[4396] («на устах людей, которые известны») — в форме страдательного залога («а она сама неизвестна») — тоже в форме страдательного залога. Смысл в том, что некая женщина обратилась с заступничеством через людей, известных среди народа, будучи сама неизвестной. («и он сказал о ней») то есть о её деле («то, что сказал») — «ма» здесь союзное слово, означающее: неужели ты заступаешься за нарушение одной из границ, установленных Аллахом?
Аль-Мунзири сказал: этот хадис передал также ан-Насаи.
[4397] («и рассказал подобно хадису Кутайбы от аль-Лейса») — этот хадис Кутайбы уже приводился в главе о заступничестве в делах, касающихся установленных наказаний.
Аль-Мунзири сказал: он уже приводился ранее.
6 — Глава о безумном, который совершает кражу или нарушает границу, установленную Аллахом
[4398] (от Хаммада) — это Ибн Абу Сулейман («поднято перо от троих») — ас-Суюти сказал, передавая от ас-Субки: относительно его слов «поднято перо» — является ли это выражение буквальным или метафорическим — здесь есть два возможных толкования.
Первое, которое является общепризнанным и известным, состоит в том, что это метафора: под ней не подразумевается ни буквальное перо, ни буквальное поднятие, а это лишь иносказание об отсутствии возложения обязанности (такляф). Смысл иносказания в том, что возложение обязанности неизбежно влечёт за собой запись, как в словах Всевышнего: «предписан вам пост», и тому подобное. А запись, в свою очередь, неизбежно влечёт за собой перо, поскольку оно есть орудие письма. Таким образом, перо неотделимо от возложения обязанности, а отсутствие следствия указывает на отсутствие того, из чего это следствие вытекает. Поэтому отрицание пера иносказательно означает отрицание записи, и это одно из самых удачных иносказаний. А использовано слово «поднятие», чтобы указать на то, что возложение обязанности неотъемлемо присуще потомкам Адама, кроме этих троих, и что положенность пера — свойство, которое остаётся неотделимым от него применительно ко всем, кроме этих троих, положенным на них.
Второе толкование состоит в том, что подразумевается буквальное перо, о котором говорится в хадисе: «Первое, что сотворил Аллах, — это перо. Он сказал ему: «пиши», и оно записало всё, что произойдёт до Дня воскресения». Таким образом, все деяния рабов — хорошие и дурные — записываются этим пером буквально, и воздаяние за повиновение и наказание за грехи записываются буквально. Аллах сотворил это и повелел записывать, и это положено на Хранимой скрижали, чтобы там записывалось всё вплоть до Дня воскресения. И это уже записано, завершено и сохранено.
А деяние ребёнка, безумного и спящего не влечёт за собой греха, поэтому перо не записывает их грех и не записывает возложение на них обязанности. Постановление Аллаха о том, что перо не записывает это среди прочих вещей, есть поднятие пера, положенного для письма, а поднятие есть деяние Всевышнего Аллаха. Таким образом, само поднятие является буквальным, а метафора заключается в одном моменте: перо не было положено на этих троих иначе как в потенции, и запрещено записывать то, что от них исходит; поэтому воздержание от этого было названо «поднятием». С этой точки зрения данное толкование совпадает с первым, а в том, что было сказано ранее, отличается от него.
(«пока не проснётся») — ас-Субки сказал: это выражение, а также «пока не выздоровеет» и «пока не повзрослеет» являются будущими пределами (гайат мустакбаля), тогда как глагол, к которому относится этот предел, — слово «поднято» — стоит в прошедшем времени, а прошедшее время не может иметь пределом будущее событие. Нельзя сказать: «Я шёл вчера, пока завтра не взойдёт солнце».
Он сказал: ответ на это заключается в допущении опущения (хазф) или метафоры, чтобы речь стала правильной. Возможно предположить, что подразумевается: поднятие пера от ребёнка [продолжается], и оно не перестаёт быть поднятым, пока он не достигнет совершеннолетия, — или: оно остаётся поднятым, пока он не достигнет [совершеннолетия]. Тогда прошедшее время остаётся в своём буквальном значении, а то, к чему относится предел, опущено, чем и упорядочивается речь. Возможно также сказать, что это относится к самому пределу, то есть к словам «пока не достигнет совершеннолетия», то есть до достижения им совершеннолетия, — и это охватывает и того, кто был ребёнком и уже достиг совершеннолетия в прошлом, и того, кто является ребёнком сейчас и достигнет совершеннолетия в будущем, и того, кто станет ребёнком и достигнет совершеннолетия впоследствии. Все эти состояния в предположении — будь то через метафорическое понимание второго глагола, или первого глагола, или через опущение — сводятся к одному смыслу, а именно к постановлению о поднятии пера до указанного предела.
А у Ибн Маджи сказано «юрфау» («поднимается») в форме будущего времени, так что в этом риваяте данный вопрос не возникает.
Ас-Суюти сказал: лучше, чем вся эта пространность и натянутость, сказать, что «руфиа» («поднято») употреблено в значении «юрфау» («поднимается»), то есть прошедшее время поставлено на место будущего, а это распространённое явление, как в словах Всевышнего: «пришло повеление Аллаха».
(«и от одержимого [безумием]») — а в дальнейшем риваяте [сказано] «от безумного», так что под «одержимым» подразумевается одержимый безумием. («пока не выздоровеет») — а в дальнейшем риваяте: «пока не придёт в себя». («и от ребёнка») — ас-Субки сказал: «сабий» — это мальчик. А другие сказали: ребёнок в утробе матери называется «джанин», когда рождается — «сабий», когда отнят от груди — «гулям» до семи лет, затем становится «яфи‘» до десяти лет, затем «хазвар» до пятнадцати лет.
А то, что можно утверждать с уверенностью, — это то, что он называется «сабий» во всех этих состояниях, — сказал это ас-Суюти. («пока не повзрослеет») — ас-Субки сказал: в этом выражении, как и в словах «пока не достигнет совершеннолетия», нет такой ясности, какая есть в третьем риваяте — «пока не достигнет полового созревания», поэтому опираться следует на него ввиду его ясности и достоверности его иснада. И...