[1688] «Вы ли обратились в бегство вместе с Пророком ﷺ?» — а в другом риваяте от него же: «Вы ли бежали от Посланника Аллаха ﷺ?» «О Абу Умара» — это кунья аль-Бараа. «Но обратились в бегство передовые из людей (саре‘ан ан-нас)» — сказано в «Нихайе»: «сар‘ан», с фатхой над «син» и «ра», — это первые из людей, которые устремляются к чему-либо и набрасываются на него быстро; допустимо также произношение с сукуном над «ра». Конец цитаты. «Их встретили хавазиниты стрелами» — а в риваяте аль-Бухари: «и хавазиниты обстреляли их стрелами (фарашакахум)». «Рашк», через «шин» с точкой и «каф», — это метание стрел. Хавазин — крупное арабское племя, включающее несколько родов, которые возводят свою родословную к Хавазину ибн Мансуру ибн Икриме ибн Хафсе ибн Кайсу ибн Гайлану ибн Ильясу ибн Мудару.
«А Посланник Аллаха ﷺ был на своей мулице» — эта мулица — та самая белая, как указано в риваяте обоих шейхов (аль-Бухари и Муслима). «А Абу Суфьян ибн аль-Харис ибн Абд аль-Мутталиб» ибн Хашим — он двоюродный брат Пророка ﷺ по отцу. Его принятие ислама произошло перед завоеванием Мекки, ибо он вышел к Пророку ﷺ и встретил его в пути, когда тот направлялся на завоевание Мекки, и принял ислам, и ислам его был прекрасен. Он вышел в поход на Хунайн и оказался среди тех, кто остался стойким, — так сказано в «Фатхе».
«А Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Я — Пророк, нет лжи, я — сын Абд аль-Мутталиба»» — хафиз в «Фатхе» сказал: Ибн ат-Тин говорил, что некоторые учёные произносили слово «лякязиб» с фатхой над «ба» в слове «кязиб», чтобы вывести его из стихотворного размера.
На эти слова Пророка ﷺ, представляющие собой раджаз, были даны различные ответы.
Первый: это стихосложение принадлежит не ему, а кому-то другому, и первоначально там было: «Ты — Пророк, нет лжи, ты — сын Абд аль-Мутталиба», а передатчик привёл это со словом «я» в обоих местах.
Второй: это раджаз, а раджаз не относится к разновидностям стихов; но этот ответ отвергнут.
Третий: это не может считаться стихом, пока не завершён целый отрывок, а здесь всего лишь несколько слов, которые не называются стихом.
Четвёртый: эти слова случайно получились в стихотворном размере, но он не имел намерения сочинить стих, — и это наиболее взвешенный из ответов.
Что же касается того, что он возвёл свою родословную к Абд аль-Мутталибу, а не к своему отцу Абдуллаху, то это, видимо, из-за известности Абд аль-Мутталиба среди людей, обусловленной его прославленным именем и долгой жизнью, в отличие от Абдуллаха, который умер молодым. Поэтому многие арабы называли его «сыном Абд аль-Мутталиба», как сказал Дымам ибн Са‘лаба, когда прибыл: «Кто из вас сын Абд аль-Мутталиба?» Есть и другое мнение: среди людей было широко известно, что из потомства Абд аль-Мутталиба выйдет человек, который призовёт к Аллаху, и через него Аллах наставит творения, и он станет последним из пророков; поэтому он и возвёл к нему свою родословную, чтобы напомнить об этом тому, кто это знал, — а это было широко известно среди них. Сайф ибн Зу Язан упомянул это Абд аль-Мутталибу давно, ещё прежде, чем Абдуллах женился на Амине. А Пророк ﷺ хотел напомнить своим сподвижникам, что его появление непременно должно было произойти и что итог будет в его пользу, чтобы укрепились их сердца, когда они узнают, что он стоит твёрдо, а не побеждён.
Что касается его слов «нет лжи», то в них указание на то, что со свойством пророчества невозможна ложь, — как если бы он сказал: «Я — Пророк, а пророк не лжёт, значит, я не лгу в том, что говорю, поэтому мне не бежать; я убеждён, что обещанная мне Аллахом помощь — истина, и бегство для меня невозможно». А сказано также, что смысл его слов «нет лжи» таков: «Я — истинный Пророк, нет в этом лжи». Конец того, что в «Фатхе».
Его слово («а по этой теме передано от Али и Ибн Умара») — что касается хадиса Али, то его привёл Ахмад, а что касается хадиса Ибн Умара, то его привёл ат-Тирмизи в этой главе.
Его слово («это хадис хороший, достоверный») — и его привели оба шейха.
[1689] Его слово («передал нам Мухаммад ибн Умар ибн Али») ибн Ата ибн Мукаддам («аль-Мукаддами»), с усилением, — басриец, правдивый передатчик из младших представителей десятого поколения. («от Суфьяна ибн Хусайна») ибн Хасана аль-Васити — надёжный передатчик во всём, кроме передач от аз-Зухри, по единому мнению учёных, из седьмого поколения; умер в Рее во времена аль-Махди, а по другой версии — в начале правления ар-Рашида, — так сказано в «Такрибе».
Его слово («и оба отряда обратились в бегство») — так в имеющихся списках. Хафиз привёл этот хадис в «Фатхе», ссылаясь на ат-Тирмизи, но там сказано: «и люди обратились в бегство» вместо «и оба отряда обратились в бегство», где он сказал: ат-Тирмизи передал через хороший иснад от Ибн Умара, который сказал: «Я видел нас в день Хунайна, и люди обращались в бегство, а с Посланником Аллаха ﷺ не осталось и ста человек».
Хафиз сказал: это наибольшее число из того, что мне встретилось относительно числа тех, кто остался стойким в день Хунайна.
Ахмад и аль-Хаким передали от Абд ар-Рахмана ибн Абдуллаха ибн Масуда, от его отца, который сказал: «Я был с Пророком ﷺ в день Хунайна, и люди обратились в бегство от него, а с ним осталось стойкими восемьдесят человек из мухаджиров и ансаров; мы стояли на своих ногах и не показали им спины — и это те, на кого Аллах ниспослал спокойствие».
Это не противоречит хадису Ибн Умара, ибо он лишь отрицал, что их было сто, а Ибн Масуд утверждал, что их было восемьдесят.
Его слово («самым прекрасным из людей») — то есть по нраву, телосложению, облику, поведению, родословной, достоинству, общению и товариществу. («и самым щедрым из людей») — то есть наибольшим по благородству и щедрости. («и самым отважным из людей») — то есть по силе и сердцу. («и вот однажды он испугался») — с касрой над «за», то есть убоялся («ночью, когда они услышали звук») — то есть тревожный. («и Пророк ﷺ встретил их») — а в риваяте Муслима: «и Посланник Аллаха ﷺ встретил их, возвращаясь», так как он опередил их к месту звука. («на непокрытом коне Абу Тальхи») — с даммой и сукуном, то есть без седла. («и он» — то есть Пророк ﷺ — «был с мечом на поясе») — а в риваяте Муслима: «на его шее был меч». («Не бойтесь!» — «лям тура‘у») — с даммой над «та» и «айн», в форме страдательного залога, от «рав‘» в значении страха и испуга, то есть «не бойтесь и не пугайтесь»; он использовал форму отрицания для усиления смысла, как если бы страха и испуга вообще не было. «Не бойтесь!» — повторил это для усиления, либо каждое обращение относилось к группе людей, находившихся справа и слева от него.
Его слово («это хадис достоверный») — и его привели оба шейха.