7 - (Глава о том, что говорится о поднятии доверенности (аль-амана))
[2179] Его слово («Посланник Аллаха ﷺ поведал нам два хадиса»), то есть о деле доверенности, случившейся во время смуты. Ан-Навави (да помилует его Аллах) сказал: первый — это его слово «поведал нам, что доверенность низошла...» и до конца, а второй — «поведал нам о её поднятии». «Один из них я уже увидел» — это нисхождение доверенности, «а другого ожидаю» — это поднятие доверенности. «Поведал нам» — это первый хадис — «что доверенность», упомянутая в словах Всевышнего «Поистине, Мы предложили доверенность...», а она есть сама сущность веры, или же всё то скрытое в подотчётном (мукалляфе), что знает только Аллах, или же под ней подразумевается обязанность (такляф), которую Аллах Всевышний возложил на Своих рабов, или же завет, который Он взял с них. «Низошла в основу сердец мужей» (بفتح الجيم ويكسر — джазр с фатхой или кясрой на джим, затем сукун на заль, затем ра) — то есть в основу их сердец, а джазр всякой вещи — её корень, то есть доверенность, когда впервые низошла в сердца мужей, овладела ими, и она-то и была побудителем к следованию Книге и сунне. Это и есть смысл его слов («затем ниспослан был Коран, и они узнали») то есть светом веры («из Корана») то есть из того, что они перенимали от него ﷺ, будь то обязательное или желательное, запретное или дозволенное, взятое из Книги или из хадиса («и узнали из сунны»). В риваяте аль-Бухари: «затем узнали из сунны» с повторением «затем», и в этом указание на то, что они сначала изучали Коран, прежде чем изучать сунну.
(«Затем поведал нам») — это второй хадис — («о поднятии доверенности») то есть об её полном исчезновении, так что не останется того, кто описывается доверенностью, кроме редких случаев. И не противоречит этому то, что он упомянул в конце хадиса из того, что указывает на малочисленность тех, кто причисляется к доверенности, ибо это относится к состоянию по сравнению с первыми поколениями.
Те же, на кого он указал своими словами «я не заключал бы сделку ни с кем, кроме такого-то и такого-то», — это люди последней эпохи, которую он застал, и доверенность в них по сравнению с первой эпохой меньше. Что же касается того, чего он ожидает, то это когда доверенность исчезнет у всех, кроме редких случаев. Так в «Фатхе».
(«И останется след её») (بفتحات بتشديد لام — с фатхами и ташдидом на лям) то есть станет, а изначально «залля» — это то, что делается днём, затем стало применяться к любому времени, и здесь оно в своём исходном значении, ибо он упомянул состояние, которое бывает после сна, а оно обычно случается на рассвете.
Смысл в том, что доверенность уходит, пока не останется от неё ничего, кроме следа, описанного в хадисе («подобного точке») — в риваяте аль-Бухари «подобно следу точки», а это (بفتح الواو وسكون الكاف بعدها مثناة فوقية — вакт, с фатхой на вав, сукуном на каф, затем та) — след в вещи, подобный пятнышку не своего цвета; говорят «вакята финик», когда в нём появляется пятнышко созревания. («Затем засыпает сном») то есть ещё одним («и доверенность отбирается») то есть то, что осталось от неё, из его сердца («и останется след её подобный следу мозоли») (بفتح الميم وسكون الجيم وقد تفتح بعدها لام — маджль, с фатхой на мим, сукуном на джим, иногда с фатхой на лям после) — это след работы на ладони. Сказано в «аль-Фаик»: разница между вакт и маджль в том, что вакт — это пятнышко в вещи не своего цвета, а маджль — огрубение кожи от работы, не более того («подобно углю») (بالجيم المفتوحة والميم الساكنة — с фатхой на джим и сукуном на мим) то есть воздействие подобно воздействию угля. Сказано также, что это заменяет «подобно следу мозоли», то есть след её в сердце подобен следу угля, или же это сказуемое опущенного подлежащего, то есть «он», имея в виду след мозоли, подобен углю («который ты покатал») то есть перевернул и покрутил («по своей ноге, и она вздулась пузырём») (بكسر الفاء بعد النون المفتوحة — с кясрой на фа после нун с фатхой). Сказано в «аль-Камус»: «нафита» как «фариха» — «нафтан», «нафатан» и «нафитан» — покрылась язвой от работы или мозоли («и ты видишь его вздутым») (بنون ثم مثناة مفتوحة ثم موحدة مكسورة — с нун, затем та с фатхой, затем ба с кясрой) то есть вспухшим, а мужской род местоимения — по причине подразумевания места, на которое покатали уголь. Сказано: смысл в том, что тебе представляется, будто человек обладает доверенностью, тогда как он в этом подобен волдырю, который ты видишь вздутым, поднятым, большим, но без пользы под ним («и нет в нём ничего») то есть годного, а лишь испорченная вода.
В комментарии к «Сахих Муслим» сказал автор «ат-Тахрир»: смысл хадиса в том, что доверенность исчезает из сердец постепенно, часть за частью, и когда исчезает первая её часть, исчезает и её свет, и на смену ему приходит тьма, подобная точке (вакт), а это — появление цвета, противоречащего предыдущему цвету. Когда же исчезает ещё что-то, это становится подобным мозоли (маджль), а это — прочный след, который едва ли исчезнет иначе, как по прошествии времени, и эта тьма выше предыдущей. Затем он уподобил исчезновение того света после того, как он попал в сердце, и его выход после укоренения в нём, и наступление тьмы вслед за ним, — углю, который катают по ноге, пока он не оставит на ней след, а затем уголь исчезает, а волдырь остаётся. Конец цитаты.
(Сказал: «И люди начинают») то есть входят в утро («заключать сделки») то есть покупать товары и подобное этому, когда один покупает у другого («и почти никто не исполняет доверенности») потому что тот, кто был описан доверенностью, лишился её, так что стал изменником («и до того дойдёт, что скажут о человеке») то есть из числа обладателей мирского, из тех, у кого есть ум в приобретении богатства и положения, дар в стихосложении и прозе, красноречие и ясность слога, привлекательность, телесная сила, храбрость и влиятельность («какой он сильный!») (بالجيم — с джим) («какой он остроумный!») (بالظاء المعجمة — с за) («какой он умный!») (بالعين المهملة والقاف — с айн и каф) — из удивления его совершенству, из изумления его словами и из невероятности его красоты.
Смысл этого в том, что люди хвалят его за обилие ума, остроумия и стойкости и удивляются этому, но не хвалят никого за обилие полезного знания и праведного дела. Слова «и в его сердце нет» — обстоятельство состояния (хал) от «человека», то есть при том положении, что в его сердце нет (веса зёрнышка) — то есть меры малой вещи (горчичного) — «мин» здесь поясняющее к «зёрнышку», то есть оно есть горчичное зерно, — (веры), то есть являющейся из неё. Ат-Тыби сказал:
Возможно, именно это побудило их истолковать «доверие» (аль-амана) в его словах «поистине, доверие ниспослано» как «веру» (аль-иман) — из-за его же других слов «и в его сердце нет веса зёрнышка горчичного из веры». Но почему бы им не истолковать это в его буквальном смысле, исходя из его слов «и наступит утро, когда люди будут заключать сделки, и едва ли кто-то будет исполнять доверие»? Тогда получилось бы, что упоминание веры в конце поставлено на её место ради возвеличивания её значения и побуждения к её исполнению.
Он ﷺ сказал: «Нет религии у того, у кого нет доверия». Аль-Кари сказал: их к этому побудило то, что упомянуто в конце, а не то, с чего начато вначале, — его слова «ниспослано в корень сердец мужей».
Ведь ниспослание доверия в смысле веры — это то, что более соответствует изначальной сути сердец верующих, а затем они узнают об укреплённости его убеждённости и их убеждённости через прослеживание Книги и сунны.
Что же касается доверия, то оно есть частность из совокупности того, что относится к вере и Корану. Конец цитаты.
Его слова (сказал), то есть Хузайфа (да будет доволен им Аллах): (и пришло на меня) — «алаййа» с усилением «я» — (время), в которое я знал, что доверие существует среди людей, (и не заботило меня, с кем из вас я заключу сделку), то есть продам или куплю, не заботясь о его положении, (если) — «лаин» с фатхой на «лям» и кясрой на «хамзе» — (непременно вернёт мне его) — «лаяруддання» с усилением «я» — (его религия) — в форме подлежащего (рафа), то есть означает: он не предаст меня, а, напротив, его ислам побудит его исполнить доверие, так что я уверен в его верности. (непременно вернёт мне его его смотритель), то есть тот, кого я назначаю над ним, ибо он ведает его делами и извлекает из него моё право. В «аль-Маджма» сказано: то есть их предводитель, к чьему мнению они прибегают. Сказано также: то есть правитель, поставленный над ним, — иными словами, подобный ему поступит со мной справедливо. И всякий, кто управляет делом народа, — тот и есть их «смотритель». Смысл в том, что мусульмане были озабочены исламом, потому хранили правдивость и доверие, а правители были справедливы, так что меня не заботило, с кем я имею дело: если это мусульманин, то его дело в соответствии с требованиями ислама возвращало его от отступления от истины; а если немусульманин, то его сборщик закята (амиль) восстанавливал мне справедливость по отношению к нему. Конец цитаты.
(Что же до сегодняшнего дня) — то доверие ушло и явилась измена, так что я не доверяю никому ни в продаже, ни в покупке.
(Я не заключал бы сделку ни с кем из вас, кроме такого-то и такого-то), то есть с отдельными немногими людьми, которым я доверяю. Он доверял мусульманину ради него самого, а неверующему — из-за наличия над ним его смотрителя, то есть правителя, который судит над ним. И они не назначали ни на какое дело, малое или великое, никого, кроме мусульманина, так что он был уверен в его справедливости и в том, что тот вернёт ему его право от неверующего, если тот его обманет, — в отличие от последнего времени, на которое он указал, ибо тогда он стал заключать сделки лишь с отдельными людьми, которым доверял.
В этом содержится указание на то, что состояние доверия начало убывать с того времени.
Кончина Хузайфы пришлась на начало тридцать шестого года, вскоре после убийства Усмана.
Так что он застал часть того времени, в которое произошли перемены.
Ибн аль-Араби сказал: Хузайфа произнёс эти слова, когда изменились те положения, которые он знал во времена пророчества и двух халифов. Он указал на это через образ заключения сделки, иносказательно назвав веру «доверием», а то, что противоречит её предписаниям, — «изменой».
Его слова (это хадис хороший, достоверный) — и его привели аш-Шейхан (аль-Бухари и Муслим).