устранить то, в чём он обвинял себя.
Ат-Турбушти сказал: «час и час» может означать дозволение, и это более очевидно, а может означать побуждение к сохранению этого, чтобы душа не пресытилась поклонением.
Аль-Музхир сказал: смысл хадиса таков: если бы вы в моё отсутствие были таковы же, как в моём присутствии, — чистосердечны и полны страха перед Аллахом Всевышним, — и если бы вы пребывали постоянно в поминании, то ангелы посещали бы вас и пожимали бы вам руки явно, воочию. И это уточнение необходимо, потому что ангелы пожимают руки поминающим не воочию. Конец цитаты. И Аллах Всевышний знает лучше.
Вопросы, связанные с этим хадисом:
(Первый вопрос): этот хадис Ханзалы ибн ар-Раби‘ аль-Усайди, да будет доволен им Аллах, относится к тем, что приводит автор в единственном числе (среди «афрад» — уникальных сообщений составителя), да помилует его Аллах.
(Второй вопрос): о его выведении (тахридж).
Этот хадис привёл (составитель) здесь [3/6941, 6942 и 6943] (2750), а также (ат-Тирмизи) в «Книге аскетизма» (2452 и 2514), (Ибн Маджа) в «Книге аскетизма» (4239), (Ахмад) в своём «Мусанаде» (4/178 и 346), (аль-Байхаки) в «Шуаб аль-иман» (2/23), (Ибн Асакир) в «Истории Дамаска» (15/323). Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о пользах, [извлекаемых из хадиса]:
1 - (Из них): верующему следует испытывать сильный страх перед лицемерием в отношении самого себя.
Аль-Бухари, да помилует его Аллах, дал заголовок этому в «Книге веры» своего «Сахиха»: «Глава о страхе верующего, что его дело будет обращено в ничто, а он этого не осознаёт». Ибрахим ат-Тайми сказал: «Я не сопоставлял своё слово со своим делом без того, чтобы не бояться, что я лжец». Ибн Абу Муляйка сказал: «Я застал тридцать сподвижников Пророка ﷺ, и все они боялись лицемерия за самих себя; не было среди них никого, кто сказал бы, что он обладает верой Джибриля и Микаиля». Передаётся от аль-Хасана: «Его боится только верующий, а спокоен относительно него только лицемер». А остерегаются упорствования в лицемерии и в грехе без покаяния, следуя слову Аллаха Всевышнего: «И не упорствуют в том, что совершили, зная [об этом]» (Али Имран, 135). Конец.
2 - (Из них): разъяснение того, в каком сильном страхе перед лицемерием находились сподвижники, да будет доволен ими Аллах, при всей крепости их веры и их усердии в искренности дел ради Аллаха Всевышнего.
Хафиз Ибн Раджаб, да помилует его Аллах, сказал в своей полезной книге «Джами аль-улюм ва-ль-хикам»: сподвижники, да будет доволен ими Аллах, боялись лицемерия за самих себя. Умар спрашивал Хузайфу о самом себе. Абу Раджу аль-Утаради спросили: «Застал ли ты тех сподвижников Посланника Аллаха ﷺ, кого ты застал, боящимися лицемерия?» Он ответил: «Да, хвала Аллаху, я застал среди них прекрасное поколение — да, сильно [боявшихся], да, сильно». Аль-Бухари сказал в своём «Сахихе»: и сказал Ибн Абу Муляйка: «Я застал тридцать сподвижников Пророка ﷺ, и все они боялись лицемерия за самих себя». Передаётся от аль-Хасана, что он сказал: «Его боится только верующий, а спокоен относительно него только лицемер». Конец.
Передано от аль-Хасана: он клялся, что не было и не будет верующего, который был бы полностью спокоен относительно лицемерия, и не было и не будет лицемера, который был бы спокоен относительно лицемерия [то есть не считал бы себя защищённым от него]. Он говорил: «Кто не боится лицемерия, тот и есть лицемер». Один человек услышал, как Абу ад-Дарда просит защиты от лицемерия в своей молитве, и когда тот произнёс приветствие, спросил его: «Что у тебя общего с лицемерием?» Тот ответил: «О Аллах, прости меня» — трижды, — «не будь спокоен относительно испытания; клянусь Аллахом, человек может подвергнуться искушению за один час и отвернуться от своей религии».
Сообщений от предшественников на эту тему очень много. Суфьян ас-Саури сказал: «Разница между нами и мурджиитами в трёх вещах», и упомянул среди них: «Мы говорим: [бывает] лицемерие, а они говорят: лицемерия нет». Аль-Аузаи сказал: «Умар боялся лицемерия за самого себя». Ему возразили: «Они говорят, что Умар не боялся, что он в тот момент был лицемером, [когда] спрашивал Хузайфу, но боялся, что подвергнется этому прежде, чем умрёт». Он сказал: «Это слово людей нововведений», — указывая на то, что Умар боялся лицемерия за самого себя в текущем состоянии; он, видимо, имел в виду, что Умар в текущем состоянии боялся за себя малого лицемерия, а малое лицемерие есть путь к большому лицемерию, подобно тому как грехи — путь к неверию; и как боятся за упорствующего в грехе, что у него будет отнята вера при смерти, так же боятся за упорствующего в чертах лицемерия, что у него будет отнята вера, и он станет чистым лицемером.
Имама Ахмада спросили: «Что ты скажешь о том, кто не боится лицемерия за самого себя?» Он ответил: «А кто может быть спокоен относительно лицемерия за самого себя?»
Он сказал: одна из величайших черт практического лицемерия — это когда человек совершает какое-то дело и показывает, что стремился к добру, тогда как на самом деле совершил его, чтобы достичь через него дурной цели; и это ему удаётся, и он через этот обман достигает своей цели, и радуется своей хитрости и обману, и похвале людей за то, что он показал, и достигает через это своей скрытой дурной цели. Это Аллах поведал в Коране о лицемерах и иудеях. О лицемерах Он рассказал: «А те, которые построили мечеть, чтобы причинить вред, проявить неверие, разделить верующих и устроить засаду для того, кто прежде воевал против Аллаха и Его Посланника, — они непременно станут клясться: «Мы хотели только добра». Но Аллах свидетельствует, что они — лжецы» (ат-Тауба, 107). А об иудеях ниспослано: «Не думай, что те, которые радуются тому, что совершили, и любят, чтобы их хвалили за то, чего они не сделали, — не думай, что они спасутся от наказания. Им уготованы мучительные страдания» (Али Имран, 188). Этот аят ниспослан об иудеях: Пророк ﷺ спросил их о чём-то, и они это скрыли, а сообщили ему иное, и вышли, показав, будто сообщили ему то, о чём он спрашивал, и требовали за это похвалы, и радовались тому, что им было дано скрыть то, о чём их спросили. Это сказал Ибн Аббас, и его хадис приведён в обоих «Сахихах».
В них же также [приводится] от Абу Саида, что этот аят был ниспослан о людях из числа лицемеров, которые, когда Пророк ﷺ выступал в поход и они оставались [дома], радовались своему оставлению позади него; а когда Посланник Аллаха ﷺ возвращался из похода, они извинялись перед ним и клялись, и хотели, чтобы их хвалили за то, чего они не совершали.
В хадисе Ибн Масуда, да будет доволен им Аллах, от Пророка ﷺ: «Кто обманывает нас, тот не из нас, а коварство и обман — в огне», а Аллах описал лицемеров как обманщиков. И прекрасно сказал Абу аль-Атахия [размер «хафиф»]:
Нет мирской жизни без веры, и вера — не что иное, как благородство нравов,
Поистине, коварство и обман — в огне, они — из черт людей лицемерия.
И когда у сподвижников, да будет доволен ими Аллах, утвердилось [понимание], что лицемерие — это несовпадение тайного с явным, некоторые из них стали бояться за самих себя, что если у него изменится присутствие сердца, его умиление и смирение при слушании поминания [Аллаха], и он вернётся к мирским делам, к занятости семьёй, детьми и имуществом, — то это будет для него лицемерием, как в «Сахихе» Муслима передано от Ханзалы аль-Усайди: что мимо него прошёл Абу Бакр, да будет доволен им Аллах... [далее хадис].
В «Муснаде» аль-Баззара от Анаса передаётся, что они сказали: «О Посланник Аллаха, при тебе мы находимся в одном состоянии, а когда расстаёмся с тобой, оказываемся в ином». Он спросил: «Как вы и ваш Господь?» Они ответили: «Аллах — наш Господь и втайне, и явно». Он сказал: «Это не из лицемерия». Конец.
3 - (Из них): то, что сказал аль-Куртуби, да помилует его Аллах: слово Абу Бакра, да будет доволен им Аллах: «Клянусь Аллахом, мы переживаем нечто подобное этому» — есть возражение крайним суфиям, которые утверждают постоянство подобного состояния и полагают, что из-за него не следует обращаться ни к семье, ни к имуществу. Смысл возражения в том, что Абу Бакр, да будет доволен им Аллах, — наилучший из всех людей после Посланника Аллаха ﷺ до Дня воскресения, и при этом он не заявлял о выходе из природы человеческой сущности, и не приписывал себе постоянного поминания без перерыва, что является особенностью ангелов. А некоторые люди заявляли о постоянстве [духовных] состояний, что, согласно тому, что мы упомянули, почти невозможно. Постоянными бывают лишь духовные стоянки (макамат), хотя в них различаются степени продвижения; стоянка — это то, что достигается человеком его усердием и стараниями, а состояние — то, что достигается по дару его Господа. Поэтому говорят: «Стоянки — приобретения, а состояния — дары»; и у кого доброе время — тому и качество высоко, а у кого чист приток — тому и удел чист.
В целом же, сунна Аллаха в этом человеческом мире состоит в том, что Он делает утверждение людей связанным с их переменчивостью, а их созерцание — с их усердным трудом. Тайна этого в том, что этот мир занимает промежуточное положение между миром ангелов и миром шайтанов: ангелы утверждены в добре так, что делают лишь то, что им велено, и славят Аллаха днём и ночью без устали; а шайтаны утверждены во зле и соблазнении так, что никогда не бывают беспечны. Человеческий же мир Он сделал переменчивым: то утверждает его, то меняет его состояние, то губит его, то оставляет в живых, то дарует ему созерцание, то лишает его. На это указал Пророк ﷺ своими словами: «Но, о Ханзаля, час — одно, и час — другое».
И сказал он в хадисе Абу Зарра (да будет доволен им Аллах): «Разумному следует иметь несколько часов: час, в который он беседует с Господом своим наедине; час, в который он спрашивает с самого себя отчёт; час, в который он размышляет о деяниях Аллаха; и час, в который он остаётся один для своих нужд — еды и питья» — таково совершенство, а всё, что помимо этого, — пустословие и фантазии. Конец цитаты. И Аллах Всевышний знает лучше.
По непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), приведённому в начале книги, он сказал:
[6942] (…) — (Рассказал мне Исхак ибн Мансур: сообщил нам Абд ас-Самад, [сказавший]: слышал я, как отец мой рассказывал: рассказал нам Саид аль-Джурайри от Абу Усмана ан-Нахди от Ханзали, который сказал: «Были мы у Посланника Аллаха ﷺ, и он наставил нас, упомянув об Огне». Он сказал: «Затем я пришёл домой, посмеялся с детьми и поиграл с женой». Он сказал: «Затем я вышел и встретил Абу Бакра, и рассказал ему об этом. Он сказал: «И я делал то же, что ты рассказываешь». И встретили мы Посланника Аллаха ﷺ, и я сказал: «О Посланник Аллаха, Ханзаля впал в лицемерие!» Он сказал: «Что такое?» И я рассказал ему эту историю. Абу Бакр сказал: «И я делал то же, что он делал». Тогда он сказал: «О Ханзаля, час — одно, и час — другое! Если бы сердца ваши всегда были такими, как при упоминании [Аллаха], то ангелы пожимали бы вам руки и приветствовали бы вас на дорогах»».)
(2) «аль-Муфхим» 7/67–68.
Передатчики этого иснада — шестеро:
1 — (Исхак ибн Мансур) аль-Каусадж, о нём говорилось перед предыдущей главой.
2 — (Абд ас-Самад) ибн Абд аль-Варис ибн Саид аль-Анбари, их вольноотпущенник, ат-Тануры — с фатхой над «та» и удвоенным «нун» с даммой, — Абу Сахль аль-Басри, надёжный и твёрдый передатчик от Шу‘бы [9] (умер в 207 г.) (передатчик всех шести сводов), о нём говорилось в «Мукаддиме» 6/82.
3 — (Отец его) Абд аль-Варис ибн Саид ибн Заквван аль-Анбари, их вольноотпущенник, Абу Убайда ат-Тануры аль-Басри, надёжный и твёрдый, был обвинён в приверженности кадаритскому учению, но это не подтверждено достоверно [8] (умер в 180 г.) (передатчик всех шести сводов), о нём говорилось в «аль-Иман» 18/176.
Остальные упомянуты ранее.
Его слово (فَذَكَّرَ النَّارَ) — «и упомянул об Огне» — допускает два варианта: с облегчённой «каф», от корня «упоминание» (ذِكر), и с усиленной «каф», от корня «напоминание» (тазкир). В первом случае слово «ан-нар» стоит в винительном падеже как прямое дополнение, во втором — по устранению предлога, то есть: «напомнил нам и внушил страх упоминанием Огня и его муки». И Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово (فَقَالَ: «مَهْ؟») — «и сказал: «Мах?»» — судья Ийад сказал: смысл этого — вопрос, то есть: «что ты говоришь?», а «ха» здесь — «ха» молчания (ха ас-сакт). Он сказал: возможно также, что она служит для удержания, укора и придания важности этому. Конец цитаты. То есть согласно этому предположению «ха» является частью слова, так что обрати на это внимание.
Этот хадис — из числа тех, что передал только автор (да помилует его Аллах), и его разъяснение и рассмотрение связанных с ним вопросов уже приведены в предыдущем хадисе. Хвала и благодарность Аллаху.
По непрерывному иснаду, восходящему к автору (да помилует его Аллах), приведённому в начале книги, он сказал:
[6943] (…) — (Рассказал мне Зухайр ибн Харб: рассказал нам аль-Фадль ибн Бухайн: рассказал нам Суфьян от Саида аль-Джурайри от Абу Усмана ан-Нахди от Ханзали ат-Тамими аль-Усайиди аль-Катиба, который сказал: «Были мы у Пророка ﷺ, и он напомнил нам о Рае и Огне», — и далее упомянул подобно их обоим хадисам).
Передатчики этого иснада — шестеро:
1 — (Зухайр ибн Харб) Абу Хайсама аль-Багдади, о нём говорилось перед предыдущей главой.
2 — (аль-Фадль ибн Дукайн) аль-Куфи, а имя Дукайна — Амр ибн Хаммад ибн Зухайр ат-Тайми, их вольноотпущенник, аль-Ахвал, Абу Нуайм аль-Малаи — с даммой над «мим», — известен по своей кунье, надёжный и твёрдый передатчик [9] (умер в 218 или 219 г.), он из числа старших шейхов аль-Бухари (передатчик всех шести сводов), о нём говорилось в «Мукаддиме» 6/91.
3 — (Суфьян) ибн Саид ас-Саури аль-Куфи, о нём говорилось недавно.
Остальные упомянуты ранее.
Его слово (فَذَكَرَ نَحْوَ حَدِيثِهِمَا) — «и упомянул подобно их обоим хадисам» — субъект глагола «упомянул» — местоимение, указывающее на Суфьяна ас-Саури, а местоимение в «их обоих хадисам» указывает на Джа‘фара ибн Сулеймана ад-Дуба‘и и Абд аль-Вариса ибн Саида.
[Замечание]: этот риваят Суфьяна ас-Саури от Саида аль-Джурайри привёл аль-Байхаки (да помилует его Аллах) в «Шу‘аб аль-иман», сказав:
(1059) — сообщил нам Абу Абдуллах аль-Хафиз: рассказал нам Абу аль-Аббас Мухаммад ибн Йа‘куб: рассказал нам Мухаммад ибн Али ибн Маймун в ар-Раккате: рассказал нам аль-Фирьяби и аль-Фадль ибн Дукайн, оба сказали: рассказал нам Суфьян от Саида аль-Джурайри от Абу Усмана ан-Нахди от Ханзали ат-Тамими аль-Усайиди аль-Катиба, который сказал: «Были мы у Посланника Аллаха ﷺ, и он напомнил нам о Рае и Огне так, будто мы видели их собственными глазами. Затем я встал и пришёл к своей семье, посмеялся и развлёкся» — а в риваяте аль-Фирьяби — «и поиграл». «Затем я встретил Абу Бакра и рассказал ему об этом, сказав: «О Абу Бакр, Ханзаля впал в лицемерие!» Абу Бакр спросил: «А что такое?» И я рассказал ему: «Были мы у Посланника Аллаха ﷺ, и он напомнил нам о Рае и Огне, будто мы видели их собственными глазами. Затем я пошёл к своей семье, посмеялся и поиграл». Абу Бакр сказал: «И мы делаем то же самое». Затем мы пришли к Пророку ﷺ и сказали: «О Посланник Аллаха, когда мы бываем у тебя, ты напоминаешь нам о Рае и Огне так, будто мы видим их своими глазами, а затем я иду к своей семье, смеюсь и играю». Тогда Пророк ﷺ сказал: «О Ханзаля, час — одно, и час — другое! Если бы вы всегда были такими, какими бываете при мне, то ангелы пожимали бы вам руки в ваших домах и на ваших постелях. О Ханзаля, час — одно, и час — другое!»».
Он сказал: у аль-Фирьяби наиболее полное изложение хадиса; передал его Муслим в «Сахихе» от Зухайра ибн Харба от аль-Фадля ибн Дукайна. Конец цитаты.
«Я хочу лишь исправления, насколько это в моих силах, и мой успех — только от Аллаха; на Него я уповаю и к Нему обращаюсь».