Из седьмого поколения. (От своего отца) — то есть Мухаммада ибн Зайда ибн Абдуллаха ибн Умара аль-Мадани, надёжного передатчика из третьего поколения.
Его слово («если бы люди знали то, что знаю я об одиночестве») — «ма» здесь союзное слово, и смысл таков: если бы люди знали то, что знаю я о бедах, проистекающих от одиночества. («Ни один всадник не отправлялся в путь ночью» — то есть один) — «ма» здесь отрицательная частица. Ат-Тыби сказал: по внешней форме следовало бы сказать «никто не отправлялся в путь один», но он ограничил это всадником и ночью, поскольку опасность ночью больше, ведь распространение зла ночью сильнее, а уберечься от него труднее. Отсюда и говорят: «ночь скрывает беду лучше» и «извиняй ночь», потому что когда темнеет, оправданий становится больше, особенно если он всадник, ибо тогда добавляется страх и тревога животного, которое может испугаться самой малой вещи и метаться в одиночестве, в отличие от пешего.
Аль-Кари сказал: возможно, что ограничение всадником указывает на то, что пешему это запрещено тем более, а также чтобы не подумали, что слово «одиночество» не применимо к всаднику, как это ясно само собой. На этом закончил.
Ибн аль-Мунир сказал: передвижение ради военной пользы — понятие более узкое, чем путешествие вообще, а хадис говорит именно о путешествии. Отсюда из хадиса Джабира извлекается допустимость путешествовать одному в случае необходимости и пользы, которая не может быть достигнута иначе как в одиночку, как, например, отправка шпиона или разведчика; а нежелательность относится ко всему прочему. Возможно также, что случай допустимости ограничен нуждой при безопасности, а случай запрета — при опасности, где нет необходимости.
В книгах о военных походах упоминается, что каждый из Хузайфы, Нуайма ибн Мас‘уда, Абдуллаха ибн Унайса, Хаввата ибн Джубайра, Амра ибн Умайи и Салима ибн Умайра был послан в одиночку в нескольких случаях, некоторые из которых упомянуты в достоверных сборниках; это привёл хафиз в «Фатхе».
Я говорю: хадис Джабира, на который указал Ибн аль-Мунир, привёл аль-Бухари в книге «Джихад» и в других местах, и его текст таков: Пророк ﷺ призвал людей в день Хандака, и отозвался аз-Зубайр; затем он призвал их снова, и отозвался аз-Зубайр; затем призвал их в третий раз, и отозвался аз-Зубайр. Пророк ﷺ сказал: «У каждого пророка есть свой ближайший помощник, и мой ближайший помощник — аз-Зубайр».
[1674] Его слово («один всадник — шайтан, а два всадника — два шайтана») — аль-Музхир сказал: имеется в виду, что путешествие одного человека в одиночку запрещено, равно как и путешествие двоих; а кто совершил запрещённое, тот подчинился шайтану, а кто подчинился ему, тот как бы стал им самим, поэтому Пророк ﷺ и назвал его этим именем.
В «Шарх ас-сунна» сказано: смысл хадиса, по-моему, соответствует тому, что передано от Са‘ида ибн аль-Мусаййиба в виде мурсаль-риваята: «Шайтан замышляет против одного и против двоих, а если их трое, он не замышляет против них».
Аль-Хаттаби сказал: смысл его в том, что уединение и путешествие одному по земле — это дело шайтана, нечто, к чему шайтан подталкивает и призывает человека; то же самое относится и к двум. А когда их становится трое, это уже «рэкб», то есть группа и товарищество. Он сказал: одиночный путник, если умрёт, рядом с ним не будет никого, кто омоет его, похоронит и подготовит к погребению, и не будет никого, кому он мог бы завещать своё имущество, чтобы тот передал его наследство его семье и сообщил им весть о нём; и не будет с ним в пути того, кто помог бы ему нести груз. А если их трое, они помогают друг другу, сменяются в работе и охране, совершают молитву коллективно и получают за это награду. На этом закончил.
(«А трое — это «рэкб») — с фатхой и последующим сукуном, то есть группа.
В «Нихая» сказано: «рэкб» — это имя собирательное, подобно «нафар» и «рахт», и поэтому оно уменьшается в своей же форме; говорят также, что это множественное число от «раикб» (всадник), подобно «сахиб» и «сахб»; но если бы это было так, то в уменьшительной форме говорили бы «руваикибун», как говорят «суваихибун». А «раикб» изначально означает именно всадника на верблюде, затем значение расширилось и стало применяться к всякому, кто сидит верхом на любом животном. На этом закончил.
Его слово («хадис Ибн Умара — хадис хороший, достоверный») — его привели Ахмад, аль-Бухари и Ибн Маджа, как сказано в «Аль-Джами‘ ас-Сагыр». («Мы не знаем его иначе как с этой стороны, через хадис Асима») — хафиз в «Фатхе» сказал: ат-Тирмизи упомянул, что Асим ибн Мухаммад единолично передал этот хадис, но в этом есть сомнение, поскольку его брат Умар ибн Мухаммад передал его совместно с ним от своего отца, и это привёл ан-Насаи. На этом закончил.
Его слово («а хадис Абдуллаха ибн Амра») — то есть хадис Амра ибн Шуайба от своего отца от своего деда, ибо его дед — это Абдуллах ибн Амр («более хорош») — так в ахмадийской версии рукописи, а в некоторых версиях встречается «хорош», и это более очевидно, более того, это достоверно.
Этот хадис Абдуллаха ибн Амра привели Ахмад, Малик, Абу Дауд и ан-Насаи, и он признал его достоверным.
(Глава о том, что пришло относительно допустимости лжи и обмана на войне)
[1675] Его слово («война — это обман») — ан-Навави сказал: относительно этого слова есть три известных варианта произношения, и учёные согласны, что наиболее правильный из них — «хад‘а» (с фатхой на «ха» и сукуном на «даль»). Са‘лаб и другие сказали, что это язык Пророка ﷺ. Второй вариант — с дамма на «ха» и сукуном на «даль», третий — с дамма на «ха» и фатхой на «даль».
Учёные согласны в допустимости обмана неверных на войне любым возможным способом, кроме случая, когда это связано с нарушением договора или гарантии безопасности — тогда это недопустимо.
В хадисе подтверждена допустимость лжи в трёх случаях, один из которых — на войне. Ат-Табари сказал: допустимы на войне лишь обходные выражения (та‘ридат), а не настоящая ложь, ибо она недопустима.
Ан-Навави сказал: по внешнему смыслу дозволена сама настоящая ложь, но ограничиться обходным выражением — предпочтительнее.
Ибн аль-Араби сказал: ложь на войне относится к исключению, дозволенному прямым текстом, из милосердия к мусульманам ради их нужды в этом, и разуму здесь не место для рассуждений; ведь если бы запрет лжи основывался на разуме, он не превратился бы в дозволенность. На этом закончил.
Кади Ийад сказал в «аль-Машарик», приведя четыре варианта огласовки этого слова — «аль-хад‘ату», «аль-худ‘ату», «аль-худа‘ату» и «аль-хада‘ату», — следующее: «Аль-хад‘ату» означает, что дело её завершается одной-единственной хитростью, посредством которой обманутый вводится в заблуждение, так что нога его оступается, и он уже не находит способа исправить положение или отступить. Как будто этим словом обращено внимание на необходимость остерегаться этого.
Тот, кто читает с «даммой» на «ха» и «фатхой» на «даль» («аль-худа‘ату»), приписывает само действие войне, то есть: «она обманывает того, кто полагается на неё» — или же: «люди войны обманываются в ней».
А тот, кто читает обе буквы с «фатхой» («аль-хада‘ату»), делает это форму множественного числа от «хади‘» (обманщик), имея в виду, что участники её обладают этим качеством, так что нельзя им доверять — как будто сказано: «люди войны — обманщики». А изначальный смысл слова «хад‘» — это проявление одного дела при сокрытии противоположного ему.
Ат-Турибишти сказал: это передано в трёх вариантах. С «фатхой» на «ха» и «сукуном» на «даль» — то есть она представляет собой одну-единственную хитрость, благодаря которой облегчается победа тому, кому это уготовано. С «даммой» на «ха» и «сукуном» на «даль» — то есть основная часть её состоит из хитрости и обмана. С «даммой» на «ха» и «фатхой» на «даль» — то есть она обманывает человека тем, что рисует ему в воображении и внушает надежды, а когда он вступает в неё, обнаруживает дело обратным тому, что было ему представлено воображением. На этом заканчивается его слово.
Его слово («и по этой теме передано от Али, Зайда ибн Сабита, Аиши, Ибн Аббаса, Абу Хурайры, Асмы бинт Йазид, Кааба ибн Малика и Анаса ибн Малика»): что касается хадиса Али, то его привёл Ахмад; что касается хадиса Зайда ибн Сабита, то его привёл ат-Табарани в «аль-Кабир»; что касается хадиса Аиши, то его привёл Ибн Маджа; что касается хадиса Ибн Аббаса, то его также привёл Ибн Маджа; что касается хадиса Абу Хурайры, то его привели оба шейха (аль-Бухари и Муслим); что касается хадиса Асмы бинт Йазид, то его привели Ахмад и ат-Тирмизи в главе об улаживании отношений между людьми из книг о благочестии и поддержании родственных связей; что касается хадиса Кааба ибн Малика, то его привёл Абу Дауд; что касается хадиса Анаса ибн Малика, то его привели Ахмад и Ибн Хиббан.
Его слово («это хадис хороший, достоверный»): его привели Ахмад, оба шейха и Абу Дауд.